The Doctor and the Pirate

Они успевают найти на рыночной площади почти всё необходимое, хотя уже темнеет. Чунмён настаивает на том, чтобы нести всё самостоятельно, и от всех коробок в руках не видно его лица. Но это его не беспокоит, и он радостно делится с Исином историей о том, как Чанёль познакомился с Сандарой, разбавив рассказ подражанием глубокого голоса Чанёля, его широченной улыбки и смешных манер. Чунмён показывает очень похоже, и Исин хохочет, как сумасшедший, как вдруг чувствует грубые руки, которые дергают его за шею, закрывают рот и валят с ног. Исин слышит вскрик Чунмёна, прежде чем падает. Его с силой толкают на землю, и он бьется виском о булыжник. Ошеломленный Исин не может пошевелиться, а от паники становится трудно дышать. Он понимает, что беспомощен, чувствуя, как его обшаривают те же грубые руки. Кто тянет его за ремень, что-то рвется, и он осознает, что забрали мешочек с деньгами. Всё происходит за считанные секунды. Голова кружится, и его подташнивает, но страх за Чунмёна заставляет двигаться. С усилием воли он открывает глаза, опирается на руки и оглядывается через плечо. Трое мужчин в темной, потрепанной одежде с тряпками, прикрывающими их лица против одного Чунмёна. Он уже вытащил меч, уронив коробки в грязь, и вступил в сражение с двумя из них, в то время как третий пустился по улице прочь с мешочком с деньгами Исина. Затуманенным взглядом Исин наблюдает за Чунмёном, который с каждой секундой выглядит все страшнее и злее. Он бьет одного из нападавших в челюсть рукоятью. Он выбивает ему зубы, брызжет кровь, но Чунмён уже поворачивается ко второму, тяжелым ударом раскраивая ему ключицу. Исин пытается подняться на ноги и помочь Чунмёну, но руки слабеют, и силы покидают его. Он едва ли чувствует струящуюся по лицу горячую кровь и думает, что кровотечения от травм головы всегда сильные. Перед глазами плывут круги, но почему-то он знает, что с такой раной нельзя терять сознание. Он в ужасе за Чунмёна, но не может сконцентрироваться на чем-либо, кроме того, чтобы не терять сознание. Что угодно, только не теряй сознание. Мир плывет перед глазами, и Исин уже не понимает, сколько прошло времени. В какой-то момент он чувствует руки на своих плечах. На мгновение ему кажется, что на него снова нападают, но потом он узнает эту хватку. Чунмён. - Син, - зовет он, и в его голосе паника. Это нехорошо. – Бог мой, Исин, скажи что-нибудь! Исин хлопает глазами, но видит лишь дымку тусклого вечернего света. Он не знает, ранен ли Чунмён. - Ты… в порядке? – тихо спрашивает он. Он коротко, растеряно смеется. - Ты истекаешь кровью и спрашиваешь обо мне. Думаю, это хороший знак, - что-то прижимается к голове Исина. – Оставайся со мной, - произносит Чунмён, чем-то прикрывая рану. – Не смей бросать меня сейчас. Исин пытается заверяющее улыбнуться. Он уверен, что выходит неубедительно, но что ж, это лучшее, на что он сейчас способен. - Нет… идиот… спасибо. Кажется, он чувствует, как его лба касаются губы, но, наверное, ему мерещится. Все-таки, он едва соображает. - Швы?.. – спрашивает он. Он по-прежнему нечетко видит лицо Чунмёна, но улавливает кивок. - Да, нужны, если я не ошибаюсь, - говорит он. – Сможешь рассказать, что делать? - Думаю… да… - Умница, - руки Чунмён крепко держат его. – А идти сможешь? - Я постараюсь… изо всех сил. Чунмён ярко улыбается. - Я не ожидал ничего другого. Давай, док, поднимайся. Он поднимает его, и Исин старается встать на