Lost in the sun. Осколки памяти

В шатре Хранителя Памяти было тепло и уютно. Шумело пламя в небольшой печурке в самом центре, и через длинную трубу дым выходил сквозь отверстие в потолке. Порой через неплотно закрепленные края отверстия вниз сыпались мелкие белые снежинки, но они быстро таяли, не долетая до пола. За стенами шатра бесновалась зимняя пурга. Завывал ветер, мечась на приволье и швыряя в людей и скот белые колючие стрелы снега, словно в который раз пытался доказать им: они здесь чужие, им не место здесь. Корты всегда знали об этом, хоть и плавали, словно какие-то чудные южные птицы, на своих невысоких лошадках через бесконечное травяное море. И их суровые, не слишком прислушивающиеся к людям боги по своей капризной прихоти порой берегли их, а порой кровожадно уничтожали. Судя по всему, сейчас как раз пришло то самое время, когда Северный Ворон решил отомстить людям, прогневавшим его тем, что вторглись в его владения. Корты считали, что после дня осеннего равноденствия, когда ночь становится все длиннее и длиннее, клювастый Северный Ворон прогоняет прочь с неба Огненного Змея, и тогда все темные и холодные боги, что до этого спали глубоко под землей и скалами, выбираются наверх, под звезды, и начинают танцевать свой ледяной и жестокий танец. И тогда с неба сыпется снег, тогда воют ветры, подпевая им и становясь непонятной и угрожающей музыкой. И все живое в страхе бежит прочь до тех пор, пока Змей не победит Ворона, выщипав его перья и прогнав его прочь, в его холодные земли. А потом своим горячим дыханием прогреет степи, и они зацветут на радость всему живому. Потому-то корты и отгоняли свои стада к югу в месяцы холодов, хоть их жесткошкурые лошадки вполне могли выдерживать сильные морозы и даже находить себе пропитание под глубоким снежным покровом. И сейчас, когда царь Небо приказал кортам собирать войска у Холодных Ключей, очень многие из них ворчали, что он стремится окончательно прогневать Северного Ворона. И тогда придет великая ночь, которая никогда не закончится. Последняя Осень, после которой не будет уже ничего. Безумный ветер выл за стенами шатра, словно голодный зверь, и только крохотная печурка своим теплом ограждала Верго от бесконечной ледяной степи. И он почти был готов поверить во все эти россказни про Северного Ворона и потустороннюю нечисть. Почти. Уж больно близко все это было к тому, что происходило на самом деле. Последние недели не принесли ничего, кроме росшего день ото дня гнева царя и первого снега. Верго проводил в своем шатре не слишком много времени: новостей от Хана не было, но в отсутствие глав каганатов Совет наотрез отказался объявлять священный поход. Ингвар рвал и метал. Угрозами и шантажом он наконец добился своего: Старейшины проголосовали за отмену системы каганата и утверждения новых, выборных каганов. Только аристократия кортов молчала, словно воды в рот набрала, никак не реагируя на все посулы и предложения царя. Каждый день Ингвар созывал Совет и вместе с его членами направлялся на встречу с представителями верхушки каганатов. На большой, расчищенной от палаток и снега площади, Ингвар до хрипоты орал и сулил главам каганатов великие милости и почести в том случае, если они согласятся присягнуть ему напрямую, а из своей среды выбрать управленцев, которые будут служить под началом царя Небо и выполнять его непосредственную волю. Каждый день корты вроде бы и не говорили нет, но выдвигали какие-то мелкие, бессмысленные условия, вроде назначения того или иного поденного содержания для этих выбранных управленцев или формулировки их титулов. Ингвару приходилось выносить каждое такое предложение на обсуждение Совета, и от этого у него уже начал дергаться даже здоровый глаз, не то что дикий. Всем было понятно, что корты тянут время до возвращения своих каганов. Даже деньги и посулы не слишком прельщали их, хотя были и такие, у кого глаза горели алчным блеском каждый раз, когда Ингвар предлагал новые милости. Только Верго очень боялся, что это кончится гораздо хуже, чем просто отменой системы каганата. Ингвар закипал все больше день ото дня, а злить царя Небо не стоило. Рано или поздно чаша его терпения переполнится и хлынет через край, и тогда корты не отделаются всего лишь упразднением каганата. Тогда польется кровь. Верго только надеялся, что каганы успеют вернуться от Хана с условиями, которые Ингвару придется принять. Иначе может разразиться война между кортами и вельдами, и тогда все его усилия по сплочению этих народов пойдут прахом, и в мире воцарится лишь война и ненависть. Верго тяжело вздохнул и потер переносицу. Он полусидел в своем глубоком