Lost in the sun. Осколки памяти

С черного ночного неба медленно опускались большие белые мухи, укрывая землю пушистым одеялом. Воздух был холодным и кусачим, и если долго стоять на одном месте, пальцы ног в сапогах начинали протестующее ныть и болеть. Леда переступила с ноги на ногу, в глубоком снегу, громко шмыгнув замершим носом. Аппетитный запах мяса плыл по стылому воздуху из-за спины, и от него рот наполнялся слюной. Впереди не было ничего, да в такой темнотище вообще сложно было что-то разглядеть. Хоть снег и накрыл Долину Грез белым покрывалом и уже почти не подтаивал днем, когда низкое слабое солнце пробивалось сквозь тучи, сейчас ни месяца, ни звезд не было видно за плотной пеленой облаков, а потому все дальше пятидесяти метров от Леды тонуло в темноте. Лишь далеко-далеко чернели на фоне чуть более светлого неба острые зубья гор, три пика примерно одинаковой высоты, окруженные более низкой грядой и похожие издали на трезубец. Леда вновь шмыгнула, глядя туда. Прямо под ними лежало становище Натэль. Или то, что от него осталось. Всего лишь пепелище, окруженное хваленой Тысячей Водопадов Лаэрт. Но сейчас на этом месте были сосредоточены все стремления, все мысли анай. Несмотря на постоянно простреливающееся ондами небо, гонцы стремительно носились с севера на юг и обратно над землями Лаэрт. Амала, словно закусивший удила конь, перла с севера, с каждым днем только набирая скорость. Все земли от самого Перевала Арахты и практически до Натэля перешли под ее власть, и она собиралась до Ночи Зимы отбить у врага Натэль и соединиться с южным фронтом, раздавив в тисках между двумя фронтами последние остатки ондов. Об этом же только и говорили в шатре командования, и слово «Натэль» слышалось отовсюду, куда бы Леда ни пошла. Лаэрт больше не могли думать ни о чем, кроме того, как бы быстрее отбить свое становище у врага. И, судя по их настрою, это действительно могло получиться. Как странно! Буквально полгода назад это казалось невозможным. Онды перли как безумные, даже несмотря на светлое время года, и настроение в войсках царило унылое и отупелое от усталости. А сейчас, по большей части благодаря взбалмошной наглости и упертости Магары дель Лаэрт, градус совершенно переменился. Казавшиеся иссушенными усталостью Дочери Воды воспряли духом, с горящими глазами и ревом кидаясь на врага так, как не кидались даже в самом начале войны, когда онды брали одно становище за другим. Леда очень боялась думать об этом, но внутри порой отчаянно звенело напряженной тетивой слово «победа». Еще чуть-чуть и все! Еще чуть-чуть поднажать, и этой ужасной войне конец. Она поняла, что задумчиво смотрит на три горных пика, под которыми лежала их величайшая надежда и стремление, и отвела глаза. Следить нужно было за темным небом, в котором парили едва заметные черные точки разведчиц Раэрн. Да только вряд ли они подали бы сигнал атаки. Вчерашняя битва была столь ожесточенной, что онды отвели войска уже после полуночи. И если глаза не обманывали Леду, то солдат у них оставалось уже меньше десяти тысяч. Роксана, помоги! Леда прикрыла глаза, выдыхая ледяной воздух. Дай нам закончить этот ужас, дай раздавить их. Два с половиной года беспрерывных сражений это чересчур даже для Твоего гнева. Снег сыпал все гуще и гуще, опускаясь сверху тихо и медленно. Его уже сугробами намело на капюшон Леды и ее плечи, и она давно перестала обращать на это внимание. Вот будет пересменок, тогда и почистится, и отдохнет. Во время стражи открывать крылья и греться в них запрещалось: Магара не хотела, чтобы часовых было видно издали. Запах от костров становился все сильнее: пришло время ужина, и в походных котлах варили мясо с травами. Теперь его выдавали только после особенно серьезных сражений, в остальное время разведчицы довольствовались кашей с орехами. Запасы продовольствия таяли, и таяли быстро. Еще один повод закончить эту проклятущую войну здесь и сейчас. Рыжие отсветы высоких костров играли на белом снегу. На одних из них готовили пищу, на других – сжигали тела погибших сестер. Запах горелой плоти перемешивался с ароматами еды, и Леда поняла, что ей уже нет до этого дела. За последние месяцы она очерствела настолько, что ничто не могло перебить ей аппетит. Интересно, как там Эней? Тоска по сестре день ото дня становилась все сильнее. Пару дней назад начался шестой месяц, как они распрощались и разлетелись в разные стороны. Где сейчас была эта непутевая? Каждый раз, когда из Серого Зуба прилетали гонцы, Леда в тайне