ноги, и, боже, Чунмён действительно очень сильный. Кое-как Исин принимает вертикальное положение, но от резких движений начинает кружиться голова и мутит. Чунмён ловит его и крепко держит, пока Исин аккуратно дышит, чтобы немного придти в себя. - Знаешь… - шепчет он в плечо Чунмёна. – Не думаю, что… смогу… подняться на гору. Тихий смех в ответ. - Мы так далеко не пойдем, - убеждает его Чунмён. – Сначала нужно остановить кровотечение. Давай, переставляй ноги. Исин старается делать, как ему говорят. Получается медленно, Чунмён практически несет его на себе, но они доходят до конца улицы и поворачивают за угол. Чунмён открывает какую-то дверь, и в глаза Исина бьет яркий свет, он слышит чьи-то громкие голоса. Он предполагает, что, скорее всего, они в гостинице. В гостинице и таверне Анны. Его предположение оказывается верным, когда она бросается к ним навстречу. - Господи! – вскрикивает она. – Что произошло? - Бандиты, - бормочет Чунмён едва слышно. – Мне нужна комната, но сразу заплатить не смогу. Они забрали все деньги. Анна достает большую связку ключей, громко звенящую даже в шумной таверне. - Ты так говоришь, будто я тебе не доверяю, - обижается она. – Капитан, я оскорблена. Чунмён широко улыбается. - Ты ангел, спустившийся с небес на землю, Анна. - Пф. Скажи это моему мужу, - она поворачивается, и Исин с Чунмёном бредут за ней. Исин придерживается одной рукой за стену, чтобы не потерять равновесие. На лестнице Исин спотыкается и чуть не падает, но Чунмён ловит его. Ворча что-то о докторах, не знающих своих пределов, Чунмён наклоняется и берет его на руки. Из-за внезапного движения Исин тихо, но болезненно вскрикивает и из всех оставшихся сил хватается за шею Чунмёна. Они поднимаются по лестнице. - Я тебя не уроню, - сердито фыркает Чунмён. – Ты как ребенок. Так похудел. Исин дует губы. - Я болел, - отмечает он. - Да, - бормочет Чунмён. – Я знаю. Анна открывает для них комнату. Чунмён опускает Исина на кровать, чуть придерживая, пока Анна поправляет подушки, поднимая их, чтобы Исин полусидел. Чунмён аккуратно опускает его и забирается на его бедра, чтобы удобнее расположить подушки. Исин отстраненно думает, что Чунмён склоняется над ним так, словно он девственница в первую брачную ночь, а сам Чунмён муж, уговаривающий расслабиться и подумать об Англии. Представив это, Исин хихикает. - Мне кажется, это реакция на потерю крови, - говорит Чунмён. – Анна, мне нужна игла, нить и бутылка рома. - Да, дорогой. Сейчас вернусь. Дверь закрывается, отрезая шум внизу. Исин смотрит на Чунмёна рассфокусированным взглядом. - Ты красивый, - бормочет он себе под нос. - Нет, - улыбается Чунмён. – Я жутко привлекательный, - Исин криво улыбается, и Чунмён нежно берет его за подбородок. – Это ты у нас красивый. Все девушки так говорят, забыл? - Пф, - Исин закрывает глаза. – Слепые. Все они. Он берет его лицо в свои теплые ладони. - Тебе нельзя засыпать, Син, - говорит Чунмён, и шуточный тон исчезает. Он очень, очень обеспокоен. – Не забыл? Ты должен рассказать мне, как зашить рану. Точно. Точно. Нельзя спать. Нельзя терять сознание. Он знает об этом. - Это легко, - шепчет он. – Крестиком. Вот так, - он поднимает руки и скрещивает указательные пальцы, чтобы показать, что он имеет в виду. Он делает это из последних сил, и руки почти сразу падают на постель. – Не натягивать кожу, - он кривится. – Не делай. Не тянет, - грамматика, что с грамматикой? Его мама была бы в шоке. - Вот