кресле, застланном выделанными шкурами овец, завернувшись в такой же овечий полушубок. В помещении было темновато: масло для ламп приходилось экономить, и его выдавали лишь Старейшинам и высшему офицерству, но все равно в ограниченном количестве. На мохнатом ковре на полу стоял поднос с чайником и чашками, а в дальнем углу помещения, свернувшись в клубок, похрапывал Рага. Он теперь почти что жил в шатре Верго: ковырялся с печуркой, грел чай и кормил Хранителя Памяти. У Верго не было на это ни одной свободной минутки. Его утра проходили на холодном ветру в обществе разгневанного царя, а вечерами он читал все, что только можно было, перерывая один пыльный фолиант за другим. Информация нужна была, как воздух: Ингвар гневался и требовал предоставить ему данные о неизвестных напавших на них врагах, а его все больше портящееся день ото дня настроение только подгоняло Верго. Да и время поджимало. Если в степи были двадцать тысяч тех тварей, то могло прятаться и еще больше, в разы больше. Ему нужно было узнать, как бороться с ними и с Неназываемым. Из тех обрывков, что он уже успел найти, формировалось гораздо больше вопросов, чем ответов. В книгах о структуре Черного Источника не было ничего путного, кроме длинных и не всегда доказуемых рассуждений о том, что энергия Источника является динамическим началом вселенной, и ее неправильное использование без должного контроля может порождать «любопытные модификации». Что под этим словом подразумевал автор, Верго так и не понял, хоть и прочел книгу от корки до корки. Больше толку принесла книга «Божий Град и династия Ярто» Дирта Нерунга. Историю похода Ярто и основания Эрнальда Верго и так знал, но кое-что любопытное все же нашлось. Согласно общедоступным летописям, народ вельдов по собственному желанию с благословения Богов покинул Божью Страну, чтобы скитаться по Роуру и завоевывать принадлежащие другим народам земли. У Нерунга же была приведена и другая теория, на которой автор не настаивал, да и записал ее настолько завуалировано, будто боялся, что будет наказан за какую-то нежелательную правду, выплывшую в неподходящий момент. Он упоминал о некоторых политических событиях, связанных с конфликтом глав Божьей Страны, ссылаясь на то, что титул «основатель» Ярто получил еще до того, как заложил город Эрнальд. Такая незначительная мелочь не бросилась бы в глаза никому, да и сам Верго как-то никогда не обращал на нее внимания. Но Нерунг настаивал на том, что свой титул Ярто обрел еще на территории Божьего Града, и что подразумевал он не основание будущей страны, а нечто иное. Ввиду этого, ученый выдвинул концепцию, согласно которой Ярто был раскольником и оппозиционером основной ветви власти, который увел народ вельдов прочь из Божьей Страны из-за конфликта с другим королем, о котором в летописях ничего не говорилось. Из этого ученый делал вывод, что Божья Страна все еще может где-то существовать, и ее населяет народ, родственный нынешним вельдам. Естественно, такая концепция шла вразрез с общепринятой политикой народа, и Верго не мог не восхититься смелостью Нерунга, опубликовавшего ее и открывшего к ней доступ общества. Правда, о дальнейшей судьбе ученого оставалось только гадать, но Верго предполагал, какой она была. Недаром же книга сохранилась только в единственном экземпляре, небрежно засунутая на самую дальнюю полку самого пыльного хранилища Небесной Башни. Хранители Памяти не допускали того, чтобы правда о народе вельдов была доступна большинству. Это пошатнуло бы государственные устои и власть царей, а, следовательно, и положение самих Хранителей Памяти. Верго такая политика раздражала, он считал ее смешной и ничтожной, но поделать с этим ничего не мог. Впрочем, это не слишком относилось к тому, что он пытался найти в книгах. В работе Нерунга верования вельдов и пророчества относительно народа почти не затрагивались, а потому и толку от них не было никакого. Гораздо больше в этом плане дала другая книга, которую поначалу он счел абсолютно бесполезной. «Фаишаль. Летопись Великой Войны» Арагона Мадавана оказалась поистине бесценной вещью, одним Богам известно каким образом попавшей на просторы Роура, потому как описывавшиеся в ней события относились к государствам на многие тысячи километров восточнее Эрнальда и отстояли на многие тысячелетия назад. Ее-то Верго с упоением и читал без перерыва последние три ночи, и осталось ему дочитать совсем немного. Задумчиво разглядывая тяжелый деревянный переплет, Верго склонился со своего кресла и подцепил чашку с уже почти остывшим чаем. История, которую поведали наполовину истершиеся эльфийские буквы, не была похожа ни на что, что