Lost in the sun. Осколки памяти

Келья командующей фортом была несколько больше келий обычных сестер и состояла из двух помещений, разделенных дверью: комнаты советов и спальни. Посреди кельи стоял большой стол, целиком заваленный картами, над ним болталась на цепях чаша Роксаны, в которой ревело алое пламя, облизывая выдолбленный в скале ровный потолок. Его отблески играли на стенах, вверх вырывались языки пламени, отражая гнев мечущейся вдоль стола Ларты дель Каэрос. Торн не видела ману уже несколько месяцев, и за это время успела отвыкнуть от нее. Но сейчас тягостное чувство вернулось, грызя изнутри, правда, несколько притупленное тревогой за Найрин. Тиена первой зашла в помещение, оставив дверь открытой для следующих за ней разведчиц, и Торн на одно мгновение запнулась на пороге, лихорадочно соображая, все ли с ней в порядке. Впрочем, она сразу же отбросила прочь ненужные мысли. Какая разница, под правильным ли углом висит у нее на поясе долор? Речь сейчас пойдет о поисковом отряде в Роур и о ее собственной инициативе присоединиться к нему. Ларта ненавидела инициативу. На фоне этого какой-то долор становился всего лишь досадной мелочью. Как только они вошли, царица Каэрос повернулась к ним, и глаза ее резко сузились, превратившись в колкий лед. Торн вытянулась по швам и отсалютовала, глядя сквозь лицо своей ману. Смотреть ей в глаза было невыносимо: для нее там не было ни одной капли тепла, как ни ищи. Словно замерзший в лютую стужу горный водопад и ничего больше. Бровь Ларты вопросительно вздернулась, приподняв старый шрам. - А это еще что, Тиена? Твоя моральная поддержка? Сидящая у стола первая нагината Неф только картинно закатила глаз за спиной Ларты и кивнула Тиене в знак приветствия. Царица Нуэргос ответила ей кивком, неторопливо прошла к столу и подняла стоящий на подносе пузатый кувшин. - Это – моя охрана, которая обязана присутствовать при всех переговорах цариц. Разве не Каэрос всегда настаивают на строгом соблюдении этикета? – Тиена налила себе в бокал прозрачного ашвила и повернулась к Ларте, разворачивая плечи, будто шла в бой. - Какой странный выбор для охраны: моя стражница и моя дочь! – фыркнула Ларта. – Ты, видимо, считаешь, что их присутствие за твоей спиной способно искупить все, что ты тут натворила? - Натворила? – переспросила Тиена, холодно глядя на Ларту. - А как это еще назвать? – царица развела руками, и щека ее конвульсивно дернулась. – Меня не было всего полтора месяца. Полтора! И за это время корты умудрились встать лагерем у наших границ, поисковый отряд, посланный за железным деревом, потерпел поражение и повернул назад ни с чем, а по всему Роуру шляются переговаривающиеся друг с другом корты и онды! - Ты действительно считаешь, что я могла бы каким-то образом предотвратить появление армии кортов? – Тиена скептически взглянула на нее. – Или, может, находясь здесь, спасти отряд разведчиц у Железного Леса? - Если бы ты правильно подготовила этих девочек, ничего бы подобного не случилось! – зарычала Ларта. – Если бы отряд возглавлял кто-то более опытный, чем щенявая дочь Илейн, все могло сложиться по другому! - Ларта, я уже говорила тебе, что Лэйк во главе отряда поставила я, и Тиена к этому никакого отношения не имеет, - устало напомнила Неф, потирая пальцами лоб. - Тиена возглавляла форт в мое отсутствие, как и утверждала все назначения. – Ларта, не мигая, глядела на царицу Нуэргос, невозмутимо отхлебывающую ашвил из своего кубка. – Ей принадлежало последнее слово, и вся ответственность за принятые решения тоже лежит на ней. - Если ты помнишь, Ларта, то по заключенному четыре года назад союзному договору, на котором, между прочим, именно ты настаивала, форт Серый Зуб передается в наше совместное владение. А это значит, что я не обязана отчитываться перед тобой за свои решения, - негромкого проговорила Тиена. - Не обязана! – кивнула Ларта и подалась вперед. – Не обязана, пока эти твои решения не идут во вред моим дочерям! А проклятый отряд потерял шесть сестер, и трое из них – Каэрос! - Я бы считала это победой Лэйк, - заметила Неф. Ларта повернулась к ней и угрожающе прошипела: - Смерть трех