The Doctor and the Pirate

Исин не хочет просыпаться. Если он проснется, ему придется иметь дело с реальностью. Столкнуться с тем, что у него одно из самых страшных заболеваний, которые когда-либо видел мир после чумы. Он слишком болен, чтобы лечить себя самостоятельно. Это хуже всего. Что он совершенно один. Он не может заставить себя примириться с этой реальностью. Пока нет. Поэтому он переворачивается и натягивает одеяло на голову, закручивая себя в кокон отрицания, и решительно зажмуривается, не собираясь двигаться до тех пор, пока усталость снова не заберет его в свои объятья. Он балансирует на грани сна, но вдруг шальная мысль закрадывается в голову. Он не помнит, чтобы ложился в кровать. Он открывает глаза и пытается сесть. Но мышцы отказываются помогать. Он болен, утомлен и его до сих пор трясет, поэтому слабо падает обратно на спину и осматривается. Да, он точно в своей комнате. Он опускает глаза и понимает, что он уже не в той пропитавшейся потом и лекарством одежде, а в чистых штанах и ночной рубахе. Только один-единственный человек мог сделать это. - Чунмён? – слабо зовет он в тишине дома. Мгновение тишины. А затем поспешный шорох из другой комнаты. - Я здесь, Син, - слышится оттуда. Исином овладевают благодарность и облегчение, давая ему достаточно энергии, чтобы вновь попытаться сесть. У него почти получается, когда открывается дверь. Чунмён замечает его попытки и сразу спешит на помощь, оказываясь рядом и опуская руку на его плечо. Он приподнимает подушки и усаживает его. - Ты вернулся, - выдыхает Исин, поднимая на него удивленные глаза. – Я не рассчитывал… Как ты узнал? Чунмён улыбается ему, но губы чуть дергаются. - Твой мальчик-посыльный донёс на тебя, - бормочет он, присаживаясь на кровать у ног Исина. – Разыскал меня и доложил, что ты неважно выглядишь. Объявление на доске так и не появилось опять, и я решил проверить, как ты. Я нашел тебя без сознания на полу в осколках стекла и разлитого лекарства, - ласковая улыбка исчезает, в глазах появляется испуг. – Прости, Исин. Я не должен был уходить. Вина в его взгляде причиняет Исину больше боли, чем его отсутствие. - Нет, - возражает он. – Нет-нет-нет. Это не твоя вина. Я должен был предвидеть это, я же доктор, - и это правда. Ему нездоровилось еще накануне Рождества. Он должен был все понять и начать лечение незамедлительно. А не ждать, пока он не ослабеет так, что шприц выпадает из рук. Чунмён тихо хмыкает. - Я слышал, что из докторов получаются самые ужасные пациенты. - Это потому, что у нас не хватает терпения, - пытается шутить Исин, но Чунмёну требуется несколько секунд, чтобы понять ужасную долю правды. Он хихикает и переплетает их пальцы. - Ты самый терпеливый человек из всех, кого я знаю, - тихо произносит Чунмён, и от его тона у Исина болезненно сжимается внутри. Если Чунмён и замечает его реакцию, то вида не подает. – Что нам теперь делать? Шприц разбит, а тебе необходимо лечение. Исин с усилием сжимает его руку, надеясь заверить в лучшем. - Какой же из меня был бы доктор, если бы у меня был только один шприц? – подмечает он. Чунмён с надеждой смотрит в ответ. – В самом верхнем ящике на кухне. Возьми стремянку в саду. Будь осторожен, они хрупкие. Чунмён сжимает его руку и идет в сад. Пока он ходит по дому туда-сюда, заносит лестницу, достает шприц и готовит лекарство, Исину кажется, что сердце со всей силы бьется о ребра. Он жутко скучал по Чунмёну у себя в доме. Сильнее, чем предполагал. Чунмёну приходится немало повозиться, но он возвращается с полным шприцем. Исин вытягивает трясущуюся руку, и с нежностью смотрит, как капитан прикидывает нужный угол и с тщательностью вводит лекарство. Успокаивая кожу поглаживаниями большого пальца, Чунмён откладывает шприц и улыбается. - Ну вот, - негромко говорит он. – Мы справимся, не бойся. Мы. Исин чуть не плачет от счастья. - Я не сомневаюсь, - выдыхает он. * * * Во второй раз болезнь переносится и сложнее, и легче. Сложнее, потому что Исин не полностью оправился после первого раза, поэтому он слаб, а симптомы прогрессируют быстрее и действуют по-другому. На этот раз он дышит без проблем, но дважды бьется в конвульсиях. Разум затуманивается ужасом, а тело страшно выгибается, и только негромкий голос Чунмёна не позволяет ему забыться. В этот раз он не впадает в кому, но так быстро теряет силы, что едва ли может глотать. Чунмён заботится о нём с неизменной, почти пугающей решимостью, и только его сила воли помогает Исину не унывать. Чунмён ведет себя так, будто непоколебимо уверен, что Исин поправится, и его уверенность заразна. Выздоровление, по мнению Исина, становится не условием, а вопросом времени. Опасаясь, что у Чунмёна тоже случится рецидив, Исин убеждает его колоть себе лекарство хотя бы раз в неделю, чтобы это предотвратить. Они долго спорят, потому что Чунмён считает, что коры и так осталось немного, но когда Исин начинается заходиться кашлем, то сразу успокаивается, а потом и соглашается. Исину совсем не нравится вина в его глазах, но он побеждает в споре, поэтому не говорит ни слова. Где-то в середине января до Исина доходит, что Чунмён пропустил торговый корабль, отправляющийся из порта. Вина жжет в груди, но он молчит, потому что он не такой уж хороший человек, чтобы пожертвовать компанией Чунмёна ради его же блага. А если сам Чунмён об этом и думает, то не подает виду. К началу февраля кашель стихает, и Исин снова может есть твердую пищу. Вместе с аппетитом возвращаются и силы, и к концу месяца он уже на ногах. В это время Чунмён посвящает себя жизни Исина, этому дому и рутине с непоколебимой решимостью, которая кажется Исину и милой, и настораживающей. Он больше не упоминает свой отъезд и никогда не задерживается в городе надолго. Даже когда Исин снова начинает прием пациентов, Чунмён остается рядом, помогая что-то подносить или уносить, перетягивать пациентов, когда у того нету сил, или просто отвлекая детей, пока осматривают их родителей. Однажды утром, пока Чунмён еще спит, Исин стоит на кухне и стирает расчерченный мелом календарь на кухне, чтобы составить аналогичный на апрель, и вдруг осознает, что всего через три месяца корабль вернется в порт и будет искать своего капитана. Рука ослаблено опускается, и он падает на ближайший стул, всматриваясь в пустоту. Еще три месяца, и Исин снова останется один. Пять лет, напоминает он себе строго. Он пять лет жил один, и его совсем это не беспокоило. Ему было достаточно компании пациентов и торговцев, к которым он частенько захаживал. Он взрослый человек и не нуждается в том, чтобы кто-то обязательно был рядом всё время. Но Исин уже не может представить свою жизнь без Чунмёна, без его улыбок, юмора, силы воли и прикосновений. Он теперь в порядке, и опираться на помощь Чунмёна больше не нужно. Чунмён всё равно не оставляет его. Теперь это не нужда в нём, а желание его присутствия. Если бы Исин мог, то с радостью жил бы здесь с ним в этом доме до конца жизни. Но это откровение нервирует. И так не может быть. Чунмён чересчур упрям, слишком предприимчив. Если его заставят остаться, он сойдет с ума. А хуже той мысли, что он снова оставит Исина в одиночестве, может быть только то, что он обвинит Исина в том, что он отрезал ему крылья. Нет. Исин должен его отпустить и довольствоваться визитами Чунмёна раз или два в год, когда кто-то серьезно заболеет. А потом, может быть, когда они оба станут старше и страсть к путешествиям спадет, Чунмён вернется к нему, и они будут жить счастливо. Исин может подождать. Выбора у него нет. - Ты в порядке? Исин поднимает голову и видит Чунмёна, беспечно одетого лишь в штаны, прислонившегося к двери. Волосы беспорядочно