Тени Безмолвного Леса

      — Как же глупо! — в очередной раз споткнувшись на ступеньках, выдохнула девушка. Выплеснувшаяся из деревянной кадки вода хлынула вниз по каменным ступеням, и Ария устало привалилась к стене. Ей никак не удавалось сосредоточиться, перед глазами вставали события минувшего вечера: усталость чародея, шрамы на его запястьях… и нежданная почти болезненная нежность в его глазах.       Всю ночь Арию преследовал запах трав — отгоняющим кошмары оберегом, а на утро она проснулась, запутавшись в плаще чародея. Он так и не забрал его, и от этого девушке делалось так странно на душе… чувство это было тревожным, тягучим и похожим на страх, но таковым не являлось. Только в уголках глаз теперь то и дело собирались непрошеные и беспричинные слезы, и даже работа в замке ничуть не помогала забыться.       Арии живо вспоминалось, как чародей укрыл ее плащом, как сел рядом и слушал… а она все говорила и говорила, кажется, какую-то ерунду. Про драконов и… принцесс? Сотворитель, до чего же смешно она, должно быть, выглядела! Она помнила, как посмеивались в родной деревне, а ведь тогда она всего лишь упоминала сказки, дивные истории. Вчера же она совершенно серьезно говорила о… нет, лучше забыть. Только ведь чародей не смеялся и даже смотрел беззлобно, а будто бы с интересом, будто бы действительно понимал, что она имеет в виду. Не считал глупостью и чудачеством. Наоборот — столько тепла она еще не видела в его глазах. Она помнила, с какой осторожностью и словно нерешительно маг тянулся к ней, помнила, когда показалось, что он может вот-вот дотронуться до ее лицо, волос… и как жаль было, что он отвел ладонь.       — Хватит, — шепнула девушка и зажмурилась, пытаясь восстановить дыхание. Что же это, в самом деле, с ней творится? Почему все так и валится из рук, а от мысли, что до вечера ей не увидеть Бальтазара, внутри будто бы обрывается что-то? И каким он будет сегодня… как хотелось бы ей увидеть его улыбку, вновь поймать за руку — уж она не позволила бы себе вновь так глупо терять время во сне.       Она вдруг подумала, каким простым и чудесным был мир сказок по сравнению с реальностью. Чудовища в тех историях всегда были уродливы и жестоки, а простые крестьяне добры и приветливы. В беду попадали только принцессы, и тогда на помощь им всегда спешили прекрасные рыцари, и история обязательно заканчивалась хорошо. В жизни же… как получилось, что обычные люди, не бывшие по натуре своей безжалостным, ополчились против нее? Те самые люди, которых она лечила, которым помогала еще ее матушка. Соседи, что часто приходили обменять кувшин молока на связку лекарственных трав… неужели Сотворитель мог допустить такое в созданном мире? А может, вдруг мелькнула ужасная кощунственная мысль, потому Сотворитель и исчез, покинул своих детей, что так распорядились дарованным миром.       «Послушай, Ария, — вдруг вспомнились слова матери, вспомнилась ее мягкая улыбка и ласковые руки, — мир не становится хуже из-за людей, что живут в нем. Он все так же чудесен, так же прекрасны рассветы, леса продолжают расти, а ручьи — бежать.»       Если бы сейчас можно было поговорить с мамой… рассказать ей свои мысли, поведать о тревожных снах и чувствах, что зародились в сердце. Тогда старшая Делл улыбнулась бы дочке тепло и ласково, прижала к груди и поцеловала в лоб. Она бы отыскала слова утешения, смогла бы посоветовать, что сделать и как поступить. «Человеку не дано выбирать, кем родиться, но каждый может решить, как ему поступать, — сказала бы женщина, — и если ты будешь верить в добро, оно обязательно случится с тобой.»       Вздохнув, Ария заставила себя подняться и продолжить работу. Мыслями она унеслась далеко, найдя утешение в старых сказках.       