Lost in the sun. Осколки памяти

Погода становилась все хуже день ото дня, а проклятый лес никак не желал кончаться. Они уже почти неделю шагали через заросли, а сверху сыпалась и сыпалась холодная вода вперемешку со снегом. К ночи все это превращалось в лед, и Лейв мерз так, что зуб на зуб не попадал, даже несмотря на второе одеяло, которое молча отдал ему Бьерн. С утра он просыпался весь покрытый толстым слоем инея с едва ли не смерзшимися ресницами, а с неба снова начинала сыпать какая-то гадость, от которой в Эрнальде его всегда защищали толстые каменные стены и теплые печи. Лес тоже был таким же поганым, как и погода. Вокруг поднимались угрюмые, голые, с влажной почерневшей корой деревья, и их ветви скреблись друг о друга высоко над его головой, наполняя воздух шорохами и скрипами, от которых он постоянно вздрагивал и озирался. В воздухе стоял сладковатый запах гниения мокрых листьев, и они противно размокали под сапогами, когда он на них наступал. В итоге ноги были постоянно сырыми, и Лейв завозил носом, а в горле противно першило, хоть кашель пока и не начался. Холодный промозглый ветер деревья почему-то не останавливали, хоть и должны бы, и кусачие пальцы мороза постоянно пробирались даже под кожаную летную куртку, в которой сейчас было зябко и неуютно. Одним словом, лес был отвратительным. Макто с каждым днем становились все медлительнее. Несмотря на то, что воды им вполне хватало, как и еды, передвигались они с неохотой, а их большие золотые глаза были постоянно покрыты мутноватой пленкой, заменявшей им веки, под которыми виднелся полузакатившийся круглый зрачок. Ящеры едва не спали на ходу, и тащить их за собой было тяжело. Все четверо постоянно упирались и еле переставляли лапы, отчего скорость передвижения, и без того низкая, упала еще сильнее. Оставалось только надеяться, что здесь, вдали от привычного, более теплого климата, они не заснут раньше времени. Что делать, если это все же случится, Лейв понятия не имел. Помимо всего прочего с ним перестали разговаривать спутники. Тьярд больше не реагировал на его замечания и просьбы, даже головы не поворачивая. Скорее всего, его подговорил проклятый Кирх, который так и ждал возможности все эти годы, чтобы насолить Лейву. Дитр был погружен в себя, постоянно хмурился и оглядывался по сторонам, словно что-то чувствовал, и от этого становилось не по себе. Раз или два Лейв пытался выяснить у него, чувствует ли тот угрозу, но Черноглазый только качал головой и вновь начинал озираться вокруг, словно ожидая атаки. И от этого становилось еще тоскливее. Следом за ними верхом ехали Анкана, невозмутимые, будто два мешка в седлах. Лейв поглядывал на них с опаской. Тьярд скупо пересказал спутникам содержание их беседы в тот вечер, когда откуда ни возьмись притащились те две крылатые девки, и теперь Лейв подозревал Анкана еще больше. Вся эта тарабарщина про каких-то Аватар и Танец Хаоса не говорила ему ровным счетом ничего и самого его не касалась. Как и побасенки о Конце Мира. Его гораздо больше задело, что хваленый Трон Ночей, который Анкана поминали буквально на каждом шагу, не собирается участвовать в войне, которую они ведут, не собирается помогать. В таком случае становилось еще более подозрительным то, что Анкана забыли в этих степях. Зачем им сдался Сын Неба и проклятые отступницы? Что ждало их впереди, в этом разрушенном городе? Бьерн отказывался обсуждать с Лейвом все эти вопросы, заявив, что слишком устал от его нытья. Это до глубины души уязвило Лейва. Он вообще направился в эту экспедицию только для того, чтобы вытащить глупого Бьерна из беды, а тот не только вел себя крайне неблагодарно, но еще и общаться не хотел. Весь мир сошел с ума, - тоскливо подумал Лейв, шагая между высоких деревьев на северо-восток. Воздух был сырым и холодным, пах чем-то чужим. Зачем они здесь? Что они забыли в этом чужом и неприютном краю? Какая-то противная черная мошка впилась в шею, и Лейв со злостью прихлопнул ее. Стояла такая холодина, а эта кусачая тварь еще не улеглась спать! Он даже готов был поспорить на то, что ему досталась самая последняя неспящая кусачая погань во всем этом проклятом лесу! Словно мало ему было других неприятностей. Скорей всего, блохи той, мохнатой. Лейв хмуро глянул через плечо. Анатиай шагали прямо следом за Анкана, мягкой походкой, словно бы крадучись. Все они выглядели какими-то чересчур довольными, и, насколько он понял, подслушивая, причиной их особой радости был лес. Подумать только, эта огромная заросшая глухомань вызывала у них радость! Дикари! Две новые прилетевшие отступницы уже успели пообвыкнуться и осмелеть. Рыжая ни на шаг не отходила от эльфийки, держась к ней так близко, как только могла, а мохнатая, оборачивающаяся зверем, что чуть не сожрал Лейва некоторое время назад, так и вообще шла, держа за руку беловолосую нимфу и бросая колкие агрессивные взгляды по сторонам, будто кто-то собирался ее отобрать. Лейв сощурился еще больше. Что за позорище! Только и могут, что зажиматься где-то, едва ли не на виду у всех, да предаваться свальному греху. Ни у одной из них чести нет. Ни… Нога споткнулась о хитро прятавшийся под листвой корень, Лейв всплеснул руками и кубарем покатился по земле, больно разбив ладони о какой-то острый камень и так дернув поводья Ульрика, зажатые в кулаке, что тот очнулся от своей дремоты и удивленно закурлыкал, вытянув голову на длинной шее. Почти сразу же поднявшись, Лейв принялся с отвращением отряхиваться от прилипших к куртке мокрых гнилых листьев, тихо ругаясь сквозь зубы. - А все потому что надо под ноги смотреть, а не врагов искать в собственной тени, - негромко заметил Кирх. Лейв зыркнул на него. Сын Хранителя шагал рядом с Тьярдом, едва не касаясь его плечом. Его лес почему-то не смущал, даже наоборот. Кирх часто отходил в сторону и срывал росшие под деревьями травы, долго нюхал их и мял в пальцах и делал записи в маленькой книжице в кожаном переплете, которую таскал в чехле на поясе вместе с переносной чернильницей и стилом. Свои травки он тоже прятал между страницами книжицы или в сумку, а каждый вечер на привалах что-то увлеченно толок в большой малахитовой ступке. Книжник бхарский! - Смотрю, ты все никак не подавишься своим ядом, - буркнул в ответ Лейв, тщательно стряхивая со штанов листья. – Обидно, что толку от него никакого. - Ну почему ж никакого-то? – ухмыльнулся Кирх через плечо. – Вон, как тебя подбрасывает. Лейв уставился ему в спину, сверля ее взглядом так, что едва дырку не протер. А сын Хранителя знай себе шел, как ни в чем не бывало. Даже не чихнул, гад. - Лейв, да хватит тебе уже, - устало проговорил Бьерн, укоризненно глядя на него. – Ну что ж ты никак не угомонишься-то? Ведь все нормально. - Это ты называешь «нормальным»? – Лейв обвел рукой окружающие их деревья. - Все могло быть и хуже, - