Lost in the sun. Осколки памяти

- Готова поспорить, что сегодня ночью один из этих выродков попробует вспороть мне горло, - это было первое, что сказала Саира, как только ее сапоги коснулись травы. Лэйк глубоко вздохнула, собирая всю свою волю в кулак. Быть первой – значит выслушивать всех своих сестер, даже если те не правы. Даже если те назойливы, приставучи, глупы, взбалмошны… Прекрати! Эта проклятущая бхара не выведет тебя из себя! Нет уж, не сегодня. Она спокойно закрыла крылья за спиной и сбросила на землю увесистый вещмешок. Еды там оставалось еще достаточно, во всяком случае, на дорогу до Кренена им должно было хватить. Воду они добудут в любом случае. А это уже неплохо. Остальные сестры тоже сбрасывали на землю вещи и устало разминали затекшие плечи. Эрис уже даже присела на корточки и создала небольшое пламя Роксаны, чтобы осветить место, выбранное для лагеря. Одна лишь Саира стояла у края светового круга, оглаживала большим пальцем навершие долора и хищно щурилась в сторону лагеря кортов. - Вон тот все время смотрит в нашу сторону, - вновь сообщила Саира, не сводя пристального взгляда с кортов. Лэйк вскинула голову и бегло оглядела отдаленный лагерь. В световом спектре ей был виден высокий корт, надменно вскинувший подбородок и сжимающий рукоять ятагана, пристально глядящий на них. Он стоял немного в стороне от своих сородичей. Остальные корты о чем-то совещались и не обращали на него внимания. Такой же параноик, как проклятущая Лаэрт, хмуро подумала Лэйк. - Может, ты просто понравилась ему, Саира? – сдержано улыбнулась Найрин. Дочь Воды резко развернулась, и ее хищный взгляд ожег нимфу. - Возможно, у вашего народа и принято расшаркиваться с кровными врагами, но у нас – нет! Не говоря уже о том, что я не какое-нибудь животное, чтобы лечь с мужчиной! - У какого это у «вашего»? – нимфа прищурилась, подбираясь, как кошка. – Что ты сейчас имеешь в виду, дель Лаэрт? - Только то, что ты услышала, - оскалилась Саира. - Хватит! – негромко приказала Лэйк, оборачиваясь через плечо. – Устраиваете свары, словно дети малые. Хотите подраться у них на глазах? Чтобы они насладились зрелищем единства анай? Найрин взглянула на Лэйк и негромко пробормотала под нос что-то о епитимье, но достаточно тихо. Это позволялось воинским этикетом: она и извинилась, и прилюдно позор свой не увеличила, попросив о епитимье вслух: повод был слишком мал. Зато Саира и не думала извиняться. Пригнувшись, как кошка, она сощурилась и негромко проговорила: - Единство анай у нас сейчас представляет наша первая, дочь царицы Каэрос и полукровки из Низин, - Лэйк почувствовала, как ярость приливает к голове, и намертво сжала зубы. Саира безукоризненно вытянулась по швам, отсалютовав ровно так, как следовало приветствовать первую. Только вот на лице у нее была издевка. – Первая всегда права. Если она говорит, что анай едины, то так оно и есть. - Саира, - вдруг окликнула разведчицу Ниал. Лэйк с интересом взглянула на нее. После соборования на сахиру Ниал почти не разговаривала. Удивилась и носатая бхара, сразу же повернувшись к сестре по клану. Руки Ниал мелькнули в жесте, которого Лэйк не знала, и Саира вдруг как-то сразу сникла. Раздраженно зыркнув на Лэйк, она ловко уселась на землю, скрестив под собой ноги, причем так, чтобы ей было видно лагерь кортов. - Ваше дело, - буркнула она. Лэйк тяжело вздохнула. Решение взять ее с собой казалось правильным в ту ночь, когда они покидали караван. Дочери Воды действительно были в меньшинстве в отряде, а зная взрывной и непостоянный, будто весенние грозы, характер царицы Амалы дель Лаэрт, изрядно подпорченный двумя годами затяжных боев и потерей земель, Лэйк опасалась создавать прецеденты для жалоб. Равновесие между Каэрос и Лаэрт было очень хрупким, как и союз, и рушить его из-за какой-то глупой девки смысла не имело. Лэйк всегда ненавидела большую политику, но быть первой означало не только лучше всех махать мечом и считать количество мешков с яблоками на зиму. Это значило уметь договариваться. Может, просто тебе хотелось почаще видеть ее? - шепнул внутренний голос, и Лэйк едва не задохнулась от негодования. Чего-чего, а видеть эту проклятущую носатую бхару ей хотелось меньше всего на свете. Словно зубная боль, словно чесотка от едкого сока мрах-листа, словно писк комара над ухом в пустой комнате. Лучше бы вообще никогда ее не видеть, да вот только выбора-то у нее не было. Я должна научиться работать плечом к плечу даже с теми, кто меня раздражает, если хочу однажды стать царицей. - Ниал, принесем воды? – Лэйк повернулась к мертвой Дочери Воды. Та вскинула на нее глаза и кивнула. Это ведь тоже было своеобразной игрой. Саире Лэйк обратиться к Аленне не предложила, а мертвой Ниал – да, и та это прекрасно поняла. Носатая дель Лаэрт проводила ее пристальным