Lost in the sun. Осколки памяти

Лейв в ярости ломился сквозь чащу, сшибая сорванной веточкой сухие былки травы, вытянувшиеся из мха между деревьев. Проклятые отступницы! Чужие, с чужими обычаями и верованиями, недружелюбные, опасные! Он точно знал, что они что-то затевают, что-то плохое, заманивают их в ловушку, пытаются усыпить их бдительность. Все эти их дурацкие церемонии, дурацкие обряды! Как будто им действительно не все равно, где лежат их мертвые, будто во всем этом есть смысл! И ведь Сын Неба действительно купился на их ложь! Поверил их словам, расслабился, даже дал этой белобрысой с жуткой татуировкой на лбу вылечить Вильхе! Такое ощущение, будто все вокруг сошли с ума! И только я один вижу, к чему все это ведет! Лейв в ярости хлестнул веткой очередную былку, и сухая древесина переломилась в его руках пополам. Он едва не зарычал, отбрасывая бесполезный обломок в сторону, и почти сразу же споткнулся о подвернувшийся под ноги крученый замшелый корень. Палец взорвался болью, Лейв всплеснул руками и неловко пробежал вперед, едва не упав. А потом остановился и резко развернулся. Огоньки костров потерялись вдали между деревьев, и видно их отсюда не было. Вокруг были лишь холодные деревья, высокие, старые и чужие. Скрюченные ветви терлись друг о друга высоко над головой, издавая при этом тихий скрежет. Этот звук наполнял все пространство вокруг него, и Лейву казалось, будто из темноты кто-то следит за ним. Все вокруг было чужим. Здесь не было воздуха, не было пространства, где можно было бы летать на приволье, оседлав макто и чувствуя, как ветер играет с твоими волосами и целует твое лицо. Здесь пахло сильно и густо, чужим местом, и запахи эти пугали Лейва. В них было слишком много гниения: мокрой листвы, коры, мха и листьев, слишком много звериного, дикого и чужого. Он читал в детстве про леса, но никогда не думал, что они такие. Ему всегда казалось, что там должно быть солнечно и спокойно, что под зелеными листьями прохладно и уютно. Здесь же было промозгло, сыро и холодно. Сквозь деревья ничто не просматривалось, и за каждым из них мог притаиться дикий зверь, что только и ждал возможности растерзать Лейва своими острыми когтями. Вдруг где-то позади среди деревьев закричала какая-то ночная птица. Ее протяжное «у-уух!» было таким резким и громким, что Лейву моментально выстудило позвоночник, и мороз пробежал своими белыми острыми пальцами по всей спине. Он вытаращился в ночную тьму, пытаясь хоть что-то рассмотреть среди чужих и холодных деревьев. Но вокруг ничего не было, только высокие верхушки елей (они росли в предгорьях к востоку от Эрнальда, и один раз он издалека видел их, а потому знал название) качались над головой, а между их разлапистых веток хищно выглядывала желтым глазом луна. Лейв решительно сел на землю, скрестив под собой ноги и разглядывая лес. Шуршали на ветру опавшие листья, слегка перекатываясь и меняя расположение, скрипели и стучали ветви. Все было чужим. Он вскинул голову к небу, к затерявшимся в огромной темной шири серебристым колючкам звезд. Они манили его к себе, туда, где нет ни границ, ни стен, где вечный ветер и свежий воздух, где дышится так сладко и морозно-дивно. Но только туда было нельзя. Их могли заметить стахи. Он с негодованием пнул ногой шуршащие под ветром листья. Пинаться сидя было неудобно, и это только сильнее разозлило его. Все их беды начались после встречи с проклятыми отступницами. Они ведь спокойно путешествовали, и ничто не нарушало их покоя. А потом повстречались эти. И если бы Тьярд сразу же отобрал у них кинжалы, они бы уже вернулись в Эрнальд. И не было бы проклятых Сероглазых ведунов, которые играли с ними в загадки, будто с несмышлеными детьми! Не было бы этих жутких черных тварей, что вылезали прямо из дыр в воздухе! И тех еще более отвратительных, что спускались с неба. И пусть анатиай сражались против них вместе с вельдами, Лейв все равно не верил им. Скорее всего, те твари были заодно с анатиай и просто делали вид, что бьются с ними, чтобы усыпить доверие Сына Неба. А подстроили все это Сероглазые. Даже если Дитр и Кирх признали, что Сероглазые не опасны, Лейв все равно в это не верил. Рольх мог сколько угодно притворяться милашкой и активно подлизываться к Тьярду, но Лейва он провести не мог. Вельд, что родился ущербным, отравленным прикосновением сразу обоих Источников, выращенный в далеких краях чужим народом, говорящий на языке тех темных тварей. Разве такой вельд мог быть им союзником? И если он им был, почему он не говорил ни слова об истинной цели их