торчат во все стороны, и сам он выглядит сонным, но обеспокоенным. Он удивительно прекрасен, и сердце Исина отзывается болью. - Всё хорошо, - отвечает он, слегка натянуто улыбаясь. – Просто задумался, - поднявшись на ноги, он продолжает дорисовывать календарь, чтобы хоть как-то отвлечься от созерцания полуголого Чунмёна. – Нужно сегодня сходить на рынок. Мне нужны кое-какие лекарства. И продукты надо купить. - Хмм, - Чунмён подходит ближе, становится позади, опускает подбородок на его плечо и кладет руку на его талию. Исин судорожно, но незаметно выдыхает. Он такой теплый, а голос хрипловатый от сна. - Уже апрель? Да, хорошо, если ты готов к прогулке, - он зевает. Его пальцы рефлекторно сжимаются на рубахе Исина, задевают кожу живота, и Исин чувствует, что краснеет. – Пойду оденусь. И приведу голову в порядок. Исин молча кивает, и Чунмён отстраняется, удаляясь в сторону комнаты пациентов. В этот момент раздается стук в дверь. Исин набрасывает одежду поприличней и приступает к работе. За этим пациентом сразу показывается следующий с тремя маленькими детьми, за которыми нужно присматривать. Исин заканчивает только после полудня, и ему надо поесть. Чунмён готовит для них чай, бульон, хлеб и сыр и настаивает, чтобы Исин поел перед выходом. Исин с благодарностью ест, думая о том, что Чунмён - сиделка по призванию. Впервые с Рождества Исин спускается с горы. За последние три месяца либо Чунмён бегал по поручениям, либо они отправляли юношу-посыльного. Исину немного тяжело дышится, когда они наконец спускаются, и Чунмён бегает вокруг него, как заботливая наседка. Он тянется к нему, если чувствует, что с ним что-то не так. Это одновременно и привлекает, и расстраивает, поэтому Исин остро прислушивается к ощущениям каждый раз, когда Чунмён берет его за локоть или приобнимает за талию. В этих прикосновениях нет ничего особенного, учитывая состояние Исина, но его сердце трепещет. Пару раз Чунмён замечает, что Исин едва заметно напрягается или неосознанно задерживает дыхание, но в итоге лишь с удвоенной энергией скачет вокруг. Когда они сходят с тропы на дорогу, Чунмён чуть отходит в сторону, и Исину становится легче дышать и проще идти по прямой. Солнце уже начинает садиться, а город приходит в движение. Чем дальше они продвигаются, тем многолюднее улицы. Чунмён идет рядом с Исином с высоко поднятой головой, одной рукой держась за эфес меча, если вдруг кто-то решит доставить им проблемы. Он удивительно красив, а храбрость привлекательна, и Исин старается не улыбаться так уж очевидно. Сперва они останавливаются у аптекаря. Исин изучает полки и обсуждает последние поставки с хозяином. В итоге он приобретает французский медицинский журнал наряду с лекарствами, в котором ему обещают новую и интересную информацию. И когда он выходит оттуда, он улыбается и шагает бодрее. Он оглядывается по сторонам в поисках Чунмёна, который решил подождать снаружи, поняв, что Исин там задержится. Пират стоит, прислонившись к стене магазина, и оживленно болтает с темноволосой женщиной в темно-зеленом платье. Он смеется и ярко улыбается, а настроение Исина тут же портится. Поведение Чунмёна говорит о том, что он флиртует, но у Исина нет права ревновать. Но, конечно же, он ревнует. Чунмён поднимает голову и замечает его, а в этот момент улыбка становится шире и теплее. Он подзывает его к себе. Натянув на лицо улыбку, Исин подходит к ним и прячет мешок подмышкой, чтобы наклониться к протянутой женщиной руке. - Позволь представить тебе доктора Чжан Исина, - говорит Чунмён с юмором. – Исин, это Сандара. Она… подруга… Чанёля, - он многозначительно вскидывает брови. Он имеет в виду шлюха. Для этого города ничего удивительного. - Рад познакомиться, мадам, - приветствует ее Исин. - Так Вы тот самый доктор с холма, - отвечает она, кланяясь в ответ. – Мы