Re-uptake

30 октября Четверг Спустя две с лишним недели ежедневных бесед с Дэвидом Алан понял, что еще немного – и во время одной из «сходок медиков» он будет готов с громким хохотом подняться из-за стола, обозвать всех за ним сидящих тупоголовыми занудами и свалить оттуда. Потому что он был уверен, что, если бы кого-то из этих троих закрыли в четырёх стенах психбольницы, то ни для них самих, ни для окружающего мира абсолютно ничего бы не изменилось. А в том, что университет потерял отличного выпускника, а газеты – прекрасного репортера/критика/редактора в лице Дэвида Вайнберга, Алан не сомневался. Он каждый раз подмечал то, как ловко и в то же время легко, буквально на ходу, тот строит фразы, придавая каждой из них необычную пряность. И, привыкнув к оригинальности острот, как бы между прочим отпускаемых Дэвидом, Алан уже с трудом мог хотя бы тактично улыбнуться в ответ на плоские и пошлые шуточки, которые, потягивая пиво, декламировали его бывшие однокурсники. Содержание бесед и сравнивать было бессмысленно. Несмотря на то, что Дэвид провел в общей сложности 8 месяцев в полной изоляции, он мог поддержать разговор на любую тему. А кроме того с заметным удовольствием слушал Алана, когда тот восполнял какое-то его белое пятно в знаниях о не стоявшем всё это время на месте мире. Было бы странно, если бы Дэвид, обучавшийся журналистике, не любил литературу – но и книжным червём он не был. Музыка, фильмы, наука, политика – Алан вдруг понял, что не кретин, раз всё это время считал для себя важным быть в курсе всего этого и сохранял в голове всю подворачивающуюся информацию. В разгаре их очередного обмена мнениями – которые уже завязывались фраза за фразой, легко и непринужденно – Алан, усмехнувшись, не сдержал давно крутившиеся у него на уме слова. – Чёрт, Дэйв, из-за тебя меня скоро друзья высокомерной сволочью называть будут. – С чего это? – С того, что я уже не представляю, как поддерживать их разговоры о том бреде, о котором мы обычно говорим, – почесал затылок Алан. – Да и им становится всё труднее найти что-то общее, чтобы со мной обсудить. Не знаю, как завтра куда-то с ними идти… 31 октября удачно выпало на пятницу, которая, пусть и не для Алана, но для многих других была последним рабочим днём недели. Джейк, решив что на Хэллоуин бы грех не выпить, созвал всю компанию к себе в гости и попросил передать приглашение и своим пассиям. Поэтому Алан уже предупредил Сару. – Ну, раньше вы ведь как-то общались? – Не знаю, может быть, это они изменились, – Алан вздохнул. – Знаешь, уже несколько раз убеждался в том, что с устройством на работу большинство будто морально дохнет. Бросают хобби, не открывают ни книжки, списывают всё на усталость и становятся амёбами. С Сарой то же самое, – с секунду помолчав, добавил он. – Не у всех такой жизненный заряд как у тебя, – хмыкнул Дэвид. – Радуйся. – Может, и в заряде дело, - согласился Алан. – А может, им так проще: слиться с массой, которой ничего от жизни не надо. В университете же какая-то.. атмосфера этой инициативности и активности, что ли. А на работе все погрязают в рутине и скуке. И смысл им рыпаться, если все уже там. Алан вспомнил, как прошлые несколько лет он делился какими-то своими идеями с приятелями, как они планировали совместные вылазки, поездки, туры. Как они с Сарой заражали друг друга увлечениями, обменивались советами, мнениями, вели какие-то отвлеченные и абстрактные, порой сумасшедшие и непонятные беседы… «Когда это было вообще? Как вечность назад». – Я бы на твоём месте всё-таки поддерживал контакт, – после молчания сказал Дэвид. – Не пожелал бы я кому-то, чтобы его единственными собеседниками были бытовая техника дома и псих-пациент на работе. – Думаю, со своим тостером я поболтаю на более интересные темы, чем про то, что на какой-то там заправке бензин разводят, и за это надо бы хорошенько наподдать. – А как же перекройка мира? – Дэвид добродушно усмехнулся. – Мордобои на бензоколонках – не моя проблема. Как и большая часть того, что они обсуждают, – отмахнулся Алан. Дэвид завел обе руки за затылок и откинулся спиной к стене. – Но если тебе характер и терпение раньше позволяли, то зачем что-то менять? Ты же сам психолог, придумай как заставить себя не проводить никакой параллели. Лестно, что я задал тебе какую-то там планку, но согласись – отметать людей, которых ты знаешь несколько лет из-за одного подвернувшегося пациента, с которым знаком пару месяцев – бред. Алан вздохнул. Он понимал, что такое, возможно, звучит и странно, но еще лучше он понимал то, что из-за каждодневного общения с Дэвидом он по-особенному к нему привязался, и не отделять его от других уже просто не мог. И притом, что те «другие», которых он пусть и знал долгое время, в последние полгода заставляли его чувствовать только щемящее разочарование, это казалось ему достаточно естественным. Но всё-таки, Дэвид и в правду в первую очередь оставался пациентом, а Алан продолжал быть его лечащим врачом – и с такой расстановкой ролей вряд ли можно было что-то сделать. Он подумал было поднять в разговоре и эту тему, но остановился. Уже достаточно хорошо зная характер Дэвида, Алан мог живо представить насмешливое выражение чужого лица. Да и он сам точно не знал, как выразить словами то, что он хотел сказать. Но в голову пришла идея другого рода. – Слушай, а как насчет завтра сходить прогуляться? Дэвид удивленно изогнул бровь. – Чего? – Праздник ведь, вечером можем выбраться в город. Согласно правилам тебя могут отпускать на прогулку с близкими или персоналом, если это официально разрешает заведующий… – Алан взглянул на часы на мобильном. – Чёрт, Миллер обычно в 6 уже уходит. С лица Дэвида всё так же не сходило недоумение, но Алан был настолько воодушевлен своей идеей, что и внимания на это не обратил. – Так, я тогда пойду, быстро получу у него разрешение, окей? – Стоп-стоп-стоп. А приятели? – Перебьются, – уверенно сказал Алан. – Так ты за или нет? Дэвид пожал плечами. – Я не против. Просто-… Настала очередь Алана непонимающе вздернуть бровь. Дэвид какое-то время покрутил в голове то, что он хотел сказать, но после сдался и вздохнул. – Ладно, ничего. Давай к Миллеру. Алан кивнул и направился к двери.

