5.
5 октября 2014 г., 04:33
12 ноября
Среда
– Да черт побери!
– Эй, спокойнее. Не заводись, – Дэвид откинулся к спинке кресла. – Передохни.
Алан сжал пальцы в кулаки и уткнулся взглядом в пол. Казалось, что такого количества раздражения в нем не было с подросткового возраста. И всё это раздражение он деструктивно направлял на самого себя.
– Какое «спокойнее» - вообще ни черта не получается, ты же видишь, – в полголоса проговорил он.
– Вижу. А еще видел то, как получалось до этого, так что не убивайся. Это из-за меня, скорее всего, не ахти себя чувствую. Прострация какая-то.
Алан слабо улыбнулся. То, что проблема была не в Дэвиде, он знал наверняка.
– Мы прострации и добиваемся, поэтому ты ни при чем. Дело во мне. А что с «не ахти» всё-таки?
– Спал отвратительно, – сказал Дэвид, запуская пятерню в растрепанные волосы. – Раз 5 просыпался от снившегося бреда. И ни черта не помню, как обычно.
– Может таблетки так влияют, – нахмурился Алан.
– Да брось ты так волноваться за меня по каждой ерунде, - отмахнулся Дэвид. – А чего в тебе дело может быть? Не так что-то?
«И то верно. У меня скачок пульса в два раза и Сахара во рту, как только я переступаю порог этой комнаты. Больший дурдом начинается в процессе гипноза. Это и правда «не так», причем конкретно».
– Мы, кажется, с Сарой расходимся, – выпалил вслух Алан.
Дэвид удивленно вскинул брови.
– Чёрт, серьезно? По её инициативе?
– Трудно сказать по чьей… Её инициатива вчера была как раз-таки помириться, но… – Алан усмехнулся, – в общем, во мне она её не увидела и психанула. Думаю, она права, и проблема действительно в том, что я не чувствую к ней былого интереса.
– Ну, люди часто перегорают, – Дэвид задумчиво пожал плечами. – Никакая заинтересованность вечно не живет. Если уверен в том, что дальше ничего не получится, то лучше не тянуть резину. Чем дольше – тем хуже.
Чужой голос не пестрил интонациями жалости и участия, и это в какой-то степени успокаивало Алана. Это и озвученные наконец кем-то вне его головы разумные мысли.
Он согласно кивнул.
– Я хочу, по крайней мере, попытаться ей объяснить всё это. Не люблю и не привык я так, чтобы с треском и грохотом.
– Было громко?
– Хлопок дверью был скорее восклицательным знаком, а я предпочитаю ставить точки, – слабо улыбнулся Алан и вздохнул. – Ладно, как бы там ни было, это меня в моей бесполезности сегодня не оправдывает.
– Расслабься, один день можно прожить и без прогресса, – Дэвид хмыкнул. – Дай мне свыкнуться с мыслью, что это вообще работает.
– Был уверен, что не выйдет, и всё равно уговорил меня попробовать?
– Если бы был уверен – тогда бы и тебя не уговаривал. Скажем так… я смотрел на это реалистично и не отрицал возможность провала. Всегда безопаснее не ожидать ничего.
– Прагматизм на основе пессимизма? – поддел его Алан. – Я теперь прямо вдвойне рад, что смог сломать твою схему.
– Не говори «гоп», информации-то из меня ты пока никакой не выбил, – ответил подколкой Дэвид, скрещивая на груди руки.
– Ну, после вчерашнего…
Алан непроизвольно сглотнул.
– …уровня точно всё выйдет. Мне просто нужно собраться.
– Учитывая обстоятельства, вряд ли тебе сегодня удастся сконцентрироваться. Пока не разберешься, ничего не получится. Может, возьмем передышку на пару дней? Пока не разберешься с девушкой.
Дэвид пытался проявить участие в ответ на всю заботу о нем, но заставил Алана ощутить только острый укол вины и стыд за собственный непрофессионализм. Поэтому тот неуверенно пробормотал, что подумает на счет паузы до следующего дня, а мысленно себя ладонью по лицу.
В голове вырисовался очередной замкнутый круг. Он не мог поговорить с Сарой, пока не разберется с собой; не мог разобраться с собой, пока не вылечит Дэвида; не мог вылечить Дэвида, пока не поговорит с Сарой. И выполнение любого одного из «пока не» никак не гарантировало успешного разрешения связанного с ним другого звена условия. Особенно большие сомнения брали Алана относительно второй связки.
«Безнадежнее некуда. Круги ада, ни дать ни взять».
