Lost in the sun. Осколки памяти

Пот градом лил по спине между лопаток, по груди и рукам, по лицу, но Леда едва ли замечала его. Горячее дыхание разрывало легкие, а руки были тяжелые, будто на запястья навесили две пудовые гири. Грязное месиво под ногами, состоящее из снега, пепла и крови, мешало двигаться. В любую секунду она могла поскользнуться и растянуться на земле, и тогда уже ничто не спасло бы ей жизнь. Потому Леда дралась и молилась. Слева и справа от нее плечом к плечу стояли другие Клинки Рассвета из ее пера. А спереди лезли и лезли онды. Сморщенные лица, покрытые темной бугристой кожей, горящие зеленым и золотым огнем глаза, острые клыки, торчащие из кривых пастей мелькали перед ней, ощетинившись копьями, мечами и баграми. В темноте было видно совсем плохо, только огненные сполохи, горящие на ее клинке, позволяли разобраться, куда бить и куда идти. Грохот стоял такой, что она почти не слышала собственных мыслей, да их и не было: рев тысяч глоток анай, рычание еще большего количества ондов, лязг стали и глухие удары копий по деревянным щитам, раскаты грома и звуки взрывов где-то в отдалении полностью выбили из ее головы все, кроме имени Роксаны. Сестра слева зашаталась и медленно осела вниз. Леда скорее почувствовала, что у нее пробита грудь, чем увидела: отворачиваться нельзя было ни на миг. Она моргнуть-то не могла, полностью сосредоточившись на противнике. Сестра исчезла из поля зрения, а на ее место сразу же перестроилась другая разведчица из следующего ряда. Впрочем, Леде было уже не до того. Они бились третий час подряд, и руки едва двигались, мелко дрожа, но продолжая сжимать оружие. Круглый небольшой щит на левом предплечье Леды был изрублен практически в щепки и едва держался на креплениях, но все еще хоть как-то помогал отражать удары длинных копий ондов. Короткий широкий пехотный меч в правой руке вражеская кровь покрывала весь целиком, и от нее рукоятка стала неприятно скользкой и горячей. Держаться! Леда стиснула зубы, рубя и рубя врага. Онды перли стеной, которая, казалось, никогда не кончится. Каждый раз, когда противник Леды с рычанием падал в снег ей под ноги, на его место сразу же вставал другой. Сражались онды из рук вон плохо: стандартных связок не знали, предпочитая короткие рубящие или колющие удары. Но их было так много, и сами они были настолько тупыми, что, казалось, совершенно не боялись смерти, а потому жали и жали, заставляя анай отступать шаг за шагом. Медленно, но отступать. За последний час они отдали врагу всего пятьдесят метров, но Леда понятия не имела, что будет дальше. У нее самой сил осталось маловато, и это при том, что она стояла в строю не с самого начала битвы. А тут были и те сестры, что сражались с самого заката. Леда ударила клинком, выкрутив запястье и обманув стоящего перед ней врага. Острие меча вошло ровнехонько ему в глотку, прямо над краем кольчуги. Онд захрипел, изо рта и рассеченного горла хлынула кровь, и Леда постаралась как можно быстрее выдернуть меч. Слева пришел сильный удар по щиту, она закрыла грудь и отбросила чужой клинок прочь. Во все стороны брызнула щепа от изрубленного дерева. Грохот разорвал протяжный звук рога. Анай трубили сигнал для пехоты: перестроиться в горизонтальную Сеть. Они что там все, с ума что ли посходили?! Как это сделать в такой толчее?! Онды лезли буквально друг через друга, не давая и шагу сделать ни вправо, ни влево, а командование хочет ослабить строй, построив его в шахматном порядке и открыв бреши между сестрами? Леда наотмашь ударила мечом, словно булавой, и стоящий напротив нее онд пронзительно завизжал, когда клинок рассек его левую ключицу и прошел ниже, к груди. Глаза у твари закатились, и она рухнула под ноги, а прямо из-за ее плеча внезапно вылетел наконечник копья. Только быстрота спасла Леду. Она молниеносно закрылась щитом, и наконечник с громким треском вошел в его середину. Острие пробило щит и вышло буквально в нескольких сантиметрах от руки Леды, а саму ее сильно отбросило назад. Мне везет! - еще успела подумать она, пережимая врага и с усилием отталкивая его прочь. Копье сильно дернулось, вышло из щита и взвилось в воздух, падая сверху вниз на Леду. Припав на правую ногу, она ударила мечом навстречу, вложив в удар всю мощь и перерубив древко. Бесполезный наконечник полетел в ту же гущу сражающихся сестер, а сама Леда вновь пошире расставила ноги, упираясь в склизкую кровавую снежную кашу, чтобы не потерять равновесие. Второй сигнал рога прозвучал настойчивее: «Пехота, в