Однажды жила-была маленькая смелая девочка, чья мама смертельно заболела. Не помогали ни травы, ни снадобья лекарей, и мама все чаще отправляла девочку поиграть у озера, чтобы не видеть, как смерть обосновывается в их уютном доме. Но девочка не могла играть, и сидя у воды она лишь роняла горькие слезы. однажды было ей так горько, что о страданиях ребенка прознал озерный король и посочувствовал ей. Он поднялся к самой поверхности озера и спросил, что же заставляет девочку так страдать. Опечаленное дитя поведало ему обо всех своих горестях, и тогда озерный король решил помочь ей.       — Есть лишь один человек, что может помочь твоей маме, — сказал он, — но ты не должна испугаться, а лишь согласиться со всем, что он потребует от тебя. Тогда ничто не навредит тебе, а мама твоя выздоровеет и проживет долгую жизнь.       Девочка с готовностью согласилась сделать все, что от нее потребуется, и тогда озерный король научил ее, что нужно делать. В полночь, когда мама забылась тревожным сном, девочка вышла за ворота и прошла на перекресток трех дорог, взяв с собой моток красной пряжи. Став на перекрестке, она трижды назвала имя, что тайком прошептал озерный король, и тогда ночь стала еще темнее, тени со всей округи покинули своих спящих владельцев и словно воды подземных рек слились воедино. Из теней, ставших вдруг густыми и вязкими, сплелась фигура человека. Был он весь закутан в черное, и из-под капюшона на девочку глядели горящие страшным огнем глаза.       — Зачем ты призвала меня, дитя? — недовольно спросил повелитель всех берси в мире.       — Я знаю, что ты можешь исполнить одно любое желание, — смело отвечала девочка, — и готова заплатить цену, которую ты назовешь.       — Ты слишком юна, чтобы заключать со мной сделки, — посмеялся человек, но в веселье он сделался невнимателен и не заметил, как девочка вдруг шагнула вперед и оплела его запястье красной нитью. Повелитель теней заскрежетал зубами от ярости, ведь теперь он не смог бы покинуть мир людей, пока девочка сама не распутает нить, что на его руке превратилась в тяжелую цепь.       — Теперь тебе придется исполнить мое желание, — с вызовом сказала девочка, — и тогда я отпущу тебя и позволю вернуться в твой мир.       — Глупое дитя, — прошипел ее пленник, — если ты не освободишь меня немедленно, все берси мира придут за тобой, и сам Сотворитель не сумеет спасти тебя!       — Ты лишь угрожаешь, но ничего не можешь сделать той, кто однажды тебя пленил. Исполни мое желание и я никому не расскажу, как легко можно заковать повелителя теней.       Пришлось тогда человеку согласиться, но он задумал обхитрить смелую девочку. Если бы только она испугалась, тогда красная нить спала бы с его руки, и он стал бы свободным. Выслушав желание девочки, он понял, как легко можно ей помочь.       — Болезнь твоей матери находится в ее сердце, поэтому ты должна принести мне ее сердце, чтобы я исцелил его.       — Как же я могу принести тебе ее сердце? — изумилась девочка, и повелитель теней рассмеялся ей в лицо.       — Это уж тебе самой придется сделать, но я бы просто вырезал сердце у нее из груди!       Слова эти были жестоки, но девочка не испугалась. Она привязала другой конец красной нити к дереву, а сама побежала домой. Мама спала в своей постели, и девочка остановилась в нерешительности, не зная, как выполнить указания призванного существа. Тогда вдруг она услышала, как озерный король окликнул ее по имени — голос шел из кувшина с водой, ведь король был повелителем всех вод в этих краях. Он научил девочку особым словам, и как только девочка произнесла их, в руках ее оказалось бьющееся сердце ее матери.       Девочка побежала обратно к повелителю теней, который очень удивился, но все же взял слабое и болезненное сердце. Держа его одной рукой, другой он потянулся к звездам, зачерпнул в ладонь их света и поместил в маленькое женское сердце. После он взял немного ветра и каплю дождя и тоже поместил в сердце. В конце же он пролил и частичку своей магии, чтобы связать части заклинания воедино. Тогда сердце матери окрепло и забилось сильнее. Девочка забрала его и вернула на место, прошептав особенные слова.       