***

Томас Миллер встретил просьбу своего подчинённого ровно с таким же удивлением, с каким и Дэвид. Но в отличие от второго он выразил своё удивление прямо, в словах. – Алан, дружище, оно тебе надо? – Простите, в каком смысле? – Да в прямом. Ты понимаешь, какая это чертова на тебя ответственность? Да и вообще – тратить свой вечер на больного? Я наслышан о твоём трудоголизме от медсестер, но праздник, посвященный работе, это не час-два сверхурочных. – Поймите, я делаю это не потому, что хочу перед вами выпендриться или чтобы меня приняли в коллектив, или что-то в этом роде, я-… – Естественно не для этого, – хмыкнул Миллер. – Потому что тебя бы гораздо охотнее приняли в коллектив, веди ты себя как все и не выёживайся. А так – ты демонстрируешь каждому своё превосходство и ставишь себя на ступень выше каждого. Включая меня. Тон заведующего был спокойный, в нём даже не было раздражения или обиды. Он скорее испытывал жалость к Алану и откровенно желал наставить его на правильный жизненный путь. Но именно это того и раздражало. – Послушайте. Я не ставлю себя выше кого-то. Я просто делаю работу так, как считаю правильным. Вот и всё. И я действительно хочу помочь тем, кому в силах помочь. У Дэвида есть все шансы на полную реабилитацию. Ему давно пора выйти из четырёх стен, но у него нет ни единого близкого человека, который мог бы приехать и взять за него ответственность на время какой-то прогулки. Но это могу и хочу сделать я, – Алан вздохнул. – Всё, что я прошу вас сделать – это подписать разрешение. Пожалуйста. Миллер с минуту смотрел в лицо Алана с выражением искреннейшего сочувствия, будто бы надеясь, что тот всё-таки передумает и бросит безрассудную затею. Но, убедившись в том, что тот настроен решительно, заведующий шумно вздохнул, выдвинул верхний ящик стола, достал оттуда форму разрешения и принялся её заполнять. Поставив на ней печать и протянув листок Алану, он всё тем же участливым голосом проговорил: – Работа – это хорошо, Алан. Но поверь ты мне, как старшему, что только в семейной и личной жизни человек понимает свою ценность и важность. У тебя ведь есть девушка? Удели ей побольше внимания. Если нету – то пора бы найти и отвлечься. Расставь приоритеты правильно, парень. – Спасибо, что подписали, – вежливо кивнув и проигнорировав чужое наставление, Алан под очередной вздох вышел из кабинета и направился обратно в комнату к Дэвиду, чтобы сообщить тому хорошую новость.

