Lost in the sun. Осколки памяти

Бледный глаз луны крался между пушистых крон сосен над головой, выглядывая из-за каждой иголочки, смеясь и прячась от нее за толстыми черными в темноте стволами. Теплая земля под подушечками лап была такой мягкой, такой пахучей и зовущей. Волчица низко опустила голову и втянула ее запах, и от ее шумного дыхания в стороны разлетелись мелкие сухие сосновые иголки. Запах лета, запах дома и двуногих с огнем за спиной. Запах дома. Она сорвалась с места в бег, едва не повизгивая, будто малый щенок. Теплый летний ветер разглаживал пушистую шерсть, щекотался за ушами. Сильные лапы перепрыгивали через старые замшелые сосновые бревна, легко взбирались по крутым, поросшим лишайниками валунам, притормаживали на крутых спусках, оставляя на мягкой земле глубокие борозды от когтей. В ночном лесу сладко и надтреснуто-нежно рыдал соловей, призывая подругу, темно-синее, вышитое звездами небо бесшумно пересекали крылья охотящихся сов. Поднимались густые травы, храня в своих изящных изгибах мелкую россыпь алмазной росы. Закрылись на ночь тугие бутоны, спрятав медоточивую сердцевину до следующего дня, когда радушное солнце зальет мир своими щедрыми лучами, и толстые мохнатые шмели поднимут гул над тихими лесными полянами. А в столбах солнечного света, пронизывающих насквозь рощу, будут кружиться крохотные насекомые и задумчиво переливаться всеми цветами радуги слегка колышущиеся на едва заметном ветерке тонкие паутинки… Волчица бежала, прикрывая глаза, когда травы и ветви хлестали ее по длинной морде, вывалив язык набок и приоткрыв алую пасть. Она бежала все быстрее и быстрее, словно пытаясь обогнать ветер, словно пытаясь взлететь прямо с этой мягкой плодородной земли, с этого полумрака задумчивой летней дремы, в которую погрузился мир, когда Роксана устало удалилась в Свои покои за далекими горами и сняла с перевязи на руке Свой сверкающий щит до будущего утра. Впереди был дом, и от этого чувство звенящей радости наполняло сердце. Каждый камень здесь был знаком, каждое бревно и земляничный пригорок, каждый родничок с прохладным запахом зимы, каждая ветка и куст. Все здесь пахло ей. Звенела, выкинув далеко в небеса свои пушистые кроны, молодая, рыжая и веснушчатая, будто близняшки, сосновая роща у становища Сол. И Лэйк неслась вперед, а ветер резал глаза, и паутина уже прилипла к мокрому кончику носа, и иголки запутались в густой шерсти на загривке. А издали, откуда-то, куда она никак не могла попасть, летел мерный гулкий звон кузни и запах хлеба, и теплые руки Мани-Наставницы Мари, и белый передник Дасан, усыпанный мукой, и звонкий смех Эней, и сладкий запах цветущей липы за Домом Дочерей, и соломенное крошево овина, изрытая ногами земля на Плацу и тяжелое дыхание тренирующихся Младших Сестер… Мой дом! В горле Лэйк горькой сладостью свернулось счастье, распускаясь, будто цветок, громким воем, срывающимся с ее клыкастой пасти. Мой дом!.. Кто-то тронул ее за плечо, и Лэйк резко села, заспано оглядываясь. Над холодной степью Роура медленно ползли драные тучи, и месяц косился сквозь них желтым боком. Тускло мерцали звезды, уже по-зимнему высокие и колючие. Костер не горел, и в темноте виднелись только холмики тел, выглядящие красными для ее волчьего зрения. А прямо возле нее сидела на корточках Эрис, и глаза ее сияли серебром. Промерзшая земля намяла спину, и Лэйк скривилась, ощутив, как ноет правая лопатка. Сон медленно пропадал вдали, ускользал в последних лучах солнечного прошлого, а потом и вовсе растаял, оставив лишь слабое послевкусие, будто крепкий и сладкий мед Нуэргос. Протерев глаза рукой, Лэйк вздохнула и взглянула на сестру: - Что случилось? - Ты выла, - слегка ухмыльнулась та. - Выла? – Лэйк нахмурилась. Она смутно помнила, что сон был, кажется, волчьим, но точно утверждать бы не стала. - Да, тихонько скулила, - утвердительно кивнула сестра. Вид у нее был усталый. – Вот я и решила, пока никто не слышал, разбудить тебя. К тому же, мне как-то не нравится эта ночь. - Почему? Тряхнув волосами и согнав прочь последние остатки сна, Лэйк подняла голову и втянула ноздрями холодный ночной воздух. Восточный ветер пах холодом и подмороженной травой, тянуло сыростью от недалекого родника. Щекочущая ноздри нотка запаха Саиры приплелась к этому, и Лэйк, опустив голову, потерла нос. - Я ничего не чувствую, - хрипло со сна проговорила она. - С востока ничего и нет, - Эрис тревожно вглядывалась на север, и глаза ее в темноте светились. – Ветер-то восточный, сбивает твой нюх. - Тогда откуда? – Лэйк сбросила одеяло и поднялась на ноги, вглядываясь в степь. Ночь была черна, даже в световом спектре ничто не двигалось. - Мне кажется, с севера, но точно я сказать не могу, - голос Эрис звучал напряженно, на лбу залегла тревожная морщина. – Только вот чувство какое-то странное. Будто бы кто-то приближается к нам и, одновременно с этим, нет. - Что ты имеешь в виду? – повернулась к ней Лэйк. – Это враг? - Я не знаю, - вид у Эрис был встревоженный, глаза обшаривали степь. – Странное чувство. Может, просто оттого, что мы недостаточно далеко от Железного Леса еще ушли. - Ладно, - кивнула ей Лэйк. – Ты пока последи, а я быстро схожу умоюсь и сменю тебя. Если что, зови. - Хорошо. Она осторожно прошла мимо двух спящих холмиков, в которых по запаху угадывались Ниал и Найрин. Земля поскрипывала под подошвами сапог, ее укрывал тонкий белый налет инея. Травы клонились под ним, будто хрустальные, хрустели, когда сапоги Лэйк приминали их. Иней покрыл и заросли по берегу оврага, и теперь они выглядели как леденцы, что раздавали дочерям в канун Ночи Зимы. Резкий запах холода наполнял нос, и Лэйк глубоко вдохнула его всей грудью. Совсем скоро придет зима. Они должны успеть вернуться до того, как атаки ондов станут совсем уж ожесточенными. Ухо еще издали уловило звук знакомого голоса, доносящийся из оврага. В нем проскальзывали рычащие, угрожающие нотки, и Лэйк ускорила шаг. Обмерзшие инеем ветви обжигали ладони, когда она быстро пробиралась сквозь заросли вниз, ко дну оврага, а в воздухе стоял тяжелый и горячий запах гнева. - Ты следишь за мной, рухмани дарзан?! – рычала Саира. – Решил под покровом темноты перерезать нас всех, да, степной выродок? В ответ ей не донеслось ни звука, но запах гнева стал гуще, опаснее. Да твою ж бхару! Лэйк закусила губу и бросилась вниз бегом. Земля под ее ногами крошилась и скользила вниз, ветви кустов ломались под руками с громким хрустом. Она должна успеть! Если эта упрямая агрессивная бхара набросится на корта, то клятва будет нарушена, а честь Лэйк – запятнана. К тому же, они потеряют возможность получить такую драгоценную сейчас информацию. - У вас нет чести, поганые низинники! – рычала Саира. – Только и можете, что бить исподтишка, из-за спины, подло и трусливо! Запах ярости моментально стал горячим, будто кузнечная заготовка. Роксана, помоги успеть! - Саира дель Лаэрт! – еще издали заорала Лэйк, проламываясь сквозь кусты и выбегая на усыпанный галькой и мокрым песком берег. – Именем царицы Амалы, назад! Носатая бхара даже не обернулась. Она стояла прямо в воде, и ручей бурунами закручивался вокруг высоких голенищ ее сапог. Выпрямившись в тугую струну, Саира натянула свой лук, и остро поблескивающая в темноте стрела смотрела прямо в грудь высокого корта, что весь вечер косился в их сторону. Тот застыл на берегу, недалеко от нее, сжимая в руке обнаженный ятаган и пригнувшись, готовый в любой миг броситься в сторону. - Я сказала назад, Дочь Воды! – прорычала Лэйк, бросаясь вперед. Корт пригнулся еще ниже, завидев Лэйк, но ей было не до него. Саира полуобернулась в тот миг, когда нога Лэйк подсекла ее под колени. Этого Дочь Воды точно не ожидала. Взвизгнув, она потеряла равновесие и полетела в ледяную воду, а стрела, сверкнув наконечником, ушла вертикально в небо, прямо навстречу смеющемуся желтому глазу щита Аленны. На миг Саира исчезла под водой, а затем с громким фырканьем вынырнула, опираясь ладонями о дно. Ее черные волосы облепили голову мокрой шапочкой, глаза сверкали, словно у разъяренной кошки. - Я порву тебя, бхара, на куски! Мани твою!.. – она задохнулась от ледяной воды и зарычала что-то уже совершенно нечленораздельное. Лэйк повернулась к корту, который застыл на берегу, прищурившись и разглядывая их с Саирой. Вид у него был настороженный, но сквозь ярость пробивался, будто первый весенний побег, тонкий запах смеха. - Я держу свое слово, сын степей, - негромко проговорила Лэйк, обращаясь к нему. – И вам бы тоже стоило держать свое. Потому иди с миром до поры. Корт пристально посмотрел на нее, не мигая, медленно убрал ятаган в ножны, развернулся к ней спиной и полез вверх по обрывистому