Сеть!». Леда готова уже была разразиться проклятиями, когда внезапно стало светлее, и громкое гудение разорвало небо над головой. Словно тысячи светлячков, над строем анай летели огненные стрелы, опускаясь прямо на темную шевелящуюся массу ондов. Передний ряд врагов слегка отхлынул назад на короткий миг, пытаясь сориентироваться, что делать дальше. У Леды появился шанс. - Перестроиться в Сеть! – заорала она во всю глотку, очерчивая дугу кончиком меча над собственной головой. – Перестроиться в Сеть! Стоящие слева и справа от нее разведчицы моментально отшагнули назад, и Леда почувствовала себя голой, оставшись без защиты плеч сестер по обе стороны от себя. Онды зарычали, разворачиваясь для атаки и вскидывая над головой щиты, о которые с громкими щелчками бились стрелы, отлетая прочь. Леда подняла меч, готовясь встретить сразу три клинка с трех сторон, но тут вокруг вновь посветлело, и с неба спустились Лунные Танцоры. Две здоровенные сестры выпрямились справа и слева от нее, сразу же приняв первую стойку: левая сторона тела вперед, опора на правую ногу, выставив нагинаты как копья. Еще одна нагината легла Леде на левое плечо, закрыв брешь в Сети, лезвие опасно посверкивало, по нему прокатывались алые волны пламени, от которых приятно покалывало кожу на руке. Леда едва успела выдохнуть, и рог протрубил: «Пехота, вперед!». - Роксана! – зарычала стоящая слева от нее сестра, и огонь скатился по древку ее нагинаты прямо на лезвие, которое полыхнуло, будто смола. - Аленна! – с другой стороны поддержала Лунный Танцор дель Лаэрт, и лезвие ее нагинаты моментально обросло льдом, будто здесь было не раскаленное пекло, а морозная ночь в середине зимы. Леда зарычала вместе с ними, поднимая щит и шагом двигаясь к ондам. Те гортанно выкрикивали, быстро перестраиваясь. В передний ряд выставили мечников, на их плечи легли хищно загнутые, словно когти, острия копий. Со стороны войска ондов донеслось хриплое карканье боевого рога, и онды пошли в атаку навстречу анай. Два строя сшиблись, и Леда вновь окунулась в алый жар ярости. Руки заработали с новой силой, отбивая удары, нанося, уводя в сторону. Лезвие нагинаты на ее плече раскачивалось взад-вперед, используя плечо как опору, и онды пытались уклониться от него, отшагнуть назад, что мешало им нападать на Леду и отбивать ее удары. Лунные Танцоры справа и слева размахивали оружием, словно косами, рубили и кололи. Клинки натыкались на щиты ондов с громким стуком, пробивали кольчуги и входили в плоть. Враги падали, один за другим, прямо под ноги Леде, барахтались на земле, бились в агонии, и она спотыкалась, лезла вперед по их телам, отчаянно хватая открытым ртом раскаленный воздух. Дальше все превратилось в одно напряженное, рвущее грудь усилие. Прикрываясь щитом, Леда шла вперед, сжав зубы, шаг за шагом, давя и давя плечом на врагов, нанося короткие уколы мечом. Ноги заплетались, вопли ондов забили уши, а кровь врагов залила ее, казалось, с ног до головы. Над ней в черном небе вперед летел ало-голубой ковер из огненных и ледяных стрел, осыпаясь вниз, на врага. Танцоры слева и справа от нее дышали, словно загнанные кони, но методично били нагинатами, не давая врагу роздыху ни на секунду. Мелькнуло копье, и разведчица слева громко закричала, когда наконечник пропорол ее правое плечо. Леда вывернулась и обрубила древко, но сестра уже закачалась и упала навзничь назад, а вместо нее вперед выдвинулась еще одна мечница, прикрывая образовавшуюся брешь в Сети. - Роксана! – в ярости зарычала Леда, неимоверным усилием отбивая очередной удар меча. И ее рев подхватили сотни надтреснутых глоток. Громовой раскат прокатился по небу, сверкнула вспышка, и вниз полетела молния. Она врезалась в землю всего-то в каких-нибудь десяти метрах впереди, и во все стороны брызнули ошметки ондов. По земле прошел разряд, тряхнувший Леду, и волоски на теле моментально встали дыбом, а десны засаднили тупой болью. Передний ряд ондов инстинктивно подался вперед, надавив так, что Леда отступила на шаг и едва удержалась на ногах. На одну секунду она покачнулась назад, но Лунный Танцор за спиной удержала ее, не дав упасть. Стиснув зубы, Леда вновь сжалась в комок и пошла вперед. Еще одна молния рухнула вниз, левее и дальше, и онды взвыли. Ударила третья, и они посыпались градом, обжигая роговицы глаз, мешая смотреть, пронзая насквозь черное небо. Леда едва не ослепла от их сияния, едва не оглохла от грохота раскалывающейся земли. Пришло подкрепление? Или Боевые Целительницы отдохнули? Удары ведьм