взглядом: Лэйк чувствовала его спиной до тех пор, пока ее не скрыли густые заросли кустов по берегам оврага. Мелкие камушки и сухие кочки травы срывались из-под ее сапог и катились вниз. Она легко сбежала следом за Ниал к воде, отводя глаза в сторону и не мешая той молиться своей Богине. Ниал низко склонилась над водой, что-то шепча и водя руками над ее поверхностью, и Лэйк специально повернулась спиной, чтобы не отвлекать ее. Молитва и общение с Богиней считалось среди кланов очень личным занятием, гораздо более личным, чем демонстрация привязанности, а Лэйк уважала старшую разведчицу и не хотела ранить ее чувства. Опустившись на корточки возле неширокого ледяного ручья, Лэйк помолилась про себя Аленне и принялась наполнять бурдюки. Ледяная вода жгла пальцы, и они почти сразу же онемели. - Первая, - негромко позвала Ниал. Лэйк вскинула голову на голос, слегка удивленная тем, что Дочь Воды заговорила с ней, причем во второй раз за вечер. Та сидела на корточках недалеко от Лэйк и смотрела в воду, терпеливо ожидая, пока наполнится бурдюк. - Я хотела кое о чем попросить тебя, - голос у Ниал был глухим, но таким же спокойным и холодным, как эта река. И пахло от нее так же: могильным холодом, принятием и покоем. - Проси, - кивнула Лэйк. - Скоро наступит третий день, как я мертва, а мы уже покинули те места, где есть онды, - продолжила Ниал. – Я понимаю, насколько важна ваша миссия, но моя душа уже отдана Милосердной. Если бы все случилось раньше… Лэйк только молча глядела на нее. Она все прекрасно понимала даже и без запаха. Ниал не сожалела, не грустила, не тосковала. В ней просто не было никаких чувств. - Я хотела бы покинуть отряд завтра утром, если на то будет воля Милосердной. И отправиться в погоню за ондами, где я смогу, наконец, подняться к трону Огненной и обнять Иниру, - договорила Ниал. - Хорошо, - кивнула Лэйк. Она подозревала, что Ниал попросит отпустить ее. Ничего хорошего в этом, конечно, не было, но это был ее выбор. Ее собственный путь. – Ты можешь оставить нас, когда тебя позовет твой долг. Не мне удерживать тебя. - Спасибо, первая, - Ниал подняла глаза, и они на мгновение смягчились, став самую чуточку теплее. – Хоть ты и Каэрос, но ты мне нравишься. Однажды из тебя выйдет толк. - Все в руках Плетельщицы Судеб, - склонила голову Лэйк, слегка удивленная и польщенная. Чего-чего, а комплимента от старшей разведчицы она не ожидала. Когда они вернулись в лагерь с полными бурдюками воды, котелок уже грелся на распорках над огнем, а Найрин раскладывала на земле возле костра узелки с крупой и солониной. Эрис поднялась навстречу Лэйк и кивнула в сторону костра Детей Ночи. - Смотри, - приглушенно сказала она. Не обращая внимания на громко фыркнувшую Саиру, Лэйк повернулась следом за Эрис и прищурилась: возле костра ведьм топтались два корта – молодой царевич и еще один, которого не было во время сражения в воздухе в первый вечер. - Как ты думаешь, о чем они говорят? – спросила Эрис, пристально глядя в ту же сторону, что и Лэйк. - Не знаю, но мы можем узнать. - Я пойду с тобой, первая! – Саира легко поднялась на ноги и встала рядом с Лэйк. - Не думаю, - покачала головой та и повернулась к костру. – Найрин, пойдем, посмотрим, что там происходит. Нимфа согласно кивнула головой, отложила в сторону сверток с солониной и встала, резким движением оправляя белоснежную форму. Лэйк попыталась было сделать шаг вперед, но прямо перед ней выросла Саира. Она была на ладонь ниже, но черные глаза так пылали яростью, что Лэйк остановилась, натолкнувшись на ее взгляд, как на стену. - Ты игнорируешь Дочерей Воды, - оскалившись, заговорила Саира, и голос ее больше походил на рычание, прорывающееся между двух длинных жемчужных клыков. – Ты принимаешь решения, которые могут быть губительны для всего народа анай. Кто дал тебе право решать за нас всех? - Первая нагината правого крыла Неф, - спокойно отозвалась Лэйк. - Неф – нагината Каэрос, к нам она отношения не имеет! – Саира вскинула голову. Ее хищные ноздри раздувались от ярости. - Ты поступила в распоряжение форта Серый Зуб, став частью его гарнизона, - Лэйк поняла, что закипает, но сдерживаться не стала. – Туда тебя отправила твоя же царица, которой ты присягала подчиняться. Ты служила под руководством Неф несколько месяцев, вошла в поисковый отряд, созданный ей. Ты сама лично напросилась на участие в нашей миссии, хотя тебя сюда никто не звал. И ты будешь подчиняться моим приказам, потому что я – твоя первая! Глаза Саиры полыхнули так, что Лэйк на секунду подумала, что та сейчас ударит ее долором. Пальцы дель Лаэрт на костяной рукояти побелели и ощутимо дрожали. Лэйк не отводила глаз, молча глядя на нее. Если она сейчас отступит, обратного пути уже не будет. Саира поймет, что выиграла, и начнет вытворять одна Богиня знает что. А равновесие