склону, цепляясь руками за обмерзшие стволы кустов. Лэйк повернулась обратно, готовясь высказать Саире все, что она о ней думала, но тут сапог проклятущей дель Лаэрт врезался ей прямо под колени. Ноги поехали по мокрым камням на дне ручья, Лэйк взмахнула руками, пытаясь уцепиться хоть за что-нибудь, перед глазами мелькнуло звездное небо, и холод ледяной воды обжег все ее тело. Она непроизвольно вскрикнула, и холодная вода тут же хлынула в рот. Лэйк забилась, нашла руками дно и вынырнула, отплевываясь и хватая воздух ртом. Он показался еще более холодным, чем вода, и от боли заныли челюсти. Саира уже стояла в ручье, отряхиваясь всем телом, и холодные капельки воды летели с нее прочь во все стороны. - Ты совсем ума лишилась, дель Лаэрт? – прорычала Лэйк, с трудом поднимаясь на ноги. – Ты что здесь устроила? - Кто бы говорил! – огрызнулась Саира, подбирая свои длинные кудряшки и выкручивая их в кулаке. Воды с них стекало как-то слишком много, и Лэйк вдруг поняла, что прямо на ее глазах волосы и одежда Орлиной Дочери высыхали досуха, а вода сливалась обратно в реку, буквально как с гуся. Через несколько мгновений Саира выглядела так, будто и не искупалась только что с головой в ручье, а, наоборот, только что вышла из сухого, хорошо протопленного помещения. - Мы принесли клятву не трогать их и не ввязываться в драки! – Лэйк поднялась на ноги, изо всех сил контролируя свои зубы, чтобы они не стучали друг о друга от холода. – Мы клялись нашими Богинями! А ты вот так просто собираешься эту клятву нарушить? - Это ты клялась, а не я! – фыркнула Саира. – Я с врагами перемирия не заключала! - Пока мы здесь, ты подчиняешься мне! – прорычала Лэйк, раскрывая за спиной крылья и оборачиваясь в них, чтобы жар хоть как-то просушил насквозь мокрую форму. Только толку от этого было не слишком много. - Я никому не подчиняюсь, дель Каэрос, запомни это! – глаза Саиры угрожающе сузились. – Ты не моя царица, не моя Богиня, ты всего лишь временно исполняющая обязанности моей первой и не более того. И как только весь этот фарс закончится, я доложу обо всех твоих ошибках вышестоящему руководству. Уж поверь, о каждой… Резкий запах серы ударил в нос. А дальше время растянулось, будто патока. Прямо посреди ручья напротив нее появилась вертикальная линия чернее ночи. Линия раздвинулась в стороны, превратившись в черный прямоугольник, в котором смутно виднелось две фигуры: огромное черное тело с горящим ненавистью круглым глазом и какой-то силуэт, укрытый черным плащом. - Беги! – заорала Лэйк Саире, прыгая с места вперед. На один короткий миг в голове сверкнула мысль, что теперь-то, увидев ее в звериной форме, проклятая Дочь Воды никогда не оставит ее в покое, а в следующий миг сильнейший удар о дно ручья выбил из нее прочь все лишнее. Моментальная вспышка боли разорвала каждую клетку и изменила ее. Лэйк услышала громкий треск разорвавшейся в клочья формы, визг Саиры и звон долора о дно ручья, отлетевшего прочь с лопнувшего как нитка толстого кожаного пояса. И ее сильные лапы бросили ее вперед. Зверь выпрыгнул из открывшейся дыры в воздухе ей навстречу. Желтый глаз сверкнул бешенством, безумной жаждой крови и смерти, и прямо ей в морду вонзились острые клыки. Они сшиблись в воздухе и рухнули в ручей рычащим, кусающимся, когтистым комком. Пес сразу же отскочил прочь и пригнулся к земле, вздыбив жесткую черную шерсть на загривке. Лэйк широко расставила лапы, удерживая равновесие на скользких камнях и закрывая собой Саиру. - Аленна! – послышался сзади ее крик, и мимо свистнула стрела, метя в одноглазого пса. Только вот от падения в воду тетива на луке Саиры успела размокнуть, потому убойную силу лук потерял. Пес с легкостью вскинул голову, поймал громадной пастью легкую стрелу и перекусил ее будто тонкую веточку. Фигура в капюшоне медленно вышла из прямоугольного отверстия в воздухе, и запах гнили и разложения напрочь забил ноздри Лэйк. Для ее волчьего взгляда пес выглядел раскаленным, будто угли костра, а вот от фигуры никакого свечения не было, просто серая размытая тень и больше ничего. Он мертвый что ли? – мелькнула в голове мысль, но в этот миг пес без предупреждения прыгнул вперед. Его жемчужные челюсти щелкнули прямо возле глотки Лэйк, она резко ушла в сторону и ударила его плечом, вложив в удар весь свой вес. Пес слегка