слышали, что Вам нездоровилось, сэр. Рада видеть, что Вы в порядке. Исин удивленно поднимает на нее глаза. - Так значит я объект городских слухов? Чунмён улыбается в ответ на его удивление, а Сандара хихикает, кокетливо раскрывая свой веер. - Ну конечно. Вы живете там совсем один, такой загадочный. Молва идет. - Меня постоянно спрашивают о тебе, - рассказывает ему Чунмён, и Исин еще больше удивляется. – В основном, молодые девушки хотят знать, такой ли ты на самом деле красивый, как они слышали, - он подмигивает. – А я говорю им, что слухи ни в какое сравнение не идут с реальностью. Исину требуется несколько секунд, чтобы понять смысл слов Чунмёна, и он тут же краснеет. Он открывает рот, чтобы возразить, но ничего не идет на ум. - Он прав, - добавляет Сандара, многозначительно подмигивая. И Исин с удовольствием бы ответил что-нибудь остроумное, чтобы скрыть свое волнение, но мозг, кажется, полностью перестает функционировать, потому что Чунмён не только назвал его красивым, но и, по-видимому, то же самое говорит другим. - Я… - он с трудом сглатывает. – Сомневаюсь, что моя жизнь представляет какой-нибудь интерес, - вот так сойдет. По крайней мере, он больше не стоит, раззявив рот, как выброшенная на берег рыба. - Несмотря на внешность, - говорит ему Сандара, - наша жизнь может быть удивительно скучна. Боюсь, что должна покинуть Вас, джентльмены. Приятного вечера, - она закрывает веер, заигрывающее треплет Исина по щеке и уходит. Исин с удивлением провожает ее взглядом. Чунмён смеется над ним. - Та еще женщина, верно? – улыбается он. Исин вдруг понимает, что у него горит лицо, а его взгляд и открытый от удивления рот можно не так понять. - Интересная особа, - соглашается Исин. – Ким Чунмён, кажется, нам с Вами предстоит обсудить распространение слухов. Он строго смотрит ему в глаза, но он игнорирует этот взгляд. - Боюсь, что нет, доктор, - возражает Чунмён, закидывая руку ему на плечи и солнечно улыбаясь. Теперь Исин рад, что уже красный. – Тебе придется привыкнуть к той мысли, что людям ты интересен. Они идут дальше в город на рыночную площадь. - Не могу понять почему, - ворчит Исин. - Не можешь? – переспрашивает Чунмён. – Привлекательный молодой человек с загадочным прошлым живет один в лесу на горе. Без страны, без Короля, и никто не видит его, не считая пациентов. Сказка сама вырисовывается, - он сжимает плечи Исина. – Откуда, как ты думаешь, мы узнали, куда идти в ту самую первую ночь? Мы бы не стали тащить Чанёля в гору в его состоянии, если бы не знали, что найдем там доктора. Нам порекомендовали именно тебя, и мы не разочаровались. Исин смотрит на него. Он над этим никогда не задумывался. - Син, - зовет Чунмён, останавливаясь посередине дороги и поворачиваясь, чтобы с искренним удивлением заглянуть ему в глаза. – Ты действительно даже не подозреваешь, скольких людей ты тронул? Сколько людей в этом городе обязаны тебе своими жизнями и жизнями своих любимых? – Исин безучастно смотрит на него в ответ, потому что… нет. Он даже не думал о подобном. Он никогда не покидает свой дом, откуда ему знать? Чунмён замечает его замешательство и качает головой. – Господи. Ты действительно особенный. От ласковой улыбки Чунмёна сердце Исина начинает бешено стучать. Исин глубоко вздыхает и отводит взгляд, стараясь успокоиться. Его слабому телу сейчас в последнюю очередь нужна сердечная аритмия. Всё катится к чертям, когда Чунмён кладет руку на его затылок и притягивает Исина ближе. На какой-то момент Исину кажется, что Чунмён собирается его поцеловать и паникует, но тот лишь подтягивает его к себе под бок и снова вытягивает руку, приобнимая за плечи. - Идем, - произносит он. – Нужно успеть на рынок, пока торговцы не разошлись. Он прав. Рыночная площадь постепенно пустеет, многие торговцы уже всё распродали и закрылись на ночь.