Lost in the sun. Осколки памяти

На такой высоте ветер был просто ужасающим, но Тиена справлялась, благодаря Смешливой и Светлоглазой. Лететь приходилось прямо в нижнем слое тяжелых облаков, влажных и холодных, сразу же промочивших насквозь ее осеннюю форму. От холода зуб на зуб не попадал, а влажные пряди волос прилипли к ледяному лбу, но Тиена дышала ровно и спокойно, концентрируясь на точке в центре живота. Холод ощущался отстраненно и чуждо, словно это не ее тело мерзло и стучало зубами. Во всяком случае, стрелять из лука она сейчас запросто смогла бы, и руки бы даже не дрогнули, а что еще нужно для разведки? Со всех сторон ее окружала густая серая вата, похожая на туман, только гораздо более мокрая. В ней терялись очертания летящих рядом с ней Нуэргос: Дочерей Огня решили с собой не брать из-за слишком приметных крыльев. Корты не должны были узнать о том, что анай известно об их местонахождении. Как только сообщение о вражеских армиях достигнет Ларты, она вполне может объявить быстрый карательный поход на уничтожение. Тиена поморщилась. Только этого сейчас не хватало. На Сером Зубе отдыхали зеленые девчонки, едва могущие говорить после двух лет непрерывных боев, да истыканные железом словно решето ветераны, которым требовалось набираться сил для возвращения на фронт. А не драться посреди Роура с проклятыми размалеванными бхарами верхом на лошадях. Их и так всего ничего, два войска, и Серый Зуб они взять не в состоянии. Если же они нацелились на становище Сол или Фихт, то их внимание вполне возможно перетянуть на все тот же Серый Зуб. Тиена сражалась уже около века, Неф – чуть больше семидесяти лет, да и старшие офицеры не за красивые глаза получили свои звания. А это означало, что они с легкостью приманят кортов под Серый Зуб и заставят их торчать под его стенами так долго, что их кони просто передохнут от голода, а корты пожрут сначала их трупы, а потом и друг друга. Мразь степная. С другой стороны, это запросто мог быть и отвлекающий маневр. За весь век, что Тиена щедро поливала собственной кровью густые травы Роура, корты никогда не нападали без поддержки с воздуха. Разве что их мелкие отряды иногда набрасывались на Младших Сестер, двигающихся к Роще Великой Мани, или на обозы, курсирующие между Сол и Серым Зубом. Но такие отряды насчитывали не больше одного-двух перьев, то есть двухсот человек, а сейчас сюда пришли аж два полных войска. Могли ли они отвлекать на себя внимание, пока крылатые бхары с флангов обойдут позиции анай и ударят по становищам, как было двадцать лет назад, когда погибла Тэйр? Тиена нахмурилась и заставила себя прогнать дурные мысли. Да, она готовилась только к самому плохому, как и требовали правила войны, но на данный момент сделала все, что только могла. Практически все взрослые разведчицы, достаточно отдохнувшие для длительных перелетов, были отправлены прочесывать Роур на многие километры во все стороны. Мимо них не должна была пролететь незамеченной ни одна птица, не то что огромная чешуйчатая тварюга с двумя дикарями на спине. Становищам и так тяжело: во время войны вся нагрузка по снабжению фронта ложилась на них. А Серый Зуб без дела торчал посреди побуревшей на зиму равнины. И Тиена точно так же торчала в нем. Могу же я хоть что-то полезное сделать. Рядом летели ее личные охранницы: Двурукая Кошка Морико и Орлиная Дочь Раена. Толку в этой страже Тиена никогда не видела: в мирное время охранять ее было попросту не от кого (не будут же Дочери Воздуха просто так набрасываться на нее, а если кто и отважится бросить вызов, так она сама с этим разберется). А в военное время она стояла в строю других Клинков Рассвета, где все прикрывали друг друга в бою и подставляли плечо. Да, иногда она присутствовала и в тылу, на военных советах с главами сообществ, но и там опасности для нее не было никакой. Только поганый этикет требовал от нее иметь охранниц, а еще более поганые Раэрн требовали строгого соблюдения этикета, да и Каэрос от них не отставали, тоже упорствуя в консерватизме, хоть и не так глупо, как Земные. Тиена скривилась от одного воспоминания о Руфь дель Раэрн, красивой женщине, которая при этом была холодна, что зимний пруд, и никогда, никогда не делала ошибок. Словно бесчувственная льдина, состоящая из одного только мозга, заполняющего ее изнутри и так и прущего наружу. Лучше бы детей рожала. Может, помягче была бы. И не то чтобы с ней было тяжело общаться или трудно найти общий язык, нет. Руфь была обходительна, максимально вежлива и всегда спокойна, но это ее спокойствие настолько бесило, что хотелось плеваться или надавать ей звонких оплеух, или даже поцеловать, лишь бы не видеть этого каменного лица. С другой стороны, присутствие охранниц периодически бывало довольно полезным. Хотя бы для того, чтобы удерживать Тиену, когда той хотелось наброситься на Руфь и выбить ей все зубы. Или когда не с кем было напиться. Да и вообще хорошо было поговорить