Lost in the sun. Осколки памяти

Звуки отдаленного боя походили на гудение гигантского улья, монотонное и давящее, изредка нарушаемое высокими сигналами боевых рогов анай и низким хриплым карканьем рогов ондов. По их голосам Леда могла смутно понять, что происходит на поле боя. Пока что анай и онды рубились где-то на подступах к холму. Во всяком случае, рог трубил только сигналы «вперед» и «вверх». Осенняя ночь была темной и холодной. Небо над головой закрывали обрывки клочковатых облаков, в дыры между которыми заглядывали своими звездными глазами давно умершие герои седой древности, будто их тоже интересовал исход задуманной Магарой авантюры. А может, оно так и было. Леда вскинула голову, разглядывая особенно яркую звезду, кажется, орало Плуга Артрены. Где-то там ведь была и ее ману. Помоги мне! – тихонько попросила она. Помоги сделать так, чтобы мы не взорвались раньше времени с этими проклятыми бочками! Вся соль предстоящей операции сводилась к тому, чтобы незамеченными пробраться сквозь пожженные и развороченные завалы старой дубовой рощи, а потому идти пришлось по земле, чтобы онды не заметили светящихся издали крыльев. Только это оказалось настоящим проклятием для всей сотни разведчиц, входящих в отряд Леды. Анай и днем-то пролезть через этот бурелом не могли, не то что ночью. Поваленные стволы образовывали гигантскую стену, похожую на беспорядочно сложенную кем-то вязанку дров с опасными проломами и провалами, незаметными в темноте. Уже не раз и не два, осторожно ступая по кажущимся прочными стволам, Леда проваливалась сквозь тонкую кору ногами, едва не сворачивая себе шею и не разбивая бочонок с нефтью, привязанный за спиной. Многие стволы подгорели снизу и проламывались под тяжестью человеческого тела будто тонкая глиняная черепица. Леде приходилось ползти вверх по шершавым бревнам, осторожно перебираться с одного на другое, едва не опрокидываясь от тяжести бочонка, перешагивать через бурелом торчащих в разные стороны ветвей и практически на животе спускаться по особенно крутым спускам. Хуже всего были редкие полянки и просветы между наваленных стволов. Их укрывал толстый слой пепла, хорошо промоченного дождями, и сапоги глубоко увязали в нем, а воздух наполнялся тяжелым духом пожарища, от которого у Леды разболелась голова. Этот же склизкий пепел был и на стволах, облепивший их, будто лишайник болотные камни. Сапоги скользили на нем, Леде приходилось нагибаться и придерживаться руками, и ладони теперь были липкими от сажи и неприятно мокрыми. Она упрямо лезла вперед и молилась про себя о том, чтобы не пришлось вытаскивать из ножен оружие. Если такими ладонями она захватает оплетенную толстым шелковым шнуром рукоять, на то, чтобы оттереть ее от грязи после, уйдет вся ее оставшаяся жизнь. Помимо запаха гари холодный ночной воздух заполняла гнилостная вонь ондов. Все здесь было пропитано их зловонием, ведь твари окопались в остатках рощи около десяти дней назад и проводили под толстыми поваленными стволами деревьев большую часть светового дня. Многие покрытые пеплом поляны пересекали глубокие борозды, какие обычно оставляли в лесах кабаны, роясь в земле в поисках желудей и корешков. Закапываются они в него, что ли? – подумала Леда, гадливо оглядывая очередную развороченную поляну. Она не представляла, как можно дышать в этой мерзостной горелой куче, но онды сами пахли едва ли не хуже, чем это. Практически вслепую, в полной темноте, отряд анай медленно полз по самому краю бурелома, ориентируясь на вонь ондов. Чем меньше ее было в воздухе, тем безопаснее был путь. Леда на миг представила, что пока она брюхом переползает через пролом между двумя поваленными дубами, какая-нибудь тварь засела под ними и только и ждет момента, чтобы всадить копье ей в кишки. Ее передернуло, и она постаралась поскорее проскочить неприятное место. Вряд ли твари выставляли на ночь боевое охранение: для этого у них было слишком мало мозгов, а Безглазого, который бы управлял их действиями, с этим отрядом не было. Но Леда не собиралась рисковать, потому анай шли только по тем местам, где запах старой гари перебивал вонь немытых тел и испражнений. Руки и ноги неприятно горячо подрагивали от усталости, а дыхание было натужным и хриплым. Леда мысленно проклинала на чем свет стоит свой длинный язык. Вот не пришло бы ей в голову поджигать эту рощу, сейчас сражалась бы по пояс в грязи где-нибудь на подступах к болоту, но хотя бы в нормальном строю, где перед тобой видно врага, а рядом прикрывают плечи сестер. А не так, в полной темноте и неизвестности, задыхаясь от вони, ползти непонятно куда и непонятно зачем! Дура ты, Дочь Огня! Инициатива всегда наказуема! Ноги вдруг поехали по склизкому обгоревшему стволу, и Леда резко взмахнула руками, пытаясь