Дочерей Огня ты считаешь победой, первая нагината правого крыла Каэрос? - Ты забываешь, что против них было полторы тысячи ондов, - Неф спокойно выдержала ее взгляд, прихлебывая из своего кубка. – Если бы речь шла даже об отряде в сотню ондов, это все равно было бы победой. - Это не ее победа, - огрызнулась Ларта. – Это победа Боевой Целительницы и полукровки. - Но командовала ими Лэйк, - заметила Неф. Ларта взглянула на нее, и щека ее вновь дернулась, уже ощутимо сильнее. Торн внезапно всем своим существом осознала, какую жуткую ошибку они совершили, решив вместе с Тиеной отправиться сюда. Царица Каэрос была в состоянии белой ярости, такой злой Торн не видела ее уже очень долгие годы. Вполне возможно, что она не просто не провозгласит никакого поискового отряда, а вообще может назначить наказания всем разведчицам, входившим в отряд Лэйк. Не говоря уже о самих Торн и Эней. Рыжеволосая близняшка, похоже, тоже это поняла. Она бросила на Торн косой взгляд, брови ее тревожно хмурились. Довыпендривалась, бхара рыжая! – хмуро подумала Торн. С другой стороны, и сама она была не в лучшем положении. Надо было слушать Тиену и возвращаться в свои кельи. А не рушить на собственную голову этот камнепад, называемый царицей дель Каэрос. - Как командующая, она должна была отправить разведку, выставить боевое охранение и следить за тем, чтобы мимо ни одна мышь не проскочила! – рычание клокотало в горле Ларты, словно лава в толще горы. – Роур большой! Отряд в семьдесят человек запросто может обойти полуторотысячную армию! - Ты же сама была на опушке Железного Леса, и не раз. Ты видела, что там творится, - Неф выразительно посмотрела на нее. - Да, но мой отряд вернулся обратно, ни на кого не наткнувшись! – развела руками Ларта. – И все сестры остались живы! - Тогда в Роуре не было ондов, - сказала Неф. - Тогда в Роуре были корты! – отрезала Ларта. – И уж поверь, обзор у них сверху получше, чем у ондов, которые только в темноте передвигаться и способны! Тиена отхлебнула ашвила и выразительно приподняла кубок: - Кстати, насчет кортов. Эвира дель Лаэрт доложила, что незадолго до встречи с отрядом ондов, разведчицы докладывали о присутствии в тех краях кортов, буквально на подступах к Железному Лесу. - Ты мне это рассказываешь? – Ларта тяжело взглянула на Тиену. – Эти радостные вести ждали меня здесь, пока тебя носило непонятно где. - Я была у Купели Витры и осматривала позиции врага, - проговорила Тиена. - Конечно! – всплеснула руками Ларта. - Ведь все наши разведчицы ослепли и не могут этого сделать сами! Только царица Нуэргос и способна правильно оценить угрозу! – глаза Ларты сузились. – Что же ты там такого необычного разглядела, а, Тиена? Взгляд Ларты запросто мог бы дробить камни, но Тиена встретила его ровно и спокойно. Запустив руку за пазуху, она вытащила оттуда какой-то пергамент и швырнула его на стол. - Вот это. Эней едва на цыпочки не встала, вытянув шею так, что еще чуть-чуть, и ее позвонки бы треснули. Торн очень хмуро взглянула на нее. Лучше бы стояла тихо и не дергалась, не привлекала к ним лишний раз внимания. Еще лучше было бы потихоньку улизнуть отсюда, пока Ларта не вспомнила об их существовании, но Торн предполагала, что уже поздно. Ману никогда не забудет ей, что она встала за спину Тиены. Никогда. С другой стороны, что мне терять? – сумрачно подумала Торн. Какая разница, скрытое презрение или открытая ненависть? Ничего хорошего она ведь все равно не дождется, раз за двадцать три года не дождалась. - Что это? – ворчливо спросила Ларта, приподнимая со стола скрученный в свиток пергамент. На нем явственно проступило большое кровавое пятно. - Это – письмо, которое вез корт-наездник из лагерей двух войск конных кортов, вставших биваком у Купели Витры, - невозмутимо ответила Тиена. Неф недоверчиво взглянула на нее, поднялась со своего места и подошла к Ларте, глядя той через плечо, пока царица разворачивала свиток. Первая нагината была поистине огромна: даже Ларта, бывшая одной из самых высоких и сильных воинов Каэрос, выглядела рядом с ней чуть ли не изящной. Ларта прищурилась, пристально вглядываясь в лист, потом презрительно