Но она знала, что освобождать хозяина всех берси в мире будет неразумно, пусть даже он и помог ей. Тогда она провела его за собой, удерживая за нить, к глухой пещере, что кишела мышами и хищниками. Связав человеку руки, она заставила его войти в пещеру, а потом прошептала волшебные слова, и вход туда закрылся тяжелым камнем. Вернувшись же домой, она увидела, что мать ее полностью исцелилась, и стали они жить долго и счастливо.       Чародей же, повелитель теней и злых духов, так и остался вовеки блуждать в подземных лабиринтах, и каждый раз, когда ярость обуревает его, сама земля вздрагивает.       Какая грустная сказка, вдруг подумала Ария. А ведь в детстве она не казалась такой… все дети радовались, что смелая девочка в ней смогла обхитрить древнего злодея, но сейчас Ария вдруг поняла, что сочувствует повелителю теней. Он выполнил свою часть сделки, а в итоге был обманут и заперт под землей — разве было это справедливо?       Пусть в сказке он представал в роли чудовища, которое нельзя отпускать на свободу… но она не могла не сочувствовать ему. Слишком хорошо она понимала, каково чувствовать себя преданным и покинутым.       Возможно, и о ней бы однажды сочинили сказку? Легенду, в которой злая ведьма жила среди людей, пока добрый священник не разглядел ее истинного лица. И тогда все люди прозрели и спасли свои души, предав ведьму огню. Может, этому суждено было случиться?       Ей сделалось страшно, сердце отчаянно забилось, и девушка обхватила себя руками. А вдруг — вдруг она должна была погибнуть? Если и вправду у каждого есть своя судьба, если для каждого Сотворитель написал свой конец истории?       Но почему же добрые люди были к ней так жестоки, а злой колдун оказался столь заботлив? Тот, кто даже не знал ее, кому не могло быть до нее дела… был добр к ней. Может, она действительно проклята? Может, именно это проклятье и привело Бальтазара за ней… может, поэтому все так перемешалось в ее голове, потому собственные мысли теперь подводят.       Но чары или нет… она не могла не быть благодарной за спасение. Она должна была бы бояться, вспоминая все, что слышала о хозяине Безмолвного Леса, но хотелось лишь узнать его лучше, заслужить его доверие и дружбу. Столько лет он провел в этом замке один, что, должно быть, позабыл, как можно говорить с другим человеком. Как прикасаться к кому-то…       От этих мыслей ей стало почти больно. Никогда еще ей не хотелось так оказаться рядом с другим человеком, никто не вызывал в ней такого томления, не заставлял сердце предательски замирать, а дыхание — обрываться.       Она и сама была одинока уже очень давно, но только теперь вдруг осознала это так остро.       Ария поняла вдруг, почему так тяжело было видеть весь этот замок в запустении, почему ей становилось жаль те образцы искусства и былой роскоши, что ныне пылились в темноте. Словно хозяин этих мест когда-то еще хотел окружить себя чем-то… красивым, но быстро отчаялся. Словно старый дракон, он разочаровался в собственных сокровищах? И теперь ничто здесь не представляло для него былой ценности.       Даже во дворе замка царило запустение. Дорожки заросли сорняком, прутья ограды и ворот оплетал колючий терновник, словно пытаясь пробиться из леса к замку. Ария смогла вблизи рассмотреть странные деревья, что росли в Безмолвном Лесу: несколько подобных были и во дворе. Сам вид их мог вызвать дрожь. Безлиственные ветви скрючивались уродливо, земля протестующе дыбилась у корней. В вечной темноте погибли цветочные кусты, и о давно минувшей красоте напоминали лишь изящные статуи, выглядывающие из густых зарослей. Высохший фонтан любовно оплела терновая лоза.       