Тени Безмолвного Леса

      Вторая ночь в колдовском замке прошла не так безмятежно, как первая. Ария просыпалась то и дело, задыхаясь под слишком тяжелым одеялом, путаясь в сорочке, — она вырывалась из пут липкого кошмара и проваливалась в него вновь. Вновь во сне оказывалась под градом жестоких ударов, просила оставить ее в покое, кричала и звала на помощь, но снова и снова ее тащили на костер, подол платья цеплялся за сухие ветки, вспыхивал огонь — и она кричала и кричала, пока в очередной раз не открывала глаза.       Уже под утро, совершенно измученная, она с трудом поднялась с кровати, не решившись заснуть вновь. Музыки не было, догадалась она, не было тех звуков, что в предыдущую ночь отгоняли ее боль и ужас. Теперь же ей было страшно даже взглянуть на весело потрескивающее пламя в камине. А впереди ждало еще много работы, она собиралась сегодня отыскать выход во двор и посмотреть, нельзя ли пригодиться там. За ворота чародей велел не выходить, но ведь по двору она может пройти… вдруг там можно будет посадить цветы? Тогда это место еще повеселеет… хотя какие цветы смогут жить в таком мраке? Ведь небо над Безмолвным Лесом даже днем оставалось темным.       В любом случае, нельзя было сидеть на месте, только заняв руки, она сможет избавиться от тяжелых мыслей.       Как и вчера, девушка не сумела нигде найти хозяина замка, в гостиной зале она осторожно на цыпочках подошла к той самой двери, осторожно коснулась резной ручки… было заперто, разумеется. Она почувствовала облегчение и досаду одновременно, а после принялась за работу. Что бы ни говорил волшебник о замке, исполняющем желания, Арии гораздо легче было сделать все руками, магия казалась ей чем-то слишком чудесным, чтобы тратить так бездумно и бессмысленно.       Интересно, чем же в это время занят колдун, думала Ария, отмывая ступени на лестнице, не сидит же он целыми днями в своих покоях… что же он делает? Наверное, с помощью колдовства ему доступно все что угодно — он может отправиться в любые края, увидеть что захочется. Но за столько лет, должно быть, он успел повидать каждый уголок света, он мог бы познакомиться со всеми живущими людьми, если бы захотел… но вряд ли стал бы, ведь Ария успела понять, как он неразговорчив. Может, он готовит колдовские зелья? А еще говорят, что если в полнолуние на перекрестке трижды позвать его по имени, то чародей явится и исполнит твое желание… правда, взамен он может потребовать что угодно. Что же он просит? Уж, наверное, не прекрасных девушек, чтобы запереть в башне, — хмыкнула Ария. Хотя… здесь ведь много башен, откуда ей знать, не сидит ли в каждой из них по красавице? Ну что за глупые мысли!       Если Бальтазар так давно живет на свете, то, наверное, все-все знает. И много разных историй… вот бы спросить его! Знать бы только наверняка, что он ответит, тогда и спрашивать не страшно. И все-таки до чего он вчера поразительно себя вел… а этот его взгляд возле зеркала! Неужели он действительно искал в себе что-то уродливое и некрасивое? Да с чего он взял, что оно должно там быть! Да и… даже будь он действительно страшным, Ария не смотрела бы на него иначе — ведь разве можно видеть что-то уродливое в том, кто спас твою жизнь?       Замковый двор был на удивление невелик, мощеная дорожка тянулась к воротам, несколько скрюченных деревьев теснились у самой ограды. А ограда… толстые темные прутья, оплетенные колючими терниями, острые пики наверху. А за оградой — так близко, только руку протяни, уже поднимался лес. Темными провалами меж блестящих, словно металл, стволов смотрел на маленькую девичью фигурку. И там, среди этих деревьев что-то мелькало, какие-то неясные изменчивые тени — но очень далеко, словно опасаясь подходить к самим воротам. Дорожка убегала от них и дальше утопала в темноте, густой и вязкой, как смола. Дворик же казался очень пустынным и безжизненным.       Со вздохом девушка вернулась обратно в замок.       