пошатнулся. Развернувшись, Лэйк что было сил ударила его обеими лапами по спине, вцепляясь челюстями в холку. Жесткий мех забил пасть, алый жар обжег челюсти, но пес почти сразу же вырвался, извернулся и впился зубами ей в бок, мотая головой и вырывая из нее куски плоти и шерсти. Лапы поехали по дну ручья, и Лэйк что было сил дернулась вперед, пытаясь не дать ему подмять себя и добраться до горла. Пес тоже не удержал равновесия, и они вновь с шумом покатились в воду, молотя друг друга тяжелыми лапами, вырывая стальными когтями куски шерсти. Времени на то, чтобы оглянуться и понять, что происходит вокруг, у Лэйк не было. Она скорее инстинктивно чувствовала, как движется гнилой Безглазый, направляясь к Саире. Но проклятый пес не давал возможности ни на секунду отвлечься, ни на миг. Его челюсти рвали и рвали Лэйк, и ей оставалось только не обращать внимания на вспышки боли в исполосованной морде и продолжать атаковать в ответ. Слюна твари разъедала раны, будто кислота, его кровь была отвратительно горькой, еще горше, чем у ондов. Лэйк пыталась ослепить его, метя в большой будто блюдце глаз, но пес щурился и отворачивал узкую морду в сторону, не давая попасть. Его челюсти вдруг сомкнулись у нее на груди между лапами, длинные клыки глубоко вошли под шкуру. Лэйк взвыла, изо всех сил разрывая клыками его морду, но пес не обращал на это никакого внимания. Перехватив ее шкуру, он давил и давил на нее, заставляя отступать и открывать грудь под его клыки. Лэйк била лапами, рвала клыками его уши и лобастую голову, но твари все было ни по чем. Издали доносился плеск воды и натужное дыхание Саиры, громкое шипение, как от раскаленной стали, которую опускают в ледяную воду. Видимо, Безглазый со своим кнутом. Не думай об этом! Убей пса! Вдруг одноглазая тварь резко замотала головой из стороны в сторону, и грудь Лэйк пронзила сильнейшая боль, когда дробящие кости челюсти с громким противным хлюпаньем выдрали громадный кусок шерсти вместе с мясом прямо у нее между передними лапами. Она не сдержала громкого воя, но и времени терять нельзя было. Ослепшая от боли Лэйк прижалась ко дну ручья и резко бросилась вперед, сжавшись в комок. Опустив голову, она протаранила пса. Удара от обезумевшей от боли жертвы он не ожидал, а потому и отразить его не смог. Лапы пса поехали по мокрому дну, он сильно припал на заднюю и опрокинулся. Голова его на миг откинулась, обнажив шею, и Лэйк, не теряя ни секунды, впилась в нее клыками так глубоко, как только могла. Правый клык сразу же прорвал артерию, и рот наполнился горячей горькой кровью. Она только крепче сжала зубы, сильно мотая головой из стороны в сторону. Тело под ней задрожало, пытаясь вырваться из хватки, но Лэйк держала крепко. Темноту ночи разорвал громкий женский крик, полный боли. Саира! Безглазый достал ее! Ярость вскипела в крови с такой силой, что на секунду Лэйк забыла обо всем на свете. Челюсти сжались, под ними раздался громкий хруст трахеи и шейных позвонков, она разжала хватку на издыхающем враге и оглянулась. Дочь Воды лежала в ручье, сжимая в руке короткий пехотный меч, и в цветовом спектре Лэйк было видно огромную обожженную рану на ее левой ноге. Над ней навис Безглазый, и его кнут живыми змеями взлетел вверх, чтобы через миг обрушиться на Саиру. Лэйк прыгнула с места, не помня себя от ярости и боли. Буквально за миг до того, как она должна была обрушиться на спину Безглазого, тот обернулся, и змеи на конце его хлыста изменили направление полета и ужалили Лэйк. Все три конца обвились вокруг ее головы, метя в глаза, она едва успела зажмуриться. И вслепую рухнула на спину Безглазого. Раздался громкий хруст, когда тело под ней, состоящее, казалось, из одних тонких костей и обтягивающей их сухой пергаментной кожи, рухнуло на дно ручья. Лэйк укусила то, что было под ней, даже не понимая, что это. Ее челюсти сомкнулись на черепе Безглазого, и он с неожиданной силой задергался под ней, стремясь вырваться из хватки. Силы в нем оказалось столько, что это ему почти удалось. Вот только Лэйк не стала дожидаться, пока враг освободиться, и с громким рычанием дернула головой в сторону. С треском лопнули иссушенные сухожилия, удерживающие шейные позвонки, один из ее клыков проломил череп, и в рот хлынула гниль вперемешку с чем-то жирным и дергающимся. Обжигающая хватка хлыста на морде ослабла и