прервались где-то около часа назад, став редкими и слабыми. Видимо, сейчас они собрались с силами и снова начали давить. Над головой раздались громкие крики, запел рог, и вперед полетели Ночные Лезвия. Мелькнула ало-голубая вспышка их крыльев, а потом сестры, сжавшись в клубки, попадали прямо в гущу ондов. Это было очень опасно: во время падения все стрелы тварей летели на них, им же доставались и все клинки. Но Ночные Лезвия всегда славились своей быстротой, их руки двигались так, что удары ножей можно было заметить только в самый последний момент. Потому подобная тактика оправдала себя: свалившись в толпу ондов, Лезвия молниеносно резали все вокруг себя, пока твари еще не успевали понять, что происходит, так же быстро поднимались в воздух и улетали прочь, практически невредимыми. Не все, правда. Прошло буквально несколько секунд, и вся стая упавших вниз огоньков поднялась вверх, устремившись обратно в тыл. Правда, теперь их было где-то на треть меньше, чем раньше. Леда закричала во всю глотку, когда вражеское копье вынырнуло из толпы впереди и чиркнуло по бедру. Глубоко оно не вошло: Леда сразу же отбила лезвие в сторону, но кожу прорвало знатно, и по ноге сразу же хлынула кровь. Не зевай! – приказала она себе, пересиливая боль и изнеможение и делая еще один шаг вперед. Им нужно было продавить этот ряд. Вот продавят, тогда и можно будет уходить в лазарет. А пока она, как первая пера, сестер своих не оставит. Небо загрохотало от молний и грома, земля начала ощутимо дрожать. Вдали что-то глухо бухнуло, один раз, за ним еще несколько: это ведьмы взрывали землю под ногами ондов. Леда старалась не реагировать на эти звуки. Ей просто нужно было идти вперед, и все. Двурукие Кошки на флангах вместе с Лунными Танцорами сожмут клещи и додавят. И можно будет отдохнуть. По венам текла кислота, и двигаться было очень сложно. Она задыхалась, она начала уставать. Теперь руки уже двигались не так быстро, как раньше. Больше ударов врагов достигало цели: кровь текла уже и по лицу, и по рукам, и по груди, а форма стала похожа на решето. Щит на левой руке разбился вдребезги, и Леда перехватила меч обеими руками. Так действовать было легче в поединке, в строю было слишком мало места для замаха. Но уж лучше так, чем с чужим ятаганом в брюхе. Когда Леда поняла, что вот прямо сейчас свалится на землю, онды впереди внезапно взвыли, развернулись и бросились бежать. В первый миг она даже не осознала, что произошло. Потом хриплый рев сотен глоток заставил холодный воздух задрожать, и анай тоже сорвались с места вперед, вдогонку за побежавшим врагом. Леда тоже побежала, криво и прыжками, волоча за собой онемевшую от потери крови ногу, и не совсем понимая, зачем это делает. Но в спину толкали стоящие позади Лунные Танцоры, и выхода у нее все равно не было: или бежать, или упасть им под ноги и быть затоптанной своими же. Почти сразу раздался громкий сигнал боевого рога: «Пехота, в каре! Двигаться вправо!». Совершенно очумевшая Леда заорала из последних сил: - Каре! Наступаем вправо! Долгие годы выучки и последние ожесточенные сражения сделали свое дело. По ее голосу сестры моментально остановились, прекратив преследование улепетывающих врагов (впрочем, их осталось всего-то пару сотен, и бежали они крайне быстро, в сторону темнеющего на горизонте леса), повернулись как одна направо. Нагинаты отступили на шаг назад, пропуская в первый ряд Клинков Рассвета, и раздались в стороны, образуя ощетинившиеся ежом фланги. Леда тоже двинулась вперед, но кто-то дернул ее за рукав. Она обернулась, часто моргая. Покрытое грязью и кровью лицо Ирги перед ней расплывалось, и Леда сквозь забившую уши вату слышала ее рычание: - В лазарет, первая! Немедленно! Механически поменявшись с ней местами, Леда двинулась назад, пробираясь между сестер. Сигнал рога протрубил наступление шагом, и каре сдвинулось с места, маршируя, словно огромный живой организм с тысячью ног. Сестры двигались ей навстречу, и взгляд Леды выхватывал одно и то же выражение на всех лицах: огромные глаза и плотно сжатые губы, напряженно заострившиеся скулы. Она вырвалась из строя как-то неожиданно, шатаясь и едва не падая от усталости. Под ногами была кроваво-красная каша с шевелящимися в ней телами ондов и анай. Рядом, сгибаясь пополам, стояли еще несколько сестер. Одна держала рукой разрезанное брюхо, пытаясь запихнуть обратно вываливающиеся внутренности, и каким-то чудом продолжая медленно брести к лазарету. Еще две ползли по снегу, волоча за собой окровавленные обрубки