Тени Безмолвного Леса

      Это было похоже на один из ночных кошмаров. Ария бежала так быстро, как только могла, едва не поскальзываясь на каменных ступенях. Грохот, который преследовал ее, раздавался все ближе — и чудовище, догоняющее девушку, уже не было Бальтазаром.       Ария влетела в полутемный коридор, слыша, как захлопывается дверь за спиной, как сам замок стремится задержать монстра, но девушка знала, откуда-то уже точно знала, что теперь ничто его не остановит. Подгоняемая страхом, она будто потеряла рассудок и думала лишь о том, чтобы оказаться как можно дальше от несущейся по пятам смерти. За спиной слышался шум захлопывающихся дверей — и почти сразу грохот, с которым дерево разбивалось, как стекло. Ария не считала поворотов и лестниц, выбежав во двор, она кинулась к воротам, которые распахнулись перед ней на удивление легко и просто.       Не было ли ошибкой прятаться в Лесу? Эта мысль пришла слишком поздно, когда Ария уже кинулась в объятия вязкого мрака.       Ария бежала, спотыкаясь и поскальзываясь, цепляясь за выступающие из земли корни деревьев, царапая руки о сучья — она едва могла что-то увидеть в этой темноте, как будто глаза вдруг завязали лентой. Безмолвный Лес был опасен, но по сравнению с преследующим чудовищем он мог показаться спасением. Собственное сердцебиение стучало в ушах, заглушая любые другие звуки.       Бальтазар был чудовищем… эта мысль была неправильной, странной, ее хотелось выбросить из головы. Она… не представляла это так. Не настоящего монстра с рогами и когтями. Бездумного.       Споткнувшись, девушка полетела в грязь. Голова взорвалась болью, заставив вскрикнуть и отчаянно сжаться. Девушка зашарила руками вокруг себя, лишь еще больше мешая грязь и находя твердые торчащие из земли корни. Уцепившись рукой за них, девушка поползла вперед — туга, где земля уходила под наклон, образовывая укромное место, почти нору под корнями. Ария заползла туда, скрючилась, обхватив колени руками и восстанавливая дыхание, пытаясь игнорировать боль, разлившуюся над ухом.       Она не могла даже представить… целые дни без мага, дни, когда она гадала, где он, спала или порхала по замку, беззаботная… какая же она глупая! Как могла она думать, что может хоть чем-то ему помочь? Каждый день он оборачивался в чудовище… она вспомнила слова сказки: он отдал половину своей жизни. Вечной жизни.       Девушка жалко захныкала и тут же оборвала себя. Глупая и слабая… теперь ты знаешь, теперь нашла свой желанный ответ — много счастья он принес? Много пользы? Каждый день маг сковывал себя в цепи, сражался с монстром внутри, а потом называл себя убийцей, терпя поражение. Каково жить с этой ношей? В одиночестве, когда забываешь уже, что значит быть человеком.       — Мышка, мышка, мышка…       Ария замерла, услышав шепот как будто внутри своей головы, тихие шаги приближались, а потом чья-то рука сцапала девушку за плечо, выволакивая из импровизированного убежища. Ария заметалась, пытаясь вырваться из цепкой хватки, ее вдруг дернули, поднимая наверх, придавливая к влажному древесному стволу. Со звоном перстней жестокие пальцы ощупали ее плечи и горло, растерли что-то на щеке, задевая при этом длинными ногтями.       — Я знала, что еще тебя увижу, — шепнула незнакомка.       — Отпусти, — Ария дернулась в сторону, и пальцы разжались, позволяя ей завалиться набок, снова упасть в грязь. Девушка отчаянно вертела головой, пытаясь разглядеть хоть что-то вокруг себя.       — А мы могли бы стать союзницами, — раздалось за плечом, — он больше не может тебя беречь… прятать от меня.       