с кем-то, а порой и просто послушать человеческий голос. Звание царицы несколько отгородило Тиену от рядовых членов клана, а непрерывные войны отняли последних друзей. Двое, правда, были еще живы. Надежная как скала Мику, что потеряла руку в битве за Серый Зуб двадцать лет назад, и теперь обосновалась вместе с женой в одном из отдаленных от Фихт становищ, где ей пришлось заново вспоминать ремесло столяра, которому она училась в молодости. Да еще Аэну, что сражалась сейчас где-то на южном фронте под началом Магары дель Лаэрт. Впрочем, за Аэну Тиена не слишком волновалась: Магара славилась везением Самой Милосердной, а потому и солдаты вокруг нее умирали гораздо реже, чем у всех остальных полководцев. Потому возможность переброситься парой слов с сестрами, с которыми она служила с самой ранней своей молодости, делала Тиену если не счастливее, то, по крайней мере, хотя бы немного спокойнее. Вот и сейчас они летели рядом. Коренастая Морико совершенно не походила на других Двуруких Кошек. Ей гораздо больше подошли бы Клинки Рассвета или даже Лунные Танцоры, но уж никак не изящные Кошки. Морико была почти что квадратной из-за своего очень низкого роста и толстенных рук, которые она раскачала еще в молодости, пока трудилась подмастерьем у каменщиц из становища Лимир. Она была на голову ниже Тиены, едва ли не самая маленькая среди всех разведчиц Нуэргос, с почти белыми волосами, пронзительными голубыми глазами, вечно полными вызова, мохнатыми бровями, сдвинутыми к небольшому курносому носу. Шрамов на лице и теле Морико было раза в три больше, чем у Тиены: многие сестры считали возможным поддразнивать ее за ее невысокий рост, и вспыльчивая как огонь Двурукая Кошка моментально ощетинивалась и вызывала их на поединки, всегда заканчивающиеся в ее пользу. Несмотря на ее телосложение, катаны были продолжением ее рук, и двигалась она легко и смертоносно быстро, словно гадюка. Орлиная Дочь Раена наоборот была высокой и развернутой, с красивой сильной шеей и тонкой талией, с кошачьим прищуром больших зеленых глаз. Ладони у нее были мягкими и изящными, словно у какой-нибудь ткачихи, походка летящая и слегка подпрыгивающая, будто она все время пыталась взлететь. И при этом Раена была мастером стрелы, с закрытыми глазами попадая в яблоко, стоящее на голове разведчицы, с расстояния в сто метров. Правда, мало кто знал, что ей гораздо больше по душе вышивка и книги. Тиена несколько раз видела, как она украдкой расшивает Морико рукава рубах ветками вербы, что так любила Реагрес, или тихонько что-то записывает в маленькой книжечке в кожаном переплете, которую носит в поясном кошеле. Как-то раз, хорошенько поднабравшись, Раена призналась, что это стихи, и даже почитала кое-какие из них. Там было что-то очень милое про любовь, но Тиена была слишком пьяна, чтобы запомнить, а на следующее утро читать второй раз Раена, густо покраснев, отказалась. Все эти годы она никак не могла понять только одного: почему, по прошествии стольких лет, эти две бхары так и не обменялись брачными клятвами? Они подходили друг другу, словно клинок ножнам, такие разные и при этом неуловимо похожие, они любили друг друга, этого разве что слепой не заметил бы. Но вот с совместным все никак не складывалось. Может, проглупили так же, как и ты с Эрис, хмуро подумала Тиена. Ну да ничего, я все исправлю. Подняв руку, она махнула охранницам снижаться, и мерными взмахами крыльев изменила направление полета. Слой облаков под ней стал тоньше, сквозь него начали проглядывать темно-бурые пятна степи. Стараясь двигаться аккуратнее и не вылетать из плотной гущи туч, Тиена сдала еще ниже и зорко всмотрелась в степь под собой. Даже с такой высоты было видно, что степь вытоптана и перерыта тысячами конских копыт. Побуревшая трава, объеденная до корней, вбитая в истоптанную землю, где кое-где виднелись недоеденные пучки одиноких стеблей. Значит, уже близко. Она обернулась и махнула руками в обе стороны. Морико и Раена отсалютовали и разлетелись на север и юг, затерявшись в облачном мареве. Сейчас нужен был максимальный обзор всей степи с разных точек, чтобы точно убедиться в том, что здесь всего два войска. Пока разведчицы летали на Серый Зуб, а Тиена спешила сюда, прошло уже две недели, и за это время многое могло измениться. Теперь она осталась наедине с сильными потоками Быстрокрылой и тяжелыми зимними облаками Милосердной. Тиена всегда любила это ощущение: прохладу капелек воды на лице, то, как туго двигаются крылья за спиной, прорезая густые облака. Зимой оно, естественно, было менее приятным, чем теплым летом, но все равно. Вдалеке внизу показалась темная полоса, и Тиена поднялась чуть выше, чтобы понадежнее спрятаться среди серых туч. Хорошо хоть, время сейчас было уже под вечер, постепенно темнело, а это означало, что у нее больше шансов остаться незамеченной. Впереди на ровной груди степей разбило лагерь большое войско. Походные шатры кортов