ног. Леда моргала, хватая всем ртом обжигающе холодный воздух. Тело было таким горячим, будто ее целиком сварили в кипятке, а в голове не было ни одной мысли, лишь ветер ледяными прикосновениями ерошил мокрые от пота волосы. В роговицы намертво вгорели вспышки молний, а в ушах звенело, и все звуки доносились сквозь неприятное глухое марево. Собравшись с силами, она кое-как поковыляла к сестре с распоротым животом и без слов подхватила ее под мышки. Кажется, это была Лаэрт, но слишком много крови было на одежде, чтобы в точности распознать форму. Сестра дышала с присвистом сквозь стиснутые зубы, ее окровавленная рука намертво сжимала распоротый живот. - Держись! – прохрипела Леда, взвалила ее на себя, переложив правую руку себе на плечи, и поволокла. Впереди в ночной темноте виднелась далекая полоска огней. Там был тыл, там был лазарет, тепло и помощь. Позади гремело от взрывов, человеческих и звериных воплей, от лязга стали. Под ногами умирали вперемешку и свои, и чужие, и Леда спотыкалась об них, моля Роксану только о том, чтобы не уронить сестру. А наверху, над их головами, висело равнодушное холодное небо, в котором, будто в котле, кипели черные грозовые облака, и одна молния за другой срывались вниз, колотя во врага. Потом Леда разглядела, что навстречу, со стороны лазарета, бегут одетые в белое фигуры. - Давай! Совсем немного! – проскрежетала Леда. Лаэрт рядом только рычала сквозь стиснутые зубы, но шаг за шагом волоклась вперед. Судя по ее решительному виду, умирать она не собиралась. Дальше был провал. Леда уже не понимала, как и куда она тащится, пока прямо перед ее глазами не мелькнуло лицо Фатих. - Помоги ей! – выдохнула Леда, едва не падая. В темноте сверкнули синие глаза Боевой Целительницы, и ее окровавленные руки схватили голову стоящей рядом с Ледой сестры. Леда не успела ни отойти, ни отодвинуться, когда нити энергии Источников Богинь вошли в тело Лаэрт, а через него и в нее. Весь воздух вышел из груди, сменившись льдышкой, воткнутой прямо в глотку. По венам хлынула кислота, кости выкрутило узлами, выдирая из суставов. Леда бы заорала, но ей было нечем. Когда каждая мышца грозила лопнуть словно туго натянутая тетива, все разом кончилось. Она резко выдохнула, сгибаясь пополам и едва не падая в снег. Рядом все-таки упала разведчица, словно мешок с костями ударившись о землю. Леда скосила глаза: раны на ее животе не было, только мертвенно бледная голая кожа, обильно измазанная кровью. Вата из ушей исчезла так же, как и пелена с глаз. Теперь звуки боя стали раз в десять громче, а цвета ярче. Она с трудом разогнулась, чувствуя неимоверную усталость, и наткнулась взглядом прямо на Фатих. Когда-то белые одежды Боевой Целительницы были насквозь мокрыми от крови, которая покрывала ее так, будто Фатих в ней выкупали. На лице выделялись только огромные глаза, белые словно снег, и такие же белые зубы. Фатих тяжело дышала, так же, как и Леда, плечи ее ходили ходуном. - Жива! – выдохнула Леда. Она и сама не поняла, как прижала к себе Фатих так, что у той чуть ребра не треснули. Та сжала ее в ответ, с той же силой. Леда глотала ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба, а внутри нее что-то порвалось и болезненно дергалось, дрожало, трепыхалось, заливая золотом все тело. Резко отстранившись от Фатих, она схватила ее лицо в ладони и жадно впилась в ее губы. Они не целовались, они едва не кусали друг друга. Вкус чужой крови на губах Фатих был горьким и странным, но Леда не обращала внимания, целуя ее всей собой, всем телом, и Фатих отвечала так же неистово, а ее руки как сумасшедшие скользили по плечам Леды, сжимая ее кожу сквозь промокшую от пота и крови ткань куртки. Потом ладони Фатих уперлись ей в грудь и резко оттолкнули Леду, и та отступила на шаг, тяжело дыша и шатаясь как пьяная, часто моргая. - Потом! – пообещала Фатих, задыхаясь. Кровь на ее лице размазалась, а глаза были совершенно безумные. – Я приду к тебе! Обещаю! - Я буду ждать! – кивнула Леда. - Отнеси ее в лазарет, - бросила Фатих, сорвалась с места и побежала вперед, к линии фронта, с которой медленно ковыляли им навстречу другие раненые. Совершенно ничего не соображая, Леда оглянулась. Мимо нее сновали по полю одетые в белое Ремесленницы, волоча на себе стонущих от боли раненых. Меч Леды выпал из ее руки и валялся в снегу, рядом с бесчувственной Лаэрт. Разведчица была белее снега, но дышала, хоть и слабо. Наклонившись, Леда подобрала меч, кое-как отерла его снегом и обрывками собственных штанов и вложила в