сейчас и так висело на тонком волоске. Лэйк не нужна была стычка с кортами, не сейчас, когда Дети Ночи могли предоставить ей столь ценную информацию. Резко зашипев сквозь стиснутые зубы, Саира отступила на шаг влево, давая Лэйк возможность пройти, и тихо предупредила: - Этот разговор еще не закончен, Лэйк дель Каэрос. - Ты в своем праве, - буркнула Лэйк, проходя мимо. До лагеря Детей Ночи нужно было пройти шагов пятьдесят, потому Лэйк понизила голос и почти шепотом предупредила Найрин: - Слушай и смотри. Ты лучше понимаешь, что они из себя представляют. Мне нужна информация. - Хорошо, Лэйк, - кивнула нимфа, и та была благодарна ей за то, что Найрин не сделала ни одного комментария по поводу Саиры. Не разведчица, а одна головная боль. Огненная, Ты испытываешь мою верность, посылая мне ее? Неужели я недостаточно терпелива еще? Негромкий разговор у костра Детей Ночи оборвался, когда они подошли, и четыре головы повернулись к ним. Лица ведунов были абсолютно непроницаемы, оба корта смотрели с затаенной ненавистью. Лэйк взглянула на того, что был пониже. В его холодных синих глазах плескалось колкое недоверие, будто выпустивший иголки еж. - Под светом Огненной рождается день, - проговорила Лэйк, глядя только на Анкана. Здороваться с кортами она была не намерена. – Можем ли мы присоединиться к вашему пламени? - Присаживайтесь, дочери гор, - Истель кивнула головой. – Я надеялась, что вы придете разделить с нами хлеб и разговор. Ее цепкий взгляд перебегал с лица Найрин на Лэйк и обратно. Она слегка прищурилась, будто подсчитывая что-то в уме, и Лэйк стало не по себе. Не глупи, это всего лишь Боевая Целительница. Скрестив ноги, Лэйк уселась на землю, рядом грациозно опустилась Найрин. Ее взгляд был непроницаем и спокоен, алые языки пламени отражались в темно-зеленых глазах. Оба корта с другой стороны костра смотрели на них, не отрываясь и не мигая. Лэйк поблагодарила своих наставниц, за долгие годы выучивших ее не меняться в лице. Пламя Роксаны плясало перед ней, и Лэйк вознесла ему внутреннюю молитву с благодарностью за свет и тепло. Сидящие у костра Дети Ночи теперь оказались с двух сторон от них. Лэйк сидела прямо возле высокого широкоплечего Рольха, неуловимо чем-то похожего на кортов на другой стороне костра. Это вызывало в ней отторжение, но одновременно с этим и интерес. Рольх уже не был представителем народа ее кровных врагов, он был чем-то большим, и при этом он мог многое рассказать. Возможно, она сумеет выпытать у него что-то полезное для анай. Нужно только правильно построить разговор. - Мы говорили о грядущем пути, - голос Истель был тихим и спокойным, как и ее темные глаза. Лэйк взглянула на нее и втянула носом воздух. Пахла ведьма точно так же, как и выглядела. – Путь до Кренена займет у нас около месяца, возможно меньше. Сначала мы будем двигаться по Роурской равнине, но позже придется проходить сквозь Бруманский лес, окружающий болота вдоль дельты реки. Думаю, там можно будет пополнить запасы пищи. - Позволю заметить, зрячая, что вокруг Кренена простираются лишь пустоши. Лесов там нет, - сказала Лэйк. Глаза ведьмы блеснули. - Возможно, две с лишним тысячи лет назад, когда анай покидали те края, лесов там действительно не было. Но сейчас они поднялись там, где раньше пели лишь травы. Катаклизм при разрушении Кренена был достаточно сильным для того, чтобы гигантской волной перерыть степь и вмешать в землю древесные семена, что росли в самом городе. – Она поднесла к губам маленькую жестяную чашку с водой и сделала небольшой глоток. Лэйк постаралась переварить полученную информацию. Говорить с кем-то, кто уже бывал на развалинах Кренена или хотя бы знал о них такие подробности, было довольно странно. Сама Лэйк считала этот город чуть ли не сказкой, да он ей и был, героической памятью о предках анай, о великолепной царице Крол, что смогла очаровать Саму Великую Мани, об Иде Кошачьем Когте, на чьих приключениях Лэйк выросла, об Асне Умершей, что дала анай благословенный покой, став проводником воли Яростной. И Лэйк всегда казалось, что Кренен так и останется этой сказкой, далекой и прекрасной, ведь путь туда был запретен. Я даже не представляю, какую епитимью мне придется просить у Способных Слышать, чтобы смыть с себя этот грех. - Катаклизм? – негромко спросил незнакомый Лэйк корт. У него был густой и неожиданно низкий голос, так не соответствовавший его худосочному телосложению. Лэйк пристально посмотрела на него. Этот – не воин, но держится при этом уверенно, говорит спокойно. Пожалуй, такой же уверенный в себе, как их ведун Дитр. И пахло от него ледяным спокойствием и травами. И еще немного – зеленоглазым кортом царевичем. Лэйк прищурилась. У кортов мужчины спали друг с другом? Тогда откуда у них брались дети? Насколько она помнила уроки Коби, женщин корты