поморщилась: - И к чему мне эта тарабарщина? Там ни слова не понятно, да еще и расплылось все! И ради этого ты на две недели покинула форт в военное время? - Моя охранница Раена смогла кое-что прочитать из этого письма, - голос Тиены был абсолютно лишен эмоций. – Похоже, корты собираются начать вторжение. Их царь собирает войска в месте под названием Холодные Ключи. - Мне ничего не говорит это название, - пожала плечами Ларта. - Как и мне, - кивнула Неф. Вскинув голову, она вопросительно взглянула на Тиену. - Мы посовещались с моей охраной и двумя молодыми разведчицами Каэрос и пришли к выводу, что под Холодными Ключами, скорее всего, имеются в виду Слезы Аленны. - Хм, - проворчала Ларта, вглядываясь в свиток. - Что-то это далековато к северу от нас, - Неф отхлебнула из своего кубка и рассеяно взглянула на старую потрепанную карту Роура на столе. – Неужто они нацелились ударить по землям Раэрн? - Возможно, здесь все намного проще, - Тиена подошла к столу и тоже взглянула на карту. – Только у Слез Аленны в это время года можно найти достаточно пропитания для лошадей и людей. А это означает, что корты собирают все силы, которые у них только есть. - Могут собирать все, что угодно, - Ларта отшвырнула свиток. Он упал на край стола и скатился на пол, а царица Каэрос небрежно подняла с подноса бокал и сделала из него большой глоток. – Мы остановим их, как останавливали всегда. - Сейчас не то положение, Ларта, - голос Неф звучал напряженно, брови хмурились, а здоровый глаз не отрывался от карты на столе. – Учитывая мясорубку в землях Лаэрт, нам придется очень туго. - Да, если только Нуэргос не перестанут беречь своих дочерей и отсиживаться в своих землях, - выразительно приподняла брови Ларта. Тиена резко развернулась к ней, медный бокал в ее побелевшем кулаке сжался, деформировался в комок, и ашвил хлынул на руку. - Мои дочери бьются на фронтах точно так же, как и твои, Ларта! – царица Нуэргос нагнула голову и глухо рычала, больше всего напомнив Торн сейчас разъяренную рысь. Только что уши не прижала. – Кровь Нуэргос точно так же пропитала берега Вахана и Перевал Арахты, как кровь остальных кланов! - Вот как? – Ларта повернулась к ней, задирая вверх подбородок и поджимая губы. – То-то я смотрю, что на северном фронте на трех Каэрос приходится одна Нуэргос! - А Серый Зуб?! – Тиена задохнулась от возмущения. – А снабжение?! - Возить салазки с едой могут и инвалиды, - пожала плечами Ларта. - Да вы бы с голоду все передохли, как мухи, если бы Нуэргос не охраняли подводы с едой! – Тиена в ярости отшвырнула прочь измятый бокал, и он с громким звоном ударился о каменную стену, оставив на ней мокрое пятно ашвила. – Корты постоянно тревожат пути снабжения! Мои дочери из сил выбиваются, на своих плечах таская через горы еду для твоих людей! Вы вообще продолжаете что-то жрать только потому, что в моих владениях еще пашут землю! - Хреново же пашут, раз на всех фронтах ощущается недостаток в зерне! – зарычала Ларта. - Это война, рухмани дарзан! – рявкнула Тиена. – Война, а не увеселительная прогулка! Мы кормим все четыре клана! В одиночестве! - Сестры! Не думаю, что сейчас самое лучшее время выяснять, кто сколько делает для общей победы, – умиротворенно заметила Неф, отворачиваясь от карты и будто бы невзначай становясь между двумя царицами. – У нас еще будет на это время после того, как эта война закончится. В помещении повисла звенящая тишина. Ларта и Тиена стояли друг напротив друга, напряженные, словно туго натянутые тетивы. Царица Каэрос вздернула свой длинный подбородок и смотрела на Тиену сверху вниз, сквозь полуприкрытые веки. Та в ответ набычилась, низко опустив голову и едва не рыча. Торн на секунду в голову пришла мысль, что если они сейчас подерутся, то это будет означать окончательное и бесповоротное поражение для всех анай. Ларта никогда не прощала и не забывала, и в ней достаточно было ярости и упрямства для того, чтобы созвать всех Каэрос и развернуть войска против Дочерей Воздуха. И этот поход стал бы последним для всех анай. Ларта конвульсивно дернула головой в сторону, сбрасывая с глаз черную с белой прядью челку, слегка опустила