ножны на поясе. Она нагнулась, кряхтя, приобняла тяжеленную разведчицу и поволокла на себе в сторону лазарета. Земля под ногами чувствительно подрагивала от взрывов. То и дело воздух разрывал рев труб с той и с другой стороны. Понять по нему что-либо было сложно: условных сигналов ондов Леда не понимала, а анай трубили только «Пехота атакует!» и «Огонь!». Навстречу выбежала какая-то Ремесленница, и Леда почти силой сунула ей в руки бездыханную Лаэрт. - Ее уже исцелили, так что просто отнеси! - Аленна Милосердная! – выдохнула в ответ девчушка. Из-под ее белого капюшона выбилась толстая русая коса, а глаза были испуганными, словно у олененка. - Иди уже! – неловко буркнула Леда, подталкивая ее к лазарету, а сама развернулась и всмотрелась в линию фронта. Понять что-либо в этой темнотище было сложно. Сейчас бои велись уже в центре Долины Грез, где располагались сельскохозяйственные угодья Лаэрт. Вчера на закате они сошлись на равнине, плоской как блин, - восемь тысяч сестер против двадцати тысяч подмоги ондов, пришедшей от Натэля. План Магары и Аруэ состоял в том, чтобы окружить группировку ондов и сжимать кольцо до тех пор, пока не останется ни одной живой твари. Вот только все планы хороши, пока остаются на бумаге. А как только дело доходит до настоящей драки, планы катятся к бхариной мани. Леда прищурилась, глядя на то, как движется впереди темная масса сражающихся. Небо пестрело от огненных и водяных точек крыльев, а под ними на земле шла настоящая мясорубка. На один короткий миг колени дрогнули, едва не подломившись под ней. Я не хочу туда! Я только что едва оттуда выбралась живая! Леда задышала ровно и мерно, подавляя приступ паники, вытащила из ножен меч и подняла его к лицу. Клинок подрагивал: от потери крови и исцеления ушли последние силы, и она едва могла держать оружие в руке. Леда уставилась на сталь, видя в ее гладкой поверхности свое изломанное ребром клинка отражение. Мало ли чего ты не хочешь. Иди и дерись. Роксана с тобой! Еще раз судорожно втянув носом воздух, она сначала шагом, а потом и бегом направилась к линии фронта. Подцепив по дороге щит с руки какой-то мертвой сестры, Леда стряхнула с предплечья обломки старого и укрепила новый щит, затянув покрепче кожаные крепления. Он сразу же ощутимо потянул руку вниз, но без него ее уж точно ждала верная смерть. Небо полыхало зарницами молний, земля – огнем и кровью. Тело напряженно звенело от усталости, но Леда запретила себе замечать это, направляясь вперед быстро и уверенно. Належится еще, время будет. Сейчас нужно удержаться здесь. Если онды опрокинут их и заставят бежать обратно, все будет зря, все смерти, все усилия. Этого нельзя было допустить. Резервов в этой битве не было: просто физически не было свободных солдат. Магара прекрасно знала, насколько сильно рискует, выводя всех анай на эту равнину, но по-другому просто нельзя было. Они должны были уничтожить армию ондов любой ценой. Отсюда уже рукой было подать до становища Натэль, и Лаэрт как бешеные рвались выбить врагов из своей столицы. Как Аруэ ни пыталась уговорить Магару подождать еще немного, пока наступающие со стороны Перевала Арахты сестры не перетянут часть внимания ондов на себя, любовница Аленны и слышать ничего не желала. И Леда в этом случае была с ней полностью согласна. С каждым днем ночи становились все длиннее, а онды – злее. И если анай сейчас дали бы им передышку, то к зиме твари запросто могли отбить обратно всю Долину Грез, и отбросить их туда же, откуда они и начали. Линия фронта была все ближе. Тела анай и ондов устилали землю под ногами, и Леда перебиралась через них до тех пор, пока в усталый мозг не пришла мысль взлететь. С трудом, но крылья за спиной все же открылись. Она вытолкнула себя повыше в воздух и огляделась. Черная масса ондов шевелилась, будто вырвавшаяся из муравейника волна муравьев. Основная ее часть, выстроившись в огромный квадрат, давила на точно такое же каре из анай, только гораздо меньшее по размеру, которое отчаянно продвигалось вперед, пытаясь отбросить тварей. На флангах каре прикрывали Двурукие Кошки, а их пытались обойти еще две группировки ондов. Судя по всему, план у них был точно такой же, как и у Магары: обойти с флангов, окружить и раздавить. Только вот Магары у них не было. Леда почти сразу же увидела ее: кто же еще, как не неистовая первый клинок Лаэрт, мог драться в самой гуще боя с белесым гигантом, выйдя один на один на свободном от врагов пространстве? И гигант явно проигрывал ей, бесполезно махая во все