содержали в скотских условиях и всячески измывались над ними. Силой берут, наверное, а потом отбирают детей. Зубы ощутимо скрипнули во рту, и Лэйк заставила себя оторвать горящий взгляд от лица царевича. Пора заканчивать этот фарс. Как только клятва потеряет силу, всех до единого перережу. - Кренен был разрушен в результате сильнейшего природного катаклизма, - проговорил Рольх, спокойно глядя на кортов. Его голос вырвал Лэйк из размышлений. – Город пострадал довольно сильно. - И что же вы хотите показать нам в развалинах, Дети Ночи? – спросил царевич, и в голосе его звенела требовательность. – Что там такого, ради чего я должен лететь так далеко от дома, когда над ним нависла серьезная опасность? - Всему свое время, Сын Неба, - ответил Рольх. – На все воля Иртана. - Такой ответ меня не устраивает, - жестко сказал тот. - Это единственный ответ, который я могу тебе дать, - парировал Рольх. Несколько секунд они пристально смотрели друг другу в глаза, потом рядом с царевичем зашевелился его спутник, и тот слегка расслабился, медленно кивнул. - На все воля Иртана. Но смотри, как бы не прогневить тебе его Брата. - Не беспокойся об этом, Сын Неба, - безмятежно проговорила Истель, держа тонкими пальцами чашку с водой. – Творец укрывает мир своей сияющей дланью. Он не позволит свершиться ничему плохому, во всяком случае, пока. Время еще есть. - Могу ли я спросить, зрячая? – Найрин склонила голову на бок, разглядывая Дочь Ночи. – Творец, о котором ты говоришь. Его чтут по всему миру? Или только там, откуда ты родом? Истель взглянула на нее, глаза ее были спокойны, как зимний пруд. Но запах говорил совершенно об обратном. Лэйк втянула его всеми ноздрями, чувствуя дрожащую нотку нетерпения, мелькнувший ураган чего-то, напоминающего ожидание. Потом все угасло, остался лишь покой. Они держат себя в руках еще почище Способных Слышать. - Творец и Неназываемый – суть основа мира, - негромко заговорила Истель. – На них держится все. Но и они лишь две стороны одного безличного, безымянного и всепронизывающего, одной золотой ноты, лежащей в самом начале жизни. Мы зовем его Создатель, - Истель перевела взгляд в огонь, но Лэйк готова была поспорить, что та при этом каким-то образом смотрит на них с Найрин. – В Создателя сейчас верят разве что эльфы, да мы, Дети Ночи. От него осталось лишь имя, да одна сияющая искра, что иногда приходит в мир, чтобы полыхнуть ослепительным пламенем и угаснуть до своего часа. – Она помолчала, затем сморгнула и повернулась к нимфе, возвращаясь в себя. - Творец же более известен, чем Создатель, впрочем, под разными именами. Многие народы чтут его. - То есть Творец и Неназываемый – части Создателя? – прищурилась Найрин. Истель негромко рассмеялась, взглянула на них с Лэйк, и глаза ее засветились. - Мы все – часть Создателя. Одни в большей степени, другие в меньшей. – Ее запах изменился, став густым. Ожидание, напряжение. Безмятежные глаза поднялись на нимфу. – Вопрос на вопрос, дочь звезд. Как ты оказалась среди анай? Взгляд Найрин стрельнул в кортов, которые изо всех сил делали вид, что не слушают, но при этом сидели как на иголках. Рольх тоже взглянул на них, усмехнулся самым уголком губ, достал из сумы завернутое в сверток мясо и принялся аккуратно резать его длинным острым ножом. У Лэйк едва слюни не потекли от слабого аромата крови, наполнившего воздух. Сами они свежее мясо не ели очень давно: на охоту времени не было, а солонина уже в глотку не лезла. Как Дети Ночи умудрились добыть этот кусок и сохранить его таким свежим, будто дичь только что подстрелили, оставалось только гадать. Ведуны все-таки. Лэйк внимательно взглянула на то, как двигается нож Рольха. Нужно будет настоять на том, чтобы они обучили Найрин этому фокусу. Если у армии всегда будет свежее мясо, это поднимет и боевой дух, и боеспособность. Заставив себя оторвать глаза от мяса, Лэйк взглянула на Найрин. В праве нимфы было рассказывать или не рассказывать свою историю. С одной стороны, ничего слишком важного корты извлечь из нее не могли. С другой – это все же были корты. - Моя мани была убита в предгорьях кортами, - спокойно проговорила Найрин. Тяжелая стылая боль сковала ее нутро и забила нос Лэйк, но ни один мускул не дрогнул на лице нимфы, а глаза сохраняли спокойное выражение. – Разведчицы Каэрос подобрали меня и приняли в клан. Впрочем, даже и неплохо было, что она это рассказала. Царевич корт бросил быстрый взгляд на Найрин, посмотрел на своего соплеменника, и тот только моргнул в ответ. Лэйк внимательно следила за ними обоими. Удивление, неприязнь, но удивление в большей степени. А еще – неудовольствие, причем от зеленоглазого царевича. Неудовольствие было обращено вовне, не на нимфу. Это могло означать две вещи: царевич недоволен тем, что корты позволили ребенку уйти живым, или, что