***
В качестве единственно правильного отправного пункта для того, чтобы вырваться из этих самых кругов, Алан продолжал видеть лечение Дэвида. Как и подмечали его друзья, он любил браться за сложное, а взявшись – отступал только при своей очевидной победе или очевидном поражении. Вдобавок, приходилось признавать то, что его сбивают с толку мысли не столько о Саре, сколько о том, во что он превратил первое – и пока последнее – погружение Дэвида на 4-ый уровень. И хоть этот факт и удручающе звучал для его совести, но с ним размыкалось и становилось не таким безнадежным последнее звено: Алан уже по собственному опыту знал, что ему удавалось успешно сконцентрироваться и раньше, и вполне мог надеяться, что сможет и снова, несмотря ни на что. Достигнув 6-го уровня и размотав путанный клубок проблем Дэвида, Алан тут же планировал приняться за решение своих собственных. Но о том, как и что именно для него в таком случае изменится, он пока предпочитал не задумываться. 13 ноября Четверг Уже на следующий день Алан уверенно сказал, что никакого перерыва им брать не следует, и что надежнее будет проводить сеансы регулярно, в умеренном темпе продвигаясь вперед. Дэвид молча его выслушал, а потом с какой-то задумчивостью на лице отвел взгляд в сторону. – Не знаю почему, но мне завидно. Хотя это, наверное, естественно для трижды суицидника-неудачника, который видит такое жизненное упорство и решимость со стороны. Не то, чтобы я чувствовал свою жалкость и ничтожность на таком фоне, но … – он усмехнулся, – да, её самую. Заметив несколько удивленное лицо Алана, он поднял обе ладони вверх: – Работать над моей самооценкой не надо, док, всё в порядке. Я уже привык к тому, какой есть и за исключением этих тупых истерик меня всё в себе устраивает. Я просто честно тебе сказал. Можешь считать это чем-то вроде… моего восхищения тем, какой есть ты. Ну и, раз тебе так не терпится, доставай шарик и поехали. Если бы не этот чужой монолог, Алану возможно и удался бы по крайней мере второй уровень. Но с вечно повторяющимся в голове не завуалированным комплиментом, который оказал на него необычно сильное впечатление, он смог собраться только для того, чтобы ввести Дэвида лишь в лёгкий транс.***
В следующие дни все шло лучше. Как Алан и предполагал, ему просто необходимо было не отвыкать от концентрации и собранности. Если бы он действительно надумал сделать перерыв – всё могло бы с треском провалиться. А так – уже всего через день он снова дошел до «спуска». Почувствовав замедление пульса, ощущение которого под пальцами дразнило и завораживало не меньше, чем обычно, Алан замолк в ожидании того, как отреагирует Дэвид. Но, спустя чуть больше чем десять секунд, тот сам открыл глаза. Алан разочарованно цокнул языком. – Давай заново, – спокойно предложил Дэвид. – Кажется, практики я с тобой наберусь выше крыши. – Причем, заметь, бесплатной. Бартерная система оплаты. На другой подопытной мыши ты бы разорился. «С другой подопытной мышью я бы не был таким дёрганным…» Алан, на секунду закрыв глаза, неслышно вздохнул, и вернулся к сеансу. 18 ноября Вторник – …я сосчитаю до трех «Получится». – ..и после этого ты почувствуешь, «Получится, черт возьми, выходило же уже!» – …что еще больше расслабляешься, опускаешься вниз, и… «И в этот раз я действительно буду делать то, что нужно». Пульс снова стал еле прощупываться и Алан стал постепенно переходить к последнему. – Ты сейчас полностью состоишь из собственных эмоций, Дэйв. И ты помнишь всё то, что с тобой происходило, что ты чувствовал и что переживал. Он замолчал, принимаясь выжидать время. Отсчитывая про себя секунды, он медленно опустил руку, в которой прежде держал металлический шарик. «Одиннадцать». Пульс не учащался, Дэвид не открывал глаз и расслабленно сидел, откинувшись на спинку стула. «Пятнадцать». – Дэйв, сейчас кивни головой, если ты меня слышишь и понимаешь. С задержкой в пару секунд, Дэвид с закрытыми глазами плавно поднял и опустил подбородок. Уголки рта Алана медленно загнулись вверх в победной ухмылке. Затем он собрался и осторожно, но уверенно заговорил: – Я хочу, чтобы ты вспомнил моменты, которые связаны у тебя с самыми яркими твоими эмоциями. Представь их себе. Прочувствуй образы. Погрузись в них, – Алан выдержал паузу. – Скажи «да», если сделал это. – Да, – раздался сухой и блеклый голос, похожий на тот самый, который Алан слышал от Дэвида в его состоянии аффекта. – Теперь сосредоточься, - Алан и сам тяжело вздохнул. – Ты знаешь человека по имени Мэл? Дэвид какое-то время