надеялась, что на этот раз с посланием пошлют быструю, словно ветер, Эней, или что хотя бы одну весточку о ней можно будет получить. И когда прилетела Ночное Лезвие Ая с вестями, перевернувшими с ног на голову всю жизнь Каэрос на южном фронте, Леда успела подойти к ней и перемолвиться парой слов. Правда, то, что сказала Ая, не укладывалось у нее в голове. Почему сестра дезертировала? Неужели ее любовь к Эрис настолько затмила ей разум, что она плюнула на собственную честь и собственный народ и удрала из расположения форта? Неужели же она могла быть настолько глупа и безответственна? В первые дни Леда постоянно чувствовала ноющую тяжесть и отвращение к Эней, абсолютно не понимая ее мотивов. Но со временем многое прояснилось. В принципе, она и сама не слишком отличалась от Эней. Ослушавшись приказа царицы и отказавшись возвращаться в форт Серый Зуб, она теперь тоже была чем-то вроде дезертира, и перед собственной совестью ее не оправдывало то, что ответственность за самовольство понесут главы сообществ, а вовсе не она. Леда тоже стояла в том ряду рядом с другими первыми перьев, тоже выкрикивала согласие сражаться до конца под командованием Магары дель Лаэрт, и, как ни крути, это было самое что ни на есть игнорирование приказа – а следовательно, дезертирство. Это не говоря уже о том, что мысли Леды пошли гораздо дальше нежелания возвращаться к Ларте. День ото дня Фатих становилась все ближе к ней, словно сладкий южный цветок, врастающий своими корнями в кору старого дерева. Они сплетались, срастались друг с другом, все крепче и ближе, и теперь уже для Леды не было ничего дороже жизни этой маленькой кучерявой ведьмы. Распустившееся в груди золотое эхо, возникающее между ними в моменты близости, подтвердило ее окончательный и бесповоротный выбор: наплевав на все традиции, обычаи и законы, Леда влюбилась всей собой в Дочь Воды из становища Натэль. При мысли о ней, как и всегда, Леда ощутила тепло в груди, ласкающееся и мурчащее нежным котенком, и тихонько улыбнулась, поглубже надвинув на лицо капюшон, чтобы этого не было видно со стороны. Теперь они жили в одной палатке и спали каждую ночь, крепко обнимая друг друга. Они делили один хлеб и воду, вместе несли тяготы службы, и от этого становилось как-то легче, а смертельная усталость уходила прочь, становясь не такой невыносимой. Кажется, даже командование обратило внимание на вспыхнувшие между ними чувства. Во всяком случае, Леда не раз и не два замечала, что ее перо всегда сражается там, где поддержку стихиями обеспечивала Фатих, и во время сражения они могли видеть друг друга, прикрывать друг друга. В этом видна была рука Магары: несмотря на свою ветреность и авантюрность, Любовница Аленны была очень внимательна к мелочам и всегда старалась создать для своих подопечных максимально комфортные условия даже в эти тяжелые времена. Естественно, старалась она для Фатих, чтобы Боевая Целительница была спокойна и уверена в своих силах, больше отдыхала, а заодно и дралась как зверь, чтобы защитить не только своих сестер, но и любимого человека. Но Леда все равно была бесконечна благодарна Магаре, пусть даже и до нее самой командующей фронтом не было никакого дела. С каждым днем она все больше приглядывалась к Магаре и находила в ней все новые и новые черты, благодаря которым ее разведчицы готовы были идти за Магарой хоть на край света. Первый Клинок всегда знала, что надо делать, и никогда не сомневалась в этом, даже если все вокруг нее боялись до зубовного скрежета или были окончательно сбиты с толку. Магара дралась лучше всех, всегда в самой гуще боя, против самых опасных соперников, отвлекая их на себя и давая возможность войскам отвоевать стратегическое преимущество. Она ложилась позже всех, каждый вечер наугад обходя костры Воинов южного фронта и обмениваясь хотя бы парой дружеских фраз с разведчицами, и вставала раньше всех, чтобы проверить своевременность приготовления пищи для солдат. Она всегда сама точила свое оружие и латала форму, собирала собственный шатер и таскала тяжести, помогала разбивать лагерь и жечь мертвых и делала еще тысячи дел, появляясь то тут, то там посреди огромного лагеря южного фронта и одним своим видом заставляя тревожные складки на лбах разведчиц разглаживаться, а губы – растягиваться в улыбку. Магаре верили, за ней шли. Магара была надежной как скала, несмотря на весь свой авантюризм, и Леда через какое-то время ощутила, что ее бесконечное восхищение этой женщиной перерастает в глубокое уважение и преданность, какой