он даже не знал об этом нападении. Последнее означало, что в рядах кортов не было единства. Похоже, этот разговор может принести даже больше пользы, чем я думала вначале. Рольх тем временем дорезал мясо и поднял руку. Вслед за движением его пальцев тонкие полосы поднялись в воздух и зависли над огнем. Воздух сразу же наполнился сочным запахом плавящегося жира, и Лэйк сглотнула слюну. - Я считала, что анай не берут инородцев в свои ряды, - негромко заметила Истель равнодушным тоном. Найрин промолчала, глядя в пламя. От нее запахло болезненно свернувшимся нервом. - На все воля Огненной, - проговорила Лэйк. – Она привела Найрин к нам. Этого достаточно. Истель пристально посмотрела ей в глаза, Лэйк выдержала взгляд. Пусть хоть дырки в ней протрет, вот только бесполезно все это. Она и сама неплохо играла в гляделки, у нее были хорошие учителя, одна Ута чего стоила. - У меня есть вопрос, Дети Ночи, - подал голос царевич кортов, и Истель отвернулась от Лэйк. Неудовольствие, раздражение в запахе, легкая улыбка на безмятежном лице. - Что ты хотел узнать, Сын Неба Тьярд? – ровно спросила она, прихлебывая воды. Корт усмехнулся и бросил: - Кто вы такие? У костра воцарилась тишина. Оба ведуна непроницаемыми взглядами смотрели на корта, а тот переводил глаза с одной на другого. Губы Лэйк сами собой растянулись в оскале. Щенок слишком много думал о себе, привык требовать, привык сразу же получать ответы на свои вопросы. До Анкана ей дела не было, но корт раздражал. Все знали, что те, кто отмечен даром Небесных Сестер, знают несравнимо больше других и должны почитаться, что обращаться к ним следует должным образом, с употреблением их титулов и уважением, а не как к распоследним пропойцам. Впрочем, откуда дикарям кортам знать такие вещи? - Кажется, мы уже представлялись не единожды, Сын Неба, - негромко проговорил Рольх. Он был напряжен, словно туго натянутая тетива. - Я прекрасно помню ваши имена, но меня интересуют не они. – Царевич положил ладони на разведенные в стороны колени и слегка подался вперед. – Что представляет из себя ваш орден? Что такое Дети Ночи? Кому они подчиняются? Рольх взглянул сквозь пламя на Истель, и она едва заметно кивнула ему головой после непродолжительного раздумья. - Анкана – древнейшее из всех сообществ мира, - негромко начал он. – Мы ведем свое существование с того момента, когда очнулся из камня первый человек, благословленный возможностью Соединяться с Источниками. Тогда, на заре мира, те первые ведуны объединились, создав Трон Ночей, выбрав первых Мать и Отца Ночей. - С какой целью? – спросил корт. - Поддержание мира, сбор знаний. – Рольх слегка шевельнул пальцами, и мясо в воздухе, зашипев, плавно перевернулось на другую сторону. – Обучение. Анкана собирали детей, способных Соединяться с Источниками, по всему миру, везли их к Трону Ночей и учили управлять энергией. - Зачем? – прищурился корт. - Потому что мощь, способная как создать, так и разрушить мир, не должна оказаться в руках тех, кто воспользуется ей из эгоистических побуждений. Потому что должно соблюдаться равновесие. - И кто же из вас считает себя достойным следить за этим равновесием? – насмешливо вздернул бровь корт. – Вы сами решили, что достойны этого? Или ваш Создатель внушил вам эту мысль? - Это сделал тот, кого ты, Сын Неба, зовешь Орунгом, - спокойно проговорил Рольх. У костра повисла тишина. Царевич пристально рассматривал ведуна, и глаза его были острыми и холодными. - Что ты хочешь сказать? - Бог-воин, громовержец, тот, кого вы зовете Орунгом, во все остальном мире носит имя Грозар. Именно ему принадлежит идея создать орден Анкана, именно он созвал первый Совет из представителей всех народов, который возглавили Дети Ночи для поддержания правопорядка и равновесия в мире. Сын Неба молчал, и ярость медленно растекалась вокруг него острым запахом перца. Судя по всему, слова Рольха для него больше походили на святотатство, чем на рассказ о прошлом. Лэйк только хмыкнула. Ничего, потерпит. - Совет хранил покой и равновесие в мире, охраняя права и удовлетворяя просьбы всех населяющих его рас, - продолжила Истель. - Молодые Боги, удостоверившись, что все происходит как должно, отдалились от мира, доверив управление Детям Ночи. Они прекрасно справились со своей задачей, добившись равенства и процветания для всех народов, населяющих материки. - И что же случилось потом? – негромко спросил корт с глубоким голосом, задумчиво прищурившись. От него сильно пахло интересом, гораздо сильнее, чем от царевича. - Потом равновесие было нарушено, - голос Истель был ровен, но в нем звучала горечь. – Появился тот, кто потянулся за запретным знанием, кто разбудил спящего под землей Неназываемого и развязал Первую Войну. Он был сражен спустя несколько веков, когда от прежде звенящего красотой и радостью мира остались лишь дымящиеся руины. Но эта рана так и не зажила до конца. Совет Детей Ночи был обвинен в бездействии и неспособности решить проблему. Представители молодых рас, не желающие брать ответственность на себя, переложили ее на наши плечи. А молодой герой, что одержал победу в той войне и стяжал всю славу, объявил нас вне закона и изгнал из своих земель. - Так вот что значит миф о Божьей Стране! – удивленно вскинул брови спутник царевича. – Сероголазые, что разбудили Неназываемого, и были прокляты навеки. - Не все мифы должны восприниматься в рамках традиции, в которой они бытуют, - заметил Рольх, глядя на корта. В глазах его теплился отсветами угольков интерес. – Многие мифы хранят память о тех пластах истории, которая сама давным-давно уже забыта, память о времени юности народов, когда еще не было разделения, а мир только-только проснулся, сотворенный золотой дланью Создателя. Эти мифы год от года обрастают шелухой, изменяясь внешне, обрастая актуальными для народа-хранителя подробностями. Но в основе их всегда лежит зерно, культурный код, описывающий одно единственное простое событие, произошедшее в седой древности. - Но откуда нам знать, что все произошло именно так, как вы говорите? – прищурился царевич. – Миф мог сохранить и истинную версию, в которой именно Дети Ночи разбудили Неназываемого. - А мог и ту, которую придумали трусы, поджавшие хвосты, в страхе бежавшие с поля боя, - взглянула на него через огонь Истель. – Вопрос только в том, в какую веришь ты, Сын Неба. - Время покажет, - процедил он, пристально глядя на нее. Древний Совет, война каких-то далеких Низинников, никак не связанная с ее краями, история Анкана, все это было Лэйк не слишком интересно. Прошлое должно было оставаться в прошлом, пыли фолиантов принадлежало все время мира. Можно было, конечно, с восторгом окунаться в каждую страницу и, прикрыв глаза, бесчисленные тысячи раз представлять перед мысленным взором чьи-то победы и поражения. Но только тогда, когда в твоем собственном доме был мир. На данный момент дом Лэйк пылал в пламени пожара, и ноги захватчиков топтали святые земли ее предков. Она должна была сохранить детей и дать им землю, которую они будут пахать, дать леса, в которых смогут играть. Потому Лэйк решительно отсеяла большую часть рассказа Детей Ночи, решив, что это можно будет обдумать и позже. Но кое-что привлекло ее внимание, заставив задуматься. Игнорируя дурманящий запах жарящегося на костре мяса, Лэйк повернулась к Истель. - Зрячая, вы сказали, что был человек, что разбудил Неназываемого. И что он был побежден спустя достаточно долгое время. Это означает только то, что Неназываемого можно победить. И я хочу знать, как это сделать. Истель взглянула ей в глаза, не говоря ни слова. Два темных омута с отражающимися в них бликами пламени. Они знали слишком много и столько же скрывали. Лэйк давно привыкла к тому, что ведьмы практически ничего не говорят: Способные Слышать вообще не общались с рядовыми членами племени никогда, кроме крупных религиозных праздников, да и то, только в рамках ритуала. Но сейчас ей было и на это плевать. Я выбью из нее то, что мне надо, как бы ни крутилась и ни юлила. На кону жизни моих сестер. «Нетерпеливая, как всегда», едва двигаясь, шепнули губы Истель. Никто кроме Лэйк не услышал этого за треском пламени, а та больше по губам прочитала. От Истель вдруг очень сильно запахло уверенностью и надеждой, и Лэйк подобралась, когда неприятные мурашки предчувствия побежали по ее загривку и плечам. Эта женщина хотела ее как-то использовать, теперь Лэйк была в этом уверена. Оставалось только понять, как, чтобы выкрутиться из этого. Заметив ее движение, Истель сразу же взяла себя в руки. Впрочем, еще легкое удивление проскользнуло в ее запахе и исчезло. - Неназываемого действительно можно победить, Лэйк дель Каэрос, но лишь временно, - проговорила она. – Убить его невозможно, и рано или поздно все равно придет момент, когда какой-нибудь обезумевший наглец вновь протянет руку сквозь прутья его клетки и возжелает великой власти. - Да пусть сколько угодно тянет руки, - поморщилась Лэйк. – Меня интересует сейчас. Сейчас ондов нужно остановить, любой ценой. Я хочу знать, что для этого нужно сделать. - Это не так просто, - взглянул на нее Рольх. - Вы сами сказали, что способ есть. Я хочу знать, в чем он, - Лэйк опустила голову. – Если есть человек, который разбудил его, нужно всего лишь убить его, чтобы Неназываемый снова заснул. Не так ли? - Боюсь, ты не сможешь до него добраться, - покачала головой Истель. - Так вы знаете, кто это? – подалась вперед Лэйк. - У того самого первого отступника, что дерзнул пойти против Совета Богов, был ученик по имени Сети’Агон, один из тринадцати сильнейших учеников, что после его смерти занял его место. Несколько раз