сохранить равновесие. Из-под каблуков с неприятным скрежетом посыпалось крошево недогоревших угольев, в которые превратилась поверхность дуба. И сразу же сзади появилась чья-то рука, крепко ухватив ее за шиворот и не дав упасть. Леда выдохнула, обернулась через плечо и ухмыльнулась: - Второй раз уже за день ты меня как кота за шкирку таскаешь! - Скажи спасибо, что за хвост не дергаю! – хмыкнула в ответ Нир, но голос у нее был напряженным, а глаза ни на миг не отрывались от ствола под ногами. - Ты забываешь, что я Клинок Рассвета, - с трудом прохрипела Леда, останавливаясь и смахивая со лба капли пота. – За хвостами – к Кошкам. - Если поискать, то и у тебя отыщется, - отозвалась Нир. Леда осторожно придержалась рукой за торчащую вверх обломанную обгорелую ветвь дуба и обернулась. В темноте ничего видно не было, но где-то там, за их спинами, медленно ползли вперед остальные разведчицы, разбившись на пары и стремясь добраться до мест, где командование решило разместить бочонки с нефтью. Правда, в этой проклятущей темноте понять, где ты находишься, было практически невозможно, но Леда надеялась, что они хотя бы приблизительно держат направление. Хорошо хоть, что звезды проглядывали сквозь обрывки туч, иначе совсем туго бы пришлось. Попробуй, сориентируйся в таком буреломе, на север ты ползешь или на юг. Не говоря уже о том, что ползти было бхарски сложно. - Чего думаешь, долго нам еще? – тяжело дыша, спросила Леда. Нир рядом с ней утерла рукавом мокрое от пота лицо, громко шмыгнула носом и глухо отозвалась: - Да тут не разберешь, - она тоже придержалась рукой за ветку и вытянула шею, оглядываясь и пытаясь хоть что-то разглядеть во мраке. – Вроде бы мы не сбились с направления, но в этой темнотище я ничего точнее сказать не могу. - Ксара! – раздраженно вздохнула Леда, бессмысленно таращась в темноту вокруг. - Ладно, пошли потихоньку, - кивнула ей Нир. – Там посмотрим. Леда тяжело вздохнула, передернула плечами, пристраивая бочку понадежнее, и осторожно развернулась. Уголья под подошвами сапог крошились и обсыпались вниз с тихим шорохом. Придерживаясь рукой за ветку, она медленно двинулась вперед. Вот сейчас ей бы очень даже пригодилась проклятая кровь Лэйк. Недаром же много лет назад они с Эней просили ее укусить их и передать им хотя бы часть силы. Эта невозмутимая бхара видела в темноте получше ондов, слышала самые тихие шорохи и по запаху могла определить, не оборачиваясь, кто входит в комнату. Да и ловкости с силой ей прибавилось значительно. Леде оставалось только с завистью любоваться литым телом Лэйк, в котором не было ни капли жира, только упругие мышцы и крепкие кости. Она была гораздо выносливее и сильнее всех остальных сестер; то, что Лэйк давалось легко и просто, Леде приходилось завоевывать на пределе своих сил. Не удивлюсь, если придет день, когда эта зараза подточит свою нагинату да и бросит вызов Ларте. И в этой ситуации ставить я буду на нее, а не на царицу. Ларта, конечно, была самой сильной из Каэрос, и это не рискнул бы оспаривать никто. Вот только у нее не было волчьей крови и этого непроходимого, тупого и прошибающего все стены упрямства в глазах. В темноте Леда не заметила сучок и приглушенно зашипела, больно врезавшись в него пальцем ноги. Нир сзади шикнула на нее, призывая к молчанию. Вокруг них и под ними могло таиться что угодно, а потому нужно было вести себя как можно тише. Леда только тоскливо вздохнула. Сейчас бы сестру сюда, а не эту зануду. Уж Эней запросто нашла бы способ долететь до конца завала так, чтобы онды их не заметили. Ну, или если даже и не долететь, то тащиться по завалу так, чтобы не было настолько погано. Хотя и обществу Лэйк она бы порадовалась не меньше. Уж больно давно они не виделись. Прищурившись, Леда попыталась вспомнить, когда это было в последний раз. Кажется, около года назад на Вахане, а может и еще раньше. Да и то мельком, успев лишь перекинуться парой фраз и вновь нырнув в этот раскаленный кипящий котел. Но она была совершенно спокойна за Лэйк. Год от года та становилась все более опытной и уверенной, росли ее сила и мастерство, старшие офицеры давно заметили ее и внимательно следили за каждым ее шагом. Вполне возможно, что она уже получила титул первой пера, Леда не удивилась бы, если бы так случилось. Другое дело – Эрис. За нее Леда почему-то волновалась больше, несмотря на всю ее силу и мощь. С Эрис что-то было не так: будто что-то тревожило ее, тянуло и тянуло, не позволяя до конца сосредоточиться на задаче, которую она должна была выполнить. И Леда подозревала, что дело тут в сердечных делах. Кто-то прочно засел в ней, словно щепа под ногтем, мешая думать и все время отвлекая ее. Эрис стала какой-то рассеянной, и однажды это могло стоить ей жизни. Хорошо, что Эней рядом с