она не испытывала ни к одному своему командиру. Даже к Рей. Что-то похожее возникало внутри при воспоминании о ее наставнице Уте, что учила ее самым первым основам боя, но в сравнение это все равно не шло. Если бы можно было выбирать, с кем служить, Леда, не задумываясь, выбрала бы Магару. Все эти вещи постоянно крутились у нее в голове, и периодически у Леды возникало чувство, будто Сама Небесная Пряха легонько подталкивает ее в спину, показывая ей решение всех ее проблем. Лаэрт. Да, они были чужими, они были врагами, они были вечными соперниками Каэрос, да и Роксана с Аленной всегда люто ненавидели друг друга, только и делая, что сражаясь в высоком небе и попеременно добиваясь успеха. И какие-нибудь два года назад Леде и в голову бы не пришло, что она однажды захочет перейти в другой клан, а если бы кто-то ей это сказал, она бы и не поверила и только расхохоталась бы в ответ. Но теперь все менялось. Женщина, которую она полюбила каждой клеточкой своей души, была Лаэрт, причем не просто Лаэрт, а Боевой Целительницей, которую царица Амала никогда не отпустит в другой клан. Женщина, которой она хотела служить, была Лаэрт, и Леда понимала, что теперь ни один полководец Каэрос не даст ей того чувства глубочайшей гордости и преклонения, которое вызывала Магара. А с другой стороны были ее друзья, ее клан, ее дом, ее сестра. Что скажет Эней, когда узнает, что Леда приняла Аленну в качестве своей покровительницы? Она вдруг снова улыбнулась. Эней-то как раз поймет, она сама все эти годы только и делала, что с маниакальным упорством плевала на мнение всего мира, тенью следуя за Эрис. А остальные? Лэйк, с которой они были почти так же близки, как и с Эней? Эрис? Найрин? Как быть с ними? Навсегда распрощаться? Леда ведь помнила, как сильно Лэйк недолюбливала Лаэрт, и это еще было мягко сказано. Не говоря уже о том, что между Дочерьми Огня и Воды не было и не могло возникнуть ничего, что бы хоть как-то напоминало Обмен. А это означало, что официально путь в другой клан ей закрыт. Леда могла, конечно, потребовать исключительного права на женщину, сделав Фатих ребенка, но ей претила сама мысль о том, что новую жизнь, которую они приведут в этот мир однажды, она использует как повод для политических дрязг. Не так она хотела, чтобы все было. Не так. Шмыгнув носом, Леда еще раз переступила с ноги на ногу, шевеля замерзшими пальцами ног в сапогах, чтобы хоть немного разогнать кровь. Насколько были хороши их минуты с Фатих, даря ей бесконечную счастливую мягкость, настолько же были угрюмы и темны часы, что она проводила в этих размышлениях, тщетно ища выход. Только сдаваться Леда не собиралась. Она что-нибудь придумает. Она найдет способ перейти в клан Лаэрт и жениться на Фатих. И ничто никогда их не разлучит, даже смерть. А друзья - они на то и друзья, чтобы принимать тебя таким, какой ты есть. Они поймут ее. Даже Лэйк. В конце концов, самым близким человеком Лэйк была нимфа из Низин, за которую та могла любого голыми руками порвать, а это уже что-то да значило. - Все спокойно, первая? – раздался сзади негромкий хриплый голос, и Леда обернулась. Со стороны лагеря, подсвеченная отблесками костров, приближалась Ирга. На плечах ее был толстый шерстяной белый плащ с накинутым на голову капюшоном, точно такой же, как и у Леды, и под ним она казалась квадратной. Руками Ирга запахнула полы плаща и плотно обхватила себя за бока, чтобы холод не мог проникнуть под одежду. - Все спокойно, первая, - шмыгнула в ответ носом Леда, перетаптываясь на месте. Холод начал уже медленно подниматься вверх от замерзших ног и щипать живот. – Ты меня сменить пришла? - Ага, - энергично кивнула Ирга. – Иди, погрейся, а я подежурю. Меня сменит Кеала, я уже договорилась. - Давай! Легкой стражи! – пожелала Леда, едва ли не бегом направляясь в сторону костров. - А тебе светлого вечера, первая! – приглушенно крикнула вслед Ирга. – Выпей там за меня хорошенько! Авось согреюсь! От линии часовых до лагеря было метров сто. Снегу за последние два часа насыпало уже прилично, а земля под ним была перерыта и перекопана множеством ног: именно здесь прошлой ночью шло сражение. Толстая белая шапка надежно укрыла все колдобины и ямы, оставшиеся от выбросов энергии Богинь, которые швыряли во врагов Боевые Целительницы. Поэтому сейчас Леда старалась двигаться осторожно, но все равно умудрилась раза два споткнуться и едва не полететь носом вперед. Ровные силуэты палаток подсвечивали языки пламени. В холода ведьмы разжигали по всему