исчезла совсем, а тело под ней забилось в конвульсиях, испуская дух. Лэйк без сил повалилась в ручей, и холодная вода слегка отрезвила, смывая кровь и яд с морды и пасти. Грудь горела огнем, как и голова, и загривок, и во рту у нее был привкус ее собственной крови, обильно смешивающейся с речной водой. Напившись вволю и слегка придя в себя, Лэйк с трудом приподнялась на дрожащих от усталости лапах и огляделась. Саира лежала рядом в воде, сжимая меч и не шевелясь. Лицо у нее побелело от ужаса, а широко раскрытые глаза даже не мигали, следя за каждым движением Лэйк. Твою ж бхару!.. – устало подумала Лэйк, с трудом прыгнула в сторону и ударилась о дно. Она не сдержала вопля, когда обнаженное тело целиком погрузилось в ледяную воду. Под жесткой шкурой было гораздо теплее, и прикосновения воды в ручье не чувствовались такими жестокими, зато хотя бы раны в момент перехода заросли. Лэйк сразу же вскочила на ноги, завернулась в крылья, и, оскальзываясь на камнях и шатаясь от усталости, направилась к Саире. - Сильно он тебя? Встать сможешь? Она наклонилась, чтобы помочь той подняться, но Саира резко отползла прочь по дну, направляя на нее острие меча. - Не подходи, рухмани дарзан! – губы у нее дрожали, в глазах застыл суеверный ужас. – Чем бы ты ни была, убери от меня свои руки! - Не истери, - буркнула Лэйк, чувствуя, как в груди разливается горячая, острая боль. Она почему-то была сильнее, чем боль от всех ран вместе взятых, которые нанес ей пес. Инстинктивно потерев кулаком грудь, она отбросила с глаз мокрую челку. – Я тебе ничего не сделаю. - Я сказала: не трогай меня, низинная бхара! И пальцем не касайся! – кончик клинка Саиры ощутимо дрожал, но голос звучал уверенно. Лэйк поморщилась. - Тогда сама выгребай. Развернувшись, она побрела вдоль ручья, внимательно осматривая место побоища. Насколько она запомнила по звуку, ее долор отлетел куда-то сюда, к восточному берегу. Посреди ручья высилась туша мертвого пса, его желтый глаз смотрел в небо, подернутый белесой пленкой. Жаль, что эта носатая бхара все видела. В груди снова заболело, и Лэйк скривилась, злясь на себя. И чего тебе так больно? Если твои друзья приняли тебя такой, какая ты есть, то все остальные не обязаны поступать так же. Ты же знала это с самого начала, чего теперь из-за этого сердце рвать? Тем более – из-за нее. Вот только боль меньше не становилась. Под ногой звякнуло, и Лэйк наклонилась, пошарила в ледяной воде и нашла свой долор. В огненных отблесках крыльев было видно кусок ремня, застрявшего в петле ножен: толстая кожа лопнула как трухлявое полотно. Лэйк нахмурилась. Если комплект запасной формы у нее еще с собой и был, то вот второго ремня не было, а это значит, что долор придется крепить как-то иначе. - Что это было? – послышался из-за спины звенящий от напряжения голос Саиры. - Что? – не оборачиваясь поинтересовалась Лэйк, проверяя, не повредилось ли лезвие от удара о каменистое дно реки. - Вот это… это животное... которым ты стала, или которое стало тобой… - Дочь Воды звучала неуверенно, от нее пахло страхом, гневом и немного отвращением. Ты с самого начала знала, что так будет, - еще раз напомнила себе Лэйк, глубоко вздохнула и повернулась к Саире, чтобы все объяснить. Но тут яркая вспышка разорвала на части ночное небо. Лэйк вскинула голову и ухватила краем глаза отблеск ветвистой искривленной молнии, воткнувшейся в землю прямо недалеко от их лагеря. Сразу же следом за первой упала и вторая, а потом донесся низкий тяжелый гул, и рыжие отблески пламени, как от лесного пожара, взметнулись вверх и затмили тусклый свет звезд. - Будь здесь. Тут безопаснее, - бросила Лэйк, сжимая долор и вприпрыжку направляясь к обрывистому склону ручья. Ей в спину донеслось раздраженное рычание Саиры, но его Лэйк уже не слышала. Твердая земля царапала обнаженные ступни, а кусты цепляли руки и ноги, но Лэйк упрямо и быстро лезла вперед. Она еще не решила, стоит ли сейчас оборачиваться зверем. Прошлая драка отняла слишком много сил, руки ощутимо дрожали, и она не была уверена, что в оборачивании будет прок. К тому же, с ними, помимо Найрин, были Анкана, а они вряд ли останутся в стороне от битвы. Лэйк продралась через кусты и застыла на краю обрыва, оглядывая открывшееся глазам зрелище. Громадная белесая стена, как та, что уже один раз создавали Анкана, разделила