В многочисленных залах находились интересные вещицы: старинные карты и картины, с которых смотрели незнакомцы. Красивые статуэтки и сундуки, полные драгоценностей — неужели все это Бальтазар собрал за свою жизнь? Словно древний дракон, наполнял свой замок сокровищами… но Ария заметила, что сокровища эти весьма мало заботили колдуна: ведь все эти изящные дорогие вещи и драгоценности бесполезными горами пылились в заброшенных залах. Ненужные и забытые. Она перебирала их, словно ребенок игрушки, размышляя о том, откуда все они могли взяться. В одной из зал она нашла даже большую вырезанную из цельного белого камня статую русалки: прекрасная девушка расчесывала волосы, глядя вдаль, а кусок ее рыбьего хвоста был безжалостно отколот. Ария с жалостью смахнула со статуи пыль и водрузила на каменное чело изящную тиару.       Вот и она здесь совсем одна, — подумала девушка. Разве это справедливо? Разве для того создавались все эти произведения искусства, чтобы пылиться и потихоньку рассыпаться в прах в темноте, где никто их и не видит…       Когда наступил вечер и вновь забили часы, а это были, похоже, именно они, догадалась Ария, девушка побежала в гостиную залу. Она и сама удивилась такой поспешности, но после долгого дня во мраке ей так хотелось увидеть знакомое человеческое лицо… так хотелось обмолвиться хоть словом с живым существом! Когда она вошла, чародей уже ждал, стоя у стола и тяжело опираясь на столешницу. Выглядел он еще более уставшим, чем вчера, и Арии сделалось тревожно. Он обернулся и тут же пошатнулся. Она заметила, что костяшки его пальцев стерты в кровь — неужели сам он этого не замечал?       — Осторожно! — воскликнула девушка, кинувшись к нему, чтобы поддержать, — что с вами случилось?       Он попытался отшатнуться, но сделал только хуже, потому что завалился набок и едва устоял на ногах.       — Вам нужен лекарь! — выдохнула Ария, голос ее дрожал от волнения, но чародей только раздраженно отмахнулся.       — Тебя это не касается.       — Неправда, — она все же поймала его за руку и потянула к дивану. Мужчина почти упал на него, и Ария присела рядом, не выпуская его руки, — у вас кровь.       — Ерунда какая!       — И вы очень устали, — заметила Ария, — как давно вы не спите? А ведь вам, должно быть, тоже необходим сон… Побудьте здесь, только не уходите, я принесу воды и тряп…       Мужчина взмахнул рукой, и на столе появился кувшин чистой воды и чистые мягкие тряпицы. Ария тут же перенесла все к дивану и, смочив тряпочку водой, стала обтирать пораненные руки мага. Тот не сопротивлялся, только откинулся назад, закрыв глаза. Девушка изо всех сил старалась сосредоточиться на том, что делала и не обращать внимания на то, что мужчина сейчас так близко и даже не видит ее лица. Руки у него сейчас были совсем холодные, пальцы дрожали, но Ария смыла засохшую кровь и заметила, что ссадины тут же начали подживать. Конечно, догадалась девушка, он использовал для этого свою магию — наверное, так же он вылечил и ее, избавив от ожогов и ран…       — Я напугал тебя? — спросил вдруг чародей, не открывая глаз, и девушка вздрогнула.       — Мне показалось, что это я вас напугала, — призналась она, — и я вас не боюсь, помните?       — Очень зря.       — Вам действительно нужно отдохнуть.       — Это не меня пытались сжечь! — резко оборвал ее мужчина, выдернув руку из ее пальцев. Ария сжалась, как от удара, и поджала губы. Сами слова… они не ранили так, как злость в голове колдуна. Это оказалось больнее, чем должно, и девушка сперва отодвинулась от волшебника, а потом и вовсе поднялась, чтобы уйти, но Бальтазар неожиданно удержал ее.       — Прости! — поспешно выдохнул он, — я не должен был… это вышло жестоко. Прости меня, — поймав ее руку, мужчина усадил девушку назад, при этом приблизившись к ней и склонившись ближе, — ты всего лишь пытаешься мне помочь и это так… я не хотел тебя обидеть.       Ария не могла устоять, когда чародей говорил с ней так, мягко и вкрадчиво, видно было, что ему действительно жаль, пальцы его непроизвольно поглаживали ее ладонь, и от этого невинного прикосновения по коже разбегались колкие мурашки. От чародея пахло лесными травами и чем-то пыльным и терпким, чему девушка не смогла бы дать названия, однако запах этот очень мешал ей думать, так что пришлось немного отодвинуться, чтобы прийти в себя. Должно быть, все дело было в том, что никогда еще Ария не оказывалась так близко к мужчине, разве что когда лечила в деревне… но это было совсем другое. Даже то, как она смывала кровь с пальцев чародея, было совсем другим.       — Все хорошо, — выдохнула Ария, вжимаясь в спинку дивана и тщательно отводя взгляд. Чувствовала, что если сейчас взглянет в глаза колдуну, случится что-то ужасное, не иначе.       — Хорошо, — улыбнулся мужчина, очень тепло и искренне, и с явным облегчением откинулся назад. Ария зажмурилась, переводя сбившееся дыхание. Рука ее там, где прикасался колдун, приятно горела.       — Ты ведь хотела поговорить, — припомнил маг, — вчера, — он повернул голову к ней, и девушка не смогла вздохнуть. Во взгляде его сейчас не было ни льда, ни тьмы, только бесконечная манящая красота, зелень прохладного леса, то, чего так не хватало Арии здесь. Казалось почти невозможным сохранять спокойствие, когда сердце вдруг забилось, словно птица в силках.       — Ты дрожишь, — заметил маг, вновь перехватывая ее ладони и явно не замечая, что от этого дрожь только усилилась. Ария и сама вцепилась в его пальцы, желая согреть их.       — Все в порядке, — не без труда выдохнула Ария, — лучше немного поспите, хорошо? Я останусь с вами, если хотите, — она почувствовала облегчение, когда маг закрыл глаза, но не выпустила его руки. Столь необычно было его поведение, что ей стало страшно упускать такой шанс… сейчас он казался таким близким, таким открытым — почти болезненно открытым… но было бы эгоистично расспрашивать колдуна, когда он в таком состоянии. Это было бы ужасной неблагодарностью, ведь сама она не испытывала недостатка в отдыхе.       — Не уходи, — неожиданно попросил мужчина и больше ничего не говорил. Ария замерла, глядя на него. Подобная просьба… конечно, она останется, ей этого так хотелось! Она крепче сжала его пальцы и немного придвинулась, чтобы он чувствовал, что она никуда не ушла. Она не боялась его. Нет, что бы ни было, каким бы колючим ни делался взгляд волшебника, девушка не испытывала страха по отношению к нему. Но зато она вдруг поняла, что боится за него, и понимание холодом пробежалось вдоль позвоночника.       Дыхание чародея выровнялось, ладонь в ее руках расслабилась, и Ария улыбнулась, поняв, что мужчина наконец заснул. Он до последнего боролся с собой, поняла девушка, не хотел засыпать… может, ему нравилось ее присутствие? Поэтому он не хотел спать? Но где же он пропадает днем, почему не приходит к ней раньше? Все дело в часах, понимала Ария, каким-то образом его появление связано с ударами часов.       Сейчас девушка могла не опасаться его насмешки или недовольства, она наконец получила возможность бесстыдно рассматривать его лицо, и теперь радовалась, что он попросил ее остаться. Как жаль, думала она, что он и не понимает, каким кажется на самом деле. Наверное, ему приходится прилагать очень много усилий, чтобы напугать кого-то, обладая таким лицом… он был красив, очень красив на ее взгляд, гораздо прекраснее любого мужчины, что она видела прежде. В нем было что-то мучительно-необъяснимое, что приковывало взгляд. Арии хотелось дотронуться до него, легко коснуться щеки, очертить контуры скул и тонкого носа или даже губ…       Сотворитель! Да что же с ней такое? Беззвучно застонав, Ария откинулась назад, зажмурилась, рассеянно поглаживая кисть волшебника. Неловко пальцы ее скользнули выше — под манжет старомодной рубашки к запястью… кожа там казалась неровной и грубой, и девушка удивленно замерла, потом наклонилась, сдвигая манжет вверх и обнажая запястье мужчины. Оно оказалось перехвачено многочисленными грубыми рубцами и старыми шрамами, неровными и уродливыми, словно когда-то кожа была стерта здесь напрочь. Не веря увиденному, Ария легко дотрагивалась до этих рубцов, так заживали раны, за которыми неправильно ухаживали или не ухаживали вовсе. И рубцы перехватывали запястье волшебника полностью, плотным уродливым браслетом. Эти раны, должно быть, были ужасными, Арии и представить было страшно, насколько тяжелы они были! Девушка прикусила нижнюю губу, сдерживая рвущийся из груди всхлип, а глаза при этом защипало от непрошеных слез.       