подбородок, и Торн облегченно выдохнула, только сейчас осознав, что задержала дыхание. - Чтобы через десять дней здесь были все Нуэргос, способные держать оружие, - процедила она сквозь стиснутые зубы. – Иначе все наши союзнические договоры аннулируются, и форт Серый Зуб возвращается в полное владение Каэрос. - Не надо мне угрожать, Ларта, - Тиена пристально смотрела в ответ, резко встряхивая рукой, по которой стекали последние капли ашвила из искореженного кубка. – Я уже отдала приказ своим людям прибыть сюда, как только моя нога ступила на Плац. - Вот и хорошо, - прищурилась Ларта. - Ну, а теперь, когда вы закончили с выяснением отношений, я считаю, пора перейти к более важным вопросам, - не без раздражения в голосе прогудела Неф. – Корты обходят нас с севера и востока вместе с армией ондов. Надо решить, что с этим делать. - Чего тут решать? – буркнула Ларта. – Как только все клинки соберутся на Сером Зубе, мы выступим им навстречу. - Это безумие! – покачала головой Тиена. - У тебя есть план лучше? – вновь выпятила подбородок Ларта. - Мы же уже обсуждали это, царица, - негромко заметила Неф, указывая на карту. – Драться в открытой степи без гор за спиной и прикрытия опасно. Лучше приманить их ближе к Серому Зубу или к пограничным фортам Раэрн и встретить там, где у нас есть тылы и снабжение. - Ни тылы, ни снабжение не помогли нам, когда онды за какие-то пару месяцев заняли все земли Лаэрт, - Ларта тяжело прошагала к столу и плеснула себе в кубок еще ашвила. – Зато когда у нас ни осталось ни того, ни другого, сестры начали, наконец, драться так, как нужно было с самого начала. - Они дерутся так от безысходности, Ларта, - проговорила Тиена, глядя на царицу Каэрос с немым удивлением. - Я о том и говорю, - Ларта взглянула на нее, подняв брови, будто все это было самим собой разумеющимся. – Поставим разведчиц в такую ситуацию, когда у них не будет возможности поджать хвосты и бежать назад. Когда у них просто некуда будет бежать. И вот тогда они начнут воевать как должно. - Но жертвы, Ларта! – в голосе Тиены звучал почти что страх. – Жертвы будут немыслимыми! Сколько сестер отдадут свои жизни, чтобы разбить кортов? - Столько, сколько потребуется, - тяжело отрезала Ларта. – Они родились, чтобы умереть за свой клан. И умрут, когда понадобится. - Я никогда не пошлю своих дочерей на самоубийство, - покачала головой Тиена. - Тогда Великая Царица узнает, что Нуэргос дезертировали с поля боя, - зло усмехнулась Ларта. - Не участвовать в безумии – не дезертирство! – прорычала Тиена. - О! – вскинула брови Ларта, насмешливо глядя на нее. – Именно это ты говоришь своим дочерям, чтобы не посылать их на северный фронт? Неф обернулась к Ларте, и в ее единственном глазу промелькнуло что-то, похожее на страх. В этот раз Тиена не стала делать резких движений. Она только вся подобралась, словно зверь, готовящийся к прыжку, и очень тихо предупредила: - Если ты еще раз попробуешь оскорбить честь моего народа, поверь, я не посмотрю, что идет война. - И что же ты сделаешь, дель Нуэргос? – насмешливо поинтересовалась Ларта. – Вызовешь меня на поединок? Одну секунду, длиной в вечность, Торн была уверена, что вот прямо сейчас Тиена выхватит долор и бросится на нее. Ларта позволила себе обратиться к царице Нуэргос без употребления ее титула, как к простой разведчице. Не говоря уже обо всех предыдущих оскорблениях и угрозах. В воздухе резко запахло смертью, и этот запах окутывал Тиену со всех сторон, будто плащ. Вот только рука ее так и не потянулась к долору, онемевшая и побелевшая, застыв у пояса. Зеленый лед глаз Тиены, не мигая, обжигал лицо Ларты. Она разлепила губы и очень тихо надтреснутым и хриплым голосом произнесла: - Обещаю тебе, Ларта, это обязательно случится, но только после того, как все анай, до последней, окажутся в безопасности. Порукой тому мое слово. - Я буду ждать, Тиена, - прошипела в ответ царица Каэрос. Напряжение разрядила Неф. Повернувшись к застывшим друг перед другом царицам, она сложила на груди могучие руки, поморщилась и проговорила: - Надеюсь, теперь-то вы договорились поубивать друг друга и закончили вести себя, словно