степь на две равные части. По ту сторону от нее бились четыре одноглазых пса, и как раз в тот момент, как Лэйк вышла на них, в одного из них вонзилась молния, превратив его в объятый пламенем факел. Кто именно создал ее, Лэйк сказать бы сейчас не смогла: потому как напротив стены застыли рядом друг с другом двое Анкана и Найрин. За их спинами на поляне танцевали трое. В центре был Безглазый, и плащ укрывал его исхудалую фигуру, будто рваные облака осеннюю ночь. По обе стороны от него застыли Ниал и Эрис, и отблески пламени горели на лезвиях их катан. Они одновременно бросились на него, легкие, будто ночные мотыльки, быстрые и меткие. Заплясали в неистовом танце катаны, им ответил черный короткий клинок в одной руке Безглазого и длинный черный хлыст в другой. Он волчком вертелся на месте, нанося удары так быстро, что глаз Лэйк едва успевал уследить за ними, отражая все удары Двуруких Кошек, быстрый и смертоносный как гадюка. Анай меняли направление, высоко выпрыгивали, используя крылья и пытаясь пробить его оборону сверху, подныривали ему под ноги, метя снизу, но все было напрасно. Со стороны казалось, что в теле Безглазого нет ни одной кости, он словно перетекал одной ночной тенью с места на место, двигаясь гораздо быстрее, чем может двигаться живое существо из плоти и крови. А оружие в его руках двигалось еще быстрее. Лэйк даже не смогла понять, что произошло, когда Ниал вдруг резко дернулась, вскрикнула, и катаны выпали из ее рук, а сама она рухнула на колени и сложилась вперед, ткнувшись лицом в жесткую траву. Эрис попыталась воспользоваться моментом и нанесла удар с двух рук, вбивая катаны сверху вниз в глотку Безглазого, только он, казалось, того и ждал. Мелькнула иссохшая нога, с силой ударив Эрис в грудь, и сестра покатилась в траву, отброшенная назад. Лэйк сорвалась с места бегом, надеясь успеть. Только Эрис не стала атаковать вновь. Внезапно для волчьих глаз Лэйк она полыхнула расплавленным серебром, и Безглазый отшатнулся назад, закрывая рукой несуществующие глаза. Его хлыст свернулся кольцами, шипя и отползая прочь от Эрис, будто живой, а сам Безглазый вдруг пошатнулся, когда сильнейший порыв ветра дернул его за полы плаща. Ветер давил и рвал, облепив плащом его костлявое тело, и он не выдержал напора и рухнул на колени. Эрис была уже рядом, занося катаны, как вдруг прямо под Безглазым открылся черный прямоугольный провал в никуда, он упал в него и исчез. А в следующий миг катаны Эрис глубоко вонзились в промерзшую землю, где он только что был. Мелькнула и погасла бледная стена света, отделяющая от Анкана черных псов. Вместо рычащих тварей высились теперь четыре маленьких холмика пепла, которые быстро уносил прочь восточный ветер. Лэйк остановилась, тяжело дыша и сжимая в ладони долор. Она даже не помнила, как выхватила его из ножен. Битва была закончена, и оружие больше не требовалось. Отвернувшись от Анкана, Найрин вприпрыжку побежала к Эрис и Ниал. Лэйк тоже подошла к сестре и нимфе, еще издали чуя запах крови и смерти. - Почему ты в таком виде? – подняла на нее глаза Эрис. Она дышала тяжело, лицо было влажным от пота. - Купалась, - мрачно бросила Лэйк, и сестра невольно улыбнулась. Найрин низко наклонилась над Ниал, потом со вздохом убрала руки. - Она ушла к Роксане, - в голосе у нее звучала усталость. – Я ничего не могу сделать. Лэйк убрала долор в ножны и негромко проговорила: - Зато теперь она исполнила свою сахиру и сейчас уже подле стоп Огненной. Светлой дороги, Дочь Воды! – негромко добавила она, и Найрин с Эрис повторили следом за ней: - Светлой дороги! - А где Саира? – Найрин встревожено взглянула на Лэйк. – С ней все в порядке? Она в драке не участвовала. - Пока мы были на ручье, из этой проклятой дыры в воздухе вывалился Безглазый вместе с псом, - отозвалась Лэйк. – Нам пришлось туго, но мы управились, только Безглазый ранил Саиру. Она там, где мы воду брали. Найрин кивнула и поднялась на ноги, потом неуверенно оглядела Лэйк. - Ты перекидывалась на ее глазах? - Да, потому захвати ашвил, - хмуро отозвалась Лэйк. – Он ей сейчас нужнее исцеления. Нимфа кивнула, сжала ее плечо и наградила ее сочувственным взглядом, а потом вприпрыжку направилась к оврагу. Лэйк только удивленно взглянула ей вслед. И чего они все ее жалели так, будто ей было какое-то дело до того, что о ней думает Саира? Она