Русалка

Enigma – I Love You...I'll Kill You

Юнги понимает, что ухудшение телесного состояния напрямую связано с Намджуном. Не только он настроился на волны Юнги. Теперь, получается, и Юнги принимает Намджуна на этих же блядских радиоволнах. А блядских — потому что Намджун уже пару дней ходит и светится от счастья/возбуждения, излучая постоянно такой жар, что Юнги клинит не по-детски. Как только Намджун подходит к парню, у того всё внутри трепыхается, а туман густо обволакивает мысли. И опять хочется, всего хочется, всего — кроме работать, писать и танцевать. Юнги бесится, но ничего с собой поделать не может. Юнги тянет к Намджуну, тянет сильно. Это одновременно и невыносимо тяжело и сладко. Юнги не понимает как такое возможно. И они так кружат друг возле друга, как две разные планеты. Намджун приближается, а Юнги отодвигается, но не отталкивает. Даже говорить особо не о чем, просто катастрофически мало места в квартире для них двоих. Намджун ловит Юнги в коридоре и прижимает к стенке, почти моля шёпотом "не уходи, не сбегай от меня постоянно". У Юнги ноги подкашиваются от бешеной энергетики и решительности Намджуна. Сил противиться нет — только таять. Намджун целует немного ниже уха и давит рукой на плечо. У Юнги что-то хрустит и становится больно. Намджун не слышит как тот вздыхает, как безмолвно просит отпустить. Он плывёт в своих желаниях погрузиться в Юнги. Юнги оседает и теряет сознание. Только тогда Намджун понимает, что закрытые глаза это никак не безмолвное согласие. ... ... ... — Что с ним, доктор? — Намджун беспокоится, нервничает и мучается чувством вины. — Переутомился ваш сахарный. У него истощение организма. Не ел, наверное, не спал, перенервничал. — Да невозможно! — парирует Чонгук. — Он, как кот, спит постоянно, жрёт даже намджуновы порции и стресс на нас вымещает. Намджун цокает на мелкого и благодарит доктора за столь скорый приезд. Парня, всё ещё слабого, переносят в его комнату, и Намджун сейчас как никогда рад, что именно у Юнги она отдельная — все остальные мемберы спят по двое. Дверь тихо закрывается, и Юнги остаётся наедине с самим собой и своими мыслями. Но думать не хочется совсем и он устало опускает веки, погружаясь в беспокойный сон. Юнги опять снится русалка, её руки, белое тело, раскосые глаза и рыжие волосы. Посреди ночи Юнги просыпается в холодном поту. Телефон бьёт светом по глазам и сообщает, что сейчас три утра или ночи. Всё зависит от того, ты проснулся или идёшь спать. Юнги проснулся, значит всё-таки утра. Глаза опять привыкают к темноте и неясной голубой дымке за окном. Город, который не спит, как и Юнги сейчас. Ото сна не осталось и следа, но вылазить из согретой постели не хочется. Одеяло ласкает оголённую кожу и Юнги интересно, кто его раздевал перед сном. Вероятнее всего Намджун. Намджун. Блять! "Переутомился" — неверное слово. Юнги просто слишком долго "томился", как изысканное блюдо в духовке. И сейчас туда возвращается, так как "не уходи, не сбегай от меня постоянно" сказанное тогда на ухо бьёт больнее бейсбольной биты. В голове что-то щёлкает и освобождает запертую часть "я". Гортань Юнги не пропускает ни слюны, ни воздуха. Намджун должен сейчас ведь спать, так какого чёрта... тут всё наливается и спеет между ног?! В голове только крышесносные воспоминания чужого пальца во рту, и как он там властно двигался сминая ладонью губы. Юнги елозит немного по простыне и решает, что в общем ничего постыдного в этом нет, и просовывает руку под резинку боксёр. Ладонь действует неумело, но доставляет удовольствие. Некоторое время спустя движения становятся увереннее и твёрже, пальцы сжимаются крепче и Юнги вместо выдоха издаёт стон. У Юнги под веками все цвета радуги, которые радостно переливаются и отдаются в голове звоном колокольчиков. Сейчас ему безумно хорошо. Ему даже наплевать на то, что слишком жарко, что кожа на ладонях трескается и пачкает кровью постельное бельё. Он запрокидывает голову и дышит, и стонет, и тонет, и в мыслях отчаянно зовёт Намджуна. Намджун просыпается с неясным чувством тревоги и жажды. Хочется и пить, и бежать куда-то. Он лежит минуту, надеясь вернутся в сон, но поддаётся и свешивает ноги с кровати. На часах пятнадцать минут четвёртого. Офигеть раннее утро! Бутылка минералки рядом с кроватью пуста — её выхлестал джентльмен Джин. А это значит, что надо босиком топать на кухню, ведь Чонгук "одолжил" тапки. Намджун хочет тяжело вздохнуть, но в горле першит и жжёт. Ого! Проходя коридором мимо комнаты Юнги, он краем уха слышит сдавленный стон. Наверное... Или нет? Показалось. Пить хочется страшно, а двери кухни напротив. Вот и долгожданная бутылка воды в руке. Стон. А может не показалось? Намджун прикладывает ухо к двери и слышит шорохи и мычание. Он несмело стучит и, не слыша ответа, медленно открывает дверь. Юнги слышит чьи-то шаги за дверью, но не может себя сдержать. Рука дёргается, но даже при всём желании сейчас не разогнуть пальцы. Кто-то ходит по кухне и возвращается в комнату. Юнги прикусывает губу до крови и мычит. В себя его приводит тихий стук в дверь и ручка, которая опускается, как в замедленной съемке, вниз. Юнги успевает накрыться одеялом и повернуться ко входу спиной. — Эй, — шепчет Намджун. — Ты в порядке? В нос ударяет спёртый воздух с запахом пота и ещё чего-то неопределённого. Он подходит и садится на край кровати, касаясь плеча Юнги. Тот поворачивается и открывает глаза. Его лицо освещает только неизменная синева за окном. — Ты стонал во сне. Что-то плохое снилось? Юнги кивает и потрескавшимися, с запёкшейся кровью губами шепчет "воды". Намджун смотрит на бутылку в руке и у него появляются неясные догадки. Он откручивает пробку и подаёт Юнги спасительную влагу. Но все мысли вышибает вид кровавых разводов на ладонях парня. Из некоторых трещин всё ещё просачиваются красные капли. — Что это у тебя с руками? — в ужасе шепчет Намджун. — Пройдёт. Окно открой, дышать нечем, — голос Юнги глухой, как из-за стены воды. — Что пройдёт? Откуда это? Надо перебинтовать, или сначала продезинфицировать? Когда ты это успел так расцарапать? — Окно, говорю, открой, а? — холодно повторяет Юнги осушая бутылку до конца и откидываясь на подушки. — И так заживёт. Намджун подходит к окну и открывает его на распашку. Холодный, свежий воздух врывается внутрь, растворяясь в запахе Юнги. От которого минутой позже не остаётся и следа. Намджун стоит и ждёт чего-то. Может повода остаться? Но Юнги молчит. И даже не шевелится. — Закрой минут через десять, а то простудишься, — Намджун целует Юнги в лоб. — Спокойной ночи. Юнги слизывает кровь с рук и отмечает, что она слишком даже сладкая. Намджун ушёл. Окно Юнги закроет только под утро, да и то, только для вида, что нормальная температура для него приемлема. ... ... ...