он пытался объединить разрозненные войска своего учителя и восстановить могущество, и все эти разы он был отброшен назад. После последнего поражения Сети’Агон затаился в своих землях, окружив себя непроходимыми горами, кишащими дермаками. Он не нападал на Этлан Срединный уже несколько тысяч лет, не считая мелких пограничных вылазок, в которых дермаки захватывают себе на корм людей из ближайших к границе поселений. – Взгляд Истель стал тяжелым. - Страна Сети’Агона очень далеко отсюда, Лэйк дель Каэрос, ты и за полгода не доберешься туда. Да и нет у тебя этого времени. Марны сплели Нить так, как им того хотелось. Удар нанесен именно сюда, и именно здесь полыхать войне. Это твое поле битвы, на котором ты будешь сражаться. Лэйк нахмурилась, изучая лицо ведьмы. И ведь не пахло от нее ложью, значит, она верила в собственные слова. Впрочем, она же могла заблуждаться. Считать неверно, но при этом верить в то, что это правильно. - Тогда зачем мы летим в Кренен, зрячая? – спросила Найрин, вздернув тонкую серебряную бровь. – Если наш враг в другом месте, если сражаться нужно здесь, зачем нам в Кренен? Корты с другой стороны костра тоже выжидающе взглянули на Истель. Та только безмятежно отхлебнула из чаши немного воды. - Потому что так должно быть, - улыбнулась ведьма. Лэйк едва не зарычала, царевич напротив нее набычился, его спутник сузил глаза, неодобрительно глядя на Истель. Одна только Найрин громко рассмеялась. Истель вопросительно взглянула на нее. - Просто напомнили мне кое-кого, зрячая, - пожала плечами Найрин, продолжая улыбаться. - Мясо готово, - негромко сообщил Рольх, и Найрин фыркнула еще громче. - Так вы нам не скажете? – подался вперед царевич. Его зеленые глаза почти что молнии метали. - Я уже все сказала тебе, Сын Неба, - ровно ответила ведьма. – А теперь предлагаю поесть. Все устали и проголодались с дороги. Царевич быстро взглянул на Лэйк и вновь принялся буравить взглядом Дочь Ночи. Лэйк подумала, что не слишком хотела бы есть у одного костра с кортами. Да, едой делились не они, но она же будет общей с врагами. Только вот желудок громко урчал, а зверь внутри бесновался, прося мяса. Я принимаю пищу из рук Боевых Целителей, а не из рук врагов. И я верну долг, угостив их у своего огня, решила Лэйк, давясь слюной. Рольх вопросительно взглянул на них с Найрин, и два сочных куска мяса подплыли к ним по воздуху. Лэйк склонила голову в знак благодарности и приняла угощение. Корты напротив долго мялись, но все же взяли свои куски, сухо поблагодарив. Не обращая ни на кого внимания, Лэйк впилась зубами в ломоть мяса и едва не выдохнула, когда аппетитный сок наполнил рот. Мясо пахло дурманяще и сладко, легкий привкус крови только будоражил голод, а зубы быстро отрывали мягкие горячие куски. Зверь внутри зарычал, протестуя против зажаренного мяса. Такой кусок было бы гораздо вкуснее есть еще теплым, только оторванным от еще не переставшей содрогаться в конвульсиях туши. Жри, что дают. Лэйк облизнулась и откусила еще ломоть. - Я хотела бы еще кое-что узнать, зрячая, - негромко проговорила Найрин, глядя на Дочь Ночи. Она ела аккуратно и спокойно, будто и не была голодной как зверь. - Может, для начала ты назовешь мне свое имя, дочь звезд? – улыбка сверкнула под темными ресницами ведьмы. - Мое имя Найрин дель Каэрос, я Боевая Целительница и Ночное Лезвие из становища Сол, - ровно проговорила нимфа, но щеки ее слегка покраснели. По правилам этикета следовало сначала представляться, а потом уже завязывать диалог, но обстоятельства разворачивались слишком стремительно, чтобы соблюдать все формальности. Хотя, Найрин всегда была очень пунктуальна в таких вопросах. - Да укроет тебя сияющей дланью Творец, Найрин дель Каэрос, - кивнула головой Истель, Рольх тоже слегка поклонился. – Что ты хотела узнать? - Насчет этих переходов за Пелену, которыми вы пользуетесь, - голос Найрин был ровен и спокоен. – Возможно, мы могли бы несколько ускорить наше передвижение, если бы вы показали мне, как создается этот рисунок. Тогда я смогла бы перевести сестер следом за вами, и это сэкономило бы нам много времени. - Боюсь, это невозможно, Найрин дель Каэрос, - покачал головой Рольх, и нимфа вопросительно взглянула на него. – Скольжение по Грани отнимает крайне много сил, оно очень утомительно даже для одного ведуна, не говоря уже о том, чтобы брать кого-то с собой. - Возможно, со временем, когда твой потенциал увеличится, это станет возможным, - кивнула Истель. – Но сейчас еще слишком рано. Найрин кивнула обоим, но от взгляда Лэйк не укрылся ее быстрый взгляд, брошенный из-под длинных ресниц на Рольха. Доели они в полной тишине. Лэйк поглядывала на кортов, те смотрели в ответ, ожидая, кто же из них первым поднимется от огня. Естественно, никто из них не желал уходить, оставляя врагов наедине с