Ария метнулась в сторону, подальше от звука, нашарила на земле сухую ветку и приподняла, наугад выставив в темноту.       — Кто ты? — выдохнула девушка, но в ответ раздался лишь смех. Шорох чужого движения справа, небрежный толчок в плечо, заставляющий растянуться на земле. Ария задрожала, снова приподнимаясь, снова бесполезно вертя головой.       — Ты ничего не видишь, — собеседница прищелкнула языком, как будто сочувствуя, — и что он собирался сделать с тобой? Превратить в свою игрушку? Для любовницы ты слишком хрупкая.       Новый приступ хохота заставил Арию вздрогнуть. Смех… раздавался отовсюду, со всех сторон. Девушка зажала уши руками, пятясь назад, пока те же цепкие руки не обхватили ее за плечи, с силой привлекая к чужому телу, словно затянутому в змеиную чешую, а не в одежду.       — Прекратить твои страдания? — выдохнула незнакомка у самого уха, губами провела по щеке, — лишь попроси меня…       Арии вдруг захотелось спать, голос женщины показался ей мягким, прикосновение — таким нежным. Она ведь так устала от бесконечного бега в темноте, от боли, почему бы не прекратить их? Погрузиться в блаженное небытие, где не будет страха, только покой и тепло…       — Тебе больше не будет больно, — шептал ласковый голос, поддерживая ее за руки, нежно гладя, делясь теплом, — ты просто заснешь и вернешься домой… ко всему, что ты потеряла, по чему так тоскуешь. Просто скажи это… попроси меня…       Это казалось так заманчиво. Ария открыла рот, чтобы согласиться. Пусть все закончится, пусть… но она не могла произнести слова, не могла почему-то… о чем же она забыла? Почему не может попросить? Ведь это же совсем просто… не будет боли… не останется страха… никаких чудовищ…       Больше никаких чудовищ.       Бальтазар.       — Нет, — выдохнула Ария и почувствовала, как разжимаются чужие пальцы, как отступает блаженная дымка, возвращая разом тупую боль у виска, липкий холодный страх. Девушка отшатнулась, вырываясь из хватки, слыша разочарованный вздох, и почти сразу — смех.       — Ну и прекрасно, — шаги вдруг начали удаляться, теряться в темноте, — тогда лучше беги, девочка. Лучше беги.       Ария завертела головой, ища отголоски звука, но вдруг поняла, что осталась одна. Мрак странным образом отступал, возвращая ей способность различать что-то вокруг. Стволы деревьев, колючие сухие лозы у самых корней, мутную грязь под ногами и мелькнувшую где-то справа тень.       Девушка вздрогнула, но видение исчезло прежде, чем она успела хотя бы осознать. Что-то вдруг коснулось плеча, но Ария уловила лишь легкую рябь воздуха. Вновь — прикосновение. Руку пронзила боль, заставляя вскрикнуть, непроизвольно прижать ладонь к ранке и ощутить под пальцами горячую влагу. Снова боль, будто что-то ужалило сквозь рукав. Тень промелькнула совсем рядом…       Ария бросилась бежать. Почти не глядя по сторонам, она лишь старалась не споткнуться, не упасть, слыша за своей спиной лишь странный неправдоподобный в безлистном лесу шелест, переходящий в утробный голодный рык. Невидимые, сотканные из самой ночи звери гнали ее вперед, и в шуме девушке слышалось веселье. То и дело ее настигали уколы боли, расцвечивая кожу тонкими порезами, словно это было не настоящее преследование, лишь игра…       Земля резко ушла вниз, девушка потеряла равновесие и скатилась в неглубокий сухой овраг. Тени скользнули за ней, обступая неплотным широким кольцом — неясные, словно дымные, Ария видела лишь рябящие очертания в воздухе, чуть более темные, чем лес вокруг. Девушка замерла, оглядываясь, почти удивленная, что еще жива — но вряд ли ей долго предстоит удивляться. Она видела, как тени прибывают, сжимая кольцо вокруг нее, как усиливается довольный едва различимый рык.       