путешествия? Почему все верили ему и шли следом за ним? Даже Бьерн, который всегда был заодно с Лейвом, которому Лейв доверял едва ли не больше, чем родному отцу, даже он купился на все это! Это было так обидно, что на глаза едва слезы не наворачивались. Лейв хмуро выругался и вновь огляделся. Он чувствовал холод и опасность здесь, и никто не мог разубедить его в том, что это не так. Никто. Из-за темных деревьев показалась какая-то большая, укрытая тенями фигура, и Лейв непроизвольно схватился за рукоять ятагана на поясе и замер. Если это очередной враг, лучше вести себя тише и напасть, пока он не ожидает. Только вот фигура выглядела очень знакомой, слегка переваливалась с боку на бок, как медведь. К тому же, ветер донес еще и кашель, густой и короткий, и Лейв облегченно вздохнул. Так кашлял только Бьерн. Он слишком много курил, и когда подмерзал или простужался, начинал сильно кашлять. Бьерн с грохотом проломился сквозь какие-то кусты, и до Лейва донеслось приглушенное ругательство. - Эй, Бьерн! Иди сюда! – позвал он, невольно расплываясь в широкой улыбке. Лейв и сам не знал, почему, но каждый раз, когда он видел Бьерна, настроение его улучшалось, а все тревоги и беспокойство отступали прочь. Словно солнышко из-за туч выходило, согревая сырой после дождя, серый и выцветший мир, заставляя его взрываться тысячами ярких красок и оттенков. Вот и сейчас было что-то похожее. Бьерн кашлял и ругался совсем так же, как дома, и здесь, в этом неприютном и чужом лесу, была частичка домашнего спокойствия. Высокий вельд вышел на поляну, озираясь по сторонам, и остановился в двух шагах от Лейва. Луна освещала его широкие плечи, затянутые в кожаную летную куртку, и в ее неверном свете он казался Лейву почти квадратным. - В этом лесу ты и правда медведь медведем! – рассмеялся Лейв. – Да еще и с грохотом лезешь сквозь кусты, бурчишь и рычишь. Забавно так! - Я не напугал тебя? – неуверенно спросил Бьерн. Друг был силен как бык, но всегда переживал, что может кого-то задеть или случайно сбить с ног. И старался вести себя как можно аккуратнее, едва ли не на цыпочках пробираясь сквозь толпу. Издали это выглядело так, будто громадный макто пытается делать вид, будто он крохотная изящная синекрылка. - Конечно, нет! – фыркнул Лейв, незаметно убирая руку с рукояти ятагана. – Чего мне тут бояться? Бьерн недоверчиво оглядел его с ног до головы и вопросительно кивнул на листья. - А чего ты сидишь тут один? Заплутал что ли? - Да так, - пожал плечами Лейв. – Решил пройтись. - Пройтись? – вздернул бровь Бьерн. – Ты же всю дорогу орал, какое это поганое место, и что ты ни ногой в чащу. Отказался идти охотиться со мной. - И много ты наохотился? – Лейв презрительно оглядел его пустые руки. – Я всегда за поохотиться с тобой в степи, пострелять птицу или загнать оленя. Лазить по буеракам и корням – занятие не для меня. Бьерн вдруг прищурился, выпрямился и сложил руки на груди. Взгляд у него стал тяжелым. - Я так понимаю, ты опять ходил следить за анатиай. И это несмотря на то, что Сын Неба запретил тебе это делать! - После того, как он заключил союз с нашими заклятыми врагами, я не думаю, что должен подчиняться всем его приказам, - проворчал в ответ Лейв. - О, Боги! – Бьерн закатил глаза, подошел на шаг и укоризненно посмотрел на него. – Лейв! Ну сколько можно тебе объяснять одно и то же? Они не представляют опасности для нас. Волчица дала слово, и Тьярд уверен, что она его не нарушит. Сегодня они сделали жест доброй воли и исцелили Вильхе… - Да не жест это доброй воли! – взорвался Лейв, вскакивая на ноги. Все внутри него кипело от гнева, и больше всего раздражал тугодум Бьерн, вечно верящий людям на слово. Лейв подступил к нему на шаг, пытаясь не орать и объяснять так, чтобы до глупого медведя наконец дошло. – Они хотят, чтобы Тьярд был им должен, чтобы он зависел от них! Плевать им на макто! Им нужно было с самого начала, чтобы он стал их должником! И они добились-таки этого! Я больше чем уверен, что все это нападение подстроили они вместе с Сероглазыми изгнанниками! Иначе откуда здесь взяться каким-то крылатым людям? В этом пустом лесу? - Ты с ума сошел что ли? – Бьерн смотрел на него с недоверием и едва ли не испугом. – Ты сам прекрасно видел, как анатиай сражались с этими крылатыми тварями, как их ведьма уничтожила их ведуна, как стахи наносили им раны. Это не было подстроено. Стахи не на их стороне. - Какой же ты доверчивый! – Глубоко в груди стало больно, и Лейв стиснул зубы. Как же его раздражали все эти простаки, готовые на слово верить проклятым отступницам! – Такой