Анкана. Рольх разрешил ситуацию, отряхнув руки и слегка поклонившись присутствующим. - Благодарю вас за то, что разделили с нами эту трапезу. Думаю, пришло время укладываться спать. Завтра мы выступим с первыми лучами солнца. - Спасибо за угощение, зрячие, - поклонилась Лэйк обоим Детям Ночи. – Светлой ночи вам. Они поднялись на ноги вместе с пробурчавшими благодарности кортами, смерили друг друга взглядом в последний раз и разошлись в разные стороны. Внутри было тепло и тяжело, и Лэйк довольно облизнулась, хотя не отказалась бы и от еще одного такого же куска. Да и ночной ветер доносил от их костра теплый запах каши с пряностями и дымком. У костра виднелись силуэты сестры и двух Дочерей Воды, выскребающих ложками свои миски. Когда Лэйк с Найрин подошли, Эрис кивнула им на два разложенных у костра одеяла. - Ну, рассказывайте. И ешьте, давайте, мы вам в котелке оставили, - Эрис мотнула головой на дымящееся варево над костром. - Да нечего особенно рассказывать, - буркнула Лэйк, опускаясь на свое одеяло. – Твердят одно и то же про Кренен и дорогу, цель пути говорить отказались. - Но все-таки кое-что они сказали, - улыбнулась Найрин, присаживаясь рядом. – Или, вернее, не сказали. - Что именно? – взглянула на нее Лэйк. - Что им зачем-то нужны мы с тобой, - Найрин потянулась и принялась накладывать из котелка кашу в миски длинной деревянной ложкой. – Они задавали вопросы именно нам, да и поглядывала на нас Истель гораздо заинтересованнее, чем на кортов. - Мне тоже так показалось, - кивнула Лэйк. - А не слишком ли ты много берешь на себя, первая? – вздернула бровь Саира. Одна ее рука опиралась на колено, другая лежала на поясе, на рукояти долора. – Что-то больно много внимания твоей персоне уделяется в последнее время. - Ревнуешь? – ухмыльнулась Лэйк, показав клыки. - Скорее, недоумеваю, - Саира задумчиво прикрыла глаза. Яростью от нее больше не пахло, только коварным и острым азартом, желанием убивать. – Чем же ты заслужила такую честь со стороны Низинников? Своей верностью Богине? Своими лидерскими качествами? Своей неземной красотой? – глаза Саиры нехорошо блеснули. – Или умением продавать собственный народ в угоду любопытству? - Ты доиграешься, дель Лаэрт! – ярость стиснула горло Лэйк цепкими когтями, голос охрип. – Видит Роксана, настанет день, когда я вызову тебя на поединок и хорошенько приукрашу твое собственное неземное личико! - Разве? – брови Саиры удивленно взлетели. – И ты действительно устроишь поединок со мной на глазах у этих проклятых кортов? А как же твое любимое единство анай? Лэйк заскрипела зубами, из последних сил сдерживаясь, чтобы прямо сейчас же не вбить острый язычок Саиры ей в глотку вместе с ее зубами. Ты – первая! А не девчонка зеленая, впервые вышедшая на испытание на долор. Веди себя соответственно! - И кстати, - губы Саиры раздвинулись в улыбке, и длинные острые клыки блеснули, отражая языки пламени. – Мне крайне приятно, что ты считаешь меня симпатичной. Возможно, однажды и придет день, когда я награжу тебя за это. Но только в том случае, если ты перестанешь делать глупости. С этими словами Саира легко поднялась, подхватила свою миску и направилась в сторону оврага, чтобы прополоскать ее в реке. Лэйк, не удержавшись, залюбовалась ее плавной кошачьей походкой. Ярость и желание сплелись в ее голове в такой тугой клубок, что отделить одно от другого не было уже никакой возможности. - Лэйк, - позвала Найрин. Та обернулась, и нимфа спрятала улыбку в кулаке, притворившись, что кашляет. Это я запомню, неверная! – поклялась Лэйк, но Найрин сразу же посерьезнела и проговорила: - Я еще вот что хотела сказать. Они кое в чем солгали. - В чем? – насторожилась Лэйк, выбросив из головы Саиру с ее бедрами. Ну, почти выбросив. - Они сказали, что мне слишком рано создавать врата через Пелену. Но оба они чувствуют мои возможности и знают, что это не так. Они просто не хотят показывать, как это делать. – Найрин подалась вперед, в ее голосе звучала настойчивость. – Им зачем-то нужно, чтобы мы двигались в Кренен как можно медленнее, Лэйк. Я не знаю, зачем, но это так. - Может, это как-то связано с их заинтересованностью в вас двоих? – задумчиво спросила Эрис, переводя взгляд с Найрин на Лэйк и обратно. - Не знаю, - покачала головой нимфа. – Но нам нужно быть осторожнее. Лэйк только нахмурилась, глядя в свою миску с кашей. Слишком много было вопросов и ни одного ответа. И она, бредущая вслепую между всеми этими ямами со змеями, пытаясь угодить всем одновременно. Проклятая политика! Лэйк поморщилась, мешая ложкой ароматную кашу. А чего ты хотела? Сама мечтала принимать решения, вот и принимай. Осенняя ночь была холодна, и с каждой минутой ветер все крепчал. Что-то тревожное чудилось Лэйк в этом холоде. То ли близость заморозков, то ли свернувшаяся кольцами опасность.