стороны громадной дубиной и громко рыча. Магара двигалась вокруг него, скакала, как мячик, обходя то с одной стороны, то с другой, взлетая и обрушиваясь ему на плечи. Выше нее полотном висели Орлиные Дочери. Они натягивали тетиву и стреляли, выпуская одну волну стрел за другой. А еще выше, почти под самыми облаками, горело несколько разноцветных точек. Леда прищурилась, разглядывая их: судя по всему, командование: Аэру, Тала и другие главы сообществ, осуществляющие общее руководство битвой. Там же было и три белоснежные точки Боевых Целительниц. Словно подтверждая правильность ее мыслей, с высоты слетел громкий и четкий сигнал рога: «Вперед! Все силы – в атаку!». Замерев между небом и землей, Леда на секунду затаила дыхание, глядя, как анай из последних сил напряглись и пошли вперед, сначала медленно, шаг за шагом, потом все быстрее. Строй взорвался громоподобным ревом, когда Магара, прыгнув с места вперед, вонзила клинок в глаз гиганта, и он навзничь рухнул назад, придавив часть своих сородичей. Молнии били и били в черное месиво ондов, то и дело в его центре расцветали кровавые огненные цветки, когда взрывалась земля, выплевывая в черное небо свой гнев, битый камень и мерзлые комки. Анай отчаянно давили, рыча и вопя, и тысячи огненных стрел расчертили небо, без остановки падая на головы ондов. А дальше что-то случилось. Словно талая вода, разбуженная требовательными лучами весеннего солнца, устремляется вниз с гор, сначала совсем крохотными капельками, потом ручейком, а затем и вовсе бурным потоком, что смывает вековые деревья, тащит за собой камни и обломки скал, все быстрее и быстрее, анай побежали вперед. Онды разворачивались и бросали оружие, стремглав улепетывая в сторону Натэль, а следом за ними с ревом катилась волна сестер, и волны пламени и льда накрывали бегущих врагов, они падали и умирали, затоптанные сапогами анай, они падали один за другим. И с черного ночного неба им вдогонку летели острые копья небесных молний, а земля дрожала и ворочалась, словно прогневанный зверь, заставляя их спотыкаться и падать. Леда втянула носом воздух, внезапно ощутив, насколько он сладкий и морозный. Они победили. Они победили! - РОКСАНА! – заорала она во всю глотку, вскидывая над головой меч, и его клинок полыхнул ярким пламенем. – РОКСАНА!!! Небо на востоке окрасилось кроваво-красным цветом, и рваные облака по краям пламенели багрянцем, словно кровью. Ветер стал еще холоднее, нес с собой запах зимы и смерти. Леда тяжело отерла лоб, шмыгнув носом, и разогнулась. Мертвая дель Лаэрт, лежащая у ее ног, остекленевшими глазами смотрела в высокое небо. Они лежали в ряд, все анай, что сложили головы в ночном сражении. Вперемешку Дочери Огня, Воды и Воздуха. Даже несмотря на долгие два года войны, зрелище это было для Леды все еще непривычным. - Иди-ка ты отдохни, - посоветовала ей Ирга, рассеяно отряхивая покрытые запекшейся кровью ладони. – Иначе свалишься прямо здесь. Леда взглянула на нее. Старшая разведчица была покрыта кровью и грязью, на щеке виднелся длинный запекшейся порез, а черные волосы были взлохмачены, и на их фоне ярко выделялся белый бинт. Ирга и сама выглядела донельзя усталой, но упорно работала: нужно было собрать тела всех сестер, чтобы предать их огню. Мысль о том, чтобы анай гнили вперемешку с ондами, внушала Леде отвращение. - Иди-иди! – снова проговорила Ирга, едва не выталкивая Леду прочь от линии мертвых сестер. – Ты едва стоишь. Не хватало еще, чтобы ты здесь вырубилась, а потом тебя случайно сожгли вместе с мертвыми. - Не дождешься, - буркнула сквозь зубы Леда. - Да, потому что ты идешь спать, - серьезно взглянула на нее Ирга. – Тут и без тебя справятся. Часто моргая, Леда огляделась. Пошатывающиеся от усталости разведчицы стаскивали мертвых к шатрам лазарета, их было достаточно, чтобы быстро доделать все необходимое. Перед глазами помутилось, и Леда пошатнулась. - Может, ты и права, - хрипло пробормотала она в ответ. – Но если за мной пошлет кто-то из командования, сразу же буди меня. - Хорошо, - кивнула Ирга. – А теперь иди уже, бхара рыжая. Леда с трудом ухмыльнулась ей в ответ и побрела к палаткам. В принципе, помогать таскать мертвых сестер ее никто не просил, но она чувствовала себя обязанной сделать это после того, как пропустила последний штурм. В конце концов, она же была первой пера, она должна была вести своих сестер в эту атаку. И сложить голову вместе с ними? И чем бы это помогло анай? Мысли путались, и Леда тяжело моргала, едва различая снежную кашу под ногами. Лагерь