ней. Уж она-то точно сможет уберечь витающую в облаках сестру Лэйк от беды. Даже если эта женщина и никогда не ответит ей взаимностью. Преданность Эней всегда поражала Леду, для которой такие сильные чувства казались чем-то странным и несвоевременным. Да, она прекрасно помнила собственные страдания по зеленоглазой нимфе, но тут дело было в другом. Большую часть времени, проведенного рядом с Найрин, Леда ощущала что-то, похожее на крюк в кишках, что тащил и тащил ее к нимфе, как рыбачка тянет из воды упирающуюся щуку. Судя по всему, дело тут было в происхождении нимфы, в ее крови, от которой она, естественно, избавиться никак не могла, а контролировать еще не умела. И Леда ярилась, злилась и теряла голову, отгоняя прочь от Найрин всех обожателей и всеми силами упорно пытаясь добиться ее внимания. Только нимфа вежливо отклоняла все ухаживания, ни словом, ни жестом ни разу не намекнув Леде, что они ей интересны. А со временем и ощущение крюка в брюхе ослабло и вскоре исчезло совсем, отпустив Леду и позволив ей нормально дышать. Судя по всему, нимфа все-таки научилась контролировать свой дар, и вместе с этим спокойно вздохнуло почти все становище Сол за исключением совсем маленьких детей и уже ничем не интересующихся седовласых ветеранов, которым было все равно. И все это время Леда не чувствовала ни малейших угрызений совести, уделяя свое внимание смешливым черноглазым Младшим Сестрам и уже вполне созревшим Воинам и Ремесленницам. Обычно одной широкой улыбки и нескольких прибауток ей вполне хватало на то, чтобы заработать поцелуй и сияние темных глаз, иногда и большее, но только в том случае, если обладательницу этих глаз не интересовали долгие и серьезные отношения. Это Леде было не нужно, ей не хотелось связывать себя по рукам и ногам обязательствами на всю жизнь. К тому же, она и не чувствовала ничего такого к другим сестрам, что можно было бы назвать любовью. Желание – да, интерес и азарт – естественно, но не какую-то глубокую, затаенную нежность, о которой все время вздыхали глазастые молоденькие Ремесленницы и угрюмо молчали Воины. Иногда Леда даже задумывалась: была ли она, эта нежность, на самом деле? Или все эти дуры навыдумывали себе невесть чего, чтобы оправдать собственную лень в поиске нового партнера? И вот в эти минуты перед ней и вставали глаза Эней, полные волчьей тоски, устремленные на отвернутый от нее профиль темноглазой Эрис. Сестра вечно догоняла ее, словно весна, пытающаяся догнать жаркое лето, и никогда не могла поймать. Легкой птицей Эрис ускользала из ее рук, стремясь куда-то вдаль, за другой лес, за другие облака, выше неба, к свету задумчивых, мерцающих в ночной тьме звезд. Там было ее место, а не на этой окровавленной и грязной земле со всей ее красотой и уродством. Все-таки она – на четверть эльф, подумала Леда, перебираясь через очередное бревно. Она совсем не такая, как мы, и год от года становится все дальше от нас. В сущности, с Эрис Леду теперь связывала только сестра, ставшая путеводным мостиком между ними. Раздражение и обида за Эней, как и долгая разлука, охладили отношения между Ледой и Эрис, и Леда не была уверена в том, что хотела бы вернуть старое. Их совместное детство, полное света и смеха, осталось далеко позади, а крепкие руки Ремесленниц подрубили его под корень вместе с сосновой рощей становища Сол, где они когда-то играли. Возможно, эта роща и вырастет снова через много лет, но она будет уже совсем другой, не такой, как раньше. И плакать об этом бессмысленно. Вдруг бревно, по которому ползла Леда, громко затрещало, подламываясь. Опора поехала вниз у нее из-под ног, Леда резко вскинула руки, хватаясь за первый попавшийся сук. Ее сильно дернуло в бок, и ребра врезались в твердый ствол. От удара воздух вышибло из груди, и Леда выдохнула через стиснутые зубы, болтаясь на одной руке над глубоким черным провалом. Каблуки ее сапог чиркали по соседним стволам, но те были мокрыми и скользкими, и найти опору никак не получалось. Над ней на фоне темного неба появилось сосредоточенное лицо Нир, твердая рука разведчицы ухватила Леду за запястье и потянула вверх. - Давай! – прорычала Нир, кряхтя от натуги, когда Леда подтянулась и второй рукой вцепилась ей в плечи. Она и еще раз едва не сорвалась, пытаясь найти опору, а затем каблуки все-таки утвердились на каком-то суку, и Леда слегка ослабила хватку на плечах разведчицы. - Твою ж бхару!.. – выдохнула она, давая телу отдохнуть и чувствуя, как бежит между лопатками по спине холодная капля пота. Падение в такой темнотище грозило суком, насквозь проткнувшим тело, а если бы она попробовала открыть крылья, бочонок с нефтью за спиной моментально бы взорвался. Фатих не стала заливать льдом эти небольшие бочонки, в которые перелили нефть, чтобы разведчицам