же глупый и бестолковый, как и Сын Неба! Вы оба витаете в облаках и думаете, что мир просто наполнен добрыми людьми, которые не обманывают друг друга. Так вот это – не так! - Да не ори ты так, Лейв! – Бьерн непроизвольно оглянулся через плечо. – То, что ты говоришь, больше всего похоже на измену. Тьярд долго терпел твои выходки. Вряд ли станет терпеть и дальше. - И что тогда ты сделаешь, а, Бьерн? – прищурился Лейв, задыхаясь от гнева. – Если он прикажет тебе казнить меня по обвинению в измене, что ты сделаешь? - Очередная глупость! – раздраженно проворчал Бьерн. – Тьярд никогда не прикажет мне казнить тебя! Во-первых, ты его друг, во-вторых, ты – вельд, а жизнь вельда бесценна. - Вот как? А как же тот вельд, которого Тьярд собственными руками убил в деревне женщин? – тихо спросил Лейв. – Забил до смерти за одно только подозрение, что тот убил Кирха? - Это был наемный убийца, Лейв, и ты сам это прекрасно знаешь, - устало вздохнул Бьерн. - А если нет? Что если это был просто гонец? – настаивал Лейв. - Гонец, который с мечом в руках ворвался в комнату Дитра и пытался зарезать его? – Бьерн рычал уже громче, да и его темные брови сдвинулись к переносице. Судя по всему, он начинал злиться. Обычно, это заставляло Лейва чувствовать себя не в своей тарелке: ведь большую часть времени его друг был спокоен и рассудителен. Но сейчас гнев Бьерна только подстегивал его и разжигал ответную ярость. – Не будь большим дураком, чем ты есть, Лейв! Ты и так уже натворил дел, не смей продолжать выделываться! Тьярд хочет мира с анатиай, прекрати следить за ними и провоцировать их! И не вынуждай меня следить за тобой, будто за маленьким ребенком! - Ах вот как! – обида порвала грудь пополам, и Лейв едва не задохнулся. – Вот ты как, значит, да? Собираешься следить за мной и сдать меня Сыну Неба? - Я не говорил этого! – оскалился Бьерн. Теперь он еще больше стал похож на медведя, разве что шерсть на загривке не топорщилась. - Но ты подразумевал это! Иначе зачем тебе следить за мной? Зачем все эти разговоры? – Лейв в ярости пнул сухую листву. – Я думал, что ты мой друг, Бьерн! А оказывается, ты веришь каким-то поганым отступницам и Сероглазым ведунам больше, чем мне! - Ты идиот! – гаркнул Бьерн, нависая над Лейвом, но тут позади них во тьме раздался тихий-тихий шелест листьев. Лейв бы и не обратил на него никакого внимания, если бы как раз в этот миг не затих ветер, и все звуки теперь казались неестественно громкими. К тому же, нужно было признаться, даже несмотря на гнев, неприятный липкий страх, который вызывал ночной лес, никуда не делся, и он все равно прислушивался к малейшему шороху вокруг. И услышал. - Тихо! – шикнул он на Бьерна, пригибаясь и хватаясь за рукоять меча. - И не подумаю! – в ответ рявкнул друг. Судя по его бурной реакции, он действительно по-настоящему разозлился. – Ты проклятый всеми богами придурок! Всю мою жизнь у меня из-за тебя проблемы! И я не собираюсь просто так наблюдать за тем, как на этот раз ты подводишь себя под казнь! Слушай сюда!.. Бьерн орал, но Лейв уже потерял интерес к его словам. Его глаза шарили по темным зарослям в том месте, откуда пришел звук. В такой темнотище ориентироваться было практически невозможно, к тому же, ему мешали проклятые еловые кроны, загораживая звезды, по которым он привык читать стороны света. Но вроде бы, звук шел откуда с востока, с той стороны, откуда они пришли в этот проклятущий лес. - Тебе просто по-бхаркски повезло, что Сын Неба вообще разрешил тебе участвовать в этом походе, что не отослал обратно! А ведь ты мог бы уже лететь в Эрнальд, замерзший как сосулька и голодный как волк, на умирающем от жажды макто! И скорее всего, сдох бы где-нибудь посреди Роура, а степные шакалы растащили бы по всей округе твои кости! И я бы только рад был такой возможности! Но ты!.. Глаза шарили между деревьев, а сам Лейв едва ли не каждой порой тела ощущал чужой взгляд. Это был не людской взгляд, а пристальный, холодный и колкий взгляд, каким смотрят неприрученные макто. Дар Иртана в груди трепыхался, будто бабочка. Такого еще никогда не случалось с Лейвом, даже когда он дрессировал молодых макто, даже когда объезжал самых свирепых, дар все равно подчинялся ему и позволял контролировать окружающих диких животных. Сейчас же эта точка пылала огнем, и он никак не мог потушить это пламя. - Ты не только умудрился оскорбить самого Сына Неба, его отца, царя Небо, но и весь его род! Ты поставил под угрозу всю экспедицию, ты прилюдно унизил Тьярда, несколько раз раскритиковав его волю! Ты продолжаешь нарушать