не отвечал, но Алан молчал, не одергивая его. – Да. – Попытайся вернуться в одно из первых воспоминаний, связанное с ним. Опиши мне, где ты находишься. Дэвид снова ответил только после паузы. – В читальном зале приюта. Алан про себя усмехнулся. У него едва ли не вырвалось «Я другого от тебя и не ждал», но он сдержался. – Мэл тоже там? – Да, но уходит. Его выгоняют. За шум. Остаёмся только мы с Трейси. Алан озадаченно сделал небольшую паузу, размышляя над тем, как подойти к новому объявившемуся действующему лицу и нужно ли ему вообще уделять внимание. В итоге, решив, что Дэвид вряд ли назвал бы по имени кого-то второстепенной важности, он спросил: – Ты хорошо знаешь Трейси? – Да. Они с Мэлом мне как.. семья. Победно щелкнув пальцами у себя в мыслях, Алан достал записную книжку из нагрудного кармана халата. На первом же листе он спешно черкнул имя девушки. – Вы втроем дружили до выпуска из приюта? – Да. – А после вы с Мэлом сняли квартиру напополам, так? – Так. – Что насчет Трейси? – Она жила в общежитии колледжа. – Нашего архитектурного? – Да. – Хорошо, Дэйв, – Алан быстро нацарапал на листке название колледжа. – Вспомни примерно первый-второй год после вашего выпуска. Вы с Мэлом и Трейси часто видитесь? – Да, часто. – Ты хорошо ладишь с обоими? – Да. – У вас случаются какие-то конфликты или серьёзные разногласия в это время? – Нет. – Какие эмоции ты к обоим в этот отрезок времени испытываешь? – продолжал Алан, пытаясь найти хоть что-то, за что ему можно было бы зацепиться, чтобы выяснить, что все-таки произошло. – Привязанность. Доверие. Близость… Дэвид перечислял чувства медленно, будто бы, произнося вслух слово, он погружался с головой в само означаемое им ощущение. – Зависть. Завершение списка прозвучало неожиданно, но Алан был рад, что, наконец, нашел то, что искал – трещину в картинке идеальной дружбы. – К кому из них именно ты испытываешь зависть? – … К обоим. Алан наклонился вперед, упираясь локтями в колени и переплетая пальцы рук. – Сосредоточься на этом чувстве, Дэйв. Зависть. Вспомни, когда ты впервые почувствовал её? Что произошло? Погрузись в этот момент. Дэвид запнулся – и в этот раз надолго. По его лицу пробежала тень волнения, но она тут же скрылась за сосредоточенной серьёзностью – словно бы он, превозмогая помехи, концентрировался на обломках своей памяти. – Мэл возвращается поздно среди ночи после ночной смены в клубе. Я просыпаюсь от шума в прихожей. Потом слышу хлопок двери в его комнате и... не могу заснуть. Поднимаюсь, иду по коридору, – Дэвид, всё еще находясь в трансе, болезненно зажмурил глаза. – И слышу сдавленный голос и шепот Трейси из его комнаты... Я просто… останавливаюсь. Не могу двинуться с места. Алан уже ясно ощущал неловкость от того, насколько личных воспоминаний Дэвида ему приходилось касаться без его ведома. Иметь дело с прошлым и подсознанием не просто пациента, а друга оказалось нелегко, а заповедь об обязательной дистанции предстала в этот момент осмысленной не только со стороны профессиональной, но и дружеской этики. Алана уколола злость на обстоятельства. Но он тут же её утихомирил. – Какие чувства у тебя возникают, Дэйв? Тот несколько секунд промолчал и, как и прежде, достаточно медленно, но ровно проговорил. – Шок. А потом… разочарование. Боль, - он снова скривился. – Я почему-то… зол на них обоих. Алан понимал всё и без «почему-то» - такая реакция казалась ему естественной. Шок и разочарование, казалось, было меньшим, что можно испытать, ощутив себя третьим лишним рядом с самыми близкими людьми. Коих у Дэвида и так было немного. Он поджал губу, понимая, что то, что он услышал, было только одной ниткой во всем запутанном ворохе произошедшего. Но это была та самая нитка, без которой распутать клубок было до сих пор невозможно. – Ты говорил об этом с Мэлом? – Нет. – А с Трейси? – Нет. Алан вздохнул, ясно представив себе ту массу подавленных эмоций, которую долгое время сдерживал в себе Дэвид. В какой бы именно помощи, за которую всё еще брало на себя вину его подсознание, он не отказал Мэлу – помощь явно была нужна и ему самому. И гораздо раньше. Невыясненных вопросов оставалось по-прежнему немало, но Алан откровенно боялся их задавать. Меньше всего он хотел просто вспороть все швы на ранах Дэвида и погрузить его в ту боль, которую он неосознанно блокировал. Тут же составив в голове план собственных дальнейших действий, и посчитав, что на этот день им обоим хватит впечатлений, Алан уверенно и спокойно стал заканчивать сеанс. Поднеся шариковую ручку к