он когда-либо читал. Согласно ей, на востоке от Эрнальда, за неприступной стеной гор, на бескрайних равнинах протяженностью в тысячи километров, существовало когда-то огромное государство, которым правили эльфы. Оно охватывало два материка, Северный и Срединный, а столица находилась где-то на Северном, и плыть до нее по морю, по словам автора, нужно было едва ли не больше месяца. В государстве эльфов проживали и другие народы, десятки совершенно разных рас, сосуществующих друг с другом на основах взаимного сотрудничества. И раз в сто лет все эти расы собирали Совет, на котором присутствовали представители каждой из них, а возглавляли его некие Анкана, Дети Ночи, если Верго правильно перевел название. Такое сотрудничество было вполне успешным в течение длительного времени, но позже возникла проблема. Произошел заговор, в результате которого некий Сероглазый человек из Первых Людей, способный соединяться с обоими Источниками, присвоил себе имя Крон и начал собирать вокруг себя всех тех, кто был недоволен политикой Анкана в качестве глав Совета. Со временем, таких недовольных становилось все больше: делали свое дело обещания и щедрые посулы Крона. А потом он на некоторое время исчез с политической арены, чтобы вернуться во главе многомиллионной армии тварей, которых эльфы назвали дермаками – недолюдьми. Далее шли длительные рассуждения автора о том, куда именно мог исчезнуть Крон, и где он обрел свое могущество. В качестве одного из вариантов, к которому, судя по всему, он сам больше всего склонялся, эльфийский ученый приводил некое место, называемое Каверной за Семью Преградами, где, согласно эльфийским летописям, присутствовала некоторая часть Неназываемого. Мадаван не знал в точности, что она из себя представляет, но делал предположение, что этот выход может быть своеобразным разрывом в ткани реальности, через который в мир вытекает эссенция силы Неназываемого. Что-то вроде дыры в прохудившемся ведре, через которое подтекает вода, но только Верго было очень сложно понять, где в таком случае находится сам Неназываемый. По словам эльфа выходило, что он обнимает собой весь мир, но при этом заключен в Каверну, и от этого у Верго болела и едва не лопалась голова. Таким образом, выходило, что силу для создания всех своих армий и вербовки сторонников Крон черпал из самого Неназываемого. Или, возможно, тот действовал через него, его руками. Дальше, естественно, разразилась война, в горниле которой сгинуло великое эльфийское государство и большая часть населения обоих Материков. Масштабы катастрофы были таковы, что вмешались сами Боги. Эта часть казалась Верго особенно безумной, но он, тем не менее, был склонен верить сухому и сжатому языку автора, выдававшего в нем человека, привыкшего проверять и перепроверять все свои источники информации. Мадаван утверждал, что Молодые Боги во главе с Грозаром (судя по всему, он соответствовал Орунгу вельдов) сошли к некоему эльфийскому князю Ирантиру из не слишком знатного рода Стальвов и поднесли ему оружие, что сможет однажды победить Крона и уничтожить его армии. Оружие это именовалось Фаишаль, что переводилось с эльфийского языка как «цветок с тысячью лепестков», «цветок жизненной силы», а в некоторых случаях даже как «тысячелистая истина». Судя по описанию, это действительно был выполненный из какого-то очень прочного кристалла цветок, который определенным образом работал в руках Ирантира Стальва, а его использование в нужный момент должно было привести к победе. В конце концов, Ирантиру удалось победить Крона в поединке, используя Фаишаль. Правда, как именно он это сделал, в книге описано не было, но Верго очень сомневался в том, что кристалл был использован как обычное оружие. По описанию Мадавана он больше походил на какой-то артефакт, заряженный мощнейшей энергией, которому Крон просто не смог ничего противопоставить. Сам же Крон через некоторое время скончался от полученных ран, а его империя распалась. Правда, не все его сторонники были уничтожены. Мадаван упоминал девятерых Гротан Кравор, что дословно переводилось, как Ходячие Грехи, из которых двое уже были мертвы; а также двенадцать сильнейших ведьм и ведьмаков, называющихся Эвилид, то есть Высшие. Согласно записям Мадавана, все они исчезли в момент битвы между Кроном и Ирантиром, когда тот использовал Фаишаль как оружие. Остался лишь один ученик Крона, Черноглазый Сети'Агон, сбежавший с остатками войск в гористую страну на востоке Срединного Материка. Примерно на этом моменте Верго и остановился около часа назад. От плохого освещения болели глаза, и ему необходимо было время, чтобы все осмыслить и попытаться