удобнее было их тащить на себе. Могла возникнуть ситуация, когда разведчицам не хватило бы времени сбить лед с дубовой крышки бочки, и вся операция пошла бы насмарку. Зато завалы загорелись бы эффектнее. И получила бы та проклятущая Лаэрт свой ходячий факел. Леда глубоко втянула всей грудью воздух. В глотке было так горячо, будто ее до краев залили ашвилом. - Стоишь? – напряженно спросила Нир, оглядывая Леду. - Стою, - кивнула та. - Так, давай-ка я тебя подниму, и ты… - но договорить она не успела. Сильнейший запах гнили разлился вокруг, и прямо из темноты под ногами Леды послышалось громкое утробное рычание. Леда успела увидеть, как расширились белки глаз Нир, и в следующий миг что-то с силой дернуло ее за левую ногу вниз. Сук, за который она держалась, с хрустом обломился, будто тростинка, а Леде показалось, что ее ногу вырвали из сустава. На мгновение зависнув в свободном падении, она успела лишь вывернуться животом вниз и сгруппироваться, чтобы не разбить бочку. И что-то жесткое врезалось ей в колени и подставленные локти. Леда заорала, откатываясь в бок. Кости болели так, словно были сломаны все до одной, но она чудом вскочила на ноги, оглядываясь в кромешной тьме и выхватывая из ножен меч. Что-то теплое заливало запястья, но бочонок на спине был цел. Два маленьких бледно-желтых глаза с вертикальным зрачком горели в метре над ее головой, налитые яростью и злобой. Больше ничего видно не было, но по кислой вони никогда не мытого тела Леда прочла свой приговор. - Гигант! – заорала она во всю глотку и бросилась вбок. Видно ничего не было, лишь сквозь черные силуэты бревен над головой кое-как проглядывало небо. Леда почти сразу же ударилась о какой-то ствол, но громкий хруст и грохот за спиной подсказали ей, что лучше уж так: гигант обрушил свою каменную палицу на то место, где она только что стояла. Натыкаясь на сучья, прикрывая глаза, чтобы не выколоть их, и крепко сжимая меч, Леда заметалась по сторонам, пытаясь найти путь среди поваленных древесных стволов. За спиной слышался жуткий треск, грохот и утробный рев твари, крушащей все вокруг себя и пытающейся добраться до Леды. От ударов палицы по обгорелым стволам побежала дрожь, и Леде в глаза и на голову сыпалась кусками отваливающаяся корка застарелого пепла и остатки углей. Она спотыкалась, она билась обо все, натыкалась на сучья и ветки, но страх жег пятки почище огня. В голове стучало только одно: Следующий удар – мой! Леда даже не понимала, как и куда бежит. Лишь на ощупь, врезаясь головой в стволы, она чувствовала, что нужно пригнуться и пролезть под ними; расшибая колени о дерево – что нужно перешагнуть или пепепрыгнуть. Ни секунды, чтобы обернуться, ни мига, чтобы передохнуть. Грохот и рев сзади не стихали: гигант пер напролом через завалы следом за ней, разнося их в щепки своей палицей. Ему-то в темноте было видно лучше, чем Леде. Да и завалы он знал в разы лучше, чем она. Главное, чтобы меня не завалило! Надо скорее вылезти наверх! В кромешной тьме было смутно видно, как ходят ходуном стволы деревьев вокруг нее, но Леда запретила себе останавливаться хотя бы на миг. Только вперед, постоянно меняя направление. Если он загонит меня в угол, мне не жить! Вдруг громадный ствол справа от нее подался вниз с натужным хрипом. Леда метнулась влево, хватаясь рукой за какие-то сучья. Там, над головой, был просвет, там был воздух и надежда. Уцепившись за сук, она подтянулась. Сучья под ее руками ощутимо дрожали - это справа рушились завалы. В воздух поднялась туча древесной трухи и пепла, Леда глотнула ее полным ртом и закашлялась. Подтянувшись, она вслепую нащупала ногами опору. Рев раздался прямо за ее спиной, и что-то мягкое ткнулось в ноги. От ужаса и неожиданности Леда взвыла дурным голосом, развернулась и нанесла удар клинком, на миг позабыв как вообще держать оружие и тыкая им наугад. Лезвие спружинило, наткнувшись на что-то, и в ответ раздался громоподобный рев, полный боли и животной ярости. Леда подтянулась на руках, ухватилась за ствол, как кот цепляясь за него и срывая ногти, на брюхе выползла наверх, через просвет в завале. Сразу стало светлее: в темных сумерках виднелись очертания поваленных деревьев, а сзади металась бледная, как опарыш, маленькая голова гиганта. Только теперь на его морде горел злобой только один глаз. Ослепленная болью и яростью тварь размахивала палицей во все стороны, и ствол под ногами Леды подскакивал от каждого удара, заставив ее шататься и едва не падать. Она успела увидеть, как где-то в стороне перепрыгивает с бревна на бревно Нир, и силится прицелиться из лука в беснующегося гиганта. Потом на миг Орлиной Дочери все же удалось поймать равновесие. Выпрямившись, она плавно и спокойно, будто на тренировке, натянула тетиву и так же