Разоблачение

Нужно знать пару моментов о миллиардерах в первом поколении. Во-первых, они безжалостны. И здесь дело вовсе не в том, что они с каменным лицом топят маленьких котят или щенков, но если встанет вопрос о защите своих инвестиций, то они без особенно долгих раздумий окунут противника головой в унитаз. Во-вторых, они умнее, чем кажутся. Если кому-то в голову придет "гениальная мысль", что можно вот так просто придумать за пять минут идею на кухне в три часа ночи после третей бутылки странного забродившего сока. Заявится на следующий день в своем лучшем костюме, который надевал в последний раз на похороны дядюшки Стью, а месяцем раньше на выпускной, с кучей диаграмм и, шурша фантиками в карманах, покорить его сердце одним своим видом и настроем, то вас постигнет глубокое разочарование. Такие сцены встречаются в кино — всегда, в реальности — никогда. И последний, но не менее важный момент — в них искусно сочетается добродетель и серийный маньяк. Поэтому трижды подумайте, потягивая забродивший сок на кухне в три ночи, хотите ли проверить на себе правдивость поговорки: "не к добру это: ехать ночью в лес да еще и еще в разных пакетах". Но также есть один позитивный момент во всем этом — эти пугающие факты относятся отнюдь не ко всем, все зависит от жизненного опыта. Простыми словами: как жил человек до того, как сорвал свой куш. Дориан Левитсон был миллиардером в первом поколении. И, к большому сожалению для Меган и всех остальных жителей Готэма, Дориан Левитсон был ярким примером того, что деньги и власть могут навредить человеку, фактически украсть его душу. Как-то раз после очередного благотворительного мероприятия в одном из дорогих ресторанов Готэма встретилось два представителя сильных мира сего. Говорить о том, что где-то в это время произошел ужасный катаклизм, было бы глупо; с другой стороны миллиардеры встречаются часто, обмениваются парочкой фраз. Вот и Брюс Уэйн встретил Дориана Левитсона в тот самый памятный день для Меган, когда она познакомилась со вторым и сменила работу. — И как у тебя получается так причесывать волосы, что рогов не видно? — поинтересовался Дориан у Брюса. Послужило ли это первым залпом к объявлению войны — вряд ли, хотя и лучшими друзьями им не суждено было стать. Потому что Брюс не постоял за ответом, и в этом есть отчасти заслуга Альфреда. — Ты должен завещать свое тело науке, Дориан. Потому что, когда тебя вскроют, то один из ученых укажет в сторону твоей груди и произнесет: "Теперь я знаю, как выглядит черная дыра!" Они могли бы обмениваться саркастичными фразочками очень долго, но их прервали. Брюс вернулся в зал, а Дориан вышел через кухню, дабы насладится запретной сигарой, а затем тремя сигаретами и нужным знакомством. Скорее всего, их встреча могла быть неслучайной. Ничего случайного в жизни Дориана Левитсона не происходило с того самого дня как он встал сам на ноги и пошел. Он был не старшим ребенком в семье: помимо брата Стивена, у них была старшая сестра, которая умерла, по словам матери, но позже, когда Дориану исполнилось девятнадцать, он узнал ужасную правду о своей семье. Их старшую сестру похитили. Девочку так и не смогли спасти, не потому что не было денег на выкуп, похитителям не нужен был выкуп. Отец семейства — Малкольм Уолдорф был неплохим прокурором. Шестьдесят часов в неделю, сто тысяч в год. Все ничего, но Малкольм, в отличии от своего брата Генри, был человеком честным и слишком справедливым. Всему есть грань, а вот у Малкольма ее не было. Честный и справедливый — с одной стороны, но и упрямый и черствый — с другой. Одно решение и трехлетний ребенок был бы возвращен в дом в ту же ночь. — Не стоит реветь, Ребекка. Они нас просто пугают. Нам вернут Лизи. Она же ребенок, — повторял он. А его жена старалась верить. Она всегда ему верила. Даже когда маленькую девочку возвращали семейству по частям. Уже через полгода в семье появился Дориан, а спустя еще три года и Стивен. Но что-то поселилось внутри молодой и красивой Ребекки Уолдорф. Она больше не была той жизнерадостной и приветливой как прежде. Собрав дочь по частям, она собрала все свое мужество и похоронила ее. В закрытом гробу. И запретила мужу вспоминать об этом, даже когда дверь закрыта, и детей нет дома. Дориан вспоминает мать как женщину строгую и педантичную. Но он любил ее, и любит до сих пор. Ежедневно он навещает ее в доме престарелых, у нее Альцгеймер. Изредка, в хорошие дни, она вспоминает его, но все чаще говорит о маленькой Лизи. У Малкольма Уолдорфа случился сердечный приступ, он умер на своем рабочем месте в кресле, до пенсии ему оставалось каких-то три дня. Его похоронили не в склепе четы Уолдорф, не нашел он пристанища возле своей дочери. Он был кремирован и покоился на каминной полке в доме Дориана, как напоминание о своем прошлом. Но не этот факт в биографии его семейства сделал его таким черствым, даже не строгая мать. Он был истинным потомком великого клана Уолдорфов. И да, он был миллиардером в первом поколении, потому что предок Генри и Малкольма Уолдорфов был вовсе не графом при дворе Людовика XIV, а фермером. Состояния он не имел. Фактически Генри Уолдорф создал свою империю с нуля, держась от младшего брата подальше. И хотя Генри знал о племянниках, но помогать им не стал, да и Дориан никогда не просил помощи. Уже в шестнадцать он помышлял распространением наркотиков. А в двадцать пять заработал свой первый миллион, в тридцать — миллиард. Да, Дориан Левитсон был родственником Меган. И в тот самый день в ресторане он появился отнюдь не случайно, вовсе не для того, чтобы подстегнуть других миллиардеров. Ему нужен был повод появится в нужном месте в нужное время, не вызывая ни у кого никаких подозрений. Хотя и ходили слухи о его страшном прошлом, убийствах и других "мелких" нарушениях, которые потянули бы на несколько пожизненных сроков. Но не пойман — не вор. Не все так было просто, как казалось на первый взгляд. Об этом и о многом другом Меган еще стоит узнать, а пока… У нее были проблемы посерьезней. И одна из которых: "Куда исчезло семейство Бойдов?"