анай был тих и спокоен. Сестры спали вповалку после тяжелейшего сражения. Кое-кто все еще был на ногах: разведчицы в дозоре, наблюдающие за северными рубежами, чтобы не пропустить возможного возвращения беглых ондов, Ремесленницы в лазарете, занимающиеся раненым, те, кто искал на поле сражения тела сестер. И командование. Леда тяжело прошаркала мимо высокого шатра Магары, из которого доносились громкие рассерженные голоса, но заходить туда и отчитываться у нее уже сил не было. Да и чем отчитываться? О количестве погибших командование уже и так знало, что же касается фуража, нового оружия и новой формы для ее пера, то все это можно будет сделать через несколько часов: сейчас все ее солдаты спали без задних ног, и им было не до формы. Ноги подкосились, и Леда отстраненно поняла, что упала. Лицо холодил снег, в голове не было ни одной мысли. Леда сморгнула, глядя на белые снежинки прямо у своего носа. Снег выпал второго дня и до сих пор лежал, неглубокий, но красивый. Правда, Лаэрт говорили, что он, скорее всего, не уляжется. Пройдет пара дней, наступит потепление, и все это стает. Возможно, оно стает и раньше, если онды еще раз ударят. Кровищи будет достаточно для того, чтобы растопить всю Долину Грез. Леда прикрыла глаза, наслаждаясь холодным прикосновением к лицу. Тело было ватное и тяжелое, и ей до смерти не хотелось вставать. Хотя бы еще пару минут полежать здесь, чуть-чуть поднабраться сил, и вот тогда… - Аленна, что с тобой? – знакомый голос с бархатистыми нотками вырвал ее из теплого забытья. Леда попыталась что-то пробормотать в ответ, но от усталости даже язык во рту не ворочался. Ее спины коснулись такие теплые, такие родные руки Фатих, и с них в Леду хлынула свежесть. Словно на одну секунду она оказалась посреди прохладного летнего утра, когда задумчиво шуршат вершины старых дубов, и свежий ветерок качает дикие травы, и в воздухе пахнет васильками и свежескошенной травой. Теплое давление рук Фатих исчезло со спины, но осталась эта непередаваемая легкость, словно теплый ветер подхватил Леду и понес куда-то далеко. К родному дому, наверное. Она с удивлением осознала, что больше не чувствует себя усталой. Руки и ноги налились силой, а в голове приятно звенело. Леда оттолкнулась от снега, села, вывернула голову и взглянула на Фатих. Та стояла рядом с ней, усталая и бледная, но улыбалась. Боевая Целительница успела где-то переодеться, и теперь была в белоснежной форме. Даже кровавые разводы с лица и рук исчезли. - Какое полезное умение! – заметила Леда, поднимаясь на ноги. – Так ведь можно всех разведчиц подновлять каждые пару часов, чтобы они дрались сутками без передышки. Тогда нам останавливаться совсем не нужно будет, так до Натэля маршем и дойдем. - На самом деле все не совсем так, - негромко проговорила Фатих. Голос ее звучал устало, да и улыбалась она через силу. – Я ведь вовсе не снимаю твою усталость, я просто заставляю тебя чувствовать себя так, будто ты отдохнула. А усталость остается в костях, и если ты не отоспишься, она запросто может убить тебя в течение нескольких дней. - Вот умеешь ты подбодрить, - проворчала Леда, подходя к Фатих и приобнимая ее за талию. – Пойдем-ка, ты и сама едва стоишь. - И куда мы пойдем? – Фатих слабо улыбнулась, опираясь на плечо Леды. Она была такая легкая и худенькая, словно мяса на костях вообще не осталось. Как же я ненавижу эту войну! – подумала Леда, осторожно поддерживая ее и делая шаг вперед. Она постаралась говорить так, чтобы голос звучал как можно бодрее. - К тебе в палатку конечно же! Или ты хочешь погулять и полюбоваться на рассвет? - Давай в другой раз полюбуемся, ладно? – тихонько рассмеялась Фатих. – Я сегодня как-то не в настроении. - Как скажешь, зрячая. Все в твоей воле. Фатих подняла голову и взглянула Леде в глаза. Сейчас в ней было столько нежности, столько дрожащей тонкости с запахом первых полевых цветов, что Леда поняла, что глаз оторвать не может. В ее длинных ресницах заблудились первые солнечные лучи, они же тонули и в ее голубых глазах, таких сверкающих сейчас, будто тысячи ночных костров на День Солнца. Леда непроизвольно сглотнула и тихонько проговорила: - Ты с себя самой-то усталость снять не забудешь? - Я не могу лечить сама себя, Леда, - легонько покачала головой Фатих, прижимаясь к ней, будто ища защиты. – Никто из ведьм этого не может. Богиня дает силу только для того, чтобы помогать другим. - Девочка ты моя, - тихо пробормотала Леда. Фатих вскинула на нее глаза, лучащиеся такой нежностью, что Леда едва