Страшная мысль о боли настигла девушку, заставив вздрогнуть. Это будет больно, поняла она, долгая мучительная смерть… Лес опасен, ее ведь предупреждали — сколько раз она забывала о словах чародея! А Бальтазар… где же он? Девушка вдруг поняла, что отдала бы сейчас что угодно, лишь бы увидеть его в последний раз. Пусть даже в обличье чудовища — быть может, и проще было бы умереть от его рук? А сейчас… она сжалась, видя, как одна из теней подбирается для броска…       Раздавшийся откуда-то сверху рев заставил существ отпрянуть. Не шелестящий, но свирепый звук хищника, которому они не ровня. Он был по-своему прекрасен, зловеще измененный мраком, настоящий повелитель этого Леса, зверь спрыгнул в овраг, сразу врываясь в средоточие дымчатых теней.       Ария бесшумно попятилась назад, ни на миг не переставая смотреть: существа то бросались на противника, то отступали, вдруг взрываясь обретшей форму плотью. Уколы боли делали зверя лишь еще более свирепым, возвышая какофонию звуков, в которых смешались и рев, и рык, и треск разрываемых жил. Чудовища боролись друг с другом — как голодные хищники бьются за добычу.       Девушка развернулась и бросилась бежать. Все тело ныло, но нежелание умирать подталкивало вперед — хотя бы попытаться, еще раз попытаться… даже если Ария уже и не верила, что сумеет пережить этот день. Ей не найти в этом Лесу места, где можно укрыться от всех опасных существ. Если только замок… но она даже не знала, в какой он стороне, насколько далеко уже она удалилась от него.       За спиной раздался довольный победный рык, и Ария попыталась бежать быстрее, что и подвело ее почти сразу. Девушка растянулась на земле и только успела обернуться: чудовище приближалось к ней, чуть припадая к земле, влажное от крови, издавая затихающий, полный удовлетворения и предвкушения рык.       — Ох, Бальтазар, — всхлипнула Ария, чувствуя, что в ней не осталось уже даже страха, и уже не пытаясь подняться. Но зверь, услышав ее, на миг замер, качнул головой, будто отгоняя наваждение, и девушке почудилось узнавание в его глазах.       — Бальтазар, — вновь позвала она, и монстр отпрянул, сильнее тряся головой, покачнувшись. Словно два существа боролись в нем за контроль, и ни одна не могла одержать верх.       — Пожалуйста…       Чудовище странно взревело, будто от безумной боли, и, вскинув когтистую лапу, ударило себя в грудь. Из ран хлынула густая темная кровь, и зверь повторил удар, глубже погружаясь в плоть, будто пытаясь добраться до собственного сердца. Ария зажала рот руками, сдерживая крик, когда монстр взревел в последний раз и тяжело рухнул на землю. Глаза закрылись, но прежде огонь в них потух. Бальтазар…       Девушка кинулась к нему прежде, чем смогла понять, что делает. Чудовище не шевелилось, но, поднеся ладони к его лицу, Ария почувствовала жар дыхания. Жив… она облегченно выдохнула и, всхлипывая, уткнулась лицом в его плечо. Кожа на ощупь оказалась грубой и жесткой, совсем не похожей на человеческую.       Бальтазар снова спас ее… защитив даже от самого себя, от этого опасного существа. Из рваных глубоких ран толчками лилась кровь, и девушка вдруг испугалась — вдруг его магия не сможет это исправить? Или… возможно, он вот-вот очнется, и тогда уже ничто не поможет Арии избежать смерти.       Но заставить себя подняться она не смогла. Снова бежать во мрак, туда, где подстерегали голодные тени или та самая незнакомка… лучше остаться здесь. Она сама в считанных мгновениях от смерти могла думать лишь о том, чтобы снова его увидеть — так о чем же тогда жалеть?       — Надо же, — послышалось вдруг, — ты все-таки выжила.       Девушка обернулась. Женщина стояла в нескольких шагах от нее, глядя как будто бы даже с удовлетворением.       — И даже чудовище победила, — улыбка тронула тонкие губы, и незнакомка вдруг тихо рассмеялась.       — Я ничего не сделала, — тихо заметила Ария, непроизвольно прижимаясь спиной к существу, бывшему прежде чародеем.       — Ты сделала больше, чем думаешь… напомнила, от чего он отказался, каково быть человеком… сделала его сильнее? Или ослабила — с какой стороны посмотреть.       — Я не понимаю…       Женщина пожала плечами и потянулась, будто разминая затекшие конечности. Гибкая, она почти завораживала, но ни на секунду не позволяла забыть об угрозе. Опасность исходила от нее волнами, заставляя сердце биться быстрее. Затем она выпрямилась и подошла ближе, чтобы почти ласково потрепать Арию по волосам и присесть рядом. Тихо позвякивая перстнями, когтистые пальцы прижались к морде чудовища, на удивление ласково погладили.       — Он выживет, — констатировала незнакомка.       — Не прибли….       — Готова за него биться, а? — послышался смешок, в темных раскосых глазах вспыхнули колдовские искры. Ария даже не удивилась, и без того догадавшаяся, что перед ней колдунья. — Я не могу ему навредить, — вздохнула женщина.       — Почему… зачем вы говорите со мной?       — Разве девочки не должны быть заодно? — снова смешок, и Ария не смогла понять, насколько искренне говорит незнакомка, — я уже тебе помогла… он теперь знает, что не хочет тебя потерять. Все, как должно быть…       Женщина резко выпрямилась и, протянув ладонь, вытянула из густой темноты исполинский плащ, которым тут же укрыла неподвижного зверя. Ария невольно отпрянула от мягкой прохлады, упавшей и ей на плечи.       — Кто вы? — спросила девушка, когда незнакомка отвернулась.       — Имена, — протянула та, замерев, — вся сила в них… можешь звать меня Разат.       Ария долго смотрела ей вслед — туда, где женщина скрылась из виду. Еще одна загадка, думала девушка, но сейчас не имела сил даже пытаться ее разгадать. Она все-таки забралась под плащ, спасаясь от холода и надеясь перестать дрожать. Слезы высохли, оставив саднящее чувство пустоты и какое-то почти постыдное облегчение.       Ну вот, думала девушка, не ты ли любила сказки, мечтала о приключениях? Драконы и принцы, магия, чудеса… Разве желание не сбылось? Измененное, почти изломанное реальностью, превратив мечту в ночной кошмар, обернув рыцаря драконом, а из девочки, мечтавшей стать принцессой, слепив… ее.       Ты сама хотела дракона, разве нет? Мечтала о нем, крылатом и свободном, зная, что увидишь глубже, что не уйдешь и не испугаешься. Сама не зная того, готовилась идти по углям, пятная ладони пеплом. О чем тебе плакать? О чем жалеть? Назад все равно нет дороги, да и будь она…       Однажды, давным-давно, с юга пришел человек. Ведомый легендами и мечтами, он искал на Континенте сокровище, что лишило бы его страха. Он выстроил себе башню и наполнил ее книгами и артефактами, искал знаний у магов и древнейших существ, что заселяли Тьеррхельм, и всего ему было мало. Страх сделал его сердце тяжелым, а боль лишила жалости.       В гневе и ярости, отчаявшийся, человек бросил вызов самой богине, сорвав с неба горсть ее звезд. Он изломал добычу, превратил драгоценные камни в куски стекла, в часть своего ритуала. Для этой силы не было места внутри человека, и тогда он вынул собственную душу, чтобы наполниться магией без остатка, стать Чароплетчиком, что видит нити, из которых плетется мир, и который способен переплетать эти нити, как пожелает, или обрезать их вовсе.       