***

Своим упоминанием о девушке Миллер не добился того, чего хотел, и никакого ценностного диссонанса у Алана не вызвал. Но зато любезно напомнил ему о том, чтобы позвонить и предупредить Сару о смене их планов. Поэтому, как только он после окончания смены вышел из здания клиники и направился к своему форду, Алан потянулся к сотовому. Сара взяла трубку после второго гудка. И, судя по стуку каблуков и шуму ветра в динамике, она тоже шла по улице, с работы домой. – Привет, Ал, ты насчет завтрашнего? Он не собирался так резко переходить к теме разговора, но раз уж Сара сама ее подняла… – Да, Сара, я-… Девушка не дала ему договорить и воодушевленно затараторила. – Слушай, ты не мог бы завтра забрать меня на машине? Моя в ремонте до конца следующей недели же, помнишь? Я где-то в районе часа забегу к Миранде – мы обещали помочь друг другу с макияжем и шмотками, поэтому где-то в районе 4-х ты можешь подъехать. Окей? – Сара, я потому и звоню, чтобы предупредить, – спокойно остановил её Алан, уже откидываясь на спинку кресла своей машины. Он только сейчас понял, что о возможной реакции девушки до этого не задумывался. – С завтрашним у меня не выйдет. Тут кое-какие планы изменились, и… прости. Не получится. Так что не суетись. Ритм стука каблуков, раздававшийся в трубке, чуть сбился, а Сара выдержала паузу с полминуты. – Алан, – негромко и жалобно начала она, – ты же сам мне сказал, еще несколько дней назад… Что такого срочного возникло, что ты нарушаешь обещание, которое дал мне раньше? – Я не давал обещания, я просто сказал, что Джейк пригласил нас обоих. – Так что-то не то у Джейка? Тогда нет проблем, давай завтра у меня или у тебя, или можем сходить куда-то, или… – Не в Джейке дело. Я договорился завтра выйти в город с Дэвидом. – Стой, это тот парень? И договорился, то есть… – сконфуженно забормотала девушка. – Это на работе заставили? Так в чем проблема отказаться – если объяснишь им ситуацию, я думаю… – Нет, Сара, я сам об этом попросил. В трубке опять стал раздаваться только посторонний шум ветра, шагов и машин. Голос молчал. – Сам? Зная, что у нас уже есть планы? – Да, – выдохнул Алан, одновременно начиная чувствовать вину и раздражаться. – Прости еще раз. Ты в праве на меня обижаться, но попытайся понять. – Понять что, Ал? Что ты добровольно отказываешься от праздника с друзьями и девушкой ради… Нет, черт, я НЕ понимаю! Реакция Сары постепенно переходила от удивления к скандалу. И при других обстоятельствах Алан бы уже начал активно предпринимать всё возможное, чтобы предотвратить скандал. Но, в конце концов, даже профессиональное знание человеческой психики не спасало от ссор, и тем более – не погашало эмоции. – А ты вообще когда-нибудь пыталась? – он сделал открытый выпад, выпрямляясь в сидении машины и цепляясь свободной от мобильного ладонью за руль перед собой. – Из вас всех кто-нибудь пытался надо мной не смеяться, а именно понять? Да черта с два! Вам ни черта от этой жизни не надо, а над какими-то моими целями посмеяться – вам за счастье. – Это здесь не при чем, Ал! Какие цели?! Мы говорим о завтрашнем вечере, с которым ты нас пробрасываешь из-за пациента клиники! Ты сам со стороны слышишь как это маразматично звучит? Это уже не просто трудоголизм, а одержимость и сумасшествие! Алан, как ни пытался, искренне не находил в сказанной им фразе ничего маразматичного. И он также искренне хотел, чтобы его девушка была способна понять, что ради работы и важного для него дела он действительно порой готов был поступиться чем-то вроде данного обещания. Но проблема была уже даже не в этом, а в том, что он в пылу выдал несколько секунд назад, и что Саре показалось абсолютно не при чем. Алан сомневался, поднимать ли этот волновавший его вопрос, раз уж так пришлось к слову, но, в конце концов, решил, что это не телефонный разговор и для него еще, возможно, придёт время. А пока его задача была в другом, и с ней он хотел разобраться как можно более мирно. – Не из-за «пациента клиники», – спокойно и ровно начал Алан после недолгой паузы. – А из-за человека, который больше полугода не выходил из своей комнаты, потому что до него никому дела нет. И ты об этом прекрасно знаешь, а ведешь себя как капризный ребенок. – А тебе понадобилось выйти с ним куда-то именно в тот день, когда у нас вечеринка, да? – от гнева Сара уверенно переходила к слезам. – Говори что хочешь, Ал, но ты бесчувственный кретин, и тебе есть дело до кого угодно, кроме меня. – Хватит давить на жалость, Сара, в конце-то концов! – Вот такого ты тоже раньше никогда мне не говорил, – еле слышно всхлипнула девушка. – Наоборот начинал успокаивать и доказывал обратное. Алан сделал вдох, с большим трудом заставляя себя набраться терпения. – Успокойся, – натянуто бережным тоном проговорил он. – Просто вот возьми нас с тобой. Ты можешь провести любой праздник вместе с той же Мирандой. Или Салли. У тебя море подруг и знакомых. Мне тоже иногда приходится выбирать, встретиться ли с Джейком и компанией, Тайроном или еще кем-то. И ты представь положение Дэйва – когда праздник-не праздник – а единственный предоставляемый ему выбор – это выбор стены, в которую он будет смотреть в этот день. Я хочу в этот раз уделить ему время, потому что тоже считаю его своим другом. Он классный и интересный парень и заслуживает большего, чем эти стенки. – То, что ты сейчас попытался объяснить, прозвучало оправданием не в твою пользу, Ал. Я от тебя такой заботы никогда бы не дождалась, – и с новым всхлипом девушка сбросила вызов. Алан со злостью откинул мобильный на соседнее сиденье. Поведение Сары – то, как она сравнивала абсолютно разные ситуации и эгоистично требовала к одной себе уйму внимания – жутко выводило его из себя. Причем настолько, что он едва сдержался и чуть не сказал напрямую, по каким именно причинам он и в самом деле предпочтет компанию Дэвида их обычному сборищу. И теперь он отчасти жалел, что не сделал этого. Потому что упрямо чувствовал, что этот вопрос в разговоре с Сарой ему всё равно придется поднять, рано или поздно. Но, зная Сару и ее упрямые бойкоты и обиды, Алан мог смело предположить, что их ближайший разговор вообще состоится как минимум через неделю. 31 октября Пятница – Это что? – Дэвид кивнул на вместительный пакет в руках Алана, когда тот пришел к нему на следующий день, в пятницу вечером. – Миллер отозвал разрешение, и ты решил вынести меня отсюда тайком в пакете? – Да, очень смешно, – Алан принялся доставать из пакета содержимое, которым оказалась просто куртка. – Я просто вчера, когда с тобой договаривался, забыл спросить, есть ли у тебя здесь что-то из верхней одежды. Поэтому прихватил на всякий случай. И не зря. Дэвид сверху вниз окинул взглядом свою черную распахнутую ветровку и повязанный на шее длинный темно-синий шерстяной шарф. – А что не так с этим? – Задубенеешь. На улице ветер такой, что держись. Ноябрь всё-таки. А ты под моей ответственностью – не хватало, чтобы вышел наружу и тут же чего подхватил. Так меня, глядишь, и уволят. Дэвид усмехнулся, молча стянул с себя шарф и ветровку и взял теплую куртку из рук Алана. – И хорошо было бы, – он застегнул молнию куртки и стал завязывать поверх неё шарф. – Устроился бы в центр. Не черта тебе с твоей неумирающей инициативой и способностями прозябать в какой-то лечебнице в забытом богом районе. – В центре и без меня более-менее порядок, а тут анархия. – Не смеши меня, «в центре порядок». Его нет и не будет, нигде и никогда, – Дэвид завёл за ухо челку и ухмыльнулся. – Кстати, док, вы так в этом белом халате и пойдете? Алан сперва опустил глаза вниз на свою одежду, а после закатил их к потолку. – Чёрт, погоди-ка минуту. Вернувшись к себе в кабинет, он сбросил с себя белый рабочий халат и откинул в сторону пакет от куртки. Схватив с крючка пальто и натянув его на плечи, он вышел из кабинета, закрыл его на ключ и пошел к оставленной открытой двери чужой комнаты, на ходу застегивая пуговицы. Дэвид уже стоял в коридоре, и они вдвоём направились к выходу из здания. Пройдя мимо администраторской, Алан кивком попрощался с миссис Уильямс. – Чёрт, – пробормотал Дэвид, глядя на дверь впереди. Он засунул руки в карманы куртки, а подбородком зарылся в шарф. – Нервничаешь? Он не ответил. А Алан молчал вплоть до того, как они дошли до главной двери. – Готов? Дэвид цокнул языком. – Не делай из этого драму. Ну не был на улице с год, и что с того? Алан пожал плечами, толкнул дверь и вышел наружу. Придерживая ручку двери и не оборачиваясь, он отошел чуть в сторону, открывая полный обзор. Дэвид остановился на пороге и упёрся взглядом в каменную плоскость крыльца, не решаясь поднять его ни на миллиметр выше. Его лицо окатила осенняя прохлада, ветер взъерошил волосы. Он сделал вдох. Почувствовал, как по телу прокатилась волна свежего, прохладного, живого воздуха. Выдохнул. У рта появилось небольшое облако пара. Медленно, сощурившись, Дэвид начал поднимать глаза. Крыльцо, земля, желтая сухая трава, асфальт дороги, полуголые деревья, одно- и двухэтажные коттеджи вдали, серое облачное небо и садящееся ноябрьское солнце. Вид из окна его комнаты не сильно-то и отличался от этого пейзажа. Но за 8 месяцев, проведенных по ту сторону стекла, он уже не был уверен, что тонкая прозрачная преграда не искажает реальность. Алан продолжал молча стоять спиной к Дэвиду, придерживая дверь. Тот же, осознав, что и сам уже неизвестно сколько молчит и не двигается ни с места, перешагнул порог и встал сбоку. – И правда, прохладно, – он с наигранным безразличием шумно выдохнул, снова вызывая облако пара в воздухе перед собой. И улыбку – на лице Алана.

***

– Ал, разреши-ка поинтересоваться мне, не интересовался ли случаем ты, заранее, о том, что здесь вообще крутят? – Дэвид сделал голосом акцент на всех произнесенных им местоимениях. Они проигнорировали остановку у самой клиники и прошли около километра пешком, потом проехали несколько остановок на автобусе и вышли у кинотеатра с освещенным стендом афиш прямо перед входом. – Нет, я был уверен, что найдем что-то по вкусу, – изучая плакаты, Алан сам неуверенно переводил взгляд с одного на другой. О не скрытом недовольстве Дэвида можно было ничего не говорить. – Самайн всё-таки, а они как-то… – Да, «как-то». Очередные розовые сопли про девушку из глубинки, покорившую Нью-Йорк и нашедшую свою единственную любовь, – он перевел указательный палец с первой афиши на следующую, – очередная «молодежная комедия» с якобы-юмором, рассчитанным на имбецильную молодежь, и мультик, – он обернулся к Алану. – Честно говоря, если бы мне пришлось выбирать из всего этого, я бы выбрал последнее. Но выбирать не придётся, потому что мы ни на что не пойдем. Алан глубоко вздохнул. – Не будь таким категоричным, – спокойно проговорил он. – Неужели тебе, впервые за столько месяцев выбравшемуся во внешний мир, не хочется развеяться? – Я не против развеяться, но против тратить время на чушь. – Откуда ты знаешь, что это всё чушь? – Ты издеваешься? Тебе еще раз прочитать краткие содержания? – Я тоже прочитал, и что? Это ведь не всё. Кто знает… – Я знаю. Всё чушь. Алан стиснул зубы и не сдержался. – Черт, да меня тоже здесь ничего особо не прельщает, и что? Я уверен, что любой бред с другом на пару я посмотрел бы с удовольствием. А ты как баран упёрся в содержание. Дэвид ничего не сказал в ответ, продолжая стоять на месте с обеими руками в карманах куртки. Алан отвёл взгляд в сторону дороги, размышляя над тем, как ему теперь разрулить ситуацию. Извиниться? А дальше что? Даже если они сошлись бы на каком-то варианте, атмосфера оставалась бы напряженной... – Шел бы сюда с девушкой или компанией, а не занимался благотворительностью. Тошнит от жалости, – негромко, но твёрдо произнёс Дэвид. Алан перевел на него откровенно удивленный взгляд. – Какой жалости? – Твоей, какой, – не глядя на Алана повторил Дэвид. – Причем тут жалость? Чёрт, да я просто хотел выбраться вместе с тобой куда-то, чтобы отдохнуть – вот и всё. Да, я считаю, что тебе это на пользу, и мне неприятно думать о том, как ты столько времени провёл взаперти. Но это не какая-нибудь профилактическая выгулка. Он замолчал, всё еще потрясённый тем, как восприняли и исказили его намерения. – Я ведь хорошо описал тебе ситуацию с моими друзьями. Я чувствую, что хочу от них отдохнуть. Я ничем не жертвовал, серьёзно, я сам этого захо-… – Ладно, прости, верю, – прервал его Дэвид, оборачиваясь, но по-прежнему не поднимая глаз. – Просто это странно. И так… по-приятельски, что ли, – он хмыкнул. – В рамки врач–пациент это не… – Пусть и «не», почему нужно обязательно опираться на какие-то рамки? Да и чем плоха дружба врача с пациентом? С несколько секунд помолчав, Дэвид согласился. – Ничем. – Вот именно. Да и мы ведь не в клинике – разве трудно не воспринимать меня не как врача? Уголки губ Дэвида приподнялись вверх. – Без белого халата попроще будет. – Ну вот. Поэтому расслабься. Никакой клиники, никаких обязательств и положений. Ты Дэвид, я Алан, и мы идём в кино. – Поправка: мы не идём в кино, – с нахально-шутливой ухмылкой стоял на своем Дэвид, кивая на всё еще не вдохновляющие его афиши. Алан устало закатил глаза к небу, но уже не злился. – Ладно, я учту свою ошибку, и в следующий раз заранее разузнаю, что идёт. – Если после сегодняшнего вечера с таким компаньоном как я тебе в следующий раз не захочется пойти посидеть в бар с твоими приятелями из университета, – хмыкнул Дэвид, поёживаясь от ветра, который после заката стал еще холоднее. – Не захочется, – отрезал Алан. – Кстати, как насчет какой закусочной хотя бы? Тут недалеко одна есть. – Если там будет что-то кроме овощей и риса из клиники – я только за. – Там есть пицца и бургеры, – ухмыльнулся Алан. Дэвид тут же повернулся лицом к дороге. – Нам налево или направо?