А когда-то здесь, наверное, было очень красиво, подумала Ария. Она представила, как при свете дня под голубым небом цвели розы, как шумел фонтан, а в окружении искусно вырезанных статуй могли прогуливаться гости. Тогда ворота были всегда распахнуты, а в каменных залах горели сотни свечей и слышались голоса обитателей.       Как бы хотелось Арии все здесь изменить, исправить то, что сотворило с замком жестокое время и, возможно, не менее жестокая магия.       Возвращаясь в спальню, чтобы переодеться, девушка поняла вдруг, что ей нравится это место. Несмотря на холод и запустение, хотелось назвать замок своим домом, хотелось изменить все здесь к лучшему, помочь…       Помочь Бальтазару.       От одной мысли, что уже скоро они увидятся, Ария едва сдерживала улыбку. Она едва могла идти спокойно, не переходя на бег, хотя от волнения сделалась немного неуклюжей. Она причесалась старательнее, чем обычно, и очень часто приглаживала платье, не зная, куда деть руки.       Юная Делл не могла даже усидеть на месте, так и металась по зале, то и дело подходя к столу или к не занавешенному теперь уже окну. Пару раз она даже осмеливалась подойти к той запретной двери, протягивала ладонь к старинной ручке… но одергивала руку, снова отходила и нетерпеливо трясла головой, окончательно растерянная.       Когда наконец прозвучали заветные семь ударов, а после отворилась дверь, Ария чуть было не кинулась прямо к колдуну, но устыдилась своего порыва. От волнения она только нервно улыбнулась и замерла на месте.       Колдун тоже остановился, как будто застигнутый врасплох ее присутствием. Пристальный взгляд скользнул по лицу девушки, по лихорадочно зардевшимся щекам и растрепавшимся от метания по залу косам.       — Добрый вечер, — выдохнула девушка и снова улыбнулась. До чего же хотелось ей шагнуть навстречу, хотелось, чтобы чародей улыбнулся в ответ…       — Ты выспалась, — заметил колдун, — и продолжаешь рушить мой замок.       Несмотря на кажущуюся насмешливой улыбку, Ария заметила его настороженность, почти недоверие — ему не хотелось замечать, как она рада его приходу. Мужчина вошел в зал, и дверь захлопнулась за его спиной. В движениях чародея девушке чудилось что-то хищное.       — Я не разрушаю замок, — возразила Ария, — а всего лишь прибираю… здесь так пыльно, как будто…       — Так и должно быть в замке чудовища, разве нет? — хмыкнул колдун, всплеснув руками.       — Чудовище не спасло бы мне жизнь, разве нет? — в ответ бросила девушка и сделала пару шагов вперед и в сторону, словно желая обойти собеседника стороной. Из ниоткуда взявшаяся тревога заставила ее похолодеть.       — Как знать, — откликнулся Бальтазар и отвернулся, — значит, ты все еще хочешь остаться?       — Я уже сказала, что останусь, и не изменю своего решения.       Несмотря на то, что Ария была тверда, голос все равно предательски дрогнул. Она легко обошла чародея и стала спиной к нему у зеркала, но в отражении теперь могла рассматривать его, не выдавая своего волнения. А чародей устало привалился к столу, опустив голову.       — Одним добрым делом нельзя искупить тысячи злодеяний, — мягким тоном заметил маг и обернулся, перехватывая ее взгляд в отражении. Ария замерла, пойманная с поличным, но отвести глаза не смогла.       — Все, что ты слышала обо мне, правда, — продолжил зачем-то Бальтазар, — я с легкостью мог бы убить тебя.       — Но вы этого не сделали, — отозвалась Ария, так и не сумев унять дрожь в голосе. Краска заливала ей щеки, но девушка так и не шевельнулась, когда мужчина сделал шаг к ней… и еще один, и еще. Он подходил все ближе, пока не остановился позади — так, что она почти могла почувствовать тепло его тела.       — Ты должна бояться меня, Ария. Пожалуйста, скажи, что ты боишься.       — Вы не заставите меня! — прошептала девушка, чувствуя себя совсем завороженной, словно попавшей в сеть могущественного паука. Как же она может сопротивляться ему? Дыхание участилось, а в груди тугим комом свернулась боль.       — Я мог бы заставить, — отозвался Бальтазар, склоняя голову, губами едва не касаясь ее волос. Во взгляде его плескалось едва ли не наслаждение от этой жестокой игры.       — Но вы этого не сделаете.       — Почему же? — колдун легко коснулся ее рук, перехватил узкие запястья, как будто заключая в оковы, и заставил качнуться назад, почти прижаться к нему. Ария вздохнула и опустила голову, пряча глаза, желая избавиться от наваждения, а чародей в самом деле уже прижал ее к себе, дыхание его девушка могла почувствовать на своей коже.       — Я легко могу навредить тебе, Ария. Могу убить тебя. Или… заточить в высокой башне и охранять, как дракон охранял бы свои сокровища.       Он замолчал, будто наслаждаясь произведенным эффектом, но Ария вдруг совсем замерла в его руках. Что-то опасное, хищное и жестокое угадывалось в его движениях, когда мужчина заставил Делл повернуться лицом к себе, отводя в сторону от зеркала. Она не сопротивлялась, но чародей не смог бы не почувствовать, как вся она дрожит.       — Я не боюсь драконов, — упрямо шепнула она, хотя боялась. Сейчас действительно боялась даже поднять глаза, снова попасть под влияние гипнотизирующего взгляда. Бальтазар же тихо и жестоко рассмеялся в ответ на ее слова.       — И вас я тоже не боюсь, хоть вы мне совсем не верите.       Сдаваться Ария все-таки не желала, хотя в груди заболело и стало тяжело дышать. Она чувствовала взгляд чародея на своей коже так остро, как если бы то был не взгляд, а нож. Она не смогла бы объяснить, почему этот взгляд приносит такую муку, хотя пальцы, сжимавшие ее запястья, оставались по-прежнему осторожными. А ведь он не хотел ее напугать, вдруг поняла девушка. Не по-настоящему. Просто не мог упустить такую возможность, не знал иной нежности кроме как запустить в нее когти… не чтобы погубить, но чтобы…       — Посмотри на меня, Ария — вкрадчивым голосом позвал Бальтазар, когда девушка оказалась практически зажата между ним и стеной. Он выпустил ее из рук лишь затем, чтобы расположить ладони по обе стороны от ее головы, словно заключая в клетку — но не прикасаясь, даже не задевая ее.       — Посмотри на меня и скажи, что ты видишь.       Может, она потому и не могла поднять глаза, что чувствовала: сдастся, увидит именно то, чего сам Бальтазар желает. Увидит в нем то искалеченное пороком и тьмой создание, о коем ходили слухи. И взмолится на свободу, к солнечному свету и родным лесам — только бы прочь от него, пусть даже в мир, в котором и ей самой уже нет места.       — Ария, — снова позвал мужчина, и Делл отчаянно вжалась в стену. Как может он быть так жесток? В один миг стремясь напугать ее, а в другой — уже искренне заботясь… это пугающее несоответствие, неизвестность действительно могли свести с ума, и девушке казалось, что она уже едва может дышать. Воздуха не хватало, и она как никогда остро чувствовала всей кожей исходящую от Бальтазара опасность… но все еще не могла испугаться — не так, как он просил.       — Ария, — он наклонился ближе, и лицо его теперь было почти вровень с ее собственным. Неужели не понимал маг, что делает? Не видел, какие муки причиняет ей эта близость? Как хотелось бы Арии возненавидеть его за эту насмешливость, за эту изощренную пытку и то истинное наслаждение, что читалось в его голосе. Делл заставила себя поднять глаза, заставила взглянуть… как он был близко.       — Я вижу вас, я смотрю, — прошептала она, едва борясь с желанием сейчас же оттолкнуть его, освободиться от довлеющей над ней власти. Глаза мага полыхали сейчас, словно два изумрудных огонька, какие пляшут в густой чащобе, заманивая на погибель.       — Прекратите, — выдохнула она, — зачем вы так поступаете со мной? Вы… вы просто…       — Чудовище? — заботливо подсказал мужчина, с лукавством мальчишки заглядывая ей в глаза.       — Нет! Вы просто невыносимы! Прекратите это. Прекратите, пожалуйста. Бальтазар…       Казалось, его имя, произнесенное девушкой, отрезвило чародея, и, на миг замерев, мужчина послушно отстранился. Ария зажмурилась, хватая ртом воздух и сжимая кулаки.       — Хорошо, — отозвался маг очень тихо и словно бы виновато. Он отошел в сторону, одним взмахом руки призвав на стол блюда с едой. Быстро оглянувшись на Арию, он подхватил со стола изящный хрустальный фужер, наполнил водой и вернулся к девушке.       — Ария, — позвал он, осторожно прижимая прохладный хрусталь к ее губам, — я так сильно тебя напугал?       Девушка благодарно раскрыла губы и позволила напоить себя. От воды ей стало лучше, хотя волнение никуда не делось. Казалось, сейчас чародей совсем не хотел, чтобы она боялась… откуда такая разительная перемена?       — Вы не напугали меня. Просто… я не знаю, как вести себя, когда вы… такой.       Ария выдохнула и, закрыв глаза, откинула голову назад, опираясь на стену. Как продолжить фразу, она не знала, а потому нерешительно поймала пальцы колдуна, заставляя остаться на месте. Но Бальтазар и не торопился уходить, будто задумавшись над ее словами. Пока она не видела, он мог позволить себе рассматривать ее лицо беззастенчиво, изучать мягкие нежные черты, почти любоваться… и, поддавшись искушению, склониться ниже, дыханием почти касаясь ее кожи.       Ладонь девушки вдруг скользнула выше, забираясь под манжет рубашки. Бальтазар резко выдохнул и замер, а девушка открыла глаза. Она не казалась удивленной, только притянула его руку повыше, закатывая рукав и обнажая уродство. Бальтазар стиснул зубы, и девушка почувствовала, как взметнулись разом тени в уголках залы, как они потянулись к мужчине, будто желая укрыть его от некой опасности. Ария осторожно погладила бугрящиеся рубцы и даже не вздрогнула, когда чародей резко отпрянул, одергивая руку.       — Откуда эти шрамы?       — Я не помню, — почти что прошипел Бальтазар сквозь зубы, отходя на пару шагов. Девушка, даже не замечая того, последовала за ним, не поверив столь откровенной лжи.       — Вы легко меня вылечили, но почему…       — Это старые раны, — жестко отозвался Бальтазар, поправляя рукав, — их не стереть. И нет смысла.       — Но как такое могло… — прошептала Ария, потянувшись к нему. Маг поймал ее за руку и резко притянул к себе. Девушка невольно охнула: хватка оказалась болезненной, лишенной осторожности.       — Ты задаешь слишком много вопросов, — прошипел колдун, чуть встряхивая девушку, — стоит быть осторожнее.       — Вы ведь не навредите мне, — Делл сама непроизвольно прильнула еще ближе, игнорируя боль, сковавшую запястье. Она и не пыталась вырваться, только свободной рукой ухватилась за плечо мужчины, будто опасаясь оступиться без поддержки. Чародей, тяжело дыша, вглядывался в ее лицо, словно отыскивая в нем что-то, что придаст сил… если бы только ему хватило смелости по-настоящему ее напугать! Бросить в лицо всю правду, всю свою жестокость и смотреть, как надежда и теплота в глазах сменяются отвращением и ужасом.       Бальтазар оскалился и резко оттолкнул девушку прочь — недостаточно сильно, чтобы она упала. Внутри взметнулась недовольная тьма, требуя выхода, и маг швырнул в стену хрустальный фужер, что все еще держал в руке. Уходя, он слышал звон осколков, но и это не помогло укротить проснувшуюся ярость.       Дверь с грохотом захлопнулась, и Ария обессиленно опустилась на колени, закрывая рот руками, сдерживая всхлипы. Зачем… зачем только она заговорила об этом? Будто не догадывалась, как он отреагирует, будто не знала… Осколочки на полу укоризненно переливались золотыми бликами: получила ты, чего хотела? Неужели то, что она спросила, было настолько ужасно? Ей всего лишь хотелось понять…       Она выдохнула, успокаивая дыхание и посмотрела на закрытую дверь. Когда-нибудь это изменится, ведь так? Пальцы легли поверх ноющего запястья, на коже уже проступали синяки. Это изменится, просто нужно время. Нужно доверие.       А пока что она готова убирать осколки и залечивать раны.