Lost in the sun. Осколки памяти

Перед глазами медленно светлело, из серого сумрака выступали силуэты толстых черных бревен. Леда вяло замахала рукой перед лицом, пытаясь отогнать прочь крупных серебристых мух, кружащихся прямо у ее головы. Только мухи не отгонялись. Она проморгалась, приходя в себя, и сразу же выругалась сквозь стиснутые зубы. Болело абсолютно все, каждая проклятущая частичка ее тела, а к горлу подкатывала противная желчь. - Ну что за бхарство?! – скривилась Леда, сглатывая горечь, и заморгала, пытаясь понять, где она, и что вообще творится вокруг. Под спиной было что-то мягкое и сырое, обволакивающее ее со всех сторон. Отвратительно воняло гарью. Пепел. Размокший, ману его за ногу, пепел. Леда оперлась об отбитые локти и приподнялась. Она находилась на небольшой полянке посреди завала, метров пять в поперечнике, не больше. Толстые стволы поваленных деревьев поднимались со всех сторон, окружая ее, будто стены. Над головой вверху было серое небо в росчерках подсвеченных алым туч: судя по всему, начинался рассвет. В воздухе сильно тянуло гарью, было жарко, а сзади раздавалось какое-то потрескивание. Леда вывернула голову и нахмурилась: языки пламени пока еще неуверенно облизывали завал позади нее, с каждой секундой разгораясь все сильнее. Если она здесь задержится, то рискует попасть в огненное кольцо. С ее кровью ничего страшного, конечно, не будет, но от дыма можно и задохнуться. То, что она поначалу приняла за серебристых мух, оказалось пеплом, что кружился в воздухе, будто снег или тополиный пух. А раз его было так много, значит, и горело вокруг нехило. Кряхтя и кривясь от боли, Леда села. Голова кружилась и болела так, будто ее били бревном. Все тело было вымазано в противном прогорклом пепле, а оставшееся на ней белье превратилось в грязные окровавленные лохмотья. Леда хмуро оглядела себя. Во всяком случае, серьезных видимых повреждений не было. Роксана услышала ее, и ей повезло. В отличие от Нир. Старшая разведчица лежала рядом, на боку, будто спит, и Леде был виден только ее затылок. Одежда на ней превратилась в обгорелые лохмотья, сквозь прорехи в них проглядывала кожа, покрытая разводами запекшейся крови. Только вот голова Нир была вывернута под неестественным углом, а остекленевшие глаза смотрели в небо. Ненужные теперь лубки от удара о землю вздыбились и неряшливо торчали в разные стороны. - Бхарство, - тихо повторила Леда, зло утирая глаза грязной окровавленной рукой. Она с трудом поднялась, балансируя на дрожащих и подламывающихся ногах и широко расставив руки, чтобы держать равновесие. И поковыляла к телу Нир, чтобы все-таки убедиться, точно убедиться. Тело разведчицы было холодным, как лед, а биения сердца не слышалось. Леда посидела над ней несколько минут, вглядываясь в побелевшее лицо. Они служили вместе больше года, и она успела привязаться к рассудительной и спокойной женщине. Не говоря уже о том, что буквально несколько часов назад Нир собиралась пожертвовать собственной жизнью, чтобы дать Леде уйти. Протянув руку, она осторожно закрыла Нир глаза, вытащила из ножен на ее поясе долор и с трудом втиснула его в окоченевшие пальцы правой руки. К этому времени дым от начавшего разгораться пожара уже заволок почти всю поляну, и дышать было больно. Леда закашлялась, чувствуя, как режет глаза от слез. И вовсе не оплакиваю я ее. Это просто дым, Грозная! Ты же знаешь… - Светлой дороги, Дочь Огня! – хрипло пробормотала Леда, склонившись и поцеловав разведчицу в ледяной бескровный лоб. – Роксана принимает тебя к Своему трону. Пламя загоревшихся завалов было таким жарким, что Леде пришлось заслонить рукой глаза. Оно станет погребальным для Нир, но, наверное, оно и к лучшему. У Леды сейчас не было сил, чтобы тащить ее на себе обратно. Она вообще сомневалась, что себя одну утащит, не говоря уже о высокой разведчице. С трудом отковыляв подальше от завала, Леда сосредоточилась на точке в груди и попыталась открыть крылья. Огненный комочек был здесь, он ждал ее, но не давался, не желал распускаться. Я вымотана до предела. Голова кружилась, а от запаха гари Леда начала задыхаться. Но, упрямо сцепив зубы, она держалась за проклятущую точку, пытаясь расплести крылья за спиной. Только вот это было все равно, что хватать раскрытой пятерней воду. Лютое бхарство! Мне что теперь, угореть здесь после всего?! Стараясь дышать пореже, Леда огляделась. Дым вокруг был таким густым и черным, что в нем мало чего можно было разглядеть. Куда бы она ни посмотрела, везде завалы выглядели так, что и зацепиться не за что. А сил лезть у нее не было. Ну нет! Я не собираюсь подыхать здесь! Сжав зубы, Леда заковыляла к дальней от пожарища части завала. Ноги едва слушались, ее мотало из стороны