словно грибы усеивали побуревший Роур, между ними поднимались густые дымки костров из сушеного навоза. Его неприятный, сладковатый запах висел в воздухе, и Тиена поморщилась. Как они могли есть что-то, приготовленное на таком дыму? Бивак был большим, но шатры стояли беспорядочно, без какой-либо системы, и корты сновали между ними, словно муравьи. Тиена попыталась прикинуть, сколько там может быть народу. Разведчицы говорили о двух войсках по две тысячи в каждом. Прищурившись, она вгляделась дальше и удовлетворенно кивнула: сразу же за кострами первого бивака начинался второй, отделенный от него полосой земли шириной не больше ста метров. К югу от разноцветных шатров, больше чем в километре от лагеря, под присмотром нескольких наездников паслись кони. Их тоже было много, но с такого расстояния Тиена видела только темную шевелящуюся массу, медленно ползущую в сторону, и посчитать их не могла. Впрочем, можно было логично предположить, что коней едва ли сильно больше, чем людей. Обоз у кортов всегда был небольшим, а сменных лошадей они в поход не брали: маленькие мохнатые коньки были достаточно выносливыми, чтобы выдержать месячный переход через степь и еще иметь возможность сражаться. Стараясь держаться как можно выше, но при этом не терять из виду бивак, Тиена полетела кругами, внимательно вглядываясь вниз. Шатры все-таки расставили в определенном порядке, только так криво, что понять это можно было лишь с высоты. Все они образовывали неровные кольца вокруг центрального шатра, над которым на высокой пике развивалось узкое длинное знамя, украшенное черным пучком конского хвоста. Это должно было быть жилище их командующего. Тиена поискала глазами шатер и сморгнула: на площади возле него сидел здоровенный ящер. Корты столпились вокруг него, кланяясь в пояс и поднося ему воду в широких глубоких сосудах. Не обращая на них внимания, ящер хватал с большого блюда куски мяса, подбрасывал их вверх и заглатывал, резко дергая тонкой шеей. А вот и крылатые. Тиена прищурилась, зависнув в воздухе и шаря глазами по лагерю. Отсюда она видела только одного ящера, но это еще ничего не означало. Плотный слой облаков над ее головой мог скрывать целый крылатый отряд точно так же, как сейчас скрывал и ее. Нахмурившись, царица сильными ударами крыльев послала тело вперед, в сторону второго бивака. Здесь было все то же самое, разве что суеты чуть-чуть поменьше, да шатер командующего не зеленый, как в предыдущем биваке, а синий. И ящеров здесь видно не было. Внимательно все осмотрев, Тиена развернулась и направилась к первому биваку. Да, разведчицы не врали, здесь действительно находилось не больше четырех тысяч конников и по крайней мере один всадник на ящере. С таким количество нападающих Серый Зуб справится быстро, никакой проблемы это для разведчиц не составит. Но что делать, если крылатых кортов будет больше? Если они подтянут подмогу? Пока она раздумывала, клапаны палатки командующего резко распахнулись, и из нее вышел высокий наездник-корт, только выглядел он не как обычно. Боевого раскраса на нем не было, тело было затянуто в черную кожаную куртку и штаны, в руках он держал какой-то свиток пергамента. Следом за ним из того же шатра шагнул и невысокий кривоногий корт, видимо, бывший командующим войска. Во всяком случае, на его конической шапке свисал точно такой же конский хвост, как и на пике над шатром. Тиена прищурилась, наблюдая, как эти двое остановились посреди площади, возле пожирающего мясо ящера, и о чем-то жарко заспорили. Командующий войском часто кланялся, сгибался в коленях и лебезил, затянутый в кожу наездник только резко мотал головой. Закатав пергамент в трубочку, он быстро сунул его под куртку и энергичным шагом направился к ящеру. Сердце мягко и гулко стукнуло в груди, и Тиена склонила голову на бок. Может, стоит попробовать? Что если в этом послании – план атаки Серого Зуба? Даже если мы не сможем его прочитать, то там могут быть какие-то схемы… Она засомневалась, наблюдая за тем, как корт ловко карабкается на спину ящера и подбирает поводья. Если он тут один, то исчезновение разведчика может вызвать вопросы у его командиров. Вот только, скорее всего, он здесь не один. Корты всегда нападали двумя группами: по земле и по воздуху. И на допросах они всегда молчали, сжав зубы почище ондов, или лепетали что-то нечленораздельное. А сейчас у этого с собой было письмо. Тиена просто не могла упустить такой шанс. Ящер поднял голову, пронзительно каркнул, сделал несколько тяжелых прыжков вперед и оттолкнулся от земли. Тиена ушла выше в облака, так, чтобы едва-едва видеть размытое пятно быстро поднимающегося в небо ящера. Он выталкивал себя вверх резкими движениями крыльев, складываясь в чешуйчатую нить. И шуму от него было гораздо больше, чем от нее. Нырнув в облака, ящер на секунду исчез, но Тиена уверенно полетела вверх. Корты предпочитали летать выше облаков, где ветра были более сильными, что