Но сравнявшись в могуществе с божеством, человек навлек на себя проклятье и сделался чудовищем, потеряв половину своей вечной жизни. Лицо его сделалось уродливым, глаза больше не могли узреть красоту мира, и все, чего касался отныне Чароплетчик, превращалось в прах. Все, что ему оставалось, это запереться в своей башне и видеть, как вокруг разрастается страшный лес, полный голодных тварей, сотканных из остатков его потерянной души.       Но однажды…       Что однажды? Чем должна закончиться странная сказка? Ария вспомнила хрупкий шелк цветов под пальцами, вспомнила веселье в глазах старика… это было — или же нет? Может, лишь дурной сон, лишь игра воображения, взбудораженного прочтенными книгами?       Ария не заметила, как прошли часы. Поглощенная мыслями, сомнениями, девушка погрузилась в оцепенение, смутно похожее на сон. Очнуться ее заставил лишь далекий знакомый звук, преодолевший даже пространство Леса. Девушка впервые не только услышала, но и ощутила, как с каждым ударом часов воздух будто вздрагивает, а по коже разливается знакомое покалывание.       Чудовище вздрогнуло и с болезненным ревом распахнуло глаза. Ария отшатнулась, видя, как зверь дрожит, переживая волны судорог одну за другой: черты искажались, рога словно втягивались обратно, кожа разглаживалась. Создание уменьшалось в размерах, вновь становясь человеком. Когти пропали, и с хрустом вправляемых костей смешался уже человеческий, полный боли, вскрик. Тяжело дыша, Бальтазар опирался на руки, чуть приподнявшись на земле, — почти прежний, лишь покрытый кровью и грязью, со вскрывшимися после превращения ранами, которые прикрывал кажущийся теперь огромным плащ Разат.       — Я в порядке! — процедил колдун сквозь зубы, жестом останавливая готовую кинуться к нему девушку. Ария замерла, прикусив губы и оглядывая мужчину. Он сумел сесть, кутаясь в плащ, но болезненно стискивая зубы при каждом движении.       — Ты не послушалась меня, — чародей взглянул на девушку, и та не смогла выдержать этот взгляд. Она чувствовала, как мужчина осматривает ее, замечая и порезы, и ссадины, и промокшее от крови платье.       — Ты не должна была подниматься в башню. Я же запретил!       — Я не обязана во всем подчиняться! — выпалила Ария, но тут же виновато потупилась, — я просто хотела узнать правду…       — О, надеюсь, правда доставила тебе удовольствие! — оскалился Бальтазар, — какое дивное зрелище, не правда ли?! Монстр пришелся тебе по вкусу? А уж превращение… что может быть прекраснее, чем наблюдать за ним!       — Нет, прекратите, — Ария закрыла лицо руками, отчаянно качая головой, — зачем вы так говорите?       — А зачем ты поднялась в башню? Зачем выпустила чудовище? Зачем ты побежала в этот проклятый лес?! — мужчина горько рассмеялся и тут же согнулся пополам, прижимая руку к груди и прикрыв глаза от острой боли. — Так что… неужели ты так жаждешь смерти, девочка? Я едва не убил тебя.       — Вы справились, я видела. Вы… вы сильнее, чем… чем…       — Чем кто, Ария? — он вскинул голову и прищурился, — договаривай. Чудовище — часть меня. Я — часть его. Я и есть он.       — Нет, нет, — девушка все же кинулась к нему, обхватила лицо мужчины ладонями, заставляя взглянуть ей в глаза, — не говорите так. Вы спасли меня сегодня… я виновата, я причинила вам боль, а вы все равно меня защитили.       Маг усмехнулся и прикрыл глаза, будто наслаждаясь теплом ее рук и этой нежданной нежностью.       — Я почти сдался, — выдохнул он, — ты даже не представляешь, как близко… Я не могу сражаться со своей магией.       — Не нужно говорить о смерти.       — Неужели ты не чувствуешь отвращения? Сейчас, прикасаясь ко мне… как ты можешь, зная, чем я являюсь? — выпалил маг, отстраняя ее руки, впиваясь взглядом в ее лицо, — как можешь ты смотреть на меня, помня, что я такое, Ария? Просить прощения, когда это я тебя ранил, когда… почему ты так добра ко мне?       Девушка покачала головой и вздохнула. Как могла она объяснить ему, если сама запуталась уже во всем, что чувствовала? Но глядя на него… она видела, как борется маг с собой, как беспрестанно сдерживает свои порывы. Как мог он быть ей отвратителен, если Ария знала, какое горячее сердце бьется в его груди?       Она придвинулась ближе, прикоснулась к вороту плаща чародея, чуть распахивая, чтобы взглянуть на рану. Ее тут же замутило от вида кровавого месива, в которое превратилась плоть. Где-то рана уже схватилась темной корочкой, но кровь все еще текла.       — Вам нужна помощь.       — Магия не позволит мне умереть, — с горечью усмехнулся мужчина, опустив голову и запахивая плащ. — Если кому и нужно помочь, то только тебе. Я перенесу нас в замок.       — Нет, не нужно, — Ария поймала его уже протянутую ладонь, — если только вы можете идти… то давайте дойдем пешком? Не нужно магии, если она… сделала это с вами.       Девушка вздохнула и поднялась. Она чувствовала себя разбитой и едва держалась на ногах, но старалась не подавать виду. По сравнению с ранами Бальтазара, она совсем не пострадала. Мужчина встал на ноги сам и выпрямился, вдруг взглянув на оторочку плаща — мелкие серебряные звездочки. Взгляд его помрачнел.       — Она… была здесь? Говорила с тобой?       — Она ничего не сделала мне… больше ничего. Сказала, что ее зовут Разат, и… — девушка вздохнула, — простите меня. Вы правы, я зря не послушалась и поднялась в башню. Мне очень жаль… вы… вам очень больно?       — Ох, Ария, — чародей покачал головой, но взгляд его потеплел, — пойдем.       Сейчас пальцы девушки были почти обжигающе холодными в его руке. Бальтазар сжал их, пытаясь согреть, и уверенно потянул девушку за собой, с каждой минутой все лучше игнорируя слабость и чувствуя, как на смену раздражению и ужасу приходит сладость победы. Чудовище бежало, униженно сжалось под ребрами, и магия не взвилась под кожей, напоминая о цене. Впервые магу удалось оставить зверя ни с чем.       Ария… хрупкая и нежная, она все же оказалась сильной и смелой. Настолько смелой, что теперь держалась за его ладонь, позволяя вести себя — обратно, в логово монстра… домой. Замок стал и для нее домом, и Бальтазар вдруг понял, что эта мысль ему приятна. Если он все-таки победил… возможно, теперь станет гораздо проще. Уже зная, что зверя возможно сдержать, чародей не позволит себе оступиться. Он больше не ранит ее.       Лес вокруг был послушен и тих, непривычно спокоен, будто удовлетворенный пролитой прежде кровью. Вынырнув из мрака на знакомую дорогу, Бальтазар на мгновение замер, не веря, что путь мог оказаться таким коротким и простым. К счастью, ворота, хоть и были покорежены, не сильно пострадали и все еще могли удержать незваных гостей из леса. Едва колдун и его спутница вошли во двор, за их спинами послышался скрежет металла и скрип петель: замок вновь был надежно заперт.       Гораздо хуже обстояло дело с самим замком: чародей, поджав губы, замечал все новые разрушения. Проломленные двери, истерзанный когтями камень… тотчас напомнила о себе его собственная рана. Это он обязательно исправит, памятуя о том, что само место пыталось его сдержать. Замок… Бальтазар давно уже заметил, что камень настолько пропитался колдовством, что обрел уже некое подобие своей воли.       