***

У кинотеатра они были в половину восьмого. Препирались еще минут 20. До закусочной они дошли за 15 минут и, ознакомившись с вывеской «Суббота, Воскресенье – 8.00 – 11.00» на входной двери, зашли внутрь. – Мне ведь в 11 уже нужно вернуться, так? – спросил Дэвид, проходя мимо занятых столиков бордового цвета у окна и направляясь к свободному угловому. Алан утвердительно угукнул, следуя за ним. Когда они оба опустились на обтянутые черной кожей диваны по обе стороны от стола, Дэвид положил ладонь на меню и придвинул его к Алану. – Ты платишь – ты и выбираешь. У него самого, как знал Алан, не было ни копейки – причем, ни при себе, ни где бы то ни было еще. Потому и качать какие-то права в выборе ужина он не осмеливался. – Пиццу будем на двоих брать, так что поучаствовать в выборе ужина тебе всё равно придётся, – Алан вернул меню на середину стола и открыл его. – Как ты к грибам? – Мне всё равно, правда. Бери, какую хочешь. – Если бы я знал, какую хочу. – Ну, возьми, какую заказываешь обычно. Доверюсь твоему вкусу. – А если он окажется таким же, как вкус в кино? – поддел Алан. – Если из всего там представленного тебе тоже больше всего импонировал мультфильм – я в нём не разочарован. К их столику подошла молодая официантка невысокого роста и, поздоровавшись, приготовилась принять заказ. Алан пробежался по пиццам в меню и заказал большую с сыром и анчоусами. – Что-нибудь выпить? Алан неуверенно посмотрел на Дэвида, который тоже уныло поднял глаза. – У меня все препараты, небось, несовместимы ни с чем кроме чая, так? – Два светлых пива, пожалуйста, – тут же проговорил Алан, переведя взгляд на официантку. Та кивнула и пообещала принести заказ через 10 минут. Алан обернулся обратно к Дэвиду. – Да ладно тебе, – поспешил он отреагировать на изображенное на чужом лице удивление. – В первый раз за столько времени и один стакан – ничего страшного не станется. Тем более, со времени приёма почти 6 часов прошло. Губы Дэвида медленно растянулись в ухмылке. – Ну, ответственность-то на тебе, док. Доверяюсь.

***

Дэвид глухо стукнул о стол наполовину пустым стаканом пива. – Анчоусы – жуткая дрянь. – Я тебя спрашивал, не жалуйся теперь, – сказал Алан, доедая свой кусок пиццы. – Еще скажи, что это твоя любимая, – сощурился Дэвид. – Ага. – Ну и мерзость же. – Вкуснейшая штука, – Алан потянулся к пицце, стоящей посреди стола. – И кстати, ты съел 2 куска и не жаловался. Или тебя после половины стакана пробило на прямолинейность? – Тебя твоя половина явно пробила на подколки, – усмехнулся Дэвид. – Который там час? – Расслабься, – Алан вытащил из кармана пальто мобильный и посмотрел на экран, – только 9 с лишним. До 11 успеем доехать. – Успею, – Дэвид выделил окончание. – Какого черта тебе туда обратно тащиться, если ты не на машине сегодня. Доберусь. – А я как узнаю? – Администрация тебе позвонит, в чем проблема? Алан уверенно покачал головой, а Дэвид нахмурил брови. – Ты думаешь, что я не доеду, что ли? Или что вообще не поеду обратно? – Ну, будь я на твоём месте, я бы туда не вернулся, – улыбнулся Алан, откусывая от треугольничка пиццы у себя в руке. – Но не в этом дело. Дэвид ответил слабым смешком, меланхолично покручивая на месте стакан. – Альтернативы-то у меня нет. И я не до такой степени брежу идеей свободы, чтобы променять какой-никакой комфорт на улицу. Особенно в конце ноября. Алан исподлобья взглянул на чужое лицо. То ли из-за освещения закусочной – более живого и мягкого, чем в комнате клиники – то ли, всё-таки благодаря свежему воздуху, бледность с Дэвида немного сошла. Серые глаза безразлично смотрели в стакан, который вертели против часовой стрелки худые пальцы с чётко выделяющимися суставами. Отросшая челка, заведенная за ухо, была у него теперь, вероятно, такой же длины, какой раньше была вообще стрижка: остальные пряди волос едва ли не касались плеч. Поймав себя на том, что смотрит не прежним докторским взглядом, Алан чуть встряхнул головой, облокотился о столешницу и подпер щеку ладонью, утыкаясь глазами в стол. – В чем дело? – Ни в чем, нормально всё, – Алан потянулся рукой к своему стакану и, протащив его по столу, столкнулся им со стаканом Дэвида. – Давай-ка за то, чтобы ты как можно скорее официально вышел из клиники, и мы бы вот так выбирались чаще, просто как друзья, а не по какому-то разрешению какого-то там Миллера, – закончив свой тост и придвинув пиво к себе обратно, Алан сделал несколько глотков. Свой стакан Дэвид так и не поднял со стола и продолжал медленно вращать его на месте. – Ты ведь уже далеко не в том состоянии, в каком был раньше, – продолжал Алан. – Сознание и речь в норме, поведение более чем адекватное. Поэтому, думаю, еще месяц – и можно будет подумать о том, чтобы тебя выписывали. Да, таблетки придётся какое-то время принимать, но это не сравнить с постоянной жизнью в 4-х лиловых стенах. Восстановишься в универе, найдешь жилье, опять сможешь найти подработку. Не всё так плохо. А через пару лет будешь нарасхват для всех газет, поверь. Забудешь всё, что было, и начнешь заново. Договорив свой оптимистичный прогноз, Алан снова преподнёс к губам стакан. – Слушай, Ал, у тебя ведь всегда были рядом семья и туча знакомых-друзей-приятелей, да? – начал Дэвид, не поднимая взгляда. – Так вот, когда вокруг всегда много людей, мало кого ценишь по-настоящему. А когда в жизни нет никого, кроме одного-двух человек – тогда абсолютно точно осознаешь важность их существования. Он, наконец, поднял на Алана глаза, блеск которых ему не нравился. – У меня был такой человек. И этот человек сейчас гниет в могиле, потому что я отказался ему помочь. Пальцы Дэвида, сжимавшие стакан, задрожали, а взгляд пронизывал холодом и гневом. Алан понял, что и сочетание алкоголя с нейролептиками, и его собственные неаккуратные слова послужили неслабой причиной очередного срыва. По всей видимости, в чужом сознании уже стоял блок, и слова и поведение своё Дэвид никак не контролировал. – Стой, Дэйв, успокойся, – с опаской глядя на усиливающуюся дрожь в его руках, Алан спешно пытался как-то сгладить углы. – Я не хотел, прости. Я не знал. Пожалуйста, просто… – Забыть всё и начать жизнь заново? – Нет, прости, подожди, я-… – Как?! Как ты мне прикажешь это сделать, а?! Не реагируя на отчаянные просьбы Алана успокоиться, Дэвид напротив еще больше повысил голос, и на них обернулись другие посетители. К столу заторопилась та самая официантка, которая полчаса назад принесла им заказ. – Может, память мне сотрёшь полностью, а? Я же не против! Только от такого у вас там таблеток нет, да? Алан уверенно поднялся с места и подошёл к Дэвиду, аккуратно беря его за плечо. – Извините, но вам лучше… – суетливо заговорила подбежавшая официантка. – Всё в порядке, – примирительно улыбаясь, обернулся к ней Алан. – Друг, кажется, просто немного перебрал. Девушка неуверенно посмотрела на пустой стакан Алана и полупустой напротив. – Я практически трезв, и ты это знаешь, – со злобой рыкнул на него Дэвид. – И то, что я обыкновенный псих, которому место только в вашей долбанной клинике, ты тоже знаешь! – Дэйв, давай-ка выйдем отсюда, – Алан настойчиво потянул его за предплечье, заставляя встать рядом с собой. Тот тут же нервно вырвался и отпрянул на полшага. – Какое твоё «заново», кретин! Не дали сдохнуть – так дайте просто дожить остаток жизни в той комнате и всё! Лицо Дэвида было жутко бледным, губы посинели. Договорив, он зажмурился от боли и пальцами одной ладони впился себе в лоб и стал рвано глотать воздух. Алан, не обращая внимания на публику в лице всех посетителей и ошарашенной официантки, уверенно подхватил Дэвида с боку и повел его в направлении уборной. – Твою мать, голова, – простонал он, не открывая глаз, и тут же закашлялся. – Погоди немного, приятель, пару секунд. Алан сам не знал, чем таким сможет помочь через пару секунд. Он не брал с собой никаких успокоительных и проклинал себя за непредусмотрительность. Зайдя в уборную, он подвел Дэвида к умывальнику. Тот, слабо оттолкнув Алана, сам потянулся к крану и несколько раз окатил себе лицо холодной водой. Дыхание его оставалось частым и прерывистым. Упёршись обеими руками в раковину, он сильно закашлялся, а потом рывком закрыл себе ладонью рот. – Выйди, – процедил он, не отрывая руки. – Дэйв, я помо-… – Выйди отсюда! Алан, с трудом себя заставив, вышел за дверь.