***

Это был особенный тонкий юмор дворецкого — приготовить овсянку новой обитательнице особняка Уэйнов. Она трапезничала в одиночестве, хотя у Меган и маковой росинки во рту не было со вчерашнего дня, но и особого голода она не испытывала. Поначалу блюдо показалось ей интересным, приятный аромат и прекрасное оформление — два листика мяты поверх овсянки. Меган в удивлении посмотрела на дворецкого, тот стоял неподвижно и всем видом давал понять, что такой вот завтрак для него не более чем обыденность. Даже то, что она не притронулась к пище, особенно его на расстроила. — Чувствую, что пожалею об этом, но все-таки спрошу, — нарушила затянувшееся молчание Меган. — Почему у вас такое хорошее настроение? Это как-то связано с пищей и ее составляющей? Может секретный ингредиент? — Хотел бы сказать любовь, мисс Уолдорф, но это обычная овсянка. Там нет мышьяка. — Ни мышьяка, ни цианида, ни любви? — Меган пыталась выдавить улыбку, но даже перебранка с дворецким не доставляла ей удовольствия. — Нет, мисс. — А где мистер Уэйн? — У него дела, — быстро ответил Альфред. — Желаете чашечку кофе? — Растворимого? — поинтересовалась Меган. — Упаси боже! — картинно среагировал мужчина. — Мы же не животные. — Нет, я сама приготовлю себе кофе, — Меган смотрела на Альфреда так, словно он был врагом номер один. Скорее всего, ее недоверие было вызвано тем, что дворецкий был в самом хорошем расположении духа, а зная его и его нелюбовь к ночным гостям, особенно если этот гость она, его радость трактовалась как смертный приговор для нее. "Во многих детективах именно дворецкие оказываются убийцами!" — Если вам будет угодно, я могу сделать первый глоток кофе в вашем присутствии. — Нет, я все-таки сама, — заверила девушка. — Мистер Уэйн просил мне что-то передать? Перед ответом на вопрос Альфред громко выдохнул, повернул голову к Меган и произнес, уже без тени улыбки:  — Вам не рекомендуется выходить из дома. Ни под каким предлогом. — Это еще почему? — возмутилась девушка и резко поднялась из-за стола. — Не могу знать, мисс Уолдорф, — ответил дворецкий. — Желаете еще что-то? — Я буду долго гадать, почему вы улыбаетесь? — Альфред снова повернул голову в сторону окна и замер, словно статуя.  — У меня была ужасная ночь, а если это анекдот или хорошая новость, то возможно, я немного отвлекусь от своих дел. — Не думаю, что такая мелочь сможет вас отвлечь, — не поворачивая головы в сторону девушки, ответил он. — Мы не узнаем, если вы не расскажете. Альфред боролся с собой, но все-таки сдался. Меган и вправду выглядела не очень. — Я прошел тест «Кто вы из сериала "Друзья", и мне выпал Рос. Меган от удивления даже рот открыла. Всякое она представляла услышать, но явно не это. — Это хорошо, — она грустно улыбнулась и положила салфетку на стол. Проходя мимо Альфреда, она неожиданно почувствовала желание обнять его, потому что как никогда чувствовала себя одинокой. Долго раздумывать над правильностью этого действия не стала, и резко остановившись возле мужчины, заключила его в объятья. Тот не сопротивлялся, хотя и не привык к такому роду проявления нежности. — Ладно, я сброшу вам ссылку на этот тест. Но идиллия продолжалась недолго. Послышались быстрые шаги, и в комнату вошел Брюс. Он держал в руках несколько газет и выглядел недовольным и даже отчасти разозленным. — Мистер Уэйн, — заметив появление хозяина, произнес дворецкий. — Ой, простите, — Меган быстро разомкнула объятья и обернулась в сторону вошедшего. — Не хотел вас прерывать, но у нас проблемы, — сообщил Брюс и бросил на стол стопку газет. На всех первых полосах красовалась одна новость. Нет, не об убийстве маленького мальчика. "Стивен Левитсон — новый генеральный прокурор Готэма". — А что здесь такого ужасного? — не понимала Меган. — Думаю, я принесу чай, — сориентировался Альфред и поспешил крыться из виду, предвещая серьезный разговор. — Я не об этой статье, мисс Уолдорф. А то, что на второй странице. Меган схватила первую газету и поспешила открыть нужную страницу. Искать статью не составило труда. Она прочла заголовок несколько раз и одними губами произнесла: "Дело дрянь".