в сторону. Руки дрожали, когда она подняла их вверх, пытаясь ухватиться хоть за что-нибудь. Перед глазами все плыло от недостатка кислорода, и мысли в голове перекатывались вяло, будто едва заметная рябь на поверхности крови земли. Что-то ведь такое важное было с этим связано… Леда поняла, что отключается. Ноги подломились, и она рухнула в пепел, мягко принявший ее тело, будто объятия мани. Ну все! Вот теперь я точно сгорю вместе с Нир! Глаза закрывались. Вдруг что-то дернуло Леду вперед и вверх. Она слабо забилась в хватке, ослепшая и оглохшая, задыхающаяся от едкого дыма. И нестерпимо яркий свет ударил в обожженные глаза. Глотнув воздуха, Леда закашлялась, выплевывая гарь и пепел. Кашлять было больно, но боль означала, что она жива. Из глаз хлынули слезы, и на какое-то время она совсем ослепла. И только прокашлявшись и проморгавшись, смогла оглядеться. Все мысли моментально вылетели из ее головы, а глаза удивленно расширились. Леда висела в воздухе над завалом, не поддерживаемая вообще ничем, хотя она и чувствовала под собой что-то твердое, будто гранит, и одновременно с этим пластичное, как патока. А напротив нее на бревне поверх завала стояла Боевая Целительница Фатих, и на ее лице мешались облегчение и тревога, а глаза ярко сияли серебром. Леда открыла рот, чтобы поздороваться с ней, но судорога, скрутившая все ее тело, не дала произнести не звука. Казалось, что ее хребет выдергивают из нее через шею, в вены плеснули кислоты, а кости заморозили. Исцеление! – мелькнула в голове мысль, и неприятные ощущения исчезли так же резко, как и появились, и Леда почувствовала себя абсолютно здоровой, только слабой, как котенок. Невидимые потоки двинулись в сторону, пока она пыталась оправиться и прийти в себя, и уложили ее на крайнее бревно недалеко от Фатих. Боевая Целительница выглядела всклокоченной и усталой, но как-то немного расслабившейся. В ее коротких черных кудряшках путался пепел, а когда-то белая форма теперь была грязной, покрытой сажей и кровью, с нескольким крупными прорехами на боку. Ран под ними Леда не заметила, но это еще ничего не значило. Ее ведь могли и исцелить во время драки. - Один – один! – широко улыбнулась Фатих, и серебро потухло в ее глазах, сменившись обычным белком. - Чего? – переспросила Леда, хлопая глазами. Исцеление хоть и вернуло ей здоровье, но головокружение никуда не делось – теперь от усталости. - Мы квиты. Ты спасла мою жизнь, я – твою, - Боевая Целительница отвязала от пояса флягу и протянула ее Леде. Глаза ее сверкнули, на секунду скользнув по телу Леды, прикрытому лишь жалкими обрывками ткани, да и то весьма сомнительно. – Правда, я не ожидала, что встречать меня ты будешь в таком виде. - Я люблю удивлять, - пожала плечами Леда. – Видишь ли, после хорошей драки всегда хочется подремать, а спать в одежде я не могу. - Вот как, первая? – глаза Фатих блеснули, и в них загорелась искорка. Леда открутила пробку, надеясь, что Боевая Целительница не заметит, как у нее дрожат руки. Что-то было такое в этой женщине, что-то особенное, отчего все внутри у Леды скручивалось в один холодный, хлипкий узел, дрожащий, будто желе. И все мысли вылетали у нее из головы. Только это было очень-очень плохо. С такими, как Фатих, ни в коем случае нельзя было терять голову, иначе ты рисковал быть моментально скушанным заживо, даже не заметив этого. А Леда совершенно не хотела становиться чьей-то добычей. У нее была война, чтобы воевать, и много планов на будущее, в которые свадьба уж точно не входила. Потому, сделав несколько жадных глотков холодной воды, Леда отняла флягу от губ и улыбнулась ведьме. - Да, знаешь ли. Вот так и получилось, что я разделась, лежу и жду тебя. А тебя все нет и нет. - Тебе нужна компания, чтобы спать? – хмыкнула Фатих. - А кому же она не нужна, зрячая? – притворно грустно вздохнула Леда. – Одному-то небось холодно и сыро валяться. - Ну, если ты валяешься по уши в сыром пепле, то да, - кивнула Фатих. – Только вот мне казалось, что у тебя недостатка в компаньонах никогда не было. - Сюда они приходить отказались, - усмехнулась Леда. Фатих только покачала головой и улыбнулась ей. Потом протянула измазанную в копоти ладонь. - Вставай, первая. Подремать успеешь и позже. Леда и хотела бы отказаться от предложенной помощи, да вот только сил самостоятельно встать у нее уже просто не осталось. Потому она приняла руку Фатих и с трудом поднялась на ноги. Теперь они дрожали и шатались еще больше, чем раньше, словно две вихляющиеся ходули, на которых любили выступать актеры на празднествах в честь Дня Весны. - Вот я тебя как ни увижу, первая, ты все время полуголая, - улыбнулась Фатих. – И с каждым разом одежды все меньше. Ее ладонь плавно скользнула на