***

Дэвид мучился от рвоты с 10 минут. И хоть для него они наверняка длились гораздо дольше, для Алана они тоже оказались нелёгкими. Он стоял, подпирая спиной дверь, и прокручивал всё произошедшее у себя в голове. Стартовый квадрат №1: он снова не знал, ни что говорить, ни о чём молчать, ни что делать. И не просто в случае, если Дэвид так и не вернётся в норму – при таком раскладе он тем более не знал, как поступать. На то, чтобы вернуться в клинику, у них оставалось всего 40 минут. Вспомнив об этом, Алан, который уже неслабо волновался, решил воспользоваться удобным предлогом. – Дэйв, нам бы пора обратно. Я зайду, ладно? Он аккуратно приоткрыл дверь и, войдя, закрыл её за собой. Дэвид с изнуренным лицом стоял, наклонившись над раковиной. В ней под сильным напором текла из крана вода, плеск которой звучал на всю комнату. Игнорируя какой-либо возможный риск, связанный с неизвестным ему состоянием Дэвида, Алан смело приблизился к нему и аккуратно коснулся его плеча. – Ты как? Он чуть склонился, чтобы заглянуть Дэвиду в глаза. В буквально стеклянные и покрасневшие глаза. – Дэйв, – Алан испуганно потряс его за плечо. – Тут я, тут, не нервничай, – хрипло проговорил Дэвид и, откашлявшись, протянул руку к вентилю, чтобы выключить воду. После этого он провёл обратной стороной ладони по губам. – Ты в норме? – Вряд ли это можно назвать нормой, как ни посмотри. Попытавшись выпрямиться, Дэвид чуть пошатнулся, но успел ухватиться за край раковины. – Помочь? – обеспокоенно спросил Алан. – Да нет, идти смогу. – Может, посидим еще за столом, пока не полегчает? Дэвид угрюмо усмехнулся. – После того, что я закатил? Да мне на людей смотреть стыдно. Еще бы до выхода добраться. Алан промолчал. – Тем более ты же сказал, что опаздываем. Он неуверенно взглянул на Дэвида. – Уверен? – Да, просто на свежий воздух выйдем – и порядок. Только… можно попросить кое-что? – Конечно. – Купи здесь пачку сигарет. Всё равно каких, можно самых дешевых. Алан кивнул. – Тогда ты давай на выход и жди меня у двери, а я куплю у них на кассе. – Окей. Они вместе вышли из уборной и подошли к своему столику, чтобы забрать верхнюю одежду. После того, как Дэвид накинул на плечи куртку, он, сопровождаемый недовольными и осуждающими взглядами посетителей, направился к двери. Алан же, взяв со стола чек и ощущая на себе не менее любопытствующие взоры, невозмутимо подошел к кассе. Он рассчитался, купил обещанную пачку сигарет и тоже прошёл к выходу. Дэвид стоял, подпирая спиной кирпичную стену здания и размеренно делал глубокие вдохи, выдыхая мелкие облака пара. – Держи, – Алан протянул в руке пачку сигарет. – Курил до клиники? – Да, лет с 14, наверное, не бросая. Спасибо, – он взял коробку в руки и обернулся на Алана. – Чёрт, я же просил подешевле, Ал, а это буржуйские вишнёвые. – Это закусочная, у них ассортимент такой, чтобы побольше заработать, – он развел руками. – Да и они мне когда-то нравились. – Курил раньше, значит? – Дэвид уже раскрыл пачку и тут вспомнил. – Чёрт, а… Алан опять вытянул ладонь, в которой на этот раз лежала зажигалка. Дэвид непонимающе вскинул бровь. – Ты курил или куришь? – Курил. Но двое из тех самых приятелей, о которых я тебе рассказывал, курят до сих пор, и сеют свои зажигалки каждые пару дней. Я привык таскать свою старую в кармане пальто на всякий случай. Дэвид усмехнулся и, дважды щелкнув тяжелой металлической зажигалкой, подкурил сигарету. С закрытыми глазами сделав глубокую затяжку, он выдохнул клуб дыма. – Действительно классные, ни разу не пробовал, – он протянул зажигалку обратно Алану. – Оставь. Тебе пока нужнее. – Спасибо. Дэвид еще раз поднёс к губам сигарету. Дверь за спиной Алана открылась, и из закусочной, одарив нарушителя спокойствия несколько испуганным взглядом, вышли две девушки. – Черт, там ведь время уже… – опомнился Дэвид, отталкиваясь от стены и начиная спускаться по лестнице с крыльца. – Пойдём, тут неподалёку остановка, минут за 15 доедем, – Алан, спустившись за ним следом, взглянул на время на мобильном. – Ну, опоздаем минут на 10 – ничего страшного. Вряд ли кто будет волноваться.