Дочери, вышедшие на свое первое испытание? Или мне еще предстоит отобрать у вас обеих долоры и хорошенько выдрать, перекинув через колено? - Ты как разговариваешь со своей царицей, Дочь Огня? – разъяренно повернулась к ней Ларта. Тиена же только ухмыльнулась и покачала головой. Ярость, похоже, отступила прочь. Теперь от нее пахло лишь плохо сдерживаемым гневом и азартом. - Так, как заслуживает царица, забывшая о своем статусе! – отчеканила Неф, глядя Ларте в глаза. Несколько секунд они буравили друг друга взглядами. Ларта первой громко фыркнула и прорычала: - В любом случае, я не вижу никакого смысла обсуждать военную стратегию при двух разведчицах, которых ты, Тиена, притащила сюда, будто на весеннюю ярмарку. Выведи их прочь, и мы поговорим. - Эти разведчицы имеют отношение ко всему, что здесь говорится, - заметила Тиена. - Вот как? – хмыкнула Ларта. – И какое же? Ты собралась назначить их командующими моего войска? - Нет, - буркнула Тиена. – Я не командую Каэрос. - И именно поэтому, они сейчас охраняют твою честь, - картинно кивнула Ларта. – Конечно, тогда мне все ясно. - Я считаю необходимым отправить небольшой отряд на поиски разведгруппы Лэйк дель Каэрос,- проговорила Тиена. Торн затаила дыхание, во все глаза глядя на свою ману. Та только удивленно сморгнула, совершенно сбитая с толку. - Зачем? - Их всего пятеро, этого количества разведчиц недостаточно, чтобы обследовать всю опушку Железного Леса на предмет войск ондов. Не говоря уже о том, что на обратном пути они могут быть уже обессилены и принесут информацию о расположении врага гораздо позже, чем необходимо, - ровным голосом проговорила Тиена. - То есть, если их будет не пятеро, а семеро, то это кардинальным образом изменит ситуацию? – Ларта взглянула на Тиену, как на сумасшедшую. – Или у тебя в запасе есть еще добровольцы? Что ж ты всю толпу тогда сюда не привела? - Эти двое вызвались идти сами, - упрямо проговорила Тиена. – Учитывая сложившиеся обстоятельства, я считаю, что посылать больше клинков не стоит. - Я вообще не вижу никакой необходимости в том, чтобы кого-то туда посылать, - поморщилась Ларта. – Раз щенявая Илейн решила бросить свой отряд на произвол судьбы, отправив его через кишащий ондами Роур без Боевой Целительницы, то пусть и сгниет там, куда ее понесло. Холодная рука сжала внутренности Торн. Это было уже слишком, даже для Ларты. У Эней рядом даже рот открылся, и она глупо моргала, глядя на Ларту, словно выброшенная на берег рыба. До каких пределов же доходила ненависть Ларты к дочерям Илейн, что она готова была бросить на произвол судьбы Найрин и Эрис, лишившись таким образом сильнейших своих воинов? Последней надежды Каэрос в этой кошмарной войне? Клянусь, Огненная, я никогда не буду такой же, как она! – Торн судорожно сглотнула, чувствуя, как дрожь колотит тело. Никогда! Уж лучше умереть! - Ларта, но с ними же Найрин и Эрис?.. – Неф взглянула на царицу, будто не веря. - Этим двоим, видимо, тоже не хватает мозгов, чтобы правильно расставить приоритеты, - пожала плечами Ларта. – Если бы были умнее, уже вернулись бы туда, где должны быть, а не шлялись по лесам в поисках какой-то мнимой угрозы! - Мнимой угрозы?! – вскричала Неф, а Тиена одновременно с ней проговорила: - Ты же только что сама убивалась по потере трех Каэрос! И это были просто разведчицы, а вовсе не Боевая Целительница и женщина, способная ворочать горы! - А вот теперь будь осторожнее в словах, Тиена, - Ларта хмуро взглянула на нее. – То, что ты трахаешь одну из моих дочерей, еще не дает тебе повода устраивать истерики и бросать на ее поиски моих же разведчиц! Лицо Тиены побелело, а зрачки сузились в точку. Ее всю трясло, и пахло от нее раскаленной яростью. - Я люблю ее, Ларта, - очень тихо произнесла она. – И я не позволю тебе оскорблять ее честь! - Ее честь оскорбили задолго до меня, да и до тебя тоже, впрочем, - хмыкнула Ларта. – А это твое «люблю»! Что оно значит сейчас, когда угроза нависла над всем народом анай?! Когда корты и онды обходят нас с двух сторон, беря в клещи? Что твое «люблю» изменит, скажи мне? Оно вернет тебе ее? Вот прямо сейчас, живую и невредимую? Не думаю. Тиена тяжело