его прямой приказ, шатаясь по кустам и вынюхивая, будто старый евнух! Да ты благодарен должен быть, идиот, что он до сих пор не приказал прилюдно высечь тебя и лишить твоего титула! - Я аристократ, меня нельзя сечь, - мимоходом бросил Лейв, все так же внимательно вглядываясь во тьму между деревьев. Дар шептал, что зверь рядом. Оставалось только понять, где. Тогда, возможно, он сможет его заарканить до того, как тварь первой нанесет удар. - Аристократ?! – задохнулся от ярости Бьерн. – Ты дегенерат! А твоя тощая задница ничем не отличается от задницы какого-нибудь распоследнего конюха корта, разве что поизнеженнее будет. И, поверь мне, когда по ней начнет гулять плеть, визжать ты будешь еще погромче того самого конюха! – Бьерн схватил его за рукав и дернул в сторону. – И вообще! Выпрямись и прекрати вертеться, когда я с тобой говорю! Лейв ничего не успел ответить ему. В темноте между деревьев мелькнуло чье-то тело. Он едва не задохнулся, прикидывая на таком расстоянии размеры твари. Между стволов быстро и тихо продвигался огромный то ли пес, то ли волк, и его черные глаза, слегка фосфорицирующие в темноте, на миг обожгли Лейва осмысленностью взгляда и горячей ненавистью, плещущейся в них. Потом зверь отвернулся и направился вперед. В какой-то миг изящные поджарые лапы ступили в полосу лунного света, и у Лейва от удивления открылся рот: в зубах зверя был зажат какой-то темный узел тряпья, из которого торчала длинная рукоять меча с круглым набалдашником. - Лейв! Да что ты там увидел, отца твоего за ногу?! – заорал вконец вышедший из себя Бьерн. - Волка, который несет с собой туесок с вещами, - пробормотал Лейв, не мигая глядя вслед твари размером с лошадь, что, крадучись, направлялась между деревьев в сторону лагеря. - Что? – Бьерн посмотрел на него как на безумного. Внезапно в голове Лейва стрельнуло, словно молния в макушку ударила. - Эта тварь направляется к лагерю! – заорал он во всю глотку, выхватывая из ножен ятаган. – Скорее! Мы должны предупредить Тьярда! Со всех ног он бросился вдогонку за волком, уже не обращая внимания, следует за ним Бьерн или нет. Если это какая-то очередная черная тварь, то он зарубит ее собственными руками, не дав проклятым отступницам опять втянуть Тьярда в свои поганые интриги! Если все эти остолопы как один лишились ума, то у него просто нет выбора. Он должен спасти Сына Неба до того, как отступницы сведут его в могилу. Иначе все будет зря. *** - Ты думаешь, с ней все будет нормально? – Найрин тревожно взглянула на Эрис, карабкаясь по крутому склону оврага. Видно было плохо: щит Аленны пока выполз из-за деревьев только на четвертушку, и в его бледном свете все вокруг казалось призрачным. Шумели над головой кроны высоких пушистых елей, что раскачивал из стороны в сторону промозглый осенний ветер. Терлись друг о друга и поскрипывали узловатые ветви старых дубов с облетевшей листвой, шуршал под ногами толстый слой пала. А за спиной из оврага не доносилось ни звука, будто там все вымерло. Найрин в последний раз обернулась через плечо. Между темных стволов елей были едва различимы две фигуры в отблесках пламени горящего лезвия нагинаты: тонкая, выпрямившаяся как струна Дочь Воды с натянутым луком и слегка пригнувшаяся, готовясь к прыжку, Лэйк с длинной нагинатой в руках. Судя по виду обеих, они точно намеревались убить друг друга. Найрин была почти полностью уверена, что из оврага выйдет только одна из них, и молилась Роксане, чтобы это была Лэйк. Рядом по склону оврага поднималась Эрис. Если Найрин приходилось цепляться руками за выступающие из земли корни и придерживаться за толстые смолистые стволы старых елей, то Эрис шагала легко и непринужденно, будто по ровной поверхности. Найрин вывернула глаза и повнимательнее присмотрелась к ней. Ее догадка подтвердилась: Эрис использовала силу своей крови, создав над землей и палыми листьями тонкую серебристую прослойку из сгущенного воздуха, который не позволял ее ногам скользить и помогал подниматься. Найрин и сама могла бы сейчас создать что-то подобное, но остерегалась: не следовало привлекать внимание Анкана к тому, что они тут делают. Силу эльфийской крови Дети Ночи почувствовать не могли, а вот Источники сразу же ощутили бы. И, не пошли Роксана, полезли бы разузнать, что же такое происходит в овраге. Достаточно было и Лейва, что спровоцировал Лэйк и Саиру на неминуемое сражение. И если сейчас еще оставался даже самый крохотный шанс, что они еще смогут как-то остановить кровопролитие, то присутствие Анкана похоронит его окончательно. Найрин взглянула на Эрис, ожидая ответа на свой вопрос, а заодно и в очередной раз поражаясь тому, насколько гармонично та обращалась со стихиями. Эрис даже не запыхалась, грациозно поднимаясь вверх и задумчиво глядя себе под ноги; лицо ее было древним и спокойным. - Думаю, они разберутся, - негромко проговорила она, не глядя на Найрин. – Хотя должна сказать: Лэйк молодцом, долго держалась. Меня эта Саира уже окончательно замучила своими выходками. - А по тебе этого и не скажешь, - заметила Найрин. – Ты так спокойно и уверено себя с ней держишь. Мне даже показалось, что вы поладили. - Вряд ли с ее характером можно поладить хоть с кем-то, - с тяжелым вздохом покачала головой Эрис. – Что же касается меня, то мы просто держим нейтралитет. Саира хотела кое-что узнать про Лэйк, а я в ответ потребовала от нее не испытывать мое терпение. - И что же она хотела узнать? – с любопытством взглянула на нее Найрин. Эрис поколебалась, но все же ответила: - Про то, влияет ли ее звериная сущность на ее поведение. Можно ли этим заразиться каким-то образом. Как это передается и так далее, - Эрис поморщилась. – Она была не слишком-то дипломатична, когда все это спрашивала. - И ты ей ответила? – спросила нимфа. - На некоторые вопросы – да. На те, что не слишком личные. Между ними происходит что-то непонятное, но все же происходит, а потому она должна знать какие-то вещи, - неловко повела плечом Эрис. – Хотя бы минимально необходимые для ее собственной безопасности. На идиотские вопросы я, естественно, отвечать не стала. Например, звереет ли Лэйк во время близости и, если да, то насколько сильно. Найрин сразу же вспомнились выступившие на горле Торн толстые жгуты вен и ее длинные острые клыки, торчащие из-под верхней губы. Лицо полыхнуло, и она отогнала образ, невольно обрадовавшись, что в темноте Эрис не может заметить ее румянца. - Да мне это как-то и неинтересно было всегда, - сухо добавила Эрис. - Знаешь, Саира, конечно, вызывающая, нахальная, надоедающая, занудная, самовлюбленная и чересчур беспардонная бхара… - заговорила Найрин. - Начало интригует, - ухмыльнулась Эрис. - … но разве кто-то другой смог бы завоевать Лэйк? – закончила свою мысль нимфа. – Посмотри на нее, она же вообще ничего не хотела, ничем не интересовалась кроме своей мечты стать сильнее и выносливее всех. Пахала и пахала, качалась, работала и сражалась, как очумелая. И на лице у нее вечно было выражение «я стану царицей, осталось совсем чуть-чуть!» - Найрин свела к носу брови, постаравшись придать лицу сходство с выражением лица Лэйк, и Эрис негромко хмыкнула, взглянув на нее. – А теперь у нее такой бестолковый вид, будто у новорожденного телка, который впервые пробует щипать траву. - Наверное, так оно и есть, - задумчиво кивнула Эрис. – Насколько я знаю, у нее никогда ни с кем не было близких отношений. Разве что Ильда, да и с той они скорее просто проводили вместе время, когда оно у них было. - Во всяком случае, теперь она не выглядит такой одинокой, - тихонько добавила Найрин. Эрис бросила на нее оценивающий взгляд, но ничего не сказала. Вскоре овраг кончился, и они, отдуваясь, вышли на усыпанный хвоей и листьями берег. В отдалении теплился огонек костра кортов. Возле него сейчас сидели царевич с Кирхом, а больше никого видно не было. Чуть ближе горел костер Анкана, и Истель сразу же одарила возвращавшихся разведчиц изучающим взглядом. Найрин пристально посмотрела в ответ, но Дочь Ночи глаз не отвела. Играть в гляделки с ней было бесполезно: она бы, наверное, и камень заставила отвернуться своим тяжеленным взглядом. Палые листья шуршали под сапогами, и Найрин вдохнула всей грудью запах леса. Казалось, уже целую вечность она не чувствовала его, и за это время успела по-настоящему соскучиться. Стылая бесконечная степь заставляла чувствовать себя неуютно. Найрин постоянно казалось, что из ее бескрайней дали кто-то наблюдает за ней, за каждым ее движением. Здесь же было спокойнее: во всяком случае, пока она никакого зла и чужого присутствия поблизости не чувствовала. Перед уходом они затушили свой костер, поэтому сейчас, по возвращении, Эрис первым делом зажгла язычок пламени и подпалила от него большую кучу хвороста, которую они специально загодя натаскали. Можно было бы и просто огонь зажечь да подвесить над землей, как они делали в Роуре, но все четверо негласно решили, что слишком сильно соскучились по запаху смолистых дров и душистой бересты, чтобы греться обычным способом. Потому Найрин была искренне рада увидеть, как пузырится кора на краю обломанных веточек старой липы, в которых еще осталась