***

Никто и правда не стал волноваться. Они только к пяти минутам двенадцатого дождались автобуса на остановке, но из администрации на мобильный Алану не звонили. Всё это время на остановке они почти не говорили. Дэвид, выкурив еще две сигареты, со вскинутой бровью протянул раскрытую пачку Алану, но тот отказался. – Я уже привык не тратить на них деньги. Не хочу снова начинать. И это была, по сути, первая и последняя сказанная им за 15 минут фраза. Он не мог задать ни единого вопроса, хотя их после сегодняшнего вечера у него появилось еще больше. Какая-то напряженность и неприятная тишина чувствовались нутром, но это нутро и малейшего понятия не имело, что делать. Ехали они в такой же тишине. – Слушай, тебе ж в обратную сторону? Отсюда-то я уже дойду, – Дэвид стоял у двери подъезжающего к остановке практически пустого автобуса. – А ты давай до конечной и развернешься на нём же. Ты его пропустишь, пока со мной дойдешь до клиники. Алан неуверенно угукнул. – Спасибо и, – Дэвид, отведя глаза к окну, усмехнулся, – прости за этот цирк. Опять ни черта не помню, но прости, правда. Автобус остановился. Двери открылись, и Дэвид вышел. Алан, ровно с секунду поколебавшись, все-таки сорвался с места и соскочил со ступеньки автобуса. Тот тут же, закрыв двери, отъехал от остановки. Прежде чем ему успели адресовать предсказуемое «ты что, идиот?», Алан успел усмехнуться. – Мне у тебя куртку забрать надо, забыл? – Завтра бы ты её не забрал? – закатил глаза к небу Дэвид. – Точно же автобус не поймаешь. – А ты всё побыстрее меня спровадить хочешь, а? – Было бы правильнее, если бы ты сам хотел спровадиться, – пробормотал Дэвид и, развернувшись в сторону клиники, медленно направился вперёд. – Ты о чем? – Забудь. Они снова молча дошли до клиники и прошли мимо спавшей в окошке администрации секретарши ночной смены. Зайдя в чужую комнату, Алан включил свет и закрыл за собой дверь. Дэвид тем временем ослабил шарф и, сняв с себя куртку, протянул её владельцу. – Спасибо. – Ты жалеешь, что мы выбрались? – Алан не брал куртку в руки, таким образом показывая, что уходить без разговора не собирается. – Да, жалею. – Из-за… – Ты знаешь из-за чего. – Знаю, – согласился Алан. – И понимаю, что твоего отношения я изменить не могу. Но поверь, что для меня это никак не было неудобством. – Ага, конечно. – Я серьезно, Дэйв. Я знал, на что иду, беря на себя ответственность и выбираясь с тобой в город. И, в конце концов, это по моей неосторожности ты-… – Слушай, можно вопрос? – спокойно прервал его Дэвид. – Да. – Зачем ты вообще это сделал? – Что? – Зачем решил взять эту самую ответственность и потратил своё свободное время, чтобы вытащить меня куда-то? Алан устало вздохнул. – Вот именно для того, чтобы ты что-то понял. И я думал, у кинотеатра мы это обсудили: я хочу, чтобы мы были друзьями, а не просто врачом и пациентом. Понимаю, что в какой-то мере это тяжело, и у тебя свои причины отстраняться от людей и не слишком им доверять, но это я и пытаюсь сделать – пробить твою стену. Тем более, – Алан лукаво улыбнулся, – ты сам мне дал понять, что шансы это сделать у меня есть. – Каким образом? – После первого твоего срыва, когда я пять дней не появлялся в твоей комнате. Ты тогда вдруг стал сопротивляться инъекциям, и после жалоб медсестёр я всё-таки осмелился к тебе зайти. Чего ты и добивался, потому что после этого мне никто ничего про твоё непослушание и слова не говорил. Алан не спрашивал, а утверждал. Дэвид явно удивился такой его уверенности и молчал. Да и перечить правде он не любил. – Ты мне интересен прежде всего как человек, – продолжил Алан, изо всех сил пытаясь подобрать правильные слова. – Я сам захотел узнать тебя поближе. И не жалею. Так же, как и о сегодняшнем. Поволноваться ты меня заставил – это да. Но ни стыда, ни сожаления, я ни на секунду не ощутил, серьёзно. На этот раз вздохнул Дэвид. Он аккуратно присел на край кровати и потёр виски не перестающей звенеть головы. – Знаешь, ты меня удивил тогда, когда в первый раз зашел с Миллером. Сначала, когда ты его отчитал, я подумал, что ты просто лицемер – ну, знаешь, выпендрёжа ради передо мной высказался и всё такое. Но потом, когда ты стал выговариваться, понял, что тебя действительно это задело и что ты со своими-то ценностями сильно рискуешь не вписаться в здешнюю атмосферу, – Дэвид усмехнулся. – Мне тебя даже жалко стало. «Черт, да этот парень здесь точно в коллектив не впишется». И не вписался же. Но на тебе это, к счастью, не особо сказалось. Алан опустился на корточки. – Не сказалось оно не без твоей помощи. Я же любитель поговорить, и, если бы не ты, общения мне бы тут не хватало. Дэвид опустил руки и поднял взгляд. – Вот и я привык к твоей болтовне. И за те пять дней твоего игнора действительно, можешь считать, соскучился. Уголки его губ медленно поползли вверх, изображая непривычную для его обычно сдержанного на эмоции лица просто тёплую улыбку. В голове у Алана в этот момент будто что-то неожиданно щелкнуло, и ему самому пришлось войти в шоковый ступор от возникшего где-то на задворках