прийти к какому-то решению. Он прямо чувствовал, что все эти события неразрывным образом связаны с тем, что сейчас происходило в Роуре, но все никак не мог понять, как именно связаны. Можно было предположить, что те дермаки, которых создал Крон, были предками тех тварей, что напали на них. Во всяком случае, описание, данное Мадаваном, вполне подходило к тем сморщенным кривоногим тварям, которых корты разбили три недели назад. Только ученый утверждал, что это лишь одно племя, носящее название онды, а остальные виды дермаков выглядят по-другому и имеют свои собственные особенности для использования их в битве. Эта информация должна была быть полезна Ингвару, правда Верго сомневался, что тот в нее поверит. Царь наотрез отказывался принимать тот факт, что нападавшие на них враги были созданиями Неназываемого, упирая на то, что это какие-то доселе неизвестные союзники анатиай. Судя по всему, Ингвар не собирался отступать от своего желания использовать нападение новых врагов в качестве рычага давления на Совет. И тут Верго оставалось только уповать на все доступное ему красноречие. Касательно же остальной информации у него было слишком много предположений, большая часть из которых подтверждения в книге Мадавана так и не получила. Раз с помощью Фаишаля Ирантир Стальв смог остановить Крона, пользующегося силой Неназываемого, нельзя ли было использовать этот артефакт и для уничтожения самого Неназываемого? И если да, то где нужно было искать Фаишаль? Куда делись наперсники Неназываемого после того, как Крон был сражен? Эти странные Эвилид, двенадцать сильнейших ведьмаков эпохи Крона и семь из девяти Ходячих Грехов, как их называл автор? Но самое главное: что стало с неповерженным Сети'Агоном, что уж совершенно точно уцелел в той войне и увел свои войска на восток Материка? И не мог ли он принимать какое-то участие в том, что сейчас творилось в Роуре? Не по его ли указке войска этих мерзких дермаков хлынули на юг? Верго с сожалением взглянул на книгу, в которой оставалось совсем немного страниц. Вряд ли он найдет там ответ, но попытаться стоило. Открыв книгу на заложенной им странице, он принялся читать. …Таким образом, день уничтожения Крона завершил Неназываемую Эпоху и стал праздноваться как первый день Первой Эпохи, озаренной светом надежды всех населяющих Этлан рас под мудрым правлением Ирантира, Короля Солнце. Через год на месте старых развалин города Ифилах была заложена новая столица государства, город Корнуэль, находящийся в месте впадения реки Морианы в Асхалат. Туда же был перенесен и двор Короля Солнце, откуда осуществлялось управление всеми завоеванными землями. Участвующим в битве расам вернули территории, принадлежавшие им до пришествия Тьмы с востока. Семь гномьих родов вернулись в свои горы, сальвагам отдали лес в центре Лонтронской равнины, тарваги и драконы-от-света вернулись на Северный Материк, а гринальды - в Западный Этлан к Срединному Морю. Созданным из камня ильтонцам разрешили заселить Эрванский кряж и землю к югу от него, до самого Океана Штормов, где ими и первыми людьми был заложен первый торговый город Мерес. Первым людям было разрешено селиться в государствах эльфов наравне с ними с условием, что дети от смешанных браков будут считаться представителями эльфийского народа и обучаться отдельно от смертных. К сожалению, не все удалось сохранить в том же виде, что и до войны. На втором году Первой Эпохи смертные вместе с некоторыми представителями старых рас выразили сомнение в происхождении Крона и структуре его силы. Откуда-то с востока поползли слухи о том, что Крон является одним из Анкана, и в умах озверевших от войны и постоянной угрозы людей это знание пустило черные корни. Есть косвенные свидетельства того, что слухи были пущены кем-то из уцелевших учеников Крона, возможно даже, самим Сети'Агоном. Но молодая раса не стала прислушиваться к словам эльфов, пытавшихся разубедить их в опасности Совета. Несмотря на все усилия правительства Короля Солнце, Совет был упразднен, а Анкана попали в опалу, как и все ведуны и ведуньи, способные соединяться с двумя Источниками одновременно. Такое положение дел прогневало Трон Ночей, и он отозвал своих людей со всех восстановительных работ империи Короля Солнце, отказавшись далее принимать участие в любых политических распрях населяющих Этлан рас. Таким образом, был уничтожен институт управления, характерный для предыдущих эпох, и его упразднение знаменовало полный переход власти к новой общественной формации во главе с эльфийским королем и старшей расой. Также, по итогам войны, было решено, что пребывание Фаишаля в одних руках крайне опасно. Оружие