лагерю множество больших колдовских костров, которым дрова не требовались, иначе согреть всех разведчиц было просто невозможно: походных жаровен на всех не хватало, да и топить тут нечем было. За два года онды сожгли практически все леса в Долине Грез, и теперь здесь, где раньше шумели высокие древние массивы, теперь одиноко завывал лишь ветер. Кутаясь в плащ, Леда поспешила к ближайшему костру. Языки пламени, ревя, взметались в небо, пожирая падающий сверху пушистый снег. Оттуда слышались голоса разведчиц и даже чье-то негромкое пение. Леда вывернула из-за палаток и оказалась на расчищенном пятачке посреди снега. В центре горел костер в рост человека, и от его жара снег вокруг стаял кольцом, а земля просохла. Возле него на земле сидела усталая Боевая Целительница Нивар из становища Мут, вперив стеклянный взгляд прямо в огненное жерло костра. Вокруг на свернутых одеялах расселись несколько десятков сестер, передавая по кругу флягу с чем-то крепким, посмеиваясь и переговариваясь. У костра было тепло и уютно, и Леда с наслаждением постояла, подставив лицо прикосновениями огня, но задерживаться здесь не стала. Ей хотелось найти Фатих. Скорее всего, ведьма сейчас где-нибудь в центре лагеря, тоже поддерживает пламя большого костра, чтобы отогреть разведчиц. Рассеяно кивнув двум окликнувшим ее Двуруким Кошкам Каэрос, Леда завернулась в плащ и направилась вглубь лагеря. Палатки тянулись и тянулись мимо. Сейчас, когда почти вся Долина Грез была очищена от врага, у первого клинка левого крыла Каэрос Ины появилась возможность перевести сюда практически весь гарнизон из отбитых у врага пограничных фортов, где больше не требовалось полного укомплектования на случай внезапной атаки. Сейчас там находились разве что Ремесленницы, Каэрос и Нуэргос, что осуществляли подвоз фуража к фронту, да несколько ветеранов и раненых, которые были еще в состоянии в случае опасности удержать форт достаточно долго, чтобы основные войска успели подойти. Потому, вместе с гарнизоном Ины и еще кое-какими силами Нуэргос, подтянутыми с юга несколько недель назад, их теперь было почти пятнадцать тысяч. Такого количества клинков было вполне достаточно для того, чтобы отбить Натэль. С другой стороны подходила Амала с почти тридцатитысячным контингентом. Во всяком случае, Леда надеялась, что этого хватит. У следующего большого костра Фатих тоже не было, как и еще у двух. Леда настойчиво искала ее, пробираясь от пламени к пламени. Не было ведьмы и у костра, что был самым ближайшим к их палатке. Леда только нахмурилась: что могло случиться? Куда она делась? Опять, что ли, командующие собрали Совет, на котором обязаны были присутствовать и сильнейшие Боевые Целительницы? Мысли о Совете подсказали Леде направление, и она уверенно зашагала к шатру командования. Он находился гораздо южнее лагерной линии, в глубоком тылу под надежной охраной разведчиц. И Фатих обнаружилась как раз возле него. Обхватив свои изящные плечи, она стояла на фоне гигантского пламени, и ее тоненькая фигурка заставила губы Леды растянуться в улыбку. Возле костра сидели и другие сестры, но Леда прямиком подошла к Фатих и встала рядом. - Не дают тебе покоя, да? – улыбнулась она ведьме, и та слегка вздрогнула и рассеяно оглянулась, вырываясь из задумчивости. А потом тепло улыбнулась и тронула щеку Леды самыми кончиками пальцев. - А вот и ты! Наверное, совсем озябла во время дежурства? Иди скорей, погрейся здесь. - Спасибо, я с тобой постою, - отозвалась Леда, находя какое-то спокойное блаженство в том, что ее плечо едва не касалось плеча Фатих. На миг ей показалось, что она чувствует тепло ее тела, но этого, конечно же, не могло быть: толстый слой шерстяной формы на обеих и морозная ночь не способствовали этому. - А вот это я называю – сплоченность! – раздался рядом знакомый сильный голос со звенящей в нем маленькой искоркой смеха. – Видишь, Аруэ, что я тебе говорила? Война приносит не только раздор. Леда обернулась на голос. Рядом с костром, не замеченная ей ранее, на скатке одеял сидела Магара, обхватив колени руками и протянув ноги в высоких сапогах к огню. Рядом с ней, но словно бы отдельно, грелась глава Нуэргос, вид у нее был кислый, а глаза заледенели. Еще дальше виднелась темная макушка Рей, а остальных глав сообществ заслоняло высокое пламя костра. Магара сощурилась на один глаз, став похожей на задиристого кота, и ухмыльнулась, оглядывая их с Фатих. Леда почувствовала себя не слишком комфортно и переступила с ноги на ногу: она все еще никак не могла привыкнуть к тому, что публичные проявления чувств не считались чем-то зазорным у Лаэрт и Нуэргос, как и обсуждения чужих личных отношений. Для нее такая откровенность все еще вызывала проблему. - А, первая пера из становища Сол! – еще шире ухмыльнулась Магара. – Я полагаю, ты очень любишь взрывы, раз связалась с Боевой Целительницей! - Я бы сказала, что неравнодушна к ним, - Леда постаралась спрятать смущение как можно глубже, но щеки все-таки слегка покраснели, и Магара это заметила. - Богиня, какие же вы милые, Дочери Огня! – она картинно закатила глаза. – Краснеете, будто только что получившая долор Младшая Сестра на своем первом Танце! В этом есть что-то особенно привлекательное, - она мечтательно зажмурилась и промурлыкала. – Знавала я одну Дочь Огня когда-то. Совершенно кусачая девка, так хотела меня убить, так хотела! Да не смогла. - Какая жалость, - проворчала под нос угрюмая Аруэ. - Да не ревнуй ты так, первая! – Магара мурчаще придвинулась к ней и положила руку ей на плечо. Аруэ сразу же резко дернулась, освобождаясь из ее объятий. – Мы еще с тобой успеем поворковать и не раз. Это я тебе обещаю! - Не сомневаюсь, - еще более хмуро проворчала Нуэргос. В отсветах костра глаза Магары на один короткий миг сверкнули сталью и ненавистью, и Леда вновь переступила с ноги на ногу, чувствуя себя не слишком комфортно. Широкая ухмылка сразу же вернулась на лицо дель Лаэрт, словно ничего и не бывало. Будто отравленный шип, прячущийся в глотке безобидной на вид змейки-прыгунка, что так похожа на безвредного ужа, но от ее укуса человек умирает за считанные секунды. Фатих ободряюще улыбнулась Леде и переплела свои пальцы с ее. - Есть хочешь? Тут недалеко раздают кашу. Сходить тебе за порцией? - Нет, спасибо, - Леда слегка пожала ее пальцы, немного расслабляясь. – Я сейчас еще немножко с тобой постою и сама схожу. - Хорошо, - синие глаза Фатих глядели с такой лаской и нежностью, что Леда почувствовала, как краснеет еще больше. - Фатих, а, Фатих! – Магара вальяжно откинулась назад на своих одеялах и оперлась локтем об оттаявшую от жара огня землю. Леда и Боевая Целительница повернулись к ней. Вид у Магары был крайне заговорщический, а отсветы пламени плясали в темных глазах. – Я все хотела тебя спросить, да как-то возможности не было. Почему у тебя имя Дочерей Земли? Твоя ману решила пошутить, когда называла тебя, или у нее были какие-то чувства к кому-то из Раэрн? - Нет, - тихонько рассмеялась Фатих. На ее щеках прорезались озорные ямочки, и Леда слегка напряглась, глядя над ее затылком на Магару. Обычно Фатих так улыбалась только ей, и внутри болезненно кольнуло. Впрочем, надежное тепло пальцев Фатих в ее ладони почти сразу же поумерило гнев. – Моя ману сама была Дочерью Земли, потому и назвала меня так в дань памяти своему народу. Леда с удивлением взглянула на маленькую ведьму, стоящую рядом. И поймала себя на том, что чувствует себя некомфортно. Они же в действительности почти ничего не знали друг о друге. Учитывая постоянную тяжелую работу и сражения, длительные переходы и хлопоты по обустройству лагеря, свободного времени для того, чтобы побыть вместе, оставалось крайне мало. Чаще всего они просто без сил засыпали в руках друг друга, а когда силы все еще оставались, делились теплом. На разговоры как-то времени до сих пор не находилось. Скотина! – укорил внутренний голос, и щеки Леды полыхнули еще ярче. Значит, любовью с ней заниматься ты можешь, а спросить о ее интересах, о том, что для нее важно, есть ли у нее близкие, тебе даже в голову не пришло? Как есть, скотина. Леда расстроено потерла нос, бросив косой взгляд на подсвеченную отблесками костра макушку Фатих. Нужно будет поговорить с ней. Обо всем на свете поговорить. Да, огонь и страсть, нежность и изнеможение в руках друг друга были очень приятны и важны, но ведь есть и другое. Леда вдруг поймала себя на том, насколько она очерствела за эти два года. Жизнь на фронте выбила из нее все, все мысли и чувства, все эмоции, сделав лишь бесчувственной машиной, главным для которой было вовремя набить желудок и лечь спать, чтобы на следующее утро быть способной сражаться. Но ведь помимо такого выживания в мире были и другие вещи. Красота весеннего неба, полного белых пушистых облаков, или вот эти вот белые снежные мухи, так медленно и тихо опускающиеся сверху вниз с темного неба. Или ямочки на щеках Фатих и то, как преломлялся свет в ее бездонных глазах, как плескалось в них колдовское серебро. А еще бесконечная тонкая звонкая нить тишины, невидимо соединившая их теплые ладони. - Хм, - нахмурилась Магара, пристально глядя на Боевую Целительницу. – Что-то я не припомню, чтобы в последние годы кто-то из Раэрн требовал права на женщину. - Это случилось давно, первая, - спокойно отозвалась Фатих. – Сейчас… - она прищурилась, что-то подсчитывая, и слегка улыбнулась: - Если я не ошибаюсь, ровно сто тридцать семь лет назад, как раз, когда моя мани забеременела. Леда потеряла дар речи и уставилась на Фатих с отвисшей челюстью. Магара округлила глаза: - Так это что, выходит, ты старше меня, зрячая? Я конечно, знаю, что ведьмы стареют медленно, но чтобы настолько… - Сила Богинь дает свои преимущества, - пожала плечами Фатих и, лукаво улыбаясь, взглянула на Леду. – Например, способность удивлять. Леда все еще не могла ничего сказать, да так и застыла, с открытым ртом глядя на Фатих. - Оооо! – довольно протянула Магара. – Кто-то не знал, что спит с ровесницей мани своей мани? Какая прелесть! - Я… - Леда задохнулась, не в силах собраться с мыслями. Новая информация абсолютно сбивала с ног. Фатих засмеялась, прикрыв рот ладошкой, а Магара загоготала, громко и гнусно. - Ну не переживай, первая, не переживай! Во всем есть свои плюсы! Зато ты всегда будешь моложе и свежее. Особенно это будет актуально, когда первая седина полезет. Леда только изо всех сил сжала зубы, чтобы не нахамить Магаре в ответ. Это уже за все рамки выходило, мыслимые и немыслимые. Даже по законам Лаэрт напоминать сестре о ее возрасте считалось неприличным. Раз разведчица достаточно созрела для того, чтобы прийти к Источнику Рождения и получить способность рожать дочерей, она становилась равной остальным сестрам и дальше уже оценивалась только по ее достижениям, уму и талантам, а не по возрасту. Только Магаре было плевать на все существующие рамки. Почему тогда ее должны были волновать такие мелочи, как оскорбление какой-то молоденькой первой пера? Переступив с ноги на ногу, Леда приказала себе успокоиться. Она сама виновата. Могла ведь с Фатих хоть раз за все это время поговорить, узнать что-то о ней, а не только целоваться лезть. Ведь Боевая Целительница не была похожа ни на одну женщину, что Леда встречала в жизни. Она никогда не кокетничала и не играла, не прятала глаз, комплименты и нежность принимала с достоинством и легкой-легкой золотистой смешинкой на самом дне глаз, да и вообще всегда вела себя спокойно и сдержанно. Леда считала, что такая выдержка – следствие ее способности соединяться с Источниками, а оказалось, что не только. Фатих взглянула на нее из-под пушистых длинных ресниц, привстала на цыпочки и тихонько прошептала в самое ухо Леды, опаляя его горячим дыханием: - Прости, что не сказала ничего раньше. Уж больно хотелось посмотреть на твою физиономию, когда ты все узнаешь. - Да ладно, чего уж там, - проворчала в ответ Леда. Магара гнусно захихикала, глядя на них, а Леда ощутила, как уши все сильнее и сильнее горят, и вовсе не от жара костра. Теперь понятно, почему Фатих так загадочно улыбалась, когда во время близости называла ее своей девочкой. Богиня! Да она же действительно одного возраста с мани моей мани! Бхара меня раздери! - Действительно, не будем добивать ее, а то, судя по виду, сражаться завтра она уже не сможет, - проговорила Магара, оценивающе разглядывая Леду. – Разведчица хорошая, сильная и головастая. Толку от нее поболе, чем от многих из моих дур. Была бы ты одной из Дочерей Воды, дослужилась бы и до правого или левого клинка. – При этом она прищурилась еще больше, словно что-то про себя прикидывая. - Благодарю, первая, - Леда деревянно поклонилась, принимая комплимент. Он был еще более неожиданным и крайне лестным, тем более, что исходил из уст Магары. И почти потушил весь гнев Леды на Любовницу Аленны. Почти. - Только она не из Дочерей Воды, Магара, - миролюбиво отозвалась с другой стороны костра первый клинок Каэрос Рей. – И все твои сладкие посулы вряд ли сделают из нее дель Лаэрт. – Рей хмыкнула и взглянула на нее. - Не так ли, Леда? Улыбка у нее была широкая и теплая, но в глазах мелькнули острые кристаллики льда. Леда только поклонилась в ответ на эти слова, не зная, что сказать, и чувствуя полное смятение. Врать Рей не хотелось, а заявлять о своих намерениях она не собиралась, тем более, что еще не до конца все решила. И судя по тому, как прищурились глаза дель Каэрос, молчание Леды не ускользнуло от ее внимания. - Вконец засмущали девку! – хмыкнула Магара, разворачиваясь к Рей. – Давай-ка лучше обсудим, что