талию Леды, и от нее по хребту вверх побежала россыпь мелких холодных мурашек. Ты совсем, что ли, ума лишилась, бхара проклятущая?! – мысленно зарычала Леда, чувствуя сильнейшее удивление. В кровище, в грязи и пепле по уши, едва не задохнувшаяся и не сгоревшая, а все туда же?! Вот только приятные ощущения от ладони Дочери Воды никуда не делись, и Леда с удовольствием положила руку ей на плечо, опираясь на нее. Теперь лицо Фатих было совсем рядом. От нее пахло пожарищем, но даже сквозь его душную вонь пробивался слабый запах травяного мыла. Леда втянула его всем носом, и внутри что-то вдруг болезненно-сладко сжалось. Это еще что? А ресницы Фатих были такими густыми, прикрывая синие, будто летнее небо, глаза. И губы сочные и мягкие, теплые, растянутые в легкой полуулыбке, обнажая аккуратные белые зубки… Леда вдруг поняла, что не может оторваться от них, бросила беглый взгляд в глаза Фатих. Зрачки той стремительно расширялись, темнея, будто вязкая ночь. - Мне казалось, тебе это нравится, - негромко сказала Леда. Ее голос почему-то звучал очень хрипло. Наверное, из-за дыма. - Может быть, - так же тихо ответила Фатих. Ее взгляд тоже переместился на губы Леды. Сердце в груди ударило гулко и сильно, потом на секунду замерло и вновь забилось, словно птица в капкане. Роксана, да что со мной такое?! - Ты не уверена в этом, зрячая? – пробормотала Леда. Рука Фатих на ее талии вдруг стала раскаленной, будто пламя. Да и дыхание ведьмы обжигало подбородок Леды, и от этого мурашки вновь хлынули по обнаженной спине, только на этот раз гораздо активнее. На нее поднялись два почти черных глаза, медленно мазнули черные ресницы. - Не знаю… - едва слышно прошептала Фатих, потянувшись вперед. Внезапно поваленные стволы под ногами Леды заходили ходуном, раздался громкий треск и грохот, и весь завал поехал в сторону, сдаваясь под натиском пробивающихся снизу языков пламени. Фатих громко взвизгнула и вырвалась из рук Леды, взлетая высоко вверх. Та тоже подпрыгнула, и на этот раз крылья раскрылись за спиной, поймали тугие воздушные потоки и подняли ее над завалом в холодный утренний воздух. Боевая Целительница отлетела подальше, боязливо сторонясь пламени, рвущегося из-под дубовых бревен. Чего это она? – удивленно заморгала Леда, и тут же выругала себя: Фатих ведь была Дочерью Воды, а у них такой защиты от огня, как у Каэрос, не было. Надо будет быть поосторожнее с крыльями, когда… Да раздери тебя бхара! О войне думай! Сил было мало, Леда с трудом держалась навесу, но взлететь повыше все же смогла. В воздухе стоял густой дым, полный белых пятнышек пепла, которые, беспорядочно кружась, поднимались к небу, словно густой снег, только падающий снизу вверх. Большая часть завалов превратилась в уголья, что толстым слоем устилали изможденную землю. Кое-где среди них полыхало высокое пламя, куда огонь только-только успел добраться, с жадностью пожирая оставшиеся целыми древесные стволы. Из-за дыма было плохо видно, и Леда не смогла разглядеть ничего дальше трехсот метров. Только толстое облако пепла и огонь. Боевая Целительница неспешно направилась на юго-восток, и Леда, собрав последние силы, последовала за ней. Сильный порыв ветра сразу же бросил ее в сторону, и она едва удержалась на лету. Фатих уже была рядом, и в ее темных глазах зажглась тревога. - Тебе хватит сил долететь, первая? - Хватит, - буркнула Леда, заставляя себя распрямиться. Не хватало еще, чтобы Фатих решила, что она слабая. – Только куда лететь-то? Где фронт? Что вообще происходит? - Мы взяли высоту, - в голосе Фатих звучала усталость. – И почти полностью уничтожили ондов. Только небольшая часть, не больше пяти сотен, под покровом темноты каким-то чудом сумела уйти с передовой и отступить на север. - Роксана Огненная! – Леда мысленно вознесла хвалу Богине, с плеч будто камень свалился. Но внутри почти сразу же заледенело. – Какие потери? - Около двух сотен мертвыми, еще три сотни ранеными и пропавшими без вести, - лицо Фатих потемнело, губы сжались в жесткую линию. – С тобой ведь, кажется, тоже был кто-то из разведчиц, да? - Первая пера Нир из становища Але, - кивнула Леда, потом мрачно кивнула вниз, на пожарище. – Роксана приняла ее к Своему трону. Фатих отрывисто кивнула, потом поклонилась оставшемуся под ними завалу. Ревущее пламя взметнулось над древесными стволами, скрывая в туче пепла и горниле огня изломанное тело Нир. Светлой дороги, Дочь Огня! – вновь подумала Леда, силой заставляя себя отвернуться. - Что с вами случилось? – Фатих тревожно взглянула на нее, хотя и с трудом улыбнулась. – Выглядишь ты так, будто в тебя молния попала. - Она и попала, - пожала плечами Леда, и улыбка сползла с лица Фатих. – Да только Роксана в моей крови, потому мне ничего и не сделалось. И упала я удачно: прямо в пепел, там мягко. Нир вот не повезло. Наверное, ударилась о ствол при падении. - Милосердная бережет тебя, Леда, - тихо проговорила Фатих, и в ее голосе была затаенная нежность. Леда вдруг вновь ощутила, как все внутри превращается в противный, дряблый кисель, и с силой отбросила прочь это чувство. Не хватало еще вконец размякнуть и начать улыбаться как идиотка тому, что Фатих за нее переживает! Она же не какая-нибудь Младшая Сестра, впервые пробующая вкус женских губ! - Только вот прическа твоя Ей явно чем-то не понравилась, - вдруг усмехнулась Фатих. Леда рассеяно потянулась к затылку, но привычного хвостика за плечами не почувствовала. Рука только пустоту ухватила. Нахмурившись, Леда пошарила по голове. На затылке волосы почти полностью сгорели, и под пальцами был только колючий ежик огарков, сквозь который чувствовалась кожа. На висках было приблизительно то же самое. Осталось только несколько прядей на темени, да и те на ощупь казались сухой степной травой. Ну и видок у меня сейчас, наверное! - Бхара! – проворчала Леда, бросая косой взгляд на Фатих. – Зато теперь я похожа на Жрицу, что скажешь? Фатих звонко рассмеялась и покачала головой: - На очень грязную Жрицу, первая! На Жрицу, перебравшую иллиума и вывалявшуюся в жертвенном костре! - У вас такие есть? – притворно удивленно вскинула брови Леда. – Наши только голыми у костров танцуют и молодых девок в лес заманивают. - Ооо, так ты никогда не видела, как танцуют Жрицы Лаэрт? – глаза Фатих слегка сощурились, а улыбка стала хищной. – Не Каэрос, что выбрали служение Роксане, а именно Дочери Воды? - Честно говоря, как-то не приходилось, - поскребла в затылке Леда. Чувство было совершенно непривычным, ветер холодил обнаженную кожу, и рука так и тянулась почесаться. К тому же, так были лучше видны ее татуировки, сильно припорошенные пеплом и заляпанные кровью, но видны же! - Ты очень многое потеряла, Дочь Огня! – покачала головой ведьма. – Поверь моему слову, очень! - Даже так? – Леда вздернула бровь, окидывая ее многозначительным взглядом. – И где бы мне на это посмотреть? - Одна Жрица много лет назад кое-чему научила меня, - глаза Фатих заискрились, будто языки пламени. – Так что если ты будешь хорошей девочкой, я, возможно, покажу тебе совсем чуть-чуть танца, которым мы чтим вашу Богиню. Огонь вскипел в крови Леды, еще более жаркий, чем все пожарище под ними. Она втянула носом раскаленный воздух, удивляясь, как от распиравшего жара еще не вспыхнуло, будто промасленная тряпица, ее усталое тело. Крылья за спиной отяжелели, словно уже обнимали тонкое, хрупкое и гибкое тело Фатих, и на этот раз Леда ничего не могла с ними поделать. Фатих улыбалась, глядя ей в лицо, и глаза ее горели двумя углями, словно отвечая на взгляд Леды. - И что же мне нужно сделать для того, чтобы это увидеть? – сипло спросила Леда. Мысли медленно и сложно поворачивались в голове, будто старые деревянные колеса рассохшейся телеги, отсыревшие в сарае за долгую зиму. Ни о какой охоте теперь речи не шло. Леда бы не смогла сейчас препираться в словесной дуэли, даже если бы от этого зависела ее жизнь. Да пошло оно все к бхаре! Я хочу ее! И плевать, что будет потом! Фатих тихонько рассмеялась, и от этого смеха крылья за спиной задрожали, пытаясь вывернуться вперед. Леда силой заставила их оставаться в обычном положении. Не хватало только рухнуть вниз, в раскаленные угли. Нет, жара она не боялась, сейчас она сама могла бы спалить половину окрестных рощ одним дыханием, но там было слишком много дыма, а задыхаться сегодня в планы Леды не входило. - Было бы слишком просто, если бы я взяла, да и сказала тебе это, ты так не считаешь? – лукавая лазурь ее глаз сводила с ума, а мурчащий голос ласкал своими бархатными пальцами душу Леды. – Придется постараться, первая! Порадуешь меня – покажу танец. - Я с удовольствием порадую тебя, Фатих! - зубы Леды клацнули, едва не отхватив язык, и Фатих снова рассмеялась, хрипло и низко. - Не сомневаюсь!.. Заглядевшись на нее, Леда вновь потеряла равновесие в воздухе, и едва не сорвалась вниз, но в последний момент смогла все-таки затормозить падение. Так! Возьми себя в руки! Ворковать еще время будет! С трудом собрав разбредающиеся, словно тесто, мысли, она спросила: - Что с фронтом, зрячая? Что с планом Магары? - Ох! Это было феерично! – Фатих покачала головой, выглядела она одновременно восторженной и усталой. – Магара умудрилась на брюхе проползти через все болото и выйти с фланга ондов незамеченной. Вместе с ней прошел небольшой отряд. Онды с той стороны никого ждать не ждали, привыкли ведь, что анай сражаются с воздуха, и смотрели только на небо. – Леда кивнула на эти слова. Эту