Арии странно было видеть все здесь в таком состоянии. В гостиной зале даже огромный каменный стол был сворочен, а кресла перевернуты. Не пострадало лишь старинное зеркало на стене. Девушка, выпустив руку колдуна, шагнула туда, взглянула на свое отражение. Ей казалось, после того, что произошло, она должна была измениться. Она не знала, чего ждет, может быть, серебряных прядей в волосах… этот день просто не мог не оставить неизгладимых следов — но в зеркале она видела лишь узоры порезов и ссадин на своем лице и руках, запекшуюся кровь у виска.       Бальтазар приблизился к ней, встал позади, так же вглядываясь в зеркало. Ария вдруг вспомнила, что под темной тканью на чародее нет одежды, и это заставило ее смутиться и задрожать. Обернувшись, она непроизвольно потянулась к вороту мужского плаща, но чародей поймал ее за запястье. Раскрыв ее ладонь, маг нахмурился, видя ссадины и кровь. Ария могла лишь удивиться, как он не замечает ее волнения. От осторожных пальцев ее бросило в жар, а напряженное лицо чародея напомнило ей о его игре на скрипке, о том сосредоточении и выплескивающейся музыке… о вкусе его губ.       Девушка тихо втянула в себя воздух, не в силах оторвать взгляд от лица волшебника.       — Я могу исцелить все магией, — заметил Бальтазар, — если ты позволишь.       Он… дал ей выбор. Ария замерла, осознавая произошедшее. Сейчас он просил ее разрешения, помня о ее просьбе в лесу. Теперь, когда девушка знала, что магия сделала с чароплетчиком, ей претила сама мысль соприкасаться с этой силой.       — Все заживет само, не нужно колдовства, — решила девушка, и маг чуть прищурился. Очевидно, ему не нравилось такое решение, но все-таки мужчина не настаивал, и Ария была благодарна за это.       — Хорошо, — кивнул Бальтазар и отступил, отпуская ее руку. Девушка тихо вздохнула, глядя, как медленно и осторожно ему приходится сейчас двигаться. Левой рукой он и вовсе не двигал, лишь прижимая ее к груди.       — Вы позволите… я могла бы помочь, — неуверенно предложила Ария, и чародей улыбнулся.       — Думаю, я вполне способен еще позаботиться о себе.       Ария прикусила язык, припоминая, что не далее суток назад это было совсем не так.       — Тогда я пойду к себе, — решила она, — можно будет…       — Конечно, я приду к тебе после, — чародей устало махнул рукой и медленно направился в свои комнаты. Девушка тоже не задержалась в гостиной, чувствуя, что велико искушение проигнорировать слова Бальтазара и пойти за ним… Ей хотелось думать, что при этом она руководствуется лишь желанием помочь, хотя в голове упрямо вертелись воспоминания о его губах и руках, обвивающих ее талию.       В спальне было тепло и уютно, здесь легко было бы позабыть о случившемся, и девушка поняла, что совершенно искренне наслаждается приходящим спокойствием. Она закрыла дверь и прижалась к ней спиной, запустив руки в волосы. Если бы кто-то мог сказать ей, что делать! Как перестать разрываться между тем, что она чувствует, и тем, что ей чувствовать полагается. Как будто в присутствии колдуна, даже от одних мыслей о нем, она лишалась разума…       Ария представила, как на ладони ее балансирует монетка. Орел — Бальтазар, решка — чудовище. И как оно ляжет? Будь она обычной… будь она нормальной девушкой, не пришлось бы страдать о нем. Или же… хотя бы не взвешивать мысленно все, что он сделал хорошего для нее, и все плохое, что было ей известно.       Прекрати, — велела себе девушка. Поздно сожалеть, уже слишком поздно, она уже выбрала. Она уже доверилась колдуну. Бальтазар… даже имя его скрывало в себе мягкость с опасностью, и нежность, и тьму. И он сам — то добрый и терпеливый, то жестокий. Воплощение магии. Девушка отступила от двери и покачала головой. Теперь уже… пусть будет, как будет.