там слышно от Амалы. - Да и так сама все знаешь,- пожала плечами Рей. – Наступление идет успешно. - Я не об этом, а о бумаге, что должна быть подписана, - Магара сорвала какую-то чудом уцелевшую и незатоптанную сухую былку и принялась накручивать ее на палец с таким видом, будто ответ на заданный вопрос ее ничуть не интересовал. - Все подписи собраны, - Рей сразу как-то потемнела, и голос ее зазвучал хмуро и подавлено. – Гонцы уже летят в Рощу Великой Мани. - Замечательно! – Магара откинула голову и взглянула в пушистое белесое небо над головой. – Возможно, ваша следующая царица будет вменяемей предыдущей. - Однажды за твой острый язык тебе отрежут голову, Магара, - прошипела сидящая рядом с ней Аруэ. - Какая жалость! Надеюсь, это случится после того, как ты успеешь его распробовать, моя кошечка! – осклабилась Магара. В следующий миг Аруэ отвесила ей звонкую пощечину, от которой Магару хорошенько так качнуло в сторону, и вскочила на ноги. Вид у нее был разъяренным, а плечи ходуном ходили. Рука конвульсивно дернулась к рукояти долора на поясе, но каким-то чудовищным усилием воли Аруэ все же за него не взялась. У костра повисла напряженная тишина, и Леда затаила дыхание, ожидая развязки. Магара проморгалась, потирая челюсть, и на миг ее темные глаза стали холодными и жестокими, как у сумеречного кота. Потом она повернулась к Аруэ и с ухмылкой взглянула на нее снизу вверх, все так же вальяжно развалившись на своем одеяле. - И что дальше, девочка? – голос ее был слаще меда, но в нем звенела неприкрытая угроза. – Вытащишь свой ножичек и будешь им у меня перед лицом крутить? Или побежишь жаловаться своей царице, что тебя обидела плохая Лаэрт? Аруэ мелко затрясло, и она срывающимся от напряжения голосом прошипела: - Обещаю, ты мне заплатишь за каждое слово, когда эта война закончится! За каждую поганую ухмылку! С этими словами она резко развернулась и размашистой походкой направилась куда-то в темноту между палаток. Магара проводила ее взглядом и повернулась к Фатих с Ледой. Выглядела она как ни в чем не бывало. - Зрячая, думаю, наша медоволосая подружка слегка перегрелась от такого высокого пламени. Так что, дальше мы уже и сами справимся. А ты забирай свою длинноногую да веди под белы ручки в свою палатку. Думаю, вам сегодня будет о чем поговорить. - Благодарю, первая, - Фатих слегка склонила голову, но напряженная шея выдавала всю меру ее раздражения. Леда довольно ухмыльнулась под нос. - Идите уже, - проворчала Магара. Пламя уменьшилось до размеров обычного костра, а серебро вылилось из глаз Фатих, и они вновь стали темно-синими. Тихонько потянув за собой поклонившуюся напоследок Леду, Фатих повела ее в сторону от шатра командующей фронтом. Уходя, Леда еще чувствовала спиной изучающий взгляд колких глаз Магары дель Лаэрт. Они пошли вдвоем между ровных рядов палаток, но не в сторону своей, а куда-то прочь. Фатих шла чуть впереди, и Леда любовалась ее короткими черными кудряшками и изящной шеей, которую красиво подчеркивал высокий стоячий воротник, отложной спереди, какие были только у Боевых Целительниц Лаэрт. Она была такой же красивой сейчас, что и темное ночное небо, и весь тихий-тихий, усыпанный снегом мир, и сердце в груди застучало тяжело и надрывно. Фатих довела ее до самой границы лагеря и остановилась. Дальше, в ста метрах впереди, стояли часовые, но они не могли услышать их разговора. Повернувшись к ней, ведьма скользнула вперед, положила руки ей на плечи и тихонько сказала: - Я знаю, что ты терпеть не можешь все эти прилюдные разговоры, поэтому извини. Моя ману тоже была такой же сдержанной и молчаливой, как и вы, Дочери Огня, если не побольше вашего. Поэтому я и извиняюсь за Магару. Порой она бывает совершенно невыносимой. – Леда не успела ничего ответить, потому что Фатих привстала на цыпочки, легонько коснулась губами ее губ и отстранилась. – А это – за то, что я скрывала от тебя свой возраст и происхождение. Но мне, правда, было крайне любопытно, как ты отреагируешь. - Да это я, дура, не удосужилась спросить, - неловко пожала плечами Леда, обнимая ее за талию. – Так что ты извини. Мне стоило бы побольше внимания уделять тебе, а не всем этим идиотским мыслям. - Каким мыслям? – прищурилась Фатих. - Да всем, - Леда устало покачала головой. – Мыслям о том, что будет дальше. - С нами? Фатих смотрела ей в глаза, и ее руки доверчиво лежали на предплечьях Леды. Она была такая маленькая, будто певчая птичка, сидящая прямо в ладонях Леды. И та вдруг ощутила уверенность, твердую и сильную, будто горы вокруг них, будто неподатливая земля ее родины, ни пяди которой она не собиралась отдавать никому. И сразу стало спокойнее, теплее, светлее. Леда вдохнула холодный воздух зимы, прикрыв глаза. Она мягко улыбнулась Фатих и осторожно коснулась ладонью ее щеки. Фатих ласково прижалась к ее ладони, словно котенок, подставляющий крохотную головенку, требуя ласки. И в груди опять кольнуло. Зачем тебе еще доказательства? Разве их тебе мало? Леда очень осторожно выпуталась из кольца ее рук и опустилась на колени в пушистый белый снег, вынимая из ножен на поясе долор. Фатих смотрела на нее, удивленно и растерянно, моргая длинными пушистыми ресницами, в которых запуталась большая белая снежинка. Положив волнистое лезвие долора на ладони, Леда протянула его Фатих и тихонько проговорила: - Я обещаю тебе узнать о тебе все, что ты только захочешь мне рассказать. Обещаю тебе слушать только тебя и смотреть только на тебя всю свою жизнь. Обещаю беречь тебя и хранить от всего плохого и согревать тогда, когда тебе будет холодно. – Фатих прижала ладони к губам, глаза у нее поблескивали. Леда и сама чуяла в горле проклятый горький комок, что мешал говорить, но только сейчас ей было на это плевать. Изрядно осипшим голосом она продолжила: - И еще обещаю подарить тебе столько радости и счастья, сколько только может быть в этом мире под светом Богинь. И мне неважно, какая из Них соединит наши руки. И мне плевать, что подумает об этом моя царица или твоя. Я люблю тебя, Боевая Целительница Фатих, дочь Аталлы, дочери Эланы. И я прошу тебя стать моей женой и разделить со мной свою жизнь. А если ты против, то лучше сразу убей меня, потому что жить без тебя я просто не хочу. Последнее получилось совсем уж хрипло и глупо, и Леда шмыгнула носом, надеясь, что Фатих решит, что это от холода. Дель Лаэрт отняла руки от лица и очень осторожно опустилась на колени в снег перед Ледой. В слабых отсветах лагерных костров видно было плохо, но Леда четко разглядела две мокрые дорожки слез, поблескивающие на ее щеках. Долор из рук Леды Боевая Целительница не взяла, и Леда нахмурилась, не понимая, что происходит. По обычаям Каэрос, если женщина не хотела брака, она или сразу отказывалась, или могла ударить дерзнувшую добиваться ее ее же долором. Такое, правда, случалось редко, но случалось. Фатих же, почему-то, не сделала ничего подобного. Тоже шмыгнув носом, она вдруг лучезарно улыбнулась и ответила: - Знаешь, много лет назад у меня была дорогая мне женщина. Но я была недостаточно быстра и слишком легкомысленна, чтобы разглядеть свое счастье. Мы все хотели пожениться, когда обе добьемся чего-то, когда дослужимся до высоких званий и у нас будет время для нас двоих. Вот только это время так и не настало. Арелла погибла в одном из пограничных столкновений с Каэрос. – Леда ощутила мороз, пробежавший сверху донизу по позвоночнику, но Фатих мягко улыбнулась ей и продолжила. – Мне думалось, что больше уже никогда ничего подобного не будет. Мне была ненавистна война и все Дочери Огня, что отняли мою нареченную. А потом, со временем, я поняла, что проблема была не в ком-то другом, а во мне самой. Наверное, я была еще слишком молода и глупа для того, чтобы распознать свое счастье и удержать его. И я благодарю все те годы, что разделяют нас с тобой, за то, что они дали мне мудрость осознать истинную ценность того, что у меня сейчас есть. – Фатих вытащила из ножен на поясе долор и протянула его Леде, улыбаясь светло и счастливо. – Не знаю, принято ли это у вас, но у Дочерей Воды суженые меняются долорами перед свадьбой, чтобы Аленна Милосердная отметила их любовь и не дала ничему их разлучить. Согласишься ли ты?.. Чувствуя, как бешено колотится в груди сердце, Леда осторожно вложила свой долор в ее руки и забрала тот, что поднесла ей Фатих. Он оказался точно таким же, как ее собственный, не отличаясь ни по длине, ни по проработке ни на йоту. Только костяная рукоять долора Фатих была чуть темнее от времени. Леда поднесла кинжал к губам и поцеловала крестовину. - Я люблю тебя, Леда дель Каэрос из становища Сол, - губы Фатих дрожали, но она улыбалась. - И я люблю тебя, Фатих дель Лаэрт из становища Натэль, - хрипло ответила Леда, привлекая ее к себе. Вдали, в лагере, танцевало между палаток высокое ревущее пламя, бросая рыжие отсветы на мягкий белый снег. А они целовались, стоя на коленях в сугробе, и мир вокруг них объяла бесконечная тишина, медленно опускающаяся с неба вместе с роем крупных белых снежинок.