стратегию предложила Илана дель Лаэрт, и она вполне оправдала себя. Фатих продолжила: - С Магарой было три Боевых Целительницы: Имре из становища Сол, которую прислали вместе с Раин и Рей, Рутум из становища Бахтул и Вирасса из Мигаля. Не знаю, в курсе ли ты, но они – одни из сильнейших Боевых Целительниц анай. - Я в этом не очень хорошо разбираюсь, зрячая, – пожала плечами Леда, улыбаясь Фатих. - Ну, чтобы ты понимала, сильнее них только Листам. Ты видела, как она сражается? – Глаза ведьмы сверкнули, когда Леда восхищенно покачала головой. От одного воспоминания о том, как дрожал воздух, когда черноволосая, похожая на ястреба ведьма дель Лаэрт поднималась в воздух, было достаточно, чтобы дальше ничего не объяснять. Листам могла ворочать горами и поджигать воду, а ветра служили ей, будто ручные псы, лижущие ее руки. – Ну вот, а эти трое лишь слегка слабее ее. В общем, они ударили одновременно, пропустили Огонь прямо сквозь воду и глину, и торф полыхнул. Большая часть дыма, что ты тут видишь, - Фатих обвела рукой окружающий воздух, - это от болота. Оно до сих пор горит, потушить его невозможно, кажется. И когда все это полыхнуло, из огня на ондов вырвалась Магара с тремя сотнями Лунных Танцоров и Клинков Рассвета. Они не ожидали удара, просели назад. Одновременно с этим я, Ная из становища Але и Акира из становища Силту ударили по бочкам, что вы заложили. – Вдруг, вид у Фатих стал неуверенным. – Возможно… это моя молния подбила вас. Мне очень жаль, Леда. - Война есть война, - неловко пожала та плечами. – Мы сами не ушли вовремя. Если бы не тот гигант… - Гигант? – брови Фатих вопросительно поднялись. Леда пустилась рассказывать ей о том, как они с Нир напоролись на гиганта, чувствуя при этом гордость. В конце концов, очень немногим из анай удавалось завалить гиганта практически один на один. Тут они с Орлиной Дочерью вдвоем сработали, но и это было очень большим достижением по сравнению с обычным боем. Глаза Фатих блестели, и от этого Леда пела соловьем, чувствуя внутри легкую горчинку стыда. Все-таки не стоило так уж выставляться. Она терпеть не могла хвалиться, но темные омуты глаз дель Лаэрт буквально засасывали ее в себя, и придержать язык Леда не смогла. Когда она закончила, впереди из дымного марева показалось поле боя. Изломанные тела ондов валялись повсюду, обожженные, разорванные на куски, изрубленные. С громким карканьем над почерневшим от них холмом кружилось воронье, которому совершенно не мешал дым пожарища, густой волной валивший с северо-запада. Там горело болото, и дым был таким плотным, что вообще ничего видно не было, только сплошная серая стена, в которой терялись силуэты торчащих из земли копий, обломанных штандартов, исковерканных тел. Леда заметила несколько гигантов, большими белесыми глыбами застывших среди наваленных трупов ондов. К ним воронье, почему-то, не подлетало. Между телами врагов бродило несколько десятков анай. Среди них была и качающаяся от усталости Боевая Целительница: ее белоснежная форма издали бросалась в глаза, но кто именно это был, Леда с такого расстояния не видела. Разведчицы искали раненых и погибших, часто присаживаясь на корточки между трупов врагов и вытаскивая из-под них мертвых анай. Это зрелище моментально остудило пыл Леды, и она только сжала зубы, чувствуя ярость. Эти твари ответят за каждую погибшую сестру, за каждую царапину на телах разведчиц! Грозная не отдаст им Своих дочерей, а Жестокая никогда не простит вторжения в Ее земли! - Нам туда, Леда! – позвала Фатих, кивая на запад. – Лагерь пока еще остается на старом месте, но шатер командования перенесли ближе к переместившейся линии фронта. И лазарет там же. - Понятно, - кивнула Леда. Перед глазами все кружилось, но она упрямо сжала зубы. Перед тем, как упасть спать, еще нужно было отчитаться перед Магарой и выяснить, что с ее отрядом. И почтить память Нир. К тому моменту, как из плотного марева дыма вынырнули очертания шатра командующей фронтом, Леда уже едва держалась в воздухе. Фатих настороженно поглядывала на нее, но помощи не предлагала, и Леда была благодарна ей за это. В конце концов, они же на войне, а не на прогулке. И ведьма уважала силу и выносливость Леды, а это было ценнее всего. Вокруг темного, затянутого болотного цвета парусиной шатра стояли уставшие разведчицы, несущие дневную стражу. Пока шатер находился в тылу, в самом центре разбитого лагеря, в страже не было необходимости. Но сейчас впереди был фронт, а потому случиться могло все, что угодно. Леда приземлилась недалеко от входа, едва не рухнув, когда под ней подломились усталые ноги. Фатих была рядом и вовремя успела поймать ее, придержав за талию. На этот раз Леда приняла ее помощь, устало улыбнувшись и вновь