видишь, я этого не знал, - снова губы прижимается к его лбу, и Исин начинает понимать, что ему это не мерещится. – Что бы я без тебя делал? Исин выдавливает улыбку. - Очевидно, умер от малярии. Шокированный Чунмён смеется. - Ты ужасный, - ахает он. Исин опять поднимает руку, чтобы ткнуть в него пальцем, но Чунмён перехватывает ее и переплетает их пальцы. - Син… - вздыхает Чунмён. – Прости, что не защитил тебя. Исин качает головой, слабо сжимая пальцы Чунмёна. - Не твоя работа, - отвечает он. – Я не смотрел… Не видел их, - он снова закрывает глаза. – Был занят… смотрел на тебя. Тишина. Еле слышный голосок в голове Исина шепчет, что ты только что сказал? Но ему не до этого. Он слышит, как открывается дверь, и Чунмён встает с него. Перешептывающиеся голоса подсказывают, что вернулась Анна. Он балансирует на грани сознания, когда вдруг его трясут, приводя в себя. - Исин, - зовет Чунмён. – Давай же, Исин. Помоги мне. Исин открывает глаза. В одной руке Чунмёна бутылка, а во второй игла с продетой толстой черной ниткой. Швы. Точно, швы. - Смочи иглу и нить в роме, - заплетающимся языком произносит Исин. – Чтобы… чтобы простерилизовать. И рану обработай тоже… остальное дай мне. Чунмён резко останавливается. - Оставшийся ром? Ты же не пьешь? Нет, обычно нет. - Обезболивающее, - шепчет он. - Алкоголь… притупляет боль… и ощущения. - Ну конечно, - корит себя Чунмён. – Я же знал об этом, - следуя указаниям, Чунмён наливает чуть-чуть рома в емкость и кидает туда иглу, а затем помогает Исину выпить его. Горло жжет от рома. Он и горький, и сладкий, но Исин покорно глотает, зная, что чем быстрее он подействует, тем легче будет им обоим. После этого Чунмён опрокидывает бутылку, смачивая тряпочку, и начинает очищать рану. Ощущения не из приятных, но Исин стискивает зубы и терпит, не жалуясь, потому что знает, что может быть хуже. - Хорошо, - выдыхает Чунмён. – Теперь швы. Ты сказал, надо крестиком, да? – Исин едва заметно кивает. – Крестики должны быть большими? Пару секунд уходит на осмысление вопроса. - Не больше, чем самый маленький ноготь, - тихо объясняет он, поднимая мизинец. Первый стежок… под раной, - он надеется, что ему удается высказать свою мысль правильно и пытается продемонстрировать руками. – Нужен… узелок. Оно съежится... из-за рома. Крестик… узелок… и всё, - и странным образом строит предложения, поскольку становится трудно дышать. - Я понял, - Чунмён снова забирается ему на ноги, высоко садится на бедрах Исина, чтобы лучше видеть рану. Его тело так близко, что Исин чувствует его тепло. Исин берется руками за его бедра. – Прости, наверное, это будет больно. Исин сглатывает и закрывает глаза. - Не… неизбежно, - бормочет он. – Давай. Это больно, но бывало и хуже. Руки у Чунмёна нежные и уверенные. Он даже не вздрагивает, когда Исин резко впивается в его бедра ногтями. Спустя немалое время Чунмён отрезает край нити ножом, и Исин падает на подушки. Ему кажется, что он только что пробежал не меньше мили. - Нужно обмотать рану? – спрашивает Чунмён. Исин слабо кивает, потому что это хорошая идея. Еще какое-то время кровь будет идти. Когда Чунмён обматывает рану, в голову Исина приходит внезапная мысль. - Ой. Наши покупки. Чунмён качает головой. - Я успел подобрать журнал, который ты купил. Но они забрали лекарства. А продукты упали в грязь, так что они испорчены. Ни на что не годные отбросы. Повезло еще, что я не бросился за остальными. Оу. Оу. Исину было плохо, поэтому