подсознания ясного желания. Обхватить шерстяной шарф, притянуть за него Дэвида к себе и ощутить привкус вишневых сигарет у него во рту. Алан сглотнул и тут же отвел глаза в сторону, пытаясь поставить мысли у себя в голове на место. «Зациклился» «Привязался» Он боялся даже пытаться посмотреть на эти слова с другой стороны – той, представление о которой ему только что нагло подкинуло воображение. Алан вдруг всерьез задумался, в чем вообще всё это время состоял тот невинный «личный интерес», которым он объяснял своё особое внимание к Дэвиду, и какие у него границы. – Ненавижу эти состояния, – не замечая чужой растерянности, снова заговорил Дэвид. – Ненавижу эти долбанные неадекватные срывы. Как ребенок какой. Алан, хоть и чувствовал, что ему срочно требовалось время на мысли наедине, вмиг собрался, чтобы продолжить разговор. – Ты болен, Дэйв. Ты это не контролируешь, и ты за это не в ответе. – Того факта, что это всё еще я, болезнь не отменяет, – Дэвид снова какое-то время помолчал. – Что я тебе наговорил сегодня? Алан покачал головой. – Ты же понимаешь, что это снова может открыть блок. Лучше не надо. – Мне надоело, что у меня что-то постоянно где-то кликает и вырезается из памяти, Ал. И мне надоели эти чертовы срывы. Я хочу от них избавиться, чего бы это моей психике ни стоило. – Такое твоё стремление уже радует, – улыбнулся Алан, вставая в полный рост. – Если ты этого сам хочешь – значит разберёмся. Но издеваясь над твоей психикой, мы ничего не добьёмся, поэтому сегодня я ни о чем говорить не буду. Тем более, у тебя и так голова еще раскалывается, так? Дэвид усмехнулся. – А еще хочешь, чтобы я тебя как врача не воспринимал. – Это дружеская забота. И здравый смысл. – Ладно, как скажешь. Но… постарайся что-то придумать, Ал, – Дэвид взглянул на него с непривычной серьёзностью вместо апатии в глазах. – Пожалуйста. – Ты сам знаешь, как мне хочется, чтобы тебе стало лучше. Я придумаю, обещаю, – взяв с кровати куртку, Алан направился к выходу из комнаты. – А пока дай голове отдохнуть. До понедельника. Дэвид поднял ладонь в знак прощания. – Спасибо. Если в следующий раз найдешь что-нибудь толковое в кино – я на сеанс соглашусь. Усмехнувшись и кивнув в ответ, Алан закрыл в комнату дверь. Похожей двери в его сознании, к сожалению, не оказалось. Поэтому запереть в какой-нибудь отдельной кладовке появившиеся несколько минут назад мысли не получалось. За то время, пока он шел от комнаты Дэвида до окошка администрации, Алан успел придумать целых две причины своего странного импульса. Первая – выпитое пиво, вторая – надлом в отношениях с Сарой, и оба эти варианта убедительными ему не казались. Пива он выпил несчастный стакан, и оно наверняка выветрилось еще по дороге обратно. А тот факт, что он начинал терять интерес к своей девушке, отнюдь не делал естественным его внезапное влечение к парню. Выйдя на свежий воздух, Алан остановился на крыльце. Он сделал глубокий вдох, будто бы тот был способен помочь ему прийти к какому-то успокаивающему выводу. Но ничего в меньшей степени успокаивающего ему на ум не приходило. Он был согласен с тем, что важно в первую очередь испытывать чувства к человеку, а не к его полу. Да и его профессионализм сам по себе предполагал толерантность: Алан отлично понимал, на месте какого рода вытесненных из головы мыслей у радикалистов рождается чувство ненависти и отвращения, слишком сильное для их якобы непричастности к вопросу. Но пришлось убедиться, что принять что-то подобное в самом себе, а не ком-то другом, сложнее, чем кажется. И, хоть фобии он всё-таки не ощущал, но желание отказаться от собственных мыслей его не покидало. В сознание упрямо стучалась наивная надежда на то, что это был всего лишь странный одиночный порыв, и что больше он не повторится. И несмотря на то, что такой расклад Алана устроил бы целиком и полностью, уповать на него до конца он не мог, предпочитая оценивать ситуацию реалистично. А реальность заключалась в том, что он каждый день проводил большую часть своего времени с Дэвидом уже на протяжении почти 4 месяцев, и всё это время сам яро ратовал за дружбу и сближение. Кроме того, он действительно ощущал разницу между своим отношением к тем же Биллу, Стиву, Джейку с одной стороны и Дэвидом – с другой. И суть этой разницы была в какой-то «духовной близости», какую он чувствовал только с Дэвидом. Что-то похожее Алан как раз-таки раньше привык разделять с Сарой – но это чувство постепенно, уже на протяжении полугода, сходило на нет. Он терял к ней интерес. И в то же время этот интерес рос к Дэвиду. Алан закинул голову к небу и иронично усмехнулся с самого себя в мыслях. В гипотезу «одиночного импульса» уже почти не верилось. «Ну что ж, молодец, Ал. Сблизился. Подружился». Он устало вздохнул и стал спускаться по лестнице крыльца вниз, направляясь обратно к остановке. Дождаться прихода автобуса, минут 20 ехать домой и провести еще целых 12 часов с отключенным телефоном – у него была уйма времени всё обдумать и обварить в мозгу. Хотя на какое-то озарение или спасительное решение он и не надеялся.