оперевшись на ее плечи. Рука Фатих на ее талии была на удивление приятной. - Пойдем, первая. Немножко осталось, - тихонько сказала ей Фатих, и Леде хватило сил только на то, чтобы кивнуть ей. Вокруг стояла тишина, словно толстый саван дыма скрывал все окружающие звуки. Земля под ногами Леды была вся изрыта и перепахана следами боя, повсюду виднелись темные пятна крови, обломки стрел и обрывки черной ткани, в которую были одеты онды. Трупы, правда, уже оттащили в сторону, расчистив место для шатра командующей, и идти было легко. Леда вдруг поймала себя на том, что ей тепло, несмотря на то, что из одежды в целости на ней остались только сапоги. Теплый дым с пожарищ разогрел воздух так, что даже земля под ногами подтаяла, кое-где превратившись в грязь. Звенящая тишина была физически неприятна, настойчиво говоря Леде о смерти, о гибели сотен анай, столь дорогой ценой купивших этот отбитый холм у ондов. И она вздохнула с облегчением, когда от шатра послышался невнятный звук голосов. Фатих приобняла ее покрепче, две разведчицы возле входных клапанов шатра отдали им честь, одна из них откинула клапан в сторону и придержала его, пока они с ведьмой проходили внутрь. В шатре было душно, но хотя бы не так сильно воняло дымом, как снаружи. Жаровни перетащить сюда еще не успели, как и сундуки с вещами глав фронта. Посреди пустого шатра находился лишь раскладной стол, заваленный картами. Возле него стояли главы сообществ, изрядно помятые и уставшие, а на двух узких топчанах у стены спали две Боевые Целительницы, прямо в одежде, рухнув без сил на жесткую подстилку из сухой травы на деревянном каркасе. К вошедшим Фатих и Леде обернулись стоящие спиной ко входу Рей и Раин. Лицо Ночного Лезвия было бесстрастным, она лишь на миг прикрыла глаза, тихонько выдохнув, и без выражения кивнула вошедшим. Рей широко ухмыльнулась и сразу же поморщилась, когда глубокая царапина на ее щеке разошлась, и алые капли крови выступили на коже. - Кого там нелегкая принесла? – из-за заслонявшей ей обзор Рей выглянула стоящая на другой стороне стола Магара, и сразу же лицо ее пересекла широкая улыбка. – Нашла все-таки, а? Ну и упрямая же ты девка, зрячая! - Армия не должна лишаться хороших солдат, первая, - Фатих потупила глаза и бросила на Леду короткий взгляд из-под ресниц. - Вот это правильно! – кивнула Магара. Это что, получается, она именно меня искала? Внутри вновь болезненно-сладко сжалось, и Леда кашлянула в кулак, переступая с ноги на ногу и не глядя на ведьму. Значит, я обязана ей жизнью аж два раза. Да уж! - Выглядишь отвратительно, - хмыкнула Тала, не разжимая зубов на мундштуке трубки. Ее голова была перевязана белым куском полотна, волосы неряшливо торчали из-под него в разные стороны, но взгляд был ясным. – Тебя гигант, что ли, жевал? - Ну, почти, первая! – Леда невольно улыбнулась, выпрямляясь. Фатих отпустила ее талию и отошла, и Леда благодарно взглянула ей вслед. – Мы с Нир напоролись на одного, но нам удалось его завалить. - Что, серьезно? – вскинула брови Магара. Ее левая рука висела на перевязи, но в ней крепко был зажат кубок с ашвилом. Приподняв его, она выразительно показала им на Леду. – Воооот! Вот, какие разведчицы нужны фронту! Молодые, наглые, зубастые! Умница, девочка, хоть и Каэрос! – Рей бросила на нее саркастический взгляд, выгнув бровь дугой, и Магара широко оскалила зубы в ответ: - Да ладно тебе, первая! Ты же знаешь, как меня тошнит от вас, огненных! Недаром же я тебе раз десять ребра мяла! - Кажется, все наши встречи заканчивались ничьей, не так ли? Или тебе память отшибло, первая? – Рей нарочито выпрямилась, демонстрируя широченные плечи. Ее глаза пристально и с угрозой изучали лицо Магары. Та только поморщилась. - Да ладно тебе, это так давно было уже! Чего ворошить старое? А вот девчонка твоя – молодец! – Магара повернулась к Леде и энергично махнула ей здоровой рукой. – Давай-ка, иди сюда, попей хоть. Выглядишь как падаль. Леда шагнула к столу, чувствуя на себе изучающие взгляды глав сообществ. Тяжелее всего были взгляды Мутул и Аруэ. Раэрн смотрела своими змеиными глазами, словно высасывая из Леды остатки жизни, и прочитать по ним было практически ничего невозможно. Аруэ же прищурилась, пристально измеряя ее с ног до головы, и от нее исходило ощущение холодной неприязни. Сейчас она молчала, не открывая рта и давая Магаре возможность шумно разглагольствовать. Но вид у нее был как у кошки, готовящейся к броску. Стараясь не обращать на это внимания, Леда подошла к столу и приняла из протянутой руки Магары кубок с ашвилом. Напиток пах резко и сильно, но у Леды даже слюни потекли. Она очень давно не пила хорошего и крепкого алкоголя, на фронтах с этим было тяжело. - Давай, девочка, за