деревянному бортику кровати, он проговорил: – Я простучу три раза. После этого ты откроешь глаза, почувствуешь себя отдохнувшим и расслабленным, – он запнулся, но после добавил: – и не будешь помнить ничего из того, о чем ты рассказывал. Он напоследок окинул Дэвида взглядом. Чужое лицо теперь было далеко от той безмятежности, которая была на нем в начале сеанса. То, как он, придя в себя, воспринял бы тот мелкий отрывок воспоминаний, который вполне был способен резко оживить и другие – гораздо более болезненные, Алан и представлять не хотел. Он обещал Дэвиду помочь разобраться и восстановить осколки прошлого, но осознавал, насколько деликатно нужно было подходить к такой штуке как память. И потому заставлял себя не торопиться. Алан застучал ручкой по бортику, и после третьего раза Дэвид медленно открыл глаза. Какое-то время, как и после первого раза глубокого транса, он просто озирался и приходил в себя. – Ну как? Вышло что-то? Алан медленно покачал головой. – Не то, не достаточный уровень. Слова не вытянуть. При этих словах он достаточно правдоподобно продемонстрировал разочарование, подавляя в себе всё свое ликование от успеха и долгожданного шага вперед. В руке он крепче сжал блокнот с записанным в нём именем девушки из прошлого Дэвида.***
– О, мистер Шеферд, давно не заходили, всё в работе, – с наигранной чопорностью поприветствовал Алана в своём кабинете Томас Миллер. – Хорошо, что вы еще не ушли, – тот, не обратив внимания на подколку, вежливо улыбнулся. – Я хотел бы написать заявление. Миллер вздохнул так, будто бы Алан не попросил всего один лист, а принёс ему здоровую стопку бумаг на подпись. Выдвинув ящик стола, заведующий стал перебирать документы. – Кого на этот раз выгулять собрались? – Вообще-то себя, - он усмехнулся. - Заявление об отгуле. Миллер поднял глаза на своего подчиненного. Удивление в его глазах смешивалось с каким-то ехидным торжеством, которое Алану не понравилось. – Не шутишь, работяга? – контрастно перейдя на привычное для него и раньше «ты», пропел он и, достав бланк, опустил его на стол. Алан с ручкой наготове подошел к столу и, склонившись над бумагой, стал заполнять несколько пропусков. – Как видите. Нужен полный свободный будний день на кое-какие дела. А с таким расписанием ничего не успеть. – Это уж точно. У меня жена всегда жалуется, что ей приходитсяь ждать меня с работы и ужинать после 7 вечера, – закивал Миллер. Факт того, что Алан брал отгул, поднял его в глазах главного врача до такой степени, что тот с язвительных подколок перешел сразу на вполне доброжелательную и искреннюю беседу. – Ну, а на что полный день все-таки понадобился? Или секрет? У Алана в голове отчего-то в этот же момент прозвучали слова, в каком-то разговоре сказанные ему Дэвидом. «Знаешь, в том, что большая часть окружающих считали меня какой-то недружелюбной и высокомерной сволочью, всегда было много плюсов. И главный из них в том, что все безмозглые, треплющиеся по делу и без и лезущие в душу идиоты сами избавляли меня от любого с ними контакта». Алан мысленно усмехнулся, осознав, что ему гораздо проще было иметь дело с язвящим и высмеивающим его мотивы Миллером. Вернее – тогда ему практически не приходилось иметь с ним дела вообще, и в этом и была вся простота и очарование их общения. Он быстро прикинул в голове, какой ответ смог бы быть наиболее для него выигрышным. В понятие «выигрышный» он при этом вкладывал незамедлительную роспись Миллера на бланке отгула и как можно быстрее свернувшуюся беседу. – Нужно уладить дела с одной девушкой. Как и ожидал Алан, Миллер просто засиял улыбкой. «Да, да, ваш мальчик исправляется. Гордо потрепите его по голове, подпишите ему бумагу, и он пойдет». Он еле удержался, чтобы не закатить глаза к потолку, и вместо этого ответил начальнику несколько смущенной улыбкой. Миллер действительно тут же размашисто черкнул свою подпись на только что отданном ему Аланом бланке и отложил его в сторону на столе. – Ну, могу тебе только пожелать удачи с этой «одной девушкой», – довольно усмехнувшись, заведующий деловито закинул ногу на ногу. Вид у него был как у гуру-паломника, наставившего на путь истинный еще одного несведущего ученика. Алан поблагодарил Миллера и вышел из кабинета, а, закрыв за собой дверь, выдохнул с облегчением. С задачей он справился малыми жертвами: следующий день у него был полностью свободен, а совесть оставалась чиста и перед уже предупрежденным им Дэвидом, и перед начальством. Насчет девушки-то он, хоть и в определенном смысле, но не соврал.