не запнулась. Зато запнулась сама Боевая Целительница, словно кот сразу же вцепившись в Леду, чтобы не упасть. Хмыкнув, та нагнулась и легко подхватила ее на руки. - Ты чего делаешь? – два синих глаза смотрели на Леду строго и неодобрительно. – Сама еле идешь, а еще и меня тащишь. - Может, мне просто нравится носить тебя на руках? – широко ухмыльнулась Леда, и Фатих легонько шлепнула ее по плечу. - Кажется, ты чересчур часто это делаешь! – заявила она, сложив руки на груди и поуютнее устроившись на руках Леды. Вид у нее был сердитый и довольный одновременно. - А мне кажется, что я могла бы делать это всю жизнь, - неожиданно даже для самой себя призналась Леда. Два огромных доверчивых глаза поднялись на Леду, и в них был вопрос, один единственный мучительный вопрос. Леда сразу же отвернулась, глядя на дорогу перед собой и проклиная свой язык. Ну и зачем ты это ляпнула? Бхара бестолковая! Теперь она будет думать невесть что! Фатих смутилась и опустила глаза, разглядывая собственные руки, а Леда нахмурилась, ожесточенно думая. Что – невесть что? Что ты женишься на ней? Мысль была странной, щекочущей, но при этом приятной. И сразу же следом за ней нахлынула грусть. А даже если ты этого хочешь, то как? Между Лаэрт и Каэрос нет договора об Обмене. Да и вряд ли он будет, даже несмотря на войну. - Мы пришли, - буркнула Леда, чтобы сгладить неловкость, и осторожно опустила ноги Фатих на землю, придерживая так, чтобы той было удобно. - Спасибо, первая, - едва слышно пробормотала та. Вдали у походного костра сидели две заспанные Каэрос, зевая так, что челюсти хрустели. Справа из приземистой палатки какой-то сестры раздавался громкий храп. Леда переступила с ноги на ногу, глядя, как Фатих наклоняется и откидывает входной клапан своей палатки. Боевая Целительница обернулась к ней и легонько улыбнулась: - Зайдешь? Сердце в груди сладко заныло, а внутри забурлила горячая нежность. Леда до сих пор чувствовала пульсирующее толчками возбуждение битвы, которому требовался выход. И ведь Фатих она хотела так давно, с того самого первого поцелуя в лазарете форта Луан. Рассветное солнце целовало ее синие глаза с пушистыми ресницами, растекалось по усталым векам и слегка приопущенным уголкам губ. Да и дышала Фатих неровно и тяжело, и стояла, с трудом выпрямившись. Леда залюбовалась огненным ореолом от встающего солнца, что бережно и нежно обнимал ее хрупкое тело. Я не хочу любить тебя только потому, что мы обе озверели и опьянели от крови. Не хочу любить, чтобы снять напряжение. Это не то. - Мне кажется, тебе нужно отдохнуть. – Леда подошла к Фатих и нежно коснулась ладонью ее мягкой щеки. Боевая Целительница прикрыла глаза и подалась вперед, принимая ласку, будто маленький пушистый котенок. В сердце вновь что-то больно-сладко ёкнуло. – Давай, ты выспишься, и мы встретимся. - Может тогда, просто поспишь со мной? – Фатих очень аккуратно и бережно, будто хрупкую хрустальную статуэтку, обхватила ладонями мозолистую руку Леды. Ручки у нее были маленькие и изящные, теплые. – Я плохо сплю без тебя, - одними губами прошептала она, прикрыв глаза и поглаживая пальцами запястье Леды. Да что же ты делаешь со мной, девочка? - Хорошо, - тихонько кивнула Леда. В палатке Фатих было мало места и холодно, а спине было жестко на мерзлой земле, но она показалась Леде самым уютным местом на всем белом свете. Фатих скрутилась клубочком у нее в руках, приникнув щекой к плечу, и тихонько выдохнула, засыпая. Почти сразу же она начала дышать мерно и тихо, и Леда, не удержавшись, подняла руку и огладила кончиками пальцев мелкие завитки кудряшек. Она не первый раз уже спала вместе с Фатих, хоть между ними до сих пор еще ничего не произошло. Они вели тяжелые битвы, одну за другой, а между ними наступали, преодолевая многие километры за день, прочесывая местность, добывая пропитание в холодных зимних лесах. Все время не было сил, а от холода так сводило пальцы, что Леда просто не решалась гладить ими мягкое и теплое тело Фатих. И эти ночи вместе с ней под одним одеялом были для нее тяжелейшей пыткой без возможности прикоснуться, поцеловать, утонуть в ее нежных руках, теряя голову окончательно. Но одновременно с этим, эти ночи стали самыми дорогими из всего, что у нее когда-либо было в жизни. И Леда прекрасно знала, что никогда не променяла бы их ни на какие, даже самые горячие объятия других женщин. Фатих тихонько вздохнула, шевельнувшись во сне и уткнувшись носом Леде в шею. - Я люблю тебя, - одними губами прошептала Леда и закрыла глаза.