тебя! – Магара приподняла кубок и сделала большой глоток. Опустив кубок на стол, она ухмыльнулась Леде. – Ты блистательно провела свою часть операции. Этот бхарский завал загорелся именно так, как и надо, и тебе от меня личная благодарность! Что ответить на это, Леда не знала, потому только глотнула ашвила, едва не закашлявшись. Крепкий напиток обжег разодранное и обожженное горло, но зато внутри сразу стало горячее и легче. А еще навалилась усталость, будто кто-то ей на плечи водрузил мешок с камнями. Поспать бы, - подумалось ей. - Вы хорошо справились, Леда, - кивнула Рей, награждая ее теплой улыбкой, а Тала с другой стороны стола резко кивнула: - Да, все прошло по плану. Роксана с нами! - Благодарю, первые! – Леда опустила глаза, чувствуя, как становится горячо щекам. Она не привыкла к похвалам. Она ведь просто делала свою работу. - А где Нир? В лазарете? – Магара плеснула себе в кубок еще ашвила из высокого кувшина. – Я бы и ее тоже хотела поздравить. К тому же, она пьет хорошо. - Нир взошла к сияющему трону Огненной, первая! – Леда сморщилась, глядя в свой кубок. Воспоминание о стеклянных глазах разведчицы скрутило все внутри в твердый узел. – Она спасла мне жизнь несколько раз, пока мы дрались с тем гигантом. Но неудачно упала. - Вот как, - Магара нахмурилась и взглянула на карту. - Светлой дороги, Нир! – негромко проговорила рядом Рей, приподнимая свой кубок в салюте. Другие главы сообществ тоже молча отсалютовали, а Тала тихонько выругалась под нос. Леде нечего было сказать. Она только сделала большой глоток из своего кубка, про себя еще раз простившись с Нир. Ничего не поделаешь, это война, а не детские игры. И ты сама знала, на что шла, когда остригла волосы и приняла долор. - Ну что ж, - Магара вскинула голову и посмотрела на Леду. – Все равно молодцом, Дочь Огня! Завалить гиганта вдвоем – это действительно сложно! Потому личная тебе благодарность от меня! – она протянула Леде здоровую руку, и та пожала ее, чувствуя глупую детскую радость. Ладонь у Магары была мозолистая, жесткая и теплая. – А теперь, иди-ка ты отдыхай. Сегодня уже никакого веселья не намечается, так что время отоспаться и вымыться у тебя есть. А завтра с утра мы начинаем наступление по всей линии фронта. И пусть эти бхары только попробуют нас остановить! - Слушаюсь, первая! – кивнула Леда, одним глотком допила ашвил и поставила кубок на край стола. – Разрешите удалиться! - Иди уже! – махнула рукой Магара. – И побрей голову что ли, а то выглядишь, как печеная луковица. - Слушаюсь, первая! – губы сами собой растянулись в улыбку, и Леда выпрямилась, с трудом прищелкнув каблуками. - Давай, отдыхай, - кивнула Рей, отворачиваясь от нее к столу. Выходя из шатра, Леда бросила взгляд на Фатих, но та только отрицательно покачала головой. Видимо, у Боевой Целительницы еще были какие-то дела. Потому Леда улыбнулась ей на прощанье и пригнулась, проходя под клапаном палатки. От плотного дымного полога болела и кружилась голова, а ноги под ней подламывались от усталости. Возвращаться обратно в лагерь через поле боя, усыпанное трупами ондов и анай, у Леды уже сил не было, потому она спросила у проходящей мимо разведчицы, где лазарет, и зашагала в указанную сторону. Ремесленницы, что ухаживали за ранеными, выглядели изможденными, работы у них было по горло, и Леду встретили неохотно. Но койку у стены наспех выставленного шатра ей все-таки выделили. В большом помещении воняло дымом, кровью и смертью, стоны раненых и тяжелое дыхание тех, кто был без сознания, создавали тягостную атмосферу, но Леде было уже все равно. Ей едва хватило сил, чтобы стянуть с себя сапоги, а потом она рухнула лицом вниз на топчан и провалилась в тяжелый глубокий сон без сновидений. Проснулась она уже вечером, когда в лазарете зажгли чаши с огнем Роксаны, а на улице опустились тяжелые темные сумерки. Они принесли с собой прохладу, остудив пожарище на западе, но запах дыма в воздухе стал только сильнее. Мучаясь от головной боли, Леда кое-как сползла со своего топчана и попросила у пробегавшей мимо Ремесленницы воды. Чувствовала она себя отдохнувшей, но все еще очень слабой. Тело было вязким как кисель, ноги едва держали. Кое-как разыскав себе бочку, Леда натаскала болотной воды, к вечеру схваченной ледком, стуча зубами, вымылась на открытом воздухе и натянула на себя выданную Ремесленницами запасную форму. Куртка была мала в плечах, рукава слишком коротки, а штаны, наоборот, болтались на ней мешком, но так все равно было лучше, чем без них. Еще какое-то время ушло на то, чтобы закидать в пустой желудок раскаленной каши. Она очень долго изучала собственное отражение в старом мутном медном зеркальце, которое оказалось у одной из Ремесленниц лазарета с