влага, как перебегают рыжие языки с одной тонкой черной еловой веточки на другую, пожирая смолистую древесину, как с громким треском скручивается в раскаленную пылающую трубочку береста под самым низом наваленных веток. - Я все хотела спросить тебя, да как-то не отваживалась, - негромко проговорила Эрис, опускаясь на землю напротив нее и подтягивая колени к груди. – А почему у вас с Лэйк так ничего и не получилось? Мне всегда казалось, что вы вполне подходите друг другу. Странно было слышать от сдержанной и дипломатичной Эрис такой вопрос, но Найрин все равно улыбнулась. Каэрос очень редко обсуждали друг с другом личные отношения, но сейчас ей почему-то казалось это вполне естественным. Война многое меняла, и не все перемены, что она несла, были плохими. Во всяком случае, тяжелые бои сплотили кланы, сблизили их, да и разведчицы внутри самих кланов стали больше друг другу доверять. Смешивались обычаи и традиции, срасталось то, что было разрублено давным-давно, пока еще медленно, но процесс уже начался. Найрин поймала себя на том, что ей очень хотелось бы посмотреть на то, что из всего этого выйдет в итоге. - Почему? – задумчиво повторила она. Может, потому, что ты ждала Торн? – вкрадчиво спросил внутренний голос, но она тут же оттолкнула его прочь. – Не знаю. Не то, чтобы она мне не нравилась, нет. Лэйк красивая, сильная, спокойная… - Красивая? – с сомнением усмехнулась Эрис. – По мне, так она довольно угловата. - У каждого свой вкус, - пожала плечами Найрин. – И мне она всегда была симпатична. Просто… Мы слишком похожие, наверное. Да, наверное, так, - твердо кивнула она. – К тому же, мне не хотелось быть одной из бесконечной череды ее женщин. Мне хотелось быть единственной. Только, в отличие от Саиры, я поленилась ее завоевывать, - закончила она с улыбкой. - Понятно, - улыбнулась в ответ Эрис. Глаза ее потеплели. – А жаль. Мне было бы очень приятно, если бы ты стала моей сестрой еще и по крови. Одна мысль о том, что она женится на этой носатой бхаре, приводит меня в ужас. - Если они не убьют друг друга, - добавила Найрин, вновь взглянув в сторону оврага. Оттуда не слышалось ни звука, и это ее слегка беспокоило. - Не убьют, не волнуйся, - отмахнулась Эрис. – Думаю, они скоро со всем разберутся. - Ну а ты? – нимфа решила не забивать себе голову и с любопытством посмотрела на Эрис. - Что я? – осторожно взглянула на нее та сквозь ресницы. - Правда за правду, Дочь Огня, - ухмыльнулась Найрин. – Помнится, когда мы с тобой последний раз разговаривали по душам, ты помянула царицу Нуэргос. Получается, ты собираешься перейти в другой клан? И тогда я буду звать тебя: «эта проклятая Дочь Воздуха». Вместо улыбки Эрис почему-то вдруг нахмурилась и недовольно поежилась. - Вряд ли я перейду в другой клан. И с каждым днем вероятность этого становится все меньше. - Ты до сих пор злишься на Тиену? – посерьезнела Найрин. - Почему ты решила, что я на нее злюсь? – спросила Эрис, бесцельно вороша тонким прутиком угли в костре. - Брось! Весь Серый Зуб видел, как вы ругались! – фыркнула нимфа. – Просто мне казалось, что через такой долгий промежуток времени ты должна была уже остыть и простить ей то, что она сделала. Вряд ли это что-то уж совсем запредельно страшное. Тиена всегда казалась мне надежной, как скала. Не могу представить, чтобы она сделала что-то ужасное, что могло тебя так сильно ранить, что бы вы разошлись. Эрис вдруг резко вскинула на нее глаза и вновь уставилась в пламя. Вид у нее был неуверенный, а щеки почему-то покраснели. - Ну, на самом деле ты права… - она замялась, тяжело вздохнула и поковыряла прутиком в огне. Найрин удивленно моргнула: Эрис … стеснялась? Выглядело это крайне странно. Вздохнув, Эрис продолжила: - На самом деле… она была влюблена в одного человека до меня и ничего мне об этом не сказала. - И все?! – голос нимфы сорвался на фальцет. Она как раз лезла за пазуху за трубкой и замерла, во все глаза глядя на Эрис. – Ты полтора месяца только и делаешь, что вздыхаешь и дуешься только из-за того, что Тиена любила кого-то до тебя?! Эрис! Ей же за сотню! Естественно, что за это время у нее кто-то был! И уж наверное, спала она тоже с десятками женщин, если не с сотнями. Она же царица, да к тому же очень даже хороша собой. Ты что, будешь ее за каждую бывшую упрекать? Румянец Эрис стал еще гуще, да и глаза она прятала. Отбросив в сторону веточку, она пробормотала: - Там не только в этом дело… Эта женщина, которую она любила… Это – моя мани, Тэйр! – последние слова она выдохнула, словно долго собиралась с силами. Нимфа