повернулась к Эрис и натолкнулась на задумчивый взгляд сестры. И глаза-то у нее были такие грустные, такие понимающие. Жалеют меня так, словно я больна смертельно. Лэйк скривилась и спросила: - Что здесь случилось-то? - Да мы сами не совсем поняли, - дернула плечом Эрис. – Сначала открылась дыра в воздухе, и из нее вышел Безглазый. А потом с другой стороны из темноты выбежали псы. Найрин сразу же поставила стену, как делали тогда Анкана, а потом и они сами подоспели на помощь. - А корты что? – Лэйк пристально наблюдала за тем, как совещались в стороне Дети Ночи. Рольх что-то негромко сказал Истель, а потом быстрым шагом направился в сторону лагеря кортов, откуда доносились громкие голоса и рычание ящеров. - Понятия не имею, - пожала плечами сестра. – Видимо, напали только на нас. Лэйк только кивнула, потом присела и принялась вытаскивать из собственной сумки запасную форму. Внутри все равно неприятно кололась обида. Проклятая носатая бхара! Я ей жизнь спасла два раза подряд, а она только и смогла, что в ужасе отшатнуться! Лэйк зло вытянула из мешка свои штаны, не совсем понимая, на кого именно злится: на Саиру за ее реакцию или на себя за то, что так переживает из-за этого. Пока она копалась в мешке, к ним с Эрис подошла Истель. Выглядела Дочь Ночи отстраненной и спокойной, как зимнее утро, но пахло от нее настороженностью и усталостью. Остановившись недалеко от них с Эрис, Истель сложила руки на груди и негромко проговорила: - Кажется, вы привлекли к себе гораздо больше внимания, чем я думала. - Почему вам так кажется, зрячая? – вопрос Эрис задала нейтральным тоном, но от нее исходил сильный запах раздражения. Еще бы, - подумалось Лэйк. Если бы Дети Ночи были с ними чуть более откровенны, возможно, этой стычки удалось бы избежать. Только это все равно не вернуло бы Ниал. Она была мертвой с того самого мига, как приняла сахиру, - напомнила себе Лэйк. И Дети Ночи здесь были совершенно ни при чем. - Потому что Псарей со Сворой Сети'Агон использует крайне редко и не для рядовых убийств. Псари умны, гораздо умнее обычных дермаков, из них выходят прекрасные полевые генералы и офицеры, умеющие принимать решения. Их редко используют в качестве простых головорезов. – Взгляд Истель впился в Лэйк так, будто Дочь Ночи пыталась разглядеть что-то невидимое внутри нее. От этого взгляда Лэйк стало не по себе, но она не подала виду, вытягивая из вещмешка рубашку и куртку. - Псари? Эти Безглазые? – Эрис с интересом взглянула на Дочь Ночи. – Что они такое? - Сети'Агон плодит множество отвратительных тварей, и одному ему известно, как он это делает, - Истель поежилась от плохо скрываемого омерзения. – Некоторые из наших ученых занимались изучением природы Псарей, но данных крайне мало, потому что захватить живого Псаря и продержать его в таком состоянии достаточно долго, чтобы сделать какие-то выводы, пока еще ни у кого из Анкана не получилось. Единственное, что я могу сказать, это что они когда-то были людьми, но позже их природу изменили, извратили и усовершенствовали в свойственной Сети'Агону манере. - А что это за псы? – негромко поинтересовалась Лэйк, и взгляд Истель стал еще более тяжелым и пристальным. - Вам знакомо слово «сальваг»? – тихо спросила она. Лэйк осталась довольна собой: руки у нее не дрогнули, и в лице она не изменилась, хоть все тело и заледенело в один миг, словно покрытые инеем травы под ногами. Она давно смутно чувствовала в черных псах что-то странное, что-то отдаленно знакомое, но ей даже думать не хотелось о том, что это могло быть. - Никогда ни о чем подобном не слышала, - равнодушно пожала плечами Эрис, и Лэйк ей была за это очень благодарна. - Сальваги – древняя раса людей-оборотней, населяющая глухие леса Этлана Срединного и Западного, - голос Истель был идеально ровен, но в запахе чувствовалось нетерпение и напряжение. – Часть из них перешла когда-то очень давно на сторону Сети'Агона, добровольно подчинившись ему и позволив проводить над собой определенные эксперименты. Свора – результат этих экспериментов. Туго натянувшаяся тетива внутри Лэйк слегка ослабла, и она позволила себе ровно дышать. Часть сальвагов – сказала Дочь Ночи, не все, а это означало, что Лэйк к ним никакого отношения не имеет. Хвала Тебе, Огненная! - И чем же, на ваш взгляд, мы привлекли к себе такое пристальное