давало ящерам неоспоримое преимущество над анай. Сейчас это играло ей на руку: ожидать атаки снизу корт не будет. Двигаться было тяжело, ледяные тиски холодного воздуха стиснули грудь, но Тиена упрямо поднимала себя все выше и выше. Плечи жгло, они чувствовались свинцово-тяжелыми и очень холодными. Здесь, на большой высоте, облака напоминали скорее острые иголки: капельки воды замерзали от низких температур и резали лицо. Ей вдруг вспомнилась другая битва, другой полет сквозь облака, оставшийся в далеком прошлом, но словно тяжелая цепь, приклепанная к ноге, тянущий и тянущий назад. Тогда было лето, но в дождевых облаках всегда одинаково холодно и ветер жесток и кусач. Битва кипела вокруг нее, жаркая, будто пламя Огненной. Все тонуло в грохоте стали, криках людей и свисте рассекаемого воздуха, которые ветер сгребал могучей дланью и уносил прочь, на далекий запад, к дремлющему за горами морю. Каэрос и Нуэргос выстроились плечом к плечу, закрывая широкой Сетью подлеты к Серому Зубу. На передней линии было особенно жарко. Ящеры пронзительно ревели и колотили крыльями, зависнув в воздухе и грудью пытаясь продавить ощетинившийся ряд нагинат. Корты на их спинах издавали низкие боевые кличи, и остро отточенные наконечники копий сверкали в воздухе, отражая лезвиями серебристые молнии, что рушили с неба на врагов Боевые Целительницы. Снизу летели тучи стрел, черное море конных кортов колыхалось под анай. Орлиные Дочери обстреливали их в ответ, но часть стрел все же долетала до сестер, и периодически кто-то из держащих Сеть терял равновесие, складывал крылья и падал вниз. Впрочем, кортов туда же сыпалось не меньше. Один за другим они выпадали из седел, а порой и громадные ящеры ломано дергали крыльями и тоже падали, унося все быстрее и быстрее к твердой земле сидящих на их спинах всадников. Торжество смерти под грохот грома, тугие хлысты ледяного дождя и серебристые копья молний. И где-то там, среди этого серо-кровавого марева, мелькали две тонкие катаны в гибких и сильных руках. И ее темные глаза, с чертой бычьей крови между ними, такие далекие и спокойные, принявшие свою судьбу, смирившиеся и счастливые, отстраненные, из которых на Тиену в последний раз перед боем смотрела вовсе не Тэйр. Оттуда улыбалась синеглазая Илейн, а за ее плечом полыхало ревущее пламя, в котором перекатывался на огненных валах громоподобный смех. Тогда корты убили ее, и Тиена даже не видела как. Она лишь нашла на щедро залитой кровью земле безжизненное тело с легкой улыбкой на окровавленных губах и остекленевшим взглядом. И это была уже не Тэйр, а лишь пустой сосуд, из которого вырвали жизнь тонкие стрелы кортов. Ярость сжала глотку иссохшими костлявыми пальцами, и Тиена услышала собственное тихое рычание, забрасывая руку за плечо, где в твердом кожаном налуче висел боевой лук. Этот лук сделала ей Кирин много лет назад, вырезав могучую ветвь тиса, украсив ее травлеными кислотой узорами, усилив костяными накладками с обоих концов. Теперь и ее не было в живых по вине проклятых светом ондов, которые, судя по всему, сотрудничали с этими разукрашенными выродками. Ну ничего, она вырежет их всех, одного за другим, за все то зло, что они причинили ее народу. И начать можно с этого наездника. Тучи над головой становились все светлее, теперь больше похожие на золотое марево, пронзенное тонкими нитями света. Тиена усмехнулась, кивком головы отбрасывая с лица мокрые потемневшие пряди. Золотое марево Роксаны, белые перья Аленны и бесконечная голубая бездна Великой Мани Эрен принимали ее в свои объятия. Еще миг, удар сильных крыльев, закруживших золотую пелену туч, и Тиена вырвалась из облаков. Ослепительное солнце и кроваво-алое от заката небо на миг заставили ее зажмуриться, а ничем не сдерживаемые потоки воздуха, взбиваемые крыльями Смешливой, швырнули в сторону, моментально выстудив мокрую после туч кожу. Впрочем, Тиена быстро сосредоточилась и огляделась. Впереди нее, придерживая поводья правой рукой, а в левой сжимая копье, летел верхом на ящере корт. Он слегка пригнулся вперед, и его мокрая от туч кожаная куртка посверкивала на солнце. Плечи у него были широкие - достаточно большая мишень для того, кто стрелял и хуже Тиены. Она хоть и не могла похвастаться мастерством Орлиных Дочерей, но лук знала чуть ли не так же хорошо, как собственные руки, а этого ей вполне было достаточно. Ударив крыльями, Тиена поднялась еще выше и вытянула из колчана стрелу. Наконечник у нее был длинный и узкий, четырехгранный, как раз такой, что лучше всего пробивал кожаные жилеты и непрочные кольчуги ондов. Даже на излете он ударит достаточно сильно, чтобы вышвырнуть корта из седла. Тиена поднесла стрелу к губам и тихонько пробормотала молитву Реагрес. От ее дыхания поднялся легкий парок, словно дым от трубки, закружился в воздухе и стек на тонкий острый наконечник стрелы. На металле сразу же образовалась тонкая серебристая пленка. Теперь стрелу уже ничто не остановит: никакой ветер не собьет ее с пути, не снизит ее скорости. Трения для нее больше не существовало. Ударив крыльями еще раз, Тиена зависла в воздухе и натянула лук. Он ответил ей тугим гулом: старый, мощный, истертый ее руками до глянцевого блеска. Притянув оперение стрелы к щеке, Тиена прищурилась, ловя на наконечник спину корта. Он вдруг резко обернулся в седле, будто почувствовав ее взгляд, но было уже поздно. Тэйр. Пальцы Тиены разжались, свистнула тетива, и стрела ушла в лазорево-золотое закатное небо. Солнце всего один раз сверкнуло на наконечнике, и он обагрился кровью, прошив насквозь широкую спину корта. От толчка его бросило вперед и вправо. Ящер яростно забил крыльями, потеряв управление и сразу же угодив крылом в воздушную яму. Медленно, будто мешок с сеном, корт сполз из седла вправо, на миг завис под брюхом отчаянно молотящего крыльями ящера, застряв одной ногой в стремянной петле, и упал вниз, исчезнув в белой подушке туч. Ящер закричал еще раз, резко взлетел вверх и устремился на восток. Тиена проводила его взглядом, прищурившись. Можно было бы и догнать, вот только стоит ли тратить силы? Пусть корты будут предупреждены, пусть знают, что нигде им не будет безопасности и покоя. Легким движением убрав лук в налуч за плечом, Тиена сложила крылья и камнем упала в золотые облака. Мокрые тучи ударили в лицо, словно ведро ледяной воды. Она была готова, потому лишь едва слышно выдохнула, когда тело насквозь прошил холод. Полет замедлился, и Тиена легонько помогла себе крыльями, самыми кончиками толкнувшись вперед. Ей нужно было успеть заприметить место, куда упадет тело, чтобы быстрее найти его. Сквозь серые тучи стремительно проступили темные очертания Роура, а потом последние лоскуты облаков отбросило прочь, степь прыгнула в лицо, и Тиена раскрыла крылья, тормозя падение. Она успела как раз вовремя, чтобы увидеть, как мешком падает черное тело корта на мерзлую землю с торчащей из нее жесткой щеткой прошлогодней травы. Тиена быстро огляделась: они находились уже достаточно далеко от биваков кортов, и вокруг не было ни души, лишь на самом горизонте темной полосой выделялось стадо. Но с такого расстояния никто бы уже не увидел ни падения, ни ее крыльев. Неторопливо спустившись вниз, Тиена закрыла крылья и легко спружинила, приземляясь на носки сапог. Скрипнули под подошвами мерзлые комочки земли, тихо прошелестел вынимаемый из ножен меч. Развернувшись и отбрасывая прочь порывы ветра, леденящие мокрую кожу, она не спеша направилась к корту. Удивительно, но он был еще жив. Удар о землю был достаточно силен, чтобы переломать ему позвоночник, но жилистый корт каким-то чудом дышал. Он возился на мерзлой земле, словно выброшенная на берег рыба, хрипя и пузырясь кровью, выбитой ударом о землю из тонкогубого рта. Тиена встала над ним, держа в руке меч и чувствуя, как до боли сжимаются пальцы вокруг рукояти. Корт смотрел на нее своими полными ненависти глазами и силился что-то сказать. Его губы дрожали, кровавые пузыри срывались с них и струйкой стекали вдоль рта на щетинистую щеку. Тиена почувствовала, как конвульсивно дергается щека. Сколько раз в жизни она видела эту картину: как умирали ее сестры, ударившись о землю, сбитые с неба из объятий Реагрес острыми стрелами кортов. Так же умерла и Тэйр. С наслаждением она занесла меч и резким ударом вогнала его прямо в горло корту. Тот дрогнул всем телом, захрипел в последний раз, и его такие яростные за миг до этого глаза потухли. - Собаке – собачья смерть, - тихо пробормотала Тиена, выдергивая клинок. Быстро крутнув меч, она сбросила с него все капли крови, аккуратно убрала в ножны и присела на корточки возле еще теплого тела. Одного рывка хватило, чтобы вытащить из его груди стрелу: сухое ясеневое древко уцелело, а узкий наконечник не обломался от удара о землю, попал ровно между ребер, не застряв в них. Негоже было оставлять хорошую сталь ржаветь посреди этих степей, если она могла унести в бездну мхира, откуда он вылез, еще хотя бы одного онда. Убрав стрелу в колчан, Тиена достала долор и его кончиком вспорола кожаную куртку на груди корта. Пошарив за пазухой, она нащупала то, что искала: скатанный в трубочку пергамент, обильно залитый кровью. Не теряя времени, Тиена развернула его и зашарила глазами по длинной убористой надписи. Текст был странным: половина букв казалась знакомой, но при этом каждая чем-то неуловимо отличалась от того, как писали анай. И слова вроде бы тоже можно было разобрать, вот только почерк был таким мелким и убористым, что смысла она пока понять не могла. К тому же поверх всего этого расплывалось большое кровавое пятно, и кое-где чернила уже подмокли и превратились в кляксы. Недовольно заворчав, Тиена все же скатала свиток в трубочку и прикрепила на тесемках к поясу. Если что и можно будет расшифровать в этих каракулях, то только вечером, у яркого костра. Сумерки над ее головой все стремительнее