хмыкнула, покачала головой и все-таки полезла за пазуху за трубкой. Эрис вопросительно смотрела на нее, словно ожидая ее решения. - И как это меняет дело? – негромко осведомилась она, набивая трубку табаком. - Ну… - Эрис бестолково заморгала. – Я просто подумала… - Ты слишком много думаешь, Эрис, мы тебе всегда об этом говорили, - ухмыльнулась нимфа, подкуривая трубочку от тонкой веточки, которую она вытащила из костра. Эрис настороженно следила за ней краешком глаза. – Твоя мани умерла двадцать лет назад, и за это время Тиена так больше никого и не нашла. Если ты переживаешь, что царица ищет в тебе ее, то это настоящая глупость. Все, что я слышала о Держащей Щит дель Каэрос, так это то, что она была спокойной, мягкой, уравновешенной и совершенно не развивала свой дар. О тебе ничего подобного сказать нельзя. Вы вечно со своей сестрой только и делаете, что лезете туда, куда не следует, ввязываетесь в неприятности, постоянно пытаетесь что-то кому-то доказать. К тому же, ты гораздо моложе собственной мани, гораздо моложе самой Тиены. И если бы ей нужно было только твое тело, похожее на тело твоей мани, она бы так не рвалась к тебе, так долго не ухаживала бы за тобой. Ты же сама говорила, что вы уже четыре года вместе и только и ждете возможности стать супругами. - Это все так, - грустно кивнула Эрис. – Но почему она мне тогда сама не рассказала о своем прошлом? Почему мне пришлось узнавать это от других людей? Найрин глубоко затянулась терпким табаком и выпустила большой клуб дыма. Он красиво поплыл вверх, смешавшись с густым темным дымом от костра. - Может, ей просто было страшно тебе рассказывать? – пожала плечами Найрин. – Именно потому, что это была твоя мани? Тем более, Тэйр ведь погибла. Возможно, Тиена боялась потерять любимого человека вновь. Ты лучше подумай вот о чем: как бы ты отнеслась к этому, если бы она тебе сама рассказала? Ведь, скорее всего, так же, как и сейчас, не правда ли? Тоже бы обиделась и дулась. А то, что она это скрыла, говорит только о том, что Тиене не все равно, что ты о ней подумаешь. Она боится тебя потерять. Эрис в ответ только неловко дернула плечом, но вид у нее при этом стал задумчивым. Найрин только тихонько улыбнулась под нос. - Я бы на твоем месте обратила внимание на другое во всей этой ситуации, - веско заметила она. – Тиена любила твою мани, несмотря на то, что та принадлежала другой. А это означает, что она верный и надежный человек. Хотя я вообще не понимаю, как можно этого не заметить: у нее же это черным по белому на лбу написано. Помолчав, Эрис вскинула на нее глаза. Вид у нее был серьезный, глаза прищурены. - Ты знаешь, зрячая, год от года ты становишься все умнее. Не знаю, откуда оно у тебя все появляется, один ведь ветер в голове, но людей ты читаешь, будто книги. - Сочту это за комплимент, - улыбнулась в ответ Найрин. Она вновь глубоко затянулась и прилегла, опираясь на локоть, далеко вытянув ноги в сапогах и поглядывая на сидящую напротив Эрис. Та выглядела задумчивой и какой-то посветлевшей. Ну хоть кто-то в своих чувствах разобрался! Уже хорошо! Внезапно со стороны оврага донесся какой-то негромкий звук. Найрин напряглась, прищурилась и слегка повернула голову вправо, прислушиваясь. Ей показалось, или кто-то кричал?.. Звук повторился, больше похожий на стон боли. - Кто-то из них ранен? – Найрин тревожно приподнялась. – Думаешь, стоит пойти помочь? Еще один стон долетел из оврага, значительно приглушенный деревьями, но вполне различимый. И на этот раз это было вовсе не похоже на стон боли. - Думаю, они и сами справятся, - заметила Эрис, пытаясь не улыбаться. Найрин ощутила, что щеки краснеют. Голос становился все громче, и в знакомой хрипотце явно угадывались стоны Саиры. Лагерь анай располагался ближе всего к берегу оврага, но ночь была такой тихой и ясной, что если девочки увлекутся, спать здесь сегодня уже никто не сможет. Саира отрывисто вскрикнула. Найрин ухмыльнулась еще шире и взглянула на Эрис: - Ну что, о чем еще побеседуем? - Будем считать, что это лес так поднимает настроение, - ухмыльнулась Эрис. - Ты про то, что мы наконец-то просто трепимся возле костра? Или про бурную радость Лэйк? – кивнула Найрин головой в сторону ручья. - И про то, и про другое. Саира вновь надрывно вскрикнула. Возле лагеря Анкана выпрямилась Истель. Рольх только приподнял голову, бросил один взгляд в сторону оврага и вновь вернулся к чистке конского копыта длинным тупым ножом. Найрин готова была поспорить, что он ухмыляется. - Как ты думаешь, за их жизни все еще можно опасаться? – вновь хмыкнула