собой, с сомнением оглядывая свою шевелюру. Волосы почти все сгорели, а пряди на затылке действительно походили на перья, проросшие из старой луковицы. Вздохнув, Леда намылила голову и тщательно отскребла ее самым кончиком долора, срезав все оставшиеся обгоревшие пряди. Теперь череп был лысым и скользким, ветер холодил его, непривычно кусаясь за ушами. Ладно, через месячишко обрасту. Главное, что голова на плечах осталась. Протерев череп куском тряпицы, Леда умылась ледяной водой и направилась в лагерь. Через поле боя она перелетела, не найдя в себе сил идти сквозь воняющее смертью и разложением кладбище ондов. Несколько анай все еще бродили по нему, завязав лица платками и вспугивая раздраженно каркающих падальщиков светом факелов, в надежде найти еще кого-то из своих. Впрочем, Леда сомневалась, что в такой темнотище им это удастся сделать. Небо расчистилось от туч, и звезды тускло поблескивали сверху, молчаливые и холодные. В лагере было тихо, песен и разговоров не слышалось. Лишь немногие часовые еще сидели у костров, поддерживая пламя и не разговаривая. Все они выглядели смертельно усталыми и нашли в себе силы лишь кивнуть Леде. Да ее это вполне устраивало: она не чувствовала себя готовой сейчас разговаривать или обсуждать что-то. У костра возле ее палатки сидела только молодая Малена дель Лаэрт, голубоглазая разведчица из соседнего пера. Ирги не было, и сердце Леды сжала тревога. Впрочем, она могла сейчас нести дозор на линии фронта или отправиться в разведку вглубь территорий врага, а потому Леда приказала себе не волноваться. Оплакивать друзей она привыкла только тогда, когда собственными глазами видела их тела. В палатке Фатих теплился огонек, и Леда застыла недалеко от нее, раздумывая, стоит сейчас зайти или нет. Решив, что в любом случае Боевая Целительница сама скажет, если не захочет ее видеть, Леда решительно подошла ко входу в палатку и негромко позвала: - Зрячая! Можно тебя на минутку? Огонек внутри мигнул, послышался легкий шорох, и входной клапан палатки откинулся, а изнутри раздался негромкий голос: - Я замерзла, так что просто залезай сюда. Палатки Боевых Целительниц были ненамного просторнее палаток обычных Воинов, потому Леда пригнулась и на четвереньках проползла внутрь. Места здесь было совсем мало, только на то, чтобы положить узел с вещами и походное одеяло. На этом одеяле сейчас и лежала Фатих, крепко обнимая себя руками. Вид у нее был донельзя усталый, под глазами залегли черные тени, лицо было бледным, а ресницы устало опущены. Судя по всему, ее бил озноб. Под потолком палатки висела крохотная сфера, светящаяся теплым желтым пламенем, а белки глаз Фатих едва заметно сияли серебром. - Тебе холодно, зрячая? – Леда осторожно присела рядом с ведьмой и дотронулась до ее плеча. Даже сквозь ткань кожа ощущалась прохладной. - Это от усталости, - Фатих тяжело прикрыла глаза, ощутимо дрожа. Она была такая маленькая, такая беззащитная и хрупкая, что внутри у Леды что-то опять противно надорвалось. Да и пес с ним! – подумала Леда, решительно укладываясь рядом с Фатих. - Так, давай-ка, иди сюда, - проговорила она, осторожно подсовывая руку под шею Фатих и перенося вес ее тела на себя. Боевая Целительница была легкой, как перышко, и такой худой, словно вообще ничего не ела последние месяцы. Леда решительно обняла ее и принялась ладонью растирать ее плечи. - Что ты делаешь? – сонно спросила Фатих. Ее голова безвольно лежала у Леды на плече, словно сил двигаться у нее совсем не было. - Как что? – деловито отозвалась Леда. – Грею тебя, конечно. Она очень осторожно расплела узел в груди, четко контролируя температуру крыльев. Они раскрылись под спиной, горящие и пылающие, но теплые и мягкие, как прогретое в бане пушистое полотенце. Леда очень осторожно обняла ими Фатих и укрыла ее в золотой кокон, следя за тем, чтобы ей хватало воздуха и не было слишком жарко. - Как хорошо!.. – сонно промурлыкала Фатих куда-то ей в грудь, и Леда покрепче прижала ее к себе, чувствуя бесконечную нежность. Сфера под потолком палатки мигнула и погасла, а Фатих тихонько вздохнула и отяжелела в руках Леды. И ей вдруг стало так тепло, так уютно, как не было никогда в жизни. Словно кто-то добрый и сильный большой золотой ладонью огладил ее голову и сердце, забрал прочь все тревоги, все страхи, беды и заботы. Все было правильно сейчас, именно так, как нужно. И это маленькое тело в ее руках будило такую безграничную нежность, что у Леды закружилась голова, и на этот раз не от дыма. Все-таки не врали, бхары проклятущие! – вяло подумала она. Есть она, эта нежность. - Засыпай, моя девочка, - тихонько прошептала Леда, целуя мелкие кудряшки на голове Фатих и устраиваясь поудобнее. – Теперь все будет хорошо.