это имело мощь Молодых Богов, сравнимую, разве что, с мощью самой владычицы Аллариэль и владыки Налеана, умерших от тоски в подземных казематах северной твердыни Крона. А потому Ирантир Стальв принял решение разбить Фаишаль на куски и передать его части на хранение своим клятвенникам, дабы частичка Божьей силы хранила их земли от Тьмы и зла, обеспечивала плодородие их посевов и долголетие жителей. Таким образом, создание единой империи эльфов с одним Королем Солнце во главе, которая контролирует практически все земли Этлана Срединного с запада на восток, является неоспоримым доказательством единства всех рас под мудрым руководством первой расы, а также… Верго нетерпеливо пробежал глазами до конца страницы. Там скрупулезный эльф подводил итоги всей своей работы, восхваляя приход к власти Ирантира Стальва и подчеркивая преимущества эльфийского управления для всех остальных народов. Перелистнув страницу, Хранитель Памяти заморгал. На ней была всего одна строчка, и она гласила: Да сияет Король Солнца вечно, и да продлится его империя мира, процветания и света! Арагон Мадаван, летописец при дворе Короля Солнце, 11ый год Первой Эпохи Этлана Срединного, Корнуэль. Со следующей страницы начинались именные списки правителей эльфов до Ирантира. Больше никаких данных не было. Верго едва не зарычал от ярости. Замечательно! Книга вроде бы рассказала всю историю, но никаких ответов на его вопросы не дала. Фаишаль разбит на куски и роздан каким-то восточным правителям многие тысячи лет назад, а это значит, что его следы, скорее всего, давно уже затерялись в веках, и восстановить его невозможно. По ученикам Крона никакой информации нет, как и по Неназываемому. Правил ли до сих пор Ирантир Стальв в своей столице Корнуэль? Ведь эльфы были бессмертны и вечно юны, а это означало, что он до сих пор мог быть у власти. Правда, особой надежды на это не было. Верго недовольно нахмурился, откладывая книгу в сторону. Ему-то что теперь делать? Как победить Неназываемого? Как? Главное: возьми себя в руки. Можно поискать и другие книги, касающиеся Первой Войны. Поискать что-нибудь о Фаишале или Ирантире, а оттуда уже потихоньку восстанавливать остальную историю до нынешнего времени. Скорее всего, у эльфов с юга должны быть книги по мировой истории, можно купить у них. Но для этого мне надо в Эрнальд. Он заколебался, задумчиво глядя на пыльный фолиант. Остаться здесь и попытаться дальше контролировать безумную ярость Ингвара, пока тот не уничтожил собственный народ? Или как можно быстрее лететь обратно, в город, и искать там необходимые сведения? С одной стороны сведения дороже, но он ведь может ничего и не найти в хранилищах Небесной Башни. Да и те же самые послы эльфов, находящиеся в городе, могут отказать ему в предоставлении сведений. Но ведь и здесь он тоже никакой особой пользы своим присутствием не приносил. Сейчас все зависело от того, убедил Хан каганов отказать царю Неба и выдвинуть свои условия сотрудничества, или нет. И если нет, то война все равно начнется. У Верго уже не осталось ни одной возможности каким-то образом предотвратить ее. Приглушенный толстыми стенами шатра голос пробился сквозь неумолчный вой ветра, и Верго вздрогнул от неожиданности. - Хранитель Памяти, разрешите войти! - Заходи, - бросил Верго осипшим после долгого молчания голосом. Входной клапан палатки откинулся, впустив внутрь порыв ледяного ветра со снегом. Мигнул фитилек в масляной лампе, и Верго поднялся со своего кресла навстречу молодому стражнику. Его плащ был полностью облеплен снегом, из-под глубокого капюшона посверкивали темные глаза. - Царь Небо желает видеть вас немедленно, Хранитель, - проговорил стражник, и в голосе его Верго послышалось что-то нехорошее. - В такой час? – вопросительно вздернул бровь Верго. - До рассвета осталось всего полчаса, - буркнул стражник. – Царь уже час как на ногах. Кажется, я зачитался. Верго потер саднящие от плохого света глаза. Ну ничего, одна бессонная ночь его не убьет. К тому же, судя по тону и манере обращения стражника, ничего хорошего у царя его не ждало. Только бы он ничего не узнал про Хана, - подумал Верго, а вслух сказал: - Подожди минуту, я только накину плащ. *** Ингвар проснулся, чувствуя неприятный липкий пот, покрывающий все тело. В жарко натопленном шатре было душно, а дымящиеся у алтаря Орунга благовония только ухудшали обстановку, прибавляя ему головной боли. За стенами шатра завывала вьюга, и от этого ярость разгоралась только сильнее, окончательно прогоняя прочь сон. Он откинул одеяло и сел на своем топчане, спустив голые ступни на пушистый ковер. Шелковые штаны и рубашка, в которых он спал, неприятно липли к телу. Ингвар стащил рубашку через голову и отбросил прочь, а потом оперся локтями о колени и взлохматил влажные волосы, чувствуя себя невыспавшимся и разбитым. Если бы эти ничтожества так не тянули с решением, они бы уже давным-давно были у Молнии Орунга и давили бы проклятых отступниц, как клопов. Сейчас же времени оставалось все меньше. Он едва-едва успевал выступить в поход так, чтобы успеть вернуться до того времени, как макто начнут впадать в спячку. Медлить больше было нельзя. Если сегодня не прибудут проклятущие каганы, а эти ничтожества попытаются предъявить ему очередное идиотское условие, придется действовать по-другому. Интересно будет посмотреть, как запоют лошадники, когда верхушки их каганатов будут болтаться на дыбе, прося о помощи. Тогда-то они, наконец, поймут, что бесполезно играть с ним в игры. За последние три недели произошло слишком много всего, и хорошего было, к сожалению, слишком мало. Сначала известие о том, что все корты, все до одного, покинули Эрнальд по неизвестным причинам, потом это кочевряженье знати. Ингвар был готов придушить каждого из них, схватить пальцами за глотку и давить до тех пор, пока вся жизнь не выйдет прочь вместе с хрипами. Почему они мешали ему осуществить то, что он должен был сделать? Почему? Комната тонула в тенях. Свет шел только от одной маленькой масляной лампы на раскладном походном столе. Ингвар устало поднялся и подцепил с подушек свой обычный белый шелковый халат. Накинув его на плечи, но не продевая в рукава, Ингвар подошел к алтарю Орунга в восточном углу помещения и уселся перед ним на колени. В большой бронзовой чаше курились благовония, и дымок медленно плыл вверх, заполняя помещение. Лик бога, теряющийся в тенях, был страшен: большие глаза выкачены из орбит, клыкастый рот открыт, и оттуда наружу виднеется красный, словно кровь, язык. - Ты всегда помогал мне, господин, - тихо проговорил Ингвар, положив руки на колени. – Ты всегда принимал мои жертвы, всегда указывал мне путь. Почему же сейчас ты отворачиваешься от меня? Что же я сделал не так? Укажи, и я исполню волю твою. Ответом ему был лишь завывающий за стенами шатра ветер. Бока шатра полоскались под его прикосновениями, дрожа и перекатываясь, будто вода. Сквозняк тянул по полу, и колени почти сразу же закоченели. Ингвар молча смотрел на гневный лик своего бога. Как много крови было пролито во имя его, какие невыносимо тяжелые жертвы он принес Орунгу, чтобы тот сопутствовал его удаче. Его единственная любовь со вкусом полынной горечи, отданная во славу бога. Его глаз, свет половины мира, отданный во славу бога. Теперь и его сын, сгинувший где-то в степях. - Говори, чего еще ты хочешь, мой господин! – хрипло произнес Ингвар, склоняя голову. – Я несу волю твою так, как могу, и понесу ее столько, сколько нужно во имя моего народа. Ответь мне, господин! Только грозный лик скалился на него жемчужными клыками, танцуя на истерзанных телах своих жертв и победно воздев над головой кривой ятаган, залитый кровью, и длинное копье с надетой на него женской головой. И ничего не говорил. Снаружи послышался какой-то шум, и чей-то громкий голос объявил охранявшей двери страже: - Срочное донесение царю Небо! Ингвар поклонился изображению своего бога, поцеловав пол перед алтарем, и поднялся на ноги. Надев халат в рукава, он бросил через плечо достаточно громко, чтобы стража услышала: - Пусть войдет. Следом за этим в палатку протиснулся высокий вельд, с ног до головы замотанный в летный плащ, перетягивающийся на груди широкими кожаными ремнями, чтобы не обморозить кожу. Он был весь облеплен снегом, словно ходячий сугроб. Наездник сразу же низко поклонился Ингвару, и снег с его головы нападал на пушистые ковры у входа. - Да живет царь Небо тысячи лет и тысячи зим! – приглушенно прозвучало из-под капюшона. - Имя? – бросил Ингвар, неторопливо затягивая завязки халата на поясе. - Рудгар, царь Небо. Я с докладом с юга. Меня посылал наездник Варх Ильд. Ингвар невольно взглянул на алтарь Орунга и слегка нагнул голову, благодаря своего бога. Тот всегда отвечал ему, что бы ни происходило. Ответил и сейчас. - Я слушаю, - проговорил Ингвар. Гонец снял капюшон. Лицо его было сильно обветрено, кожа покраснела и потрескалась, обметанные губы побелели. Но черные глаза смотрели уверенно и спокойно, да и держался он вполне достойно в присутствии своего царя. На вид, лет парню было примерно столько же, сколько и Тьярду, может, чуть больше, и он был очень недурен собой. Еще раз склонив голову так, что длинные черные косицы закрыли лицо с широким подбородком, стражник проговорил: - Двадцать дней назад