нимфа. - Теперь гораздо сильнее, чем раньше, - в тон ей отозвалась Эрис. Вдруг из зарослей с восточной стороны поляны донеслись какие-то приглушенные крики. Судя по голосу, вопил кто-то из вельдов, и Найрин почему-то была уверена, что знает, кто это. Эрис резко развернулась, вскакивая с места. Найрин тоже подскочила, сразу же хватаясь за Источники. Странно, никакой скверны она не чуяла, как и никого чужого вокруг. Что же тогда… А потом из зарослей на поляну выпрыгнул громадный волк. Шкура его была черной с рыжими подпалинами на брюхе и лапах, усеяна колючками и репьями. Даже сквозь толстый мех выделялся острый хребет, и брюхо подвело так сильно к позвоночнику, будто зверь не ел ничего уже очень-очень давно. Но самое странное было не это: в зубах у волка был кулек, из которого торчала в сторону оплетенная двумя кожаными шнурами рукоять меча с набалдашником, какие ковала только одна-единственная кузнец в землях Каэрос, - Дара из становища Сол. На Найрин поднялись два темных глаза, пристальных и голодных, таких нужных, таких родных, таких желанных. Она резко втянула в себя холодный воздух, чувствуя, как дрогнули ноги. - Торн! – сорвалось с языка, и глаза волчицы потеплели, сделавшись больше похожими на ночь в середине лета, когда теплый ветер едва щекочет краешки налитых силой листьев, а в воздухе разливается сладкий и терпкий аромат цветов и свежескошенной травы. - Торн? – непонимающе повторила Эрис, переводя взгляд с Найрин на волчицу и обратно. Но Найрин не успела ничего сказать. Из зарослей за спиной волчицы выбежал Лейв. В руке его был ятаган, а лицо исказила судорога ярости. - Во имя Орунга! – рявкнул он во всю глотку, вскидывая ятаган двумя руками над головой. Найрин не стала ждать. Поток энергии хлынул в нее, заполнив каждую клетку сладкой дрожью, морозной свежестью и раскаленным пламенем. Сверкающий кокон со всех сторон окружил Торн, такой яркий, что она была уверена: его видно даже обычным зрением, не вывернутыми глазами. Найрин никогда еще не делала ничего подобного. Этот кокон был, казалось, сплетен из самых тончайших нитей Воздуха, между которыми посверкивали голубые прожилки Воды и алые искорки Огня. Он огибал тело волчицы со всех сторон, не давая ничему ее коснуться, и ятаган со звоном отлетел от серебристой сферы, не причинив ей никакого вреда. Удар был такой силы, что оружие едва не вылетело из рук Лейва, а сам он отскочил на шаг назад, стискивая рукоять меча и тяжело дыша. - Остановитесь! – раздался сзади повелительный голос Истель. – Именем Создателя! Остановитесь! - Эта тварь пыталась меня сожрать! – заорал Лейв, указав кончиком меча на замершую в нерешительности волчицу. Вид у него был перепуганный. Из кустов за его спиной выскочил запыхавшийся Бьерн и схватил его за плечо, оттаскивая в сторону. За спиной Найрин уже стояла Истель, глаза ее с интересом рассматривали как созданную нимфой защитную сферу, так и волчицу, укрытую под ней. Никто не успел ничего сказать. Торн разжала челюсти, и ее вещмешок со стуком упал на землю. Следом за ним упала и она сама, и через миг поднялась на ноги, обнаженная, укутанная мягким сиянием луны и огненным кольцом ее крыльев, сверкающими темными глазами глядя на Найрин. Нимфа потеряла дар речи, когда увидела, как мягко обрисовывает ее фигуру призрачный лунный свет, а следом упустила и Связь. Опал сверкающий купол, закрывающий тело Торн. - Иртан! А это еще что такое?! – пискнул высоким голосом Лейв. Ему не ответил никто. Только со стороны оврага послышались громкие крики Саиры, становящиеся с каждой секундой все более надрывными и жаркими. - Я думала, тебя надо спасать… - растеряно проговорила Торн, переводя непонимающий взгляд с нимфы на лица остальных ее спутников. К воплям Саиры добавился еще один голос, более хриплый. Торн вдруг сощурилась и недоверчиво спросила: - Это что, Лэйк? - Аленна Милосердная!!! – громко простонали с реки. А потом Эрис вдруг согнулась пополам в приступе хохота, хватаясь за живот и заливаясь так, как не смеялась никогда в жизни. Все посмотрели на нее, а та хохотала во все горло, не обращая ни на кого внимания. Нимфа еще раз огляделась: совершено очумелые корты, голая Торн, обернутая в крылья, эти кошмарные вопли с реки. Проклятущие бхары совсем забыли о чести! Только смех Эрис был таким заразительным, да и не смеялись они так давно, что губы сами растянулись в улыбку, и Найрин заливисто расхохоталась, чувствуя звенящую радость. Торн пришла за ней, пришла, несмотря ни на что, пришла через половину мира. И уже только от одного этого хотелось смеяться во все горло.