Девушка потянулась к другой руке колдуна и закатала рукав. Ужасные отметины были и там. В груди больно закололо, оказалось тяжело даже вздохнуть, и Ария закрыла лицо руками, пытаясь успокоиться. Как же так, Сотворитель, вопрошала она, кто мог сотворить такое с ним? Как мог он такое позволить… Ей захотелось кинуться прочь, но еще больше хотелось обладать такой силой, чтобы стереть и эти рубцы, и саму память о них. Но она помнила, что обещала остаться. Не уйдет. Теперь точно не уйдет — ни за что не оставит его одного, наедине с его кошмарами и замковой тьмой.       Она закрыла глаза и положила голову на плечо чародею, стиснула его ладонь. Шелк рубашки казался столь же холодным, что и его кожа, но Ария не могла перестать думать о своем внезапном открытии. Наверное, сейчас ей лучше всего было бы тоже заснуть, просто чтобы не думать… но сон не шел. Ария попыталась вспомнить какую-нибудь из своих любимых сказок, и рядом со спящим волшебником ей вспомнилась история о драконе и храброй девушке, что пошла к нему.       Она увидела его в небе, огромного золотого дракона, и уже не могла жить спокойно, ничто не радовало ее, ничто не даровало покоя вмиг обезумевшему сердцу. И храбрая кочевница отправилась за ним, через пустоши, а потом и через высокие горы, пока не добралась до его пещеры, пока не поднялась к нему, в логово, заполненное сокровищами — но не золото ее волновало, а лишь дракон, что лежал тогда раненый на груде драгоценностей. Кочевница вылечила его, и они полюбили друг друга… и любовь дракона превратила девушку в прекрасную драконицу, чтобы вместе могли они летать над миром. А когда пришло время, вместе они поднялись в небо в последний раз и обратились в прекраснейшее из созвездий.       Чародей вдруг вздрогнул, не просыпаясь. Ария приподнялась и увидела, как он нахмурился во сне, губы скривились в болезненном оскале. Он снова задрожал, забился, словно спасаясь от какой-то неведомой боли. Девушка, повинуясь инстинкту, прильнула к нему, обхватив за плечи, прижалась всем телом, удерживая на месте.       — Я здесь, — зашептала она, — все хорошо, все в порядке, я здесь, Бальтазар.       Она и сама удивилась тому, как легко сорвалось с губ его имя, как легко она его произнесла. Но мужчина действительно успокоился, задышал ровнее, лицо его разгладилось, и девушка без сил опустила голову, уткнувшись лбом в его плечо, совсем близко от лица… она даже могла бы коснуться его шеи, не будь та закрыта воротом рубашки. Вот сейчас Ария боялась, и страх этот пугал ее гораздо больше, чем его причина. Это было так глупо, так необъяснимо и неправильно… она беспокоилась за него? Да ведь она и не знала его! Всю жизнь Ария слушала, затаив дыхание, истории о злодействах ужасного колдуна из Безмолвного Леса, а теперь… теперь она боялась за него. За этого колдуна. И боль его казалась страшнее собственной.       Ей хотелось защитить его. Она теперь поняла, почему он так сопротивлялся сну — неужели каждый раз его мучают кошмары? Что же он видит в них, с какими тварями борется?       Она и не заметила, что задремала, а открыв глаза, поняла, что и колдун уже не спит, но лежит неподвижно, словно не желая тревожить ее сон. А ведь все это время она лежала, почти обнимая его… Ария смутилась и отпрянула. Во взгляде чародея ей почудилось сожаление, но она не осмелилась этому поверить. Мужчина приподнялся, поспешно отведя взгляд, и девушка поняла, что ее опасения подтвердились. Теперь он сожалел, что попросил ее остаться.       — Вы очень мало спали, — заметила Ария, стараясь игнорировать возникшую горечь.       — Я спал достаточно, — отозвался маг и поднялся — тоже очень поспешно, наверное, стремясь показать, что он в порядке и волноваться излишне. Наверное, он чувствовал себя неловко, догадалась Ария, проявив слабость в ее присутствии. Но разве было это слабостью? Это была искренность и открытость, и за тот взгляд, которым он смотрел, девушка простила бы ему что угодно. Однако, сам чародей думал иначе, а теперь старательно отворачивался.       — Мы пропустили время ужина, — заметил мужчина, но Ария промолчала. Она с ногами забралась на диван и поежилась. Казалось, весь холод чародея передался ей, как и усталость. А хотелось столько всего спросить! Интересно, сколько осталось времени до того, как колдун снова исчезнет?       — Ария? — окликнул он ее, но девушка отвернулась. Ей не хотелось смотреть на него, она боялась, что вот-вот расплачется от обиды и неожиданной горечи, но даже объяснить свои слезы не сможет. Ей не хотелось ужинать, но и спать не хотелось. Вот если бы колдун сел рядом и снова взял за руку… наверное, этого бы ей хотелось гораздо больше, только о таком не попросишь, да и самой стыдно.       — Ты замерзла, — заметил вдруг чародей, пальцы его очень осторожно, почти опасливо, коснулись ее щеки, и девушка замерла. Эта ласка была неожиданной, болезненно острой и что-то вызвала внутри нее — в самом сердце. Чародей выпрямился и отошел на шаг, а спустя совсем мало времени вернулся и укрыл девушку своим плащом. Надо же, подумала Ария, он не наколдовал одеяло или шаль… а ведь именно этого она могла бы ожидать. Но вместо этого получилось так по-человечески, словно он и забыл о том, что можно наколдовать.       — Спасибо, — шепнула девушка.       — Ты тоже устала, — нахмурился маг.       — Так теперь вы позаботитесь об мне? — улыбнулась Ария и тут же испугалась, что позволила себе лишнего. Но чародей, кажется, не рассердился, наоборот, словно немного обрадовался и сел к ней, только уже не так близко. Взгляд у него был странный, почти дурманящий, как будто он… любовался ею? И в то же время о чем-то очень жалел.       — Ты плохо спала? — догадался он, и девушка растерянно кивнула, — я могу дать тебе лекарство, чтобы не было кошмаров.       — Вы этим занимаетесь днем? Готовите… лекарства? И зелья?       — Нет… — он нахмурился, но каким-то усилием воли не сдвинулся с места, — сейчас ты хочешь, чтобы я остался с тобой?       Она неловко кивнула и опустила голову, подтягивая импровизированное одеяло выше. Плащ был тяжелым и плотным, под ним она мгновенно согрелась, а еще он пах травами и немного дымом.       — Что вам снилось? — спросила девушка, и он замер. Ария не решалась поднять голову, уткнувшись взглядом в ворот его рубашки, но видела, что он не двигается, что только дыхание его сбилось, — извините.       — Перестань, — резко бросил маг, — не надо просить прощения.       — Расскажите мне что-нибудь? Поговорите со мной.       — Что? — если бы сейчас девушка смогла поднять взгляд, что бы она увидела? Увидела бы, как он смотрит — отрешенно, устало и почти затравленно, словно борясь с желанием уйти, сжимая и разжимая пальцы. Без гнева, но так, словно почти жалел, что она здесь и что нельзя ее прогнать… но почему нельзя? Мог бы и прогнать, если захотел, так почему же…       — Вы, наверное, так много видели, знаете много… — тихо заметила Ария, — расскажите мне, вы, наверное, и за океаном бывали? Каково там? Говорят, люди там другие, и города… говорят, там еще живы драконы и есть магия, — она и сама не замечала, как крепнет ее голос, как загораются глаза восторгом и страстью, — там столько приключений и невероятных вещей! Расскажите мне!       — Тебе нравятся приключения? — придвинулся к ней маг, с жадностью ловя ее полный восторга взгляд.       — Очень, — призналась Делл, — когда я была маленькой, так любила сказки… я и сейчас их люблю. Истории о драконах и принцессах, о храбрых героях и чудесах, — она вздохнула и смущенно улыбнулась, словно опасаясь получить в ответ на такое признание очередную насмешку. Бальтазар не смеялся, только потянулся к ней, осторожно поправил плащ у нее на плечах, нечаянно коснулся волос… прядка выбилась из косы. Он тут же одернул руку, но все еще не смеялся.       — Мне всегда было жаль драконов, — призналась Ария еще раз, почти отчаянно, словно уверенная, что теперь-то он точно рассмеется. А он улыбался — снова, и тепло-тепло.       — Вот как?       — Я все думала, — зашептала Ария, — почему во всех сказках драконы похищают принцесс? Должно быть, они очень любят все красивое, золото нравится им не за свою стоимость, но за то, что блестит… так и те девушки, дракон забирает их просто потому что они такие красивые, совсем как золото и драгоценности в его пещерах. Должно быть, обычно драконам бывает очень одиноко совсем одним, а даже те, кто приходят к нему, приходят ради сокровищ или чтобы совершить подвиг и убить чудовище… Что, если дракон забирает принцессу, потому что надеется, что с ней можно будет поговорить? У нее ведь нет меча, — она отвернулась, положив голову на спинку дивана, боясь смотреть на волшебника, даже не зная, что в этот миг он наклоняется все ближе к ней, странно взволнованный и удивленный ее откровениями, почти завороженный тихим шепотом и блеском глаз.       — Когда дракон похищает принцессу, все ведь уверены, что он хочет ее съесть или что-то столь же ужасное… но ведь дракону и так хватает пищи, правда? Я слышала, что драконы часто нападали на овец. А еще к ним ведь приходили рыцари… хотя, наверное, это было ужасно. Так или иначе, дракон похищал свою принцессу, а потом, наверное, ужасно разочаровывался, когда она только боялась его и не хотела понимать. Может, если бы дракон искал не принцессу… но они ведь так любят все красивое, блестящее, — вздохнула девушка, — бедные драконы.       — Ты бы не испугалась дракона? — спросил волшебник, неловко протянув к ней руку. Казалось, еще чуть-чуть — и коснется бледной щеки кончиками пальцев. Но нет. Он только вновь разгладил складки плаща и так остановился, оставив ладонь у самого плеча Арии, так что и сквозь плотную ткань она чувствовала его прикосновение.       — Не знаю, — призналась девушка, — надеюсь, что не испугалась бы.       — Меня ведь ты не боишься.       — Вы не дышите огнем, — усмехнулась Ария и немного покраснела.       — Мне научиться?       — Все равно не испугаюсь, — пообещала девушка, и вдруг поняла, что они оба смеются. Она — тихо и немного нервно, а Бальтазар — искренне и открыто. Она смеялась и все не могла остановиться, даже когда смех перешел в икоту и дрожь по всему телу. Ее затрясло, и девушка сильнее закуталась в плащ. Чародей поднялся, ушел куда-то, а потом, вернувшись, прижал к ее губам кубок, наполненный чем-то сильно пахнущим травами. Она послушно отпила и почувствовала, как волна тепла и спокойствия разливается по всему телу. Колдун убрал опустевший кубок и, вернувшись к девушке, потянул ту вверх, ставя на ноги. она сразу покачнулась и завалилась в сторону, лишившись сил. Бальтазар молча и не выказывая ни злости, ни раздражения, подхватил ее на руки и понес по коридору в комнату. Ария еще как-то очень по-детски обхватила его за плечи, вдруг перепугавшись и еще больше смутившись, а потом нахлынувшая дымка поглотила и это.       А чародею путь до маленькой ставшей уютной спальни показался отчего-то очень коротким, и он несколько долгих мгновений все не решался выпустить девушку из рук, но потом, конечно, выпустил — положил на кровать и, поколебавшись, так и оставил ей свой плащ. Под ним, наверное, было не так душно, как под плотными теплыми одеялами. Пальцы его скользнули напоследок по ее волосам, перебрали растрепавшуюся косу, задели мягкую атласную ленточку, темно-синюю.       — Доброй ночи, Ария, — шепнул маг напоследок, и девушка улыбнулась сквозь сон.