дышала, и ее плечи напряженно ходили вверх-вниз, а жилы на шее вздулись, как у быка. Неф только молча переводила взгляд с Ларты на Тиену и обратно. Да и сама Торн застыла на месте, не в силах даже вздохнуть и отвести глаза от лица своей ману. - «Люблю»! – Ларта фыркнула, покачала головой и сделала большой глоток ашвила. Потом взглянула Тиене в глаза. – Нет никакой любви, Тиена. А если и есть, то она слаба, потому что она умирает, разлагается гнилым трупом, как все в этом мире. Поверь мне, пройдет еще пара месяцев, и от твоей любви не останется ничего, только пепел и прах. Есть только племя. Твое племя, которому ты нужна. Потому подбери сопли и стань царицей, которой должна была быть с самого начала. Если они выживут там, то вернутся и принесут необходимые сведения. Если нет, - значит, недостаточно сильны, чтобы называться анай. Я не позволю другим Дочерям Огня рисковать своими шеями из-за глупости каких-то необученных самонадеянных щенков. Да и другим анай тоже. Их клинки нужны здесь и сейчас, когда на нас прут онды и корты, а не где-то посреди промерзшей степи у бхары на рогах. А вы, - Ларта обернулась к Эней и Торн, и взгляд ее был полон плохо сдерживаемого презрения, - возвращайтесь к своим прямым обязанностям. И запомните одну вещь, которую эта женщина к своим годам так и не успела понять: есть только ваш народ, только ваше племя, ваш клан. Только он имеет значение. Все остальное – неважно. – Ларта помолчала и кивнула сама себе. – А теперь вон отсюда, а я постараюсь забыть, что видела здесь ваши лица. Ее взгляд скользнул по Торн, и щека конвульсивно дернулась от ненависти. Не видя и не слыша ничего, Торн низко поклонилась своей ману, развернулась на каблуках и вышла следом за Эней из кельи командующей. Громкий стук закрывшейся двери за спиной заставил ее вздрогнуть. - Смотрю, царица не в духе! – криво ухмыльнулась одна из Каэрос, стоящая на посту у двери. – Что ж вы ей такого сказали-то? Торн была не в состоянии ответить. Внутри нее было пусто, так же пусто, как в холодной Роурской степи, только стылый восточный ветер гонял пепел воспоминаний и надежд. Ничего больше. Ничего. Вдвоем с Эней они доковыляли до самого конца галереи, провожаемые сочувственными взглядами конвоя Нуэргос у двери Тиены. Эней запустила пятерню в свои волосы и только тихо пробормотала: - Проклятая светом бхара! Торн ничего на это не ответила, она вообще говорить не могла. Судорогой свело похолодевшие челюсти, а в затылке стояла гробовая тишина: даже зверь не смел скулить и мешаться ей. Она не заметила, в какой момент они с Эней разошлись в разные стороны. Только когда за ней закрылась дверь ее собственной кельи, Торн осознала, что одна. Она остановилась на пороге, часто моргая и слепо оглядываясь по сторонам. Узкая койка у стены с соломенным тюфяком, аккуратно заправленная шерстяным одеялом. Рассохшийся стол и стул возле него, рядом таз для умывания и кувшин с отбитым краешком. На крючке у стены ее вещмешок и комплект осенней формы. Торн поняла, что не может оторвать от него взгляд, а пальцы сжались на рукояти долора. Одним легким движением, она вытянула клинок из ножен и положила его на ладонь левой руки. Огненные блики от чаши Роксаны под потолком играли на волнистом лезвии, словно заливая его кровью. Торн прищурилась, вглядываясь в темные узоры стальных структур в глубине клинка. Долор, самое ценное, что было у анай, их суть. Сколько сил, сколько упорства и веры было в этом клинке. Ее детство, одинокое и хмурое, скрашиваемое лишь двумя друзьями, одну из которых отняла война, а от второй Торн отошла сама, чтобы больше не испытывать боли потерь. Ее юность в упорном труде, каждый день, пропитанный кровью и потом, чтобы стать сильнее, чтобы закалить себя, как закаляли кузнецы эту темную волнистую сталь. Чтобы доказать, чтобы защищать. Что защищать? Племя? Торн заморгала еще чаще, чувствуя глухую тоску внутри, скрутившую внутренности, словно канат. Что такое племя? Народ, что должен выжить любой ценой? Дети, что должны родиться и играть под тенистыми шапками сосен? Или их родители, что пойдут на бойню, слепо повинуясь воле сильнейшей среди них, пусть