Woodkid – I Love You (+ MV)

Намджун успокаивается на пару дней и не подходит к Юнги. Его всё ещё терзает чувство вины за недавний обморок. Намджун старается не думать о Юнги в сексуальном плане и тот вздыхает с облегчением. Но проблема чувств никуда не испаряется, а наоборот, давит ещё сильнее. Юнги ходит хмурый и недовольный внутренней болью Намджуна. Они оба настолько чувствуют друг друга, что общаются уже только взглядами и жестами. Намджун принимает эту странность за добрую монету и надеется, что Юнги всё поймёт сам. Но тот упрямо игнорирует все сигналы и старается раз за разом строить стену. Вот только не получается у него это совсем. Юнги запирается у себя в комнате и старается работать, делать хоть что-то, чтобы не думать о Намджуне. Иногда Юнги плачет от бессилия и гнетущей тишины вокруг. Он каждую ночь открывает окно и думает о том, что лезвие не такое острое, как казалось поначалу. Но всё ещё может ранить.

Where the light shivers offshore Through the tides of oceans We are shining in the rising sun

Юнги заходит в зал и видит Намджуна, на диване, в его любимой толстовке. Громко проглатывает слюну и видит как тот, зараза, широко улыбается, словно опять подшучивает над ним. — Пошли в кино. — Нет. — Тогда в бар. — Нет. — А в зоомагазин? — Я же сказал, нет. — Может в музей истории? — Тоже нет. — У меня в холодильнике бутылка белого сухого. — Отвали, кому сказал. — Может книжку почитаешь? Я тебе "50 оттенков серого" купил. — Ты издеваешься что ли? — Нет, мне надоело то, что ты далеко.

Whatever I feel for you You only seem to care about you Is there any chance you could see me too?

Юнги моргает и рушит стену, которую так и не достроил.

'Cos I love you

— Я люблю тебя, дурак. Юнги смотрит на Намджуна грустно и как-то обречённо. Внутри всё лопочет мелкими крыльями и так и норовит разнести оболочку к чертям. Юнги держится изо всех сил.

As we are floating in the blue I am softly watching you Oh boy your eyes betray what burns inside you

— Приходи ко мне ночью, дня через три, — говорит он почти равнодушно, но голос ломается на последнем слове и слёзный вздох вырывается из груди. — Почему именно через три? — Намджун не ждёт нормального ответа. — Я успею приготовиться. Намджун кивает и смотрит, как Юнги кладёт ноут в сумку и направляется к дверям. — Шарф не забудь, космонавт! — кричит ему вслед, но тот уже вышел. — Хоть бы не простудился. Холодно же.