легко отпустила ее. Во тьме мелькнула вспышка стрелы, раздался гулкий звук спущенной тетивы и раздирающий жилы рев, когда острый наконечник вошел во второй глаз гиганта. Только он не упал. Выронив палицу, тварь схватилась за поврежденные глаза, пытаясь вытащить из головы наконечник. Вопя от боли и страха, она рванулась в сторону, прямо на Леду. У нее не было времени ни отбежать, ни увернуться. Только высоко выпрыгнуть вверх. На один миг Леда зависла в воздухе, силой остановив себя от того, чтобы раскрыть крылья. Это грозило смертью, неминуемой гибелью, а в обычной рукопашной у нее был шанс. В следующее мгновение лысая круглая голова гиганта врезалась ей в живот. Кислая вонь забила ноздри, меч выпал из пальцев, Леда изо всех сил вцепилась в большущие лапы гиганта, сжимающие морду. Гигант заревел, дохнув на нее сточной канавой, попытался замахать лапами, но она была все-таки слишком тяжелой для того, чтобы сбросить ее прочь. Тогда он нагнул голову, словно бык, и бросился вперед. Леда вывернулась, каким-то чудом успев переместиться ему на затылок. Но было уже поздно. Тварь врезалась головой в какой-то ствол, сучья ударили Леду в спину, насквозь пронзая бочонок с нефтью. Черная маслянистая жидкость хлынула на плечи и затылок, а сама Леда кубарем покатилась вниз, за спину гиганта, кое-как заслонив руками лицо. Сучья рвали плоть и одежду. Потом был тяжеленный ствол, от которого ощутимо хрустнули ребра. На нем падение кончилось. Только времени на то, чтобы приходить в себя, не было. Кое-как подхватившись, Леда попыталась бежать, только споткнулась о ствол и буквально скатилась с него в густую противную жижу пепла на земле. Руки сразу же завязли по локоть, и она глубоко ткнулась носом в мокрый пепел. С грохотом мешались, болтаясь, осколки бочонка на спине, привязанные к плечам длинными кожаными постромками. Вынырнув из пепла, Леда бросилась вперед, пригибаясь как можно ближе к земле, мокрым от нефти рукавом пытаясь оттереть с лица липкий пепел. А за ее спиной метался гигант, вопя от боли и ярости, врезаясь во все подряд и круша завалы. Потом послышался громкий клич: - Роксана! Огненная вспышка прочертила черное небо, и Леда едва смогла увидеть ее, резко обернувшись через плечо. Подожженная стрела вонзилась в затылок гиганта, и в следующий миг он весь вспыхнул, как факел, от нефти, что вылилась на него из разбитого бочонка Леды. Вонь паленой шерсти и шкуры наполнила воздух вместе с таким ревом, от которого, кажется, содрогнулась земля. Гигант замахал здоровенными лапами, пытаясь сбить пламя, но только еще больше разнес его вокруг. Часть нефти из разбитого бочонка попала на завалы, и от движений твари тоже загорелась. Но еще же рано! – мелькнула в голове Леды мысль. Гигант резко развернулся и бросился на нее. Леда метнулась в сторону, в закуток в завалах, прочь от гиганта. Вот только здоровенная горящая лапа ударилась в ближайший ствол, и он сломался, как щепка. Леда с криком вцепилась в какую-то ветку, в следующий миг весь завал справа от нее сложился внутрь и медленно поехал в бок. Без единой мысли в голове, судорожно цепляясь за стволы и сучья, она лезла вверх, пока справа оседали вековые дубовые стволы, которые запросто могли бы раздавить ее в лепешку, стоило только зазеваться. Все вокруг дрожало, от поднявшегося в воздух пепла она не могла дышать, горячий пот заливал глаза, а может, это были остатки нефти из треснувшего бочонка. Ствол под ногами поехал в бок. Леда отчаянно выпрыгнула вперед, стараясь ухватиться хоть за что-нибудь… Сильные руки Нир схватили ее за шиворот и удержали болтающейся на самом краю завала. За спиной с натужным грохотом, замедляясь, осыпались на землю дубовые стволы. Под ногами была яма с дном, утыканным торчащими вверх острыми сучьями, а Леда болталась на самом краю, совершенно очумевшая и ничего не понимающая, громыхая остатками разломанной бочки на кожаных ремнях за плечами. Инстинкты вернулись быстрее, чем мысли. Судорожно ухватившись за руки Нир, Леда полезла вверх, цепляясь за нее всем, чем только можно было. И без сил рухнула на толстенное бревно, лежащее на самом верху завала прямо под затянутым рваными облаками звездным небом. - Бхара рухмани дарзан! – прорычала рядом Нир. Леда могла только судорожно хрипеть, всем телом прижимаясь к стволу под собой и тараща на миг ослепшие глаза в темноту ночи. Вдалеке среди завалов металась голова гиганта. Через несколько мгновений она прекратила двигаться и тяжело рухнула вперед, подняв облако пепла и гари. Рыжие языки огня взметнулись вверх вместе со столбом черного дыма, бросая отблески на окружающие завалы. - Пожалуй, я буду звать тебя Царапычем, - хрипло выдохнула рядом Нир. - Чего? – Леда вскинула голову, пытаясь понять, о чем говорит разведчица. В голове у нее