даже ее воля безумна? Руки Торн задрожали. Что такое племя, Торн?! Не ее ли глаза, ради которых ты живой сойдешь в могилу?! Не ее ли улыбка, без которой никакого племени и быть не может?! Можно ли любить племя, не считаясь с каждой отдельной его дочерью? И любовь ли это или слепое безумие и собственничество? Все в руках Твоих, Огненная! Торн решительно вложила долор в ножны и сорвала со стены свой вещмешок. Будь что будет, но я не брошу ее одну! Внезапно ей стало легко, будто гигантский груз свалился с плеч. Не было больше ничего лишнего: ни какой-то глупой, скрытой под словом «долг» и «племя» надежды на то, что ману ее все-таки любит, ни желания стать первой, ни стремления показать себя. Только горячая, пульсирующая точка в груди, ее собственное сердце, колотящееся одним единственным именем – Найрин. И пусть она была Низинной бхарой, пусть у нее были тысячи женщин до Торн, все равно. И ей даже плевать было на то, что она дезертирует. Я не пойду за такой царицей. Лучше умру, но не пойду. А перед смертью хотя бы несколько минут побуду счастливой. Клянусь Щитом Твоим, Яростная, я это заслужила! Сапоги громко стучали по плитам пола, пока Торн спускалась вниз к едальням. Холодный ветер с равнины ерошил ее волосы и пах зимой. Она зажмурилась и подставила лицо его прикосновениям. В этом ветре была свобода и ее путь, ее дорога. Не чья-то, навязанная ей происхождением и чужой волей, а ее собственная. В едальнях в такой час было всего несколько усталых поварих, сонно ворочающих ложками в котле, в котором варилась каша для ночной смены. Затерявшись в тенях, Торн проскользнула мимо них в кладовые, благо, Ремесленницы были гораздо беспечнее разведчиц, и ее никто не услышал. Прихватив ровно столько крупы и солонины, сколько ей должно было хватить на путь к Железному Лесу, Торн быстро закинула вещмешок за спину и, крадучись, вышла из едален. Теперь оставалось самое трудное: незамеченной пройти мимо часовых на стене. Впрочем, у нее всегда оставалось преимущество, которого не было у них. Желтый огарок луны сверкнул в ее глазах, когда Торн неслышно вступила в тени в углу Плаца, куда не доставал яркий свет факелов со стены. Принюхавшись и убедившись, что рядом никого нет, Торн расслабила узел в затылке, и зверь с тихим рычанием заполнил ее собой. Она пустила его неглубоко, не более, чем на треть всей мощи, чтобы не начать перекидываться прямо здесь, выждала, пока рваное облако закроет луну, и полезла вверх по отвесной скале форта, в которой были вырублены кельи. Жесткие когти с легкостью находили впадины и трещинки в камне, а сильные руки втягивали ее вверх, позволяя удержаться на голой скале. Вот, она поднялась на половину высоты стены, потом еще чуть выше, затаившись прямо под зубцами. В этом месте полукруг крепостной стены упирался в скалу, в которой была прорублена караулка, откуда текли негромкие звуки голосов и запах горячего чая. В двух шагах от Торн на стене стояла в дозоре какая-то Двурукая Кошка: рукояти катан смутно виднелись за ее плечами на фоне темнеющего неба. Луна как раз вышла из-за туч, залив своим бледным светом все вокруг, и Торн замерла, повиснув на скале и прижимаясь к ней животом так плотно, как только могла. Нужно было просто переждать, пока следующее облако не закроет луну, и все. Только вот как на зло, подходящих облаков рядом не было. Руки начали затекать, ноги огнем горели, едва держась на узком выступе на стене. Торн намертво вцепилась в камень, заставив себя затаить дыхание. Если дозорная сейчас ее заметит, через стену придется пробиваться с боем, а лить кровь своих сестер Торн не желала. Ее ману прольет эту кровь за нее. Впившись взглядом в крохотное облачко, ползущее по небу по направлению луны, Торн изо всех сил молилась Аленне, чтобы та позволила на один миг закрыть Свой щит. В конце концов, Милосердная бывала благосклонной к Торн, не раз сберегая ее от смерти. А сейчас ей нужно было всего нечего: одно маленькое облачко и все. Дозорная на стене шумно вздохнула, переступая с ноги на ногу. Торн всем телом прижалась к скале, не отрывая от нее взгляд. В следующий миг облачко закрыло луну, и дозорная обернулась. Один