внимание, зрячая? – сощурилась Эрис, изучая лицо Истель. – Не только Сети'Агона, но и ваше? Дочь Ночи долго смотрела на Эрис перед тем, как ответить. - Возможно, своим происхождением, дочь гор. Нечасто встретишь среди анай детей, рожденных от эльфов. И еще реже – нимф. Их вообще почти не осталось в Этлане. Я не удивлюсь, если Найрин дель Каэрос – последняя представительница своей расы. - Чем же Сети'Агону помешали эльфы и нимфы? – вздернула бровь Эрис. - Своей силой конечно же, - пожала плечами Истель. – В вашей крови великая мощь, способная противостоять даже самым страшным из созданных им тварей. - В таком случае, почему вы не хотите обучать Найрин? – в голосе Эрис прорезался с трудом сдерживаемый гнев. – Почему вы не хотите показать ей способ перехода через Грань, чтобы мы как можно быстрее добрались до Кренена и вернулись обратно? Чтобы быстрее закончили эту войну и победили его войска? - Эта война только начинается, дочь гор, - ответила Истель, и в голосе ее зазвучало что-то, отчего у Лэйк по спине мурашки забегали. – Поверь мне, то, что вы сейчас наблюдаете, это так – разминка, первые капли подступающей грозы. Настоящий ливень еще впереди. – Она повела плечами, плотнее заворачиваясь в свой плащ. – А теперь собирайтесь, нам нужно уходить. - Нет, зрячая, - спокойно ответила Лэйк, натягивая на себя одежду. Под огненными крыльями тело уже успело просохнуть и отогреться, но ей все равно было зябко. - Нет? Почему же? – вздернула бровь Дочь Ночи, глядя на нее, и в ее запахе тоже прорезалось раздражение. - Сначала мы предадим огню тело нашей сестры, а потом уже поедем с вами туда, куда вы так стремитесь нас отвести. – Лэйк накинула рубашку и принялась шнуровать горло, спокойно разглядывая Анкана. – К тому же, вы же сами говорите, что спешить нам некуда. Пара лишних часов у нас есть. Несколько секунд Дочь Ночи смотрела ей прямо в глаза, словно надеясь в ней дырку протереть, но Лэйк ровно встретила этот взгляд. Потом, пожав плечами, Истель отвернулась и пошла прочь, на ходу бросив: - Не затягивайте со сборами. Время все равно дорого. Вдвоем с сестрой они проводили ее хмурыми взглядами, и Эрис поморщилась: - Эта бхара мне так и не ответила. - Вряд ли она ответит, - проворчала Лэйк, накидывая куртку, - Но и я тоже не собираюсь больше в эти игры играть. Раз они нам ничего не говорят, то и мы не будем больше кланяться. Когда она окончательно привела себя в порядок, с ручья вернулись нимфа и Саира. Дочь Воды шла сама, даже не хромая, но вид у нее был все еще бледный и испуганный. Лэйк бросила на нее один короткий взгляд и отвернулась, чувствуя колкую боль в груди. Саира не сказала ей ни слова, но пахло от нее настороженностью и раскаянием. Ниал решено было сжечь на рассвете, как и полагалось по обычаю, а пока тело ее обмыли в реке и переодели в запасной комплект формы. Найрин уселась возле нее на корточки и принялась негромко пропевать положенные по обряду мантры, Эрис задумчиво наблюдала за костром Анкана, разожженным в нескольких десятках метров от них. У кортов вроде бы тоже все утихло, даже ящеры сложили крылья и свернулись в клубки, задремывая до утра. К сожалению восстановить ее разорванную форму Найрин не смогла, потому как большую часть обрывков унесло вниз по течению. Зато она нашла и вернула сапоги Лэйк, и теперь та грела ноги у небольшого пламени, поджимая замерзшие сырые пальцы. Это было в любом случае лучше, чем всю остальную дорогу пройти босиком по мерзлой земле. Ее удивлению не было предела, когда Саира, до этого сидевшая у костра завернувшись в походное одеяло и ни на кого не глядя, поднялась, подошла к ней и негромко проговорила: - Спасибо, что спасла мне жизнь, первая. Лэйк удивленно вскинула глаза и взглянула на нее. Саира смотрела пристально и изучающе, и в ее запахе мешалось столько эмоций, что понять по нему что-либо у Лэйк так и не получилось. Черные глаза Дочери Воды были темнее ночи, и пламя костра резко заостряло хищные черты ее лица. - Не за что, - буркнула в ответ Лэйк, опуская голову и чувствуя, как внутри что-то слегка расслабилось, будто узел развязался. Саира отошла прочь и прилегла у костра, завернувшись в одеяло. А Лэйк еще посидела пару минут и побрела в сторону ручья искать маленький железный цветок, что потерялся в воде вместе с обрывками ее куртки. Осенняя ночь пахла звездами и холодом.