так звенело, что голос Нир доносился словно через вату. - Третий раз тащила тебя откуда-то за шкирку! – Нир криво ухмыльнулась, и во тьме блеснули ее зубы, покрытые пятнами крови из разбитой о дерево губы. – Теперь ты – Царапыч! И никак иначе! - Да твою ж бхару!.. – Леда тяжело дышала, глядя на нее. – Зови как хочешь, бхару твою за ногу! Нир хрипло рассмеялась и тяжело осела на бревно, глядя в ту же сторону, что и Леда. Она была покрыта пеплом с ног до головы, на лице виднелось несколько глубоких кровоточащих царапин, но бочонок на спине каким-то чудом уцелел. - И что нам теперь делать? – Леда тупо таращилась на пламя над трупом ослепленного ими гиганта. Оно пылало ярче костра на День Солнца, постепенно распространяясь по завалу дальше. – Еще же слишком рано! Нир смачно сплюнула вниз на темную древесную кору и криво ухмыльнулась Леде. - Нормально! А теперь раздевайся, Царапыч! - Будешь хвост искать? – сорвалось у Леды с языка. Нир, как-то истерически содрогаясь, хмыкнула и покачала головой: - Ну и идиотка же ты, Дочь Огня! Хвост свой будешь Фатих показывать! А мне нужно, чтобы ты в факел не превратилась, когда мы взлетим. Леда рассеяно оглядела себя. Черные пятна растекались по ее грязной форме, пропитывая ее насквозь. Впрочем, от формы почти что ничего и не осталось: лохмотья одни. Леда отстраненно подумала, как умудрилась не потерять в этом безумии долор. Наверное, Роксана уберегла. Хвала Тебе, Огненная! Ты со мной, и мне ничего не страшно! В принципе, огненная кровь должна была уберечь Леду от того, чтобы сгореть заживо. Все Каэрос с детства могли совать руки и даже целиком входить в пламя. Только вот кровь земли имела свойство гореть долго и жарко. От ее небольшого количества на коже Леде бы ничего не сделалось, но сейчас нефть пропитывала всю ее одежду насквозь, и это уже было по-настоящему опасно. - Да ладно тебе, Нир! Признайся, что я просто тебе нравлюсь! Хохмить было легче, во всяком случае, так Леда хотя бы могла переносить боль от каждого движения. Она принялась стаскивать с себя куртку и едва не взвыла: казалось, что в теле отбита каждая мышца, и не осталось ни одного живого места на коже, где бы не было синяков. Скажи спасибо, что вообще жива! Леда стиснула зубы до хруста, надеясь, что гримаса боли сойдет за улыбку. - Вряд ли твой костлявый отбитый зад способен привлечь внимание хоть кого-то! Поверь, меня бы он не интересовал, даже если бы ты была последней женщиной на земле! – покосилась на нее Нир. Но в уголках ее рта образовались напряженные складки, а это означало, что разведчица не на шутку встревожена. Не ранена ли? Леда бегло осмотрела ее. В темноте мало что можно было различить, но Нир вроде бы сидела прямо, а в глаза бросались только мелкие порезы и царапины. Их было много, конечно, но явно не столько, чтобы ее убить. Это она за меня, что ли, тревожится? Она быстро сорвала с себя остатки куртки и штанов, оставшись в набедренной повязке и бинтах на груди. Холодный ветер и морозный воздух сразу же стянули кожу мурашками, но так было даже легче: теперь Леда стучала зубами и почти не чувствовала боли. Кровь лилась по ее рукам и ногам из нескольких глубоких порезов, но ничего серьезного видно не было. Да и дышать она могла: значит, ребра не сломаны. Нир наблюдала за тем, как Леда опоясывается долором, и в глазах у нее плясали искры. - Ты выглядишь просто сногсшибательно, Царапыч! – широко оскалилась она. – Просто мечта любой Ремесленницы! - Иди ты к бхаре! – огрызнулась Леда. – На себя лучше посмотри! - Думаю, ты своим белым задом будешь маячить над завалами будто флагом! И тогда онды решат, что мы сдаемся! – вновь хмыкнула Нир. - Да что с тобой такое-то?! – повернулась к ней Леда. И увидела. Правая нога Нир была вывернута под неестественным углом, штаны потемнели от крови, льющейся откуда-то из-под колена. В темноте белел неровный обломок кости, проткнувший ткань насквозь. Глаза Леды метнулись к лицу Нир, и она похолодела. Кровь на зубах разведчицы была вовсе не от того, что та разбила губы. Скорее, чтобы не терять сознания, она прокусила себе язык. - Как тебя угораздило? – Леда выбросила из головы все свои ушибы и склонилась над Нир, осматривая ее ногу. Выглядела та жутко. - Раздробило стволом, - буркнула Нир, дыша сквозь зубы хрипло и с присвистом. И при этом она еще меня умудрилась вытянуть. Леда до хруста сжала челюсти и решительно сдернула с себя пояс с долором. - Да, без него тебе больше идет, - через силу улыбнулась Нир. - Прости, но дальше раздеваться для тебя я буду только за табак, - отшутилась Леда, заталкивая ножны с долором за голенище сапога и с силой перематывая ногу Нир выше колена. Разведчице не хватило сил на ответную колкость, она только хрипела и давилась стонами, пока Леда затягивала жгут