он не знает, чем всё закончилось. - Они живы? – тихо уточняет он. - Я разделался только с одним, - рычит Чунмён. – Сам виноват, что перешел мне дорогу, - он переводит взгляд на Исина, который смотрит в ответ широко распахнутыми глазами. – Ой, Син, прости, я забыл. Никакого вреда живому, и всё такое, - он выглядит чуть пристыженным, а на щеках едва заметен румянец. - Я не… настолько наивен, Чунмён, - Исин качает головой. – Это нецивилизованный мир, - насильственная смерть всегда взывает сожаление, но в Тортуге это не редкость, а Чунмён всё-таки пират. Иногда он об этом забывает. - Я обычно не стремлюсь убивать, - оправдывается Чунмён. – Но я видел лишь как ты неподвижно лежишь на земле, и я подумал… - он вздыхает. – Боюсь, я вышел из себя, - он заканчивает с перевязкой и садится на пятки, не слезая с бедер Исина. – Ты не в состоянии подняться в гору. Сегодня мы останемся здесь. - Но тут только одна кровать, - отмечает он. Чунмён вскидывает бровь. - Разве это когда-то было проблемой? Что ж. Нет. Но… Исин растерянно хлопает глазами. Никаких «но» он придумать не может. Он уверен, что такие есть, только в голову не приходят. - Ладно, - соглашается он. - Тебе нужно поесть? – спрашивает Чунмён. - Наверное, - подумав, отвечает Исин. Его еще слегка подташнивает, но ему необходима энергия, а за сегодня он почти ничего и не съел. – Ты так обо мне заботишься, - бормочет он. При этой мысли накатывают слезы. - Эй, ничего подобного, - говорит Чунмён, вытирая его слезы большим пальцем. – Тебе нехорошо. Не заснешь, пока я пойду выпрашивать у Анны какие-нибудь объедки? Исин кивает. - Постараюсь, - теперь, когда по лицу не течет кровь, разум немного прояснился. Он устал, очень устал, но думает, что сможет продержаться. Он ошибается и без Чунмёна, который его отвлекает, успевает задремать. Чунмён будит его через пару минут с паникой в глазах, но Исину удается стряхнуть дремоту. Чунмён с облегчением садится рядом и заботливо кормит его, ухаживая так, как делал это последние несколько месяцев. Когда Исин отказывается есть дальше, Чунмён доедает, а затем забирается на кровать и садится, прислонившись к спинке. Он теплый и сидит близко. От него пахнет домом. Учитывая потерю крови, полубессознательное состояние и выпитый ром, Исин не видит ничего необычного в том, чтобы придвинуться поближе к нему и, как ребенок, устроиться у него на груди. Чунмён в ответ обнимает его рукой и читает вслух купленный журнал, через каждые два предложения останавливаясь и спрашивая Исина, что это значит. Очевидно, что это просто уловка, чтобы Исин не засыпал, и он благодарен за это, ведь Чунмён действительно ничего не понимает и вряд ли ему это интересно. Позже даже разговоры о редких болезнях не могут заставить Исина не спать. Он хлопает Чунмёна по груди и говорит: - Прошло пару часов. Мне, наверное, уже можно поспать. - Ты уверен? – задумчиво переспрашивает тот. - Пожалуй, да, - пожимает плечами Исин и сонно льнет к Чунмёну. – Я едва ли могу держать глаза открытыми. - Длинный был день, - шепчет Чунмён. – Хорошо. Спи. Он не двигается, а Исин и не просит. Он укладывает раненую голову на его груди и слушает его сердцебиение. Он уже практически засыпает, когда чувствует, как Чунмён гладит его по волосам. - Я так рад, что ты в порядке, - шепчет Чунмён. – Я не знаю, что бы я без тебя делал. Хм. А может быть ему это снится. - Я люблю тебя, - бормочет Исин в его рубаху и окончательно проваливается в сон.