пожирали свет, и буквально через несколько минут уже ничего видно не будет. Повернувшись к корту, Тиена еще раз оглядела его и прищурилась. Что-то в его внешности было необычным для наездников, с которыми она встречалась раньше. Что-то такое… Щетина! Тиена удивленно вскинула брови. Щеки корта покрывала густая темная щетина, в которой запутались окровавленные кусочки плоти из разбитого рта. Это было необычно. Они уже давно заметили, что все корты делятся на две группы. Наездники на ящерах были высокими и развернутыми, с черными волосами и синими глазами, с голой бледной кожей лиц. Конные корты в отличие от них были коротконогими, невысокими и приземистыми, со сплющенными чертами лиц, раскосыми темными глазами и смуглой кожей. И у них на лицах росла щетина: обычно длинные усы по обеим сторонам рта и узкие бороды на грудь. Да, иногда наездники на ящерах тоже были смугловатыми со слегка раскосыми глазами, но ни разу еще Тиена не видела бородатого. И что бы это значило? Поднявшись на ноги, она внимательно огляделась. Холодный ветер гулял над хмурой степью, свистел в жесткой высохшей траве, быстро темнело. Вряд ли труп найдут здесь. За ночь местные шакалы обглодают и растащат все кости так, что и следа не останется. Проклятые выродки степей не достойны иной смерти. Пусть идут на корм падальщикам и червям. Сплюнув на бездыханное тело с остановившимся взглядом, Тиена подпрыгнула и раскрыла за спиной крылья. На высоте она все-таки была вынуждена убрать окровавленный свиток в кожаный кошель на поясе. От соприкосновения с влажными облаками пергамент мог промокнуть еще больше, и тогда они уж точно не смогут прочитать надпись. Нырнув в серое марево над головой, Тиена направилась на северо-запад, туда, где они с сестрами разбили лагерь прошлым вечером. Лететь пришлось долго: чтобы не быть замеченными разведкой кортов, свои вещи они оставили в двух часах лета от предполагаемого местонахождения биваков. К этому времени уже совсем стемнело, а Тиена продрогла до самых костей. Даже фокус с сосредоточением и отстраненностью не помогал, и она устало выдохнула, заприметив на ровной черной глади степей крохотный рыжий огонек. Возле костра сидели четыре тени, и Тиена прищурилась, пытаясь понять, кто еще из анай находился здесь. Широкие плечи и почти квадратное тело выдавали Морико, огненные сполохи отражались будто в зеркале в рыжих волосах Раены. Напротив них сидели еще две сестры, сгорбившись и поджав под себя ноги. Их лица терялись в тенях, разглядеть издали Тиена так и не смогла. Приземлившись, она устало зашагала к костру, слегка прихрамывая: от сырости рана на левом бедре разболелась, и идти было больно. - Светлого вечера, первая! – раздался еще издали хрипловатый голос Лунного Танцора Файи из становища Сол. Эта сестра была совсем молодой, может, на пару лет старше Эрис, и хорошо зарекомендовала себя в битвах на северном фронте. Рука у нее была крепкой, а упрямства хватило бы и на десять нагинат. Первые выделяли ее, и Неф не зря направила ее на разведку в эти земли. Со временем из Файи могла вырасти отличная разведчица: и мозгов, и таланта, и упрямства у нее вполне для этого бы хватило. Волосы у Файи были темные и жесткие, даже при такой влажности топорщащиеся щеткой, а черные брови вразлет придавали ей хищный вид. Впрочем, красоту других женщин после встречи с Эрис Тиена по достоинству оценить уже не могла. Рядом с Файей сидела еще одна разведчица из молодых: Ночное Лезвие Ада из становища Але. Она была крепкой и невысокой, но при этом ловкой и сильной, а ножи умела выхватывать и прятать обратно с такой скоростью, что лезвия даже не сверкали меж ее пальцев. Ее правую бровь оттягивал вниз некрасивый грубый шрам от булавы гиганта, едва не лишившей ее глаза. Впрочем, Ада всегда была молчаливой и угрюмой, и багровый рубец даже по-своему шел ее грубоватому лицу. Охранницы вскочили на ноги при виде Тиены, но она только отмахнулась, поморщившись. Этикет, конечно, следовало соблюдать, но излишнее рвение она терпеть не могла. Они же не в становище Фихт и даже не на Сером Зубе, а мокрые и грязные посреди промозглой степи. - Нашли что-нибудь? – буркнула Тиена, вытаскивая из-под груды сушняка для костра свой вещмешок, который туда убрали сестры, чтобы не промок под дождем. Впрочем, сейчас сушняк им и не понадобился: Каэрос развели огонь Роксаны прямо на промерзшей земле. Все-таки были определенные плюсы в их даре, хоть Тиене больше и нравился дар крови Реагрес. Возможность лишать трения свое оружие давала в бою такое преимущество, о котором Каэрос со своими горящими клинками оставалось только мечтать. - Никак нет, первая! – хрипло отозвалась Файя. Голос у нее был низкий: зимой в битве за Вахан онд полоснул ее ятаганом по горлу, и Способные Слышать едва успели спасти ей жизнь, вот только голос так и не восстановился до конца. – Только бивак из двух войск, больше на полсотни километров вокруг никого нет. - Хорошо, - Тиена