очень долгий миг они с Торн смотрели друг другу в глаза, и той показалось, что сердце у нее в груди перестало биться. Потом Двурукая Кошка отвернулась, широко зевнула и вновь встала ровно. Выдохнув, Торн ловко подтянулась на когтях и полезла выше. К тому времени, как она оказалась метров на пятьдесят выше крепостной стены, руки и ноги уже болели так, что впору было выть. Кусая губы и сдерживая стоны боли от содранных в мясо пальцев, Торн начала осторожно двигаться вбок по горе, прочь от крепостной стены, чтобы можно было спокойно раскрыть крылья и слететь вниз. Она задыхалась, горячий пот разъедал глаза, а вымокшую насквозь спину холодил налетающий с востока ветер. Его порывы были так сильны, что несколько раз руки Торн отрывало от шершавой поверхности горы, и она едва не срывалась вниз, что есть мочи цепляясь за скальные выступы. И когда уже сил совсем не осталось, а от усталости кружилась голова, утес закрыл от нее крепостную стену. Выдохнув, Торн отпустила руки и раскрыла крылья. Холодный ветер моментально выстудил разгоряченное тело и к тому моменту, как она достигла земли, ее бил сильный озноб. Торн только упрямо сжала зубы. Ничего, сейчас перекинется в зверя, станет теплее. У него такая шкура, что никакой ветер не возьмет. Сапоги коснулись жестких трав Роура, ноги подкосились, и Торн рухнула в траву, закрывая крылья и тяжело дыша. Она позволила себе полежать так всего несколько мгновений, а потом вскинула голову и взглянула на громаду горы над головой. Серый Зуб гигантским клинком протыкал само небо, и над его вершиной кружились темные снежные облака. Торн засопела, втягивая ветер: вполне возможно, что этой ночью мог выпасть первый снег. Здесь-то точно, ведь у Серого Зуба всегда было гораздо холоднее, чем в остальном Роуре. Громада скалы, такая вечная и холодная, давила на нее, словно тяжелый взгляд черных глаз ману. Но она больше не могла остановить ее. Торн ощутила, что улыбается, и жемчужные клыки в темноте поблескивают, отражая слабый свет луны. Я наконец-то освободилась от тебя. Роксана, я наконец-то свободна! Какое-то мельтешение огоньков над крепостной стеной привлекло ее внимание, и Торн обернулась. Едва видимый в темноте огонек стремительно удалялся прочь от крепостной стены, а за ним вдогонку пустилась целая алая стайка. Впрочем, огонек двигался очень быстро, стремительно увеличивая разрыв между собой и преследователями. Торн улыбнулась еще шире. Не одна она этой ночью покидала Серый Зуб. Еще одна упрямая бхара летела навстречу своей судьбе, наплевав на обезумевшую царицу и собственную жизнь. Неожиданно для себя, Торн поднялась на ноги и отсалютовала огоньку, ударив себя кулаком в грудь и резко опустив голову в приветственном кивке. Не ожидала от тебя, Эней дель Каэрос из становища Сол! Пусть это будет самой блистательной авантюрой из всего, что ты когда-либо делала! Ну а пока рыжая Дочь Огня давала ей шанс уйти незамеченной, не стоило терять времени. Торн быстро разделась, бережно отложив в сторону пояс с мечом и долором. Ледяной ветер моментально покрыл мурашками обнаженное тело, но она сосредоточилась на точке в животе, игнорируя холод. Увязав все свои вещи в форменную куртку и затянув потуже узел из рукавов, Торн подсунула под него меч и долор, проверив, крепко ли все держится. А потом высоко подпрыгнула и сгруппировалась, врезавшись в холодную землю. Весь мир расцвел цветом, звуком и красками, заполнив всю ее голову. Черно-рыжая волчица вскочила на все четыре лапы и отряхнулась, с наслаждением зарываясь когтями в мерзлую землю. Давно она уже не перекидывалась, и зверь внутри радовался, требуя вскинуть голову и запеть ледяной корке луны над головой. Вместо этого Торн подняла вверх нос и принюхалась к степи. Старый, почти смытый дождями запах волов шел от хозяйственных помещений, где под горой держали скотину на прокорм форта. Этого ей будет достаточно, чтобы взять след. А чем ближе она будет к Железному Лесу, тем сильнее будет запах Найрин. Я найду ее во что бы то ни стало. Подхватив узел со своими пожитками, Торн потрусила на север, все быстрее и быстрее, пока ее черная шкура не затерялась в ночных тенях.