так крепко, как могла, стараясь не реагировать на торчащую из дыры в штанах кость. Если ее сейчас же не отвести к Боевым Целительницам, она потеряет ногу. Или вообще умрет от потери крови. Оторвав торчащую рядом дубовую ветвь, Леда ловко наложила шины с двух сторон ноги и медленно выпрямила ее, пока Нир кусала губы в кровь, пытаясь не потерять сознание. Остатками своей формы она накрепко перевязала ногу, зафиксировав ее так, чтобы вышедшая сквозь мясо наружу кость почти что встала на место. Ей даже думать не хотелось о том, что будет, если в темноте они споткнутся или зацепятся за что-нибудь этим обломком. - Давай-ка, я тебе встать помогу, - Леда подставила Нир плечо, но та только отрицательно покачала головой. - Не дури, девочка. - Сама не дури, Нир! – огрызнулась Леда. – Давай! Я понесу тебя. - Нам нужно завершить начатое! – Нир говорила сквозь стиснутые зубы, и ее взгляд жег Леду. – Сначала ты отнесешь этот проклятый бочонок еще на триста метров на север, а потом уже понесешь меня, куда тебе вздумается. - Сюда вот-вот нагрянут онды проверить, что случилось с тем гигантом, - отрицательно покачала головой Леда. – Сначала я унесу тебя в безопасное место, а уже потом мы будем тут все взрывать. - Я не Боевая Целительница, Леда, - глаза Нир во тьме блеснули кривой ухмылкой. – Это ради ее спасения тебе можно было покинуть поле боя. Я всего лишь разведчица. А потому – выполняй свой долг. Она была права, и от знания этого Леде хотелось выть. Несколько мгновений она помедлила, вглядываясь в жесткое лицо Нир. Ты хотела быть первой? Вот и поступай, как первая! Тяжело вздохнув, Леда наклонилась, быстро стянула с плеч Нир толстые кожаные ремешки бочонка и закинула его себе за спину. - Много стрел осталось? – спросила она Орлиную Дочь. - Достаточно, - кивнула та. - Тогда сиди здесь и никуда не уходи! – через силу улыбнулась Леда, и что-то похожее на улыбку промелькнуло по губам Нир. - Не волнуйся, Царапыч, я дождусь тебя. Давай, быстро и тихо! Роксана с тобой! Леда кивнула, взвесила бочонок на плечах и побежала вперед. Так она не бегала еще никогда в жизни. Ночь вокруг была тихой, только ветер слегка гудел в просветах между поваленных стволов, но Леде все мерещились шорохи и звуки приближающихся ондов. Вряд ли твари проигнорируют такой грохот, какой они здесь подняли вместе с гигантом. А значит, кто-то из них скоро нагрянет проверить, что случилось в тылу и найдет Нир. Убежать та не может, сидит-то еле-еле, и взлететь тоже не может: это привлечет внимание ондов, ведь во тьме огненные крылья видны издалека. А это значит, что у Леды было совсем мало времени. Теперь ей было уже не до того, чтобы размышлять о старых друзьях или внимательно выбирать, куда поставить ногу. Сжимая постромки бочки на спине, Леда неслась вперед, перескакивая через ветви, оскальзываясь на стволах, спотыкаясь и едва не кубарем катясь по завалам. И молилась Роксане, чтобы Та позволила Нир дожить до ее возвращения. Тут всего-то триста метров! Это не так уж и далеко! Пару минут туда, пару обратно, и готово! Стволы были скользкими, ее опасно кренило из стороны в сторону, а завалы под сапогами трещали и обваливались, когда она спрыгивала с них вперед. Из оружия у Леды остался только долор, заткнутый за голенище сапога, все остальное сгинуло среди непроходимого бурелома. Интересно, все ли сестры добрались до своих точек? Ноги поехали на скользком стволе, и Леда едва не рухнула вниз, в последний момент удержав равновесие. Под ноги смотри, дура! Думать потом будешь! Видимо, только Роксана уберегла Леду в этой ночи, позволив ей пробежать последние оставшиеся метры и не свернуть себе шею. Во всяком случае, Леде хотелось верить в то, что она находится на том самом месте, которое они обсуждали с Магарой несколько часов назад. Только выяснить это времени не было, ее ждала раненая Нир, на которую в любой миг могли выйти онды. Одним движением Леда сорвала с плеч бочонок, заткнула его между двумя толстыми дубовыми ветками, пытаясь пропихнуть как можно глубже в завал. Когда начнется атака, нужно, чтобы бочонок был как можно ниже, чтобы при взрыве нефть разлетелась вокруг и понадежнее подожгла бурелом. Справившись, она развернулась и припустила обратно. Теперь бежать было гораздо легче: тяжести груза больше не было, да и пятки жег страх за жизнь Нир. Только вот в такой кромешной темноте возникла новая трудность: найти разведчицу. - Нир! – приглушенно позвала Леда, но никто не отозвался, лишь какое-то негромкое шуршание раздалось впереди. Молясь, чтобы это была разведчица, а не поджидающие в засаде онды, Леда согнулась пополам, чтобы не маячить издали во весь рост, и почти что поползла вперед. И почти сразу же наткнулась на разведчицу, навзничь лежащую на бревнах. Выглядела та неважно: все лицо покрывали крупные бисерины пота, штаны были мокрыми от крови, с губ срывалось хриплое тяжелое дыхание. Темноту ночи разрывали шорох и невнятное бормотание. Ветер доносил их с той стороны, где продолжало гореть тело гиганта, наполняя ночной воздух вонью шерсти и паленых когтей. Судя по всему, небольшой отряд ондов пришел-таки проверить, что случилось в зарослях. А это означало, что им нужно как можно быстрее уходить. Леда присела возле Нир на корточки, осторожно подхватила под плечи и приподняла разведчицу, помогая ей принять вертикальное положение. - Давай-ка, Нир, вставай! Пора нам убираться отсюда. - Не могу!.. – тяжело выдохнула сквозь стиснутые зубы Нир. Лоб у нее был горячим и мокрым, как после бани, а дышала она тяжело и прерывисто. - Можешь! – настойчиво подтолкнула ее Леда, поглядывая в сторону мертвого гиганта. Какая-то паукообразная фигура резво карабкалась на верх завала по поваленным стволам, резко выделяясь на фоне алых языков пламени. – Я тебе помогу! Давай! Нам надо уходить! - Не могу, бхара!.. – простонала Нир, и Леда отчетливо услышала скрип ее зубов. Пальцы Нир мертвой хваткой вцепились ей в руку, а темные глаза, затуманенные болью, настойчиво заглянули в лицо. – Уходи отсюда, Леда! Уходи, пока они не заметили тебя! А я прикрою! - Пошла ты в песью задницу со своими геройствами! – поморщилась Леда, проверяя, устойчиво ли стоит. Пока ноги не разъезжались, да и кора под ними вроде бы была толстой и прочной. – И без твоего скулежа тошно! - Не будь дурой, Леда!.. – просипела Нир, но та не стала ничего слушать и, сжав зубы, резко подняла ее. От боли Нир хрипло вскрикнула и обмякла в ее руках, потеряв сознание и сразу же став ощутимо тяжелее. Леда только поморщилась, пристраивая ее на своем плече и стараясь не смотреть на неестественно вывернутую ногу Нир. Она осторожно выпрямилась, развернулась и очень медленно пошла прочь. Разведчица была высока и сильна, примерно той же комплекции, что и Леда, и тащить ее было сложно. Не говоря уже о том, что скользкая кора под ногами так и норовила скинуть их обеих в бурелом, где они просто свернут себе шеи или разобьют головы о твердые ветви, и тогда уже никого никуда тащить не нужно будет. Стискивая зубы и выверяя каждое свое движение, Леда шагала по обгорелым бревнам, стараясь выбирать такой путь, где бы не встречались торчащие вверх ветви. И молилась, чтобы онды за ее спиной были слишком увлечены трупом гиганта и не заметили ее в темноте. Горячий пот побежал по обнаженной коже, и его сразу же прихватило ледяным ветром. Успевшие схватиться царапины и порезы открылись от натуги, и по телу вниз побежали струйки крови. Внутри протестующе выли мышцы, каждая из них, даже те, о которых Леда и не подозревала. Судорожно дыша, она с трудом удерживала равновесие и медленно шагала вперед. По одному шагу за раз! Огненная, помоги! Помоги!.. Ветер донес издали протяжный звук рога, растекшийся над завалами дубовой рощи длинной, замысловатой трелью. Леда остановилась и резко обернулась, глядя назад, на юг. А в следующий миг с неба вниз рухнула сияющая молния, словно копье Огненной, разящее без промаха. Молния ударила где-то сзади, в километре к югу, а потом они начали бить одна за другой, по цепи, прорезая черное небо и падая вниз, словно звезды в августе. Вдруг на юге среди зарослей ярко полыхнуло, а следом донесся громкий хлопок: взорвался первый бочонок. Леда взвесила на плече тело Нир и негромко пробормотала: - Радуйся, бхара проклятущая! Мы будем жить! Молнии били и били вокруг, вонзаясь в погоревшее дерево, и кое-где над его поверхностью начали подниматься первые дымки. На юге еще раз бухнуло, уже ближе и громче. Над черными завалами вверх взметнулось алое пламя, в его свете в стороны брызнули осколки дерева от взорвавшегося бочонка. Еще одна молния врезалась в завал буквально в десяти метрах от Леды, и ее ощутимо тряхнуло, а по телу пробежала горячая волна, и все волоски сразу же поднялись дыбом. - Или нет! – сказала она сама себе и, больше не мешкая, раскрыла крылья. Огонь побежал по спине и затылку, болезненно щиплясь: все же остатки нефти покрывали кожу и волосы. Запахло паленым, и Леда ощутила, как моментально вспыхнул ее хвостик, выгорая аж до самой макушки. Больно не было, было унизительно. Впрочем, раздумывать об этом у нее времени не было. Еще одна молния ослепительным зубцом воткнулась рядом, на этот раз метрах в двадцати к северу от нее. Оттолкнувшись от бревна, Леда взлетела. Крылья отчаянно молотили по воздуху, а тело Нир на плече моталось мешком и камнем тянуло к земле, но она упрямо направилась на юг. Ей всего-то и нужно, потерпеть какие-то пару километров до линии тыла. А там уже свои, Нир помогут, и она… Сверкающая вспышка ослепила ее, и огонь поглотил все.