вытащила из вещмешка свое одеяло, расстелила его на земле и уселась к огню, протягивая к нему промерзшие ноги. Она задубела настолько, что почти не чувствовала жара пламени, но лучше уж так, чем без костра. – А я вот кое-что нашла. Вытянув из кошеля пергамент, она перекинула его Раене. Та ловко подхватила скатку и вздернула бровь, разглядев в свете пламени большое пятно уже застывшей и побуревшей крови. - Корт-наездник, - буркнула Тиена сквозь зажатую в зубах трубку. Пальцы дрожали от холода и шевелились очень медленно, никак не желая повиноваться. – Нес послание из биваков. Можешь прочитать? - Сейчас попробую, - Раена ловко развернула свиток и прищурилась, разглядывая на свету тонкую вязь закорючек. - Корт был один, первая? – негромко спросила Морико, глядя из-под пушистых белесых бровей. - Да, - Тиена рассеяно огляделась в поисках веточки, чтобы поджечь от нее трубку, и уперлась взглядом в горящее лезвие долора, лежащее на протянутой ладони Ады. Та не улыбалась, лишь склонила голову, предлагая Тиене прикурить. Она благодарно кивнула и запыхтела трубкой, чувствуя наслаждение, когда терпкий дым потек в горло. – Один и без раскраса. Очевидно, гонец. Больше никуда не полетит. Ада криво ухмыльнулась на эти слова и ловко убрала долор в ножны, Морико только хмыкнула и передала Тиене флягу с водой. - Что-то странно, что послание на пергаменте. Ни разу ничего подобного не видела, - заметила она. - Это даже не послание… - Раена говорила медленно и рассеяно, внимательно вглядываясь в строчки. – Это больше похоже… на грамоту что ли. Или на что-то такое. Вот, поглядите, внизу даже печати стоят. Да и текст так ровно написан, что на письмо не тянет. Раена вывернула письмо так, чтобы всем было видно. Тиена взглянула на пергамент еще раз, выпуская большой клуб серого дыма. Действительно, в самом низу листа виднелось что-то темное, больше похожее на сургуч, с оттиснутыми на нем двумя рисунками. Этот край был очень обильно залит кровью, потому поначалу она и не разглядела печатей, да там и света мало было. Остальные сестры тоже всмотрелись в лист. - Тарабарщина какая-то, - поморщилась Ада. - Это вообще слова? – вздернула бровь Файя. - Да, это слова, - Раена вновь вывернула лист к себе и принялась вглядываться в строчки. – Буквы очень похожи на наши, но каждая чуть-чуть иная. Некоторые слова тоже похожие, но я не могу полностью прочитать все, только обрывки. - Давай хотя бы то, что сможешь, - приказала Тиена. Разведчицы затихли, с интересом наблюдая за Раеной. Та нахмурилась и принялась медленно читать: - «Царь Небесных…» - тут неразборчиво. «… Сыны твои молят о прощении…». Дальше расплылось сильно… Вот еще: «… покуда солнце не скроется…». – Раена поднесла письмо к самым глазам, вглядываясь в размытый текст. - Похоже на какое-то очень длинное обращение, - заметила Ада. - Причем не к кому-нибудь, а к их царю, - заметила Файя. – А это значит, что послание, скорее всего, важное. - Или нет, - буркнула Тиена, выпуская дым. – Возможно, просто какая-то челобитная. Есть там что-нибудь кроме этого скулежа, Раена? - Сейчас постараюсь разобрать, - кивнула та, морща лоб.- Судя по тексту, они в чем-то провинились перед этим их царем. Не пойму, в чем… Так, вот еще кусочек, хорошо читается: «…быть у Холодных Ключей через половину луны…». Дальше все в крови и расплылось так, что прочитать я не смогу. – Раена опустила свиток. Воцарилась тишина. Разведчицы задумчиво смотрели на пергамент в руках Раены и молчали. Тиена выпустила колечко дыма и негромко предположила: - А не могут ли эти «Холодные Ключи» быть местом сбора войск кортов? - Это ведь обращение к царю, - кивнула Файя, глядя на нее. - А что там за оттиски печатей? – Ада слегка подалась вперед. В танцующих отблесках пламени ее шрам выглядел зловеще. Раена вновь поднесла к глазам свиток. - На одной конское копыто и две скрещенные стрелы под ним. И надпись… Если буквы правильно читаются, то «Арип». Вторая смазана… Сейчас, - она прищурилась. – Вроде бы какой-то треугольник со звездочками вокруг него и надпись «Тама». – Она вскинула глаза на Тиену. – Это ведь могут быть названия племен? Или имена полководцев? - Могут, - задумчиво кивнула Тиена. В ее голове бродили невеселые мысли. Да, сама Плетельщица Судеб привела ее сюда, чтобы Тиена перехватила послание. И суть его сводилась к тому, что корты собирают силы. А это значило, что они скоро ударят: иначе зачем еще им собирать войска в Роуре посередине осени? Но что же вынудило их в такое время начать военные действия? Они никогда не нападали так поздно, когда солнечный день убывал, и в Роуре оставалось слишком мало пищи для ящеров и лошадей. Ответ на этот вопрос мог быть только один, и он очень не нравился Тиене. - Онды готовят массированный удар на наши земли, - негромко проговорила она. – А корты нападут с другой стороны, навалятся всей мощью, что у них есть. Они, похоже, координируют усилия. А это значит, что