Варх Ильд, ваш стражник, послал меня на юг, чтобы проследить за передвижением каганов и узнать, куда они направляются. Это место находится в десяти часах лета к югу от Эрнальда и называется зимовье Юрго. Оно совсем небольшое, и там доживают свой век старейшины кортов. Там же находится и тот человек, которого корты называют Ведущим, - он перевел дух и заговорил снова. – Ведущий принял каганов, и они около суток совещались, а потом, отдохнув лишь пару часов, направились обратно на север. - Ты слышал, о чем они говорили? – спросил Ингвар. - Нет, царь Небо, - покачал головой Рудгар. – Мне приходилось соблюдать осторожность, чтобы каганы не заметили слежку, и близко к шатру Ведущего я подобраться не смог: его охраняют. Но мне удалось подкупить одного совсем молодого паренька конюха, и тот рассказал немного об этом Ведущем, и устроил так, что я увидел его издали. Он редко покидает свой шатер. - И что ты узнал об этом человеке? – Ингвар уселся на подушки и поставил литой чайник на плоский верх печурки, чтобы подогреть остывший чай. - Его зовут Хан, царь Небо. - Хан? – вскинул брови Ингвар. – Странное имя для корта. - Он не совсем корт, царь Небо. - Рудгар потер обветренный нос и опустил глаза. – Я видел его в потемках и издалека, но готов поклясться, что этот человек – вельд. Ингвар осторожно установил чайник на конфорку и сложил руки на коленях. Вот как. Признаться, такого развития событий он не ожидал. Каким образом вельд смог попасть к кортам? Это был кто-то из знати? Кто-то, кто плел против него заговор? В диком глазу сильно закололо. Неужели все это подстроено? Корты, покидающие город, каганы, не желающие выполнять его волю? Кто-то пытается подкопаться под трон? И не Ульх ли это? - Ты уверен? – Ингвар остро посмотрел в лицо стражника, и тот непроизвольно отступил на шаг. – Ты точно уверен в этом? - Абсолютно, царь Небо! – Рудгар вытянулся по струнке как туго натянутая тетива. – Я видел его лицо. Оно даже показалось мне знакомым. Сначала я подумал, что ошибся, но потом… - он замялся. - Что потом? – тихо спросил Ингвар. - Этот человек очень похож на сына Хранителя Памяти Верго, царь Небо, - проговорил Рудгар. – Я не представляю, как это получилось, но сомнений нет. Думаю, это Кирх. Ингвар позволил себе один долгий выдох. Тяжелый узел внутри распался, словно кто-то перерубил все образующие его нити одним махом. Так вот оно что! Вот, где Тьярд! Старый булыжник решил поиграть с ним в игры и натравить на него кортов. Видимо, в связи с его отрицательным отношением к объявлению священного похода. Верго ни разу не обмолвился при нем о своем мнении относительно этого, но Ингвар прекрасно знал, что Хранитель Памяти не разделяет его взглядов на войну. И вот теперь все, наконец-то, прояснилось. У него в руках оказалась та самая нить, та самая улика, чтобы взять проклятого Хранителя за глотку. И чтобы развязать всю эту бесовскую интригу. Спасибо тебе, Орунг! Благодарю тебя, господин мой! Глубоко вздохнув, Ингвар взглянул на Рудгара. - Где каганы? - Они должны прибыть в течение двух-трех дней, царь Небо. Из-за этой пурги передвигаться по степи стало очень тяжело. Я сам едва нашел вас и потерял при этом много времени. - Отдохни, поешь и выпей. Потом полетишь обратно вместе с другими стражниками. Я хочу, чтобы ты нашел Варха, а он взял еще одного верного человека. – Рудгар слушал внимательно и кивал. Царь Небо еще раз пригляделся к нему. Парень-то толковый, полезнее многих. – В зимовье Юрго, скорее всего, прячется мой сын. Я хочу, чтобы вы выкрали оттуда Ведущего и как можно быстрее привезли его сюда. Сделать все нужно тихо и быстро, но так, чтобы было понятно, кто за этим стоит. Ты все понял? - Выкрасть вельда по имени Хан, называющего себя Ведущим, и привезти его сюда. Так точно, царь Небо! – отчеканил Рудгар. - Из какого ты рода, мальчик? – тихо спросил его Ингвар. - Мой отец – кожевенных дел мастер, царь Небо. Наше родовое имя – Эмон. - Ты будешь возвышен до аристократа, как и твои спутники, если сделаешь все быстро и тихо. Мне важно, чтобы о твоей миссии не узнали другие вельды. Ты понял меня? - Да, мой царь, - парень поклонился Ингвару почти что в пол, голос его звучал взволнованно и глухо. - Тогда иди, и да пребудет с тобой Орунг! И передай страже, чтобы немедленно привели сюда Хранителя Памяти. - Слушаюсь, царь Небо! Стражник стрелой выбежал из палатки, а Ингвар поднялся и прошагал к алтарю Орунга. Второй раз за утро опустившись перед ним на колени, он низко поклонился божеству. - Благодарю тебя, мой покровитель! Никогда ты не покидал меня, никогда не оставлял. Я вижу твою волю, слышу твое желание, и исполню его