они возьмут нас в клещи и будут давить, пока не раздавят. Разведчицы молча смотрели на нее, и черты их лиц заострились, потемнели, обращаясь в камень. Огонь играл в их темных глазах, танцевал, будто клинки в руках самой Огненной. Роксана посылала им войну, самую страшную из всех, что они когда-либо знали. Теперь Тиена поняла это ясно, как никогда. - Думайте, где могут быть эти Холодные Ключи, - буркнула она, глубоко затягиваясь щиплющимся дымом. Внутри разлилось странное спокойствие, а плечи одеревенели. Так было всегда во время самых тяжелых боев, когда Тиена четко осознавала, что шансы на выживание равны одному из тысячи. Будто ее хребет моментально промерзал снизу доверху и становился железным, несгибаемым и тяжелым. Возможно, это последняя наша война. Тиена выпустила большое кольцо дыма и криво ухмыльнулась, когда порыв ветра смял его и бросил в сторону. Но мы примем бой. - В Роуре много источников, - задумчиво протянула Файя, часто моргая и вглядываясь в огонь. – Только вот чтобы в одном месте сразу несколько ключей… - Может, имеется в виду Купель Витры? Здесь ведь два источника. Может, они будут собираться здесь? – неуверенно проговорила Ада. Тиена только головой покачала. - Это было бы слишком просто. - Кажется, я знаю одно место, что подходит под это название, - Морико подняла глаза от костра и посмотрела на Тиену. Вид у нее был сосредоточенный. - Далеко отсюда? - Дней десять лету на северо-восток. Севернее Серого Зуба, причем сильно севернее. - Зачем им встречаться там? - заморгала Раена.- Не проще ли где-то недалеко отсюда, как всегда? Здесь же удобнее нападать на крепость, да и лететь ближе. - Здесь нет воды. А вот Слезы Аленны – это довольно большая сеть озер посреди Роура, - пояснила Морико. – Там достаточно воды, чтобы напоить тысячи лошадей, не говоря уже о людях. И в этих озерах много рыбы: им же надо что-то есть сейчас, когда стада откочевали на юг. – Она уверенно взглянула на Тиену. – Первая, я думаю, они там. Больше им быть негде. - Слезы Аленны очень далеко от наших границ, - Тиена задумчиво взглянула на Морико. – Но достаточно близко к землям Раэрн, которые сейчас с востока почти не охраняются… Возможно, ты и права. - Это всегда можно проверить, - пожала плечами разведчица. Тиена быстро прикинула в уме все варианты. Морико сражалась уже долгие десятилетия, облетела весь Роур и успела поучаствовать во множестве боев. Сама Тиена по долгу службы все больше оставалась во владениях Нуэргос, и разведку в Роуре ей нести приходилось крайне редко. Морико в этом вопросе была опытнее ее, и раз уж она говорит, что где-то есть подходящее место для размещения большой армии, то, вполне возможно, так оно и есть. Да и лететь туда не долго, всего-то десять дней… Ты нужна на Сером Зубе. Твоя задача – подготовить форт. Тиена ощутила тупую тоску. Ей уже бесконечно обрыдло безвылазно сидеть в форте, но кто-то из цариц должен был охранять рубежи степей, особенно в такое время, и боев с ондами не было только на землях Нуэргос. Не будь ребенком. Ты знаешь свое место. - Морико, Раена, полетите к Слезам Аленны, посмотрите, что там. Но далеко не высовываться. Они не должны нас видеть. – Обе разведчицы кивнули, но Раена все же не удержалась от недовольного взгляда: ей не понравилось, что Тиена отсылала прочь обеих своих охранниц. Хорошо хоть, что промолчала и не начала спорить со своей царицей на глазах посторонних: характер у нее был, что у рыси с порезанной лапой, и наедине она, пользуясь многолетней дружбой с царицей, нередко позволяла себе ворчать и критиковать ее приказы. Со вздохом выколотив трубку о каблук, Тиена поднялась. – А я возвращаюсь в Серый Зуб. Нужно предупредить цариц и подготовить форт. Так просто мы им не дадимся. - Вы полетите сейчас, первая? – в голосе Ады прозвучало удивление. Тиена с тоской взглянула на теплый костер и решительно отвернулась от него. - Боюсь, у нас не слишком много времени. Я полечу сейчас. - Позвольте проводить вас, первая, - прохрипела Файя. Тиена отрицательно мотнула головой. - Что я, дороги, что ли, не найду? Оставайтесь на местах. Я хочу знать о любых перемещениях этих кочевников. – Она помолчала. – Если мы правильно прочитали письмо, то завтра утром они сдвинутся с места и пойдут к этим проклятущим Холодным Ключам. Проследите за ними. Как только убедитесь, что они направляются именно туда, разделитесь: одна останется с войском, вторая немедленно ко мне с докладом. Все ясно? - Да, первая! – в один голос гаркнули Каэрос. Тиена сдержала улыбку. Молодые Огненные были такими порывистыми, такими упрямыми, но при этом никогда не спорили с волей царицы. Странный клан. Консервативный и при этом такой живой, такой решительный и скорый на принятие решений. Совсем не такие, как Нуэргос, но Милосердная почему-то сплела нить Тиены именно с ними. Кивнув обеим, Тиена быстро принялась собирать свои вещи. Отоспится на Сером Зубе. А сейчас дорога была каждая секунда.