так, как ты хочешь. Все, чем я владею, твое, вся моя жизнь в твоих руках. Возможно, Ингвар и погорячился, сразу же вызывая к себе булыжника. С другой стороны, старый лис посмел плести у него за спиной заговоры. Не хватало Ульха, что творил непонятно что, так теперь и Верго туда же. Ингвар не сомневался в том, что там, где ошивался сын Хранителя, должен был быть и его сын. Скорее всего, корты просто хорошо прятали Сына Неба, почитая это за великую честь. Поэтому соглядатаи Ингвара так его и не нашли. Да и кому вообще придет в голову искать наследника трона вельдов в каком-то захудалом зимовье, где доживают свой век старики? Скорее всего, Верго настраивал мальчика против Ингвара. Специально поселил его к кортам, чтобы те прониклись к нему любовью и уважением, поверили ему. Это означало, что следующим шагом будет государственный переворот, когда проклятый Хранитель Памяти попытается прибрать к рукам всю власть, посадив на престол его сына. Вот только теперь Ингвар был в курсе его планов. А это означало, что они обречены на провал. Тьярд еще молод, в голове его много дури. Он ведь сбежал именно в тот момент, когда Ингвар собирался выдать его за Мервега Раймона, которого Тьярд терпеть не мог. А это означало, что булыжник, скорее всего, пообещал ему свадьбу с Кирхом в качестве платы за участие в перевороте, и этот наивный дурачок согласился. Ингвар поднялся с колен и вернулся к печурке, на которой уже начал посвистывать разогревшийся чайник. Сняв его с конфорки, он осторожно налил себе чаю, задумчиво следя, как падает янтарный напиток в белоснежную чашку, закручиваясь посолонь. Кирха ведь можно и отравить. Тогда Тьярд поплачет немного и образумится. У Ингвара не было других сыновей, и ему не хотелось рожать новых. Но в том случае, если мальчик продолжит артачиться, царь Небо всегда может найти себе молодую женщину корта и сделать другого наследника. В глазу кололо все сильнее и сильнее, и Ингвар оттолкнул прочь гнев. Какая разница, что Тьярд был так сильно похож на Родрега? Самого Родрега это из могилы не возвращало. Я пообещал принести Орунгу ту жертву, которой он потребует. Ингвар осторожно поднял чашу и вдохнул крепкий аромат настоявшегося чая. К тому же, существовали лазейки в законе, которые позволили бы Ингвару отстранить Тьярда от наследования власти без необходимости каких-либо насильственных действий. Как жаль, что в молодости он слушал Хранителя Памяти, а не Родрега. Как жаль, что в его голове было слишком много романтических историй и глупостей, которых не положено было иметь настоящему воину. Как невовремя ты умер, Родрег. Если бы ты остался жив, мальчик бы многому научился у тебя. Ингвар отхлебнул еще чаю, потер разболевшийся глаз и встряхнулся. Сейчас требовалось придумать, о чем говорить с булыжником. Недаром же он сорвал его в столь ранний час. С каждой минутой Ингвар все больше сожалел о своем решении. Не следовало действовать столь неосторожно. Сначала нужно было все обдумать. За входным клапаном громкий голос одного из стражников объявил: - К вам Хранитель Памяти Верго, царь Небо! - Пусть войдет, - разрешил Ингвар, отхлебывая чая. Клапан откинулся, и в шатер шагнул булыжник. Лицо его было непроницаемо, холодные синие глаза ничего не выражали. Поклонившись царю, он прошел через весь шатер и осторожно опустился рядом с ним на пол, скрестив под собой ноги. На плечи его плаща даже за такое короткое время, нужное, чтобы дойти от его палатки до царской, намело толстый слой снега. - Тысячи лет и тысячи зим здравствовать тебе, царь Небо! – церемонно проговорил булыжник. - Ты хотел меня видеть? - Да, - царь кивнул ему головой на вторую чашку, стоящую пустой на подносе. Гнев кипел в нем с невероятной силой, но на лице не дрогнул ни мускул. Он еще отомстит, когда придет время. – Ты вчера упомянул, что нашел некоторые сведения о тварях, что напали на нас три недели назад. И я хотел бы услышать их до того, как мы отправимся на встречу с верхушкой каганатов. – Царь осторожно отхлебнул чая из своей чашки и отставил ее в сторону. – Меня беспокоит тот факт, что в нападении этих тварей корты видят плохое предзнаменование. Мы должны разубедить их в этом. - Кажется, я знаю, как это сделать, царь Небо, - кивнул булыжник. – У кортов есть верование, касающиеся Северного Ворона и духов зимы. Если мы скажем, что над армией этих духов и была одержана победа три недели назад, это поднимет ваш авторитет в войсках. Булыжник принялся рассказывать о том, что нашел в своих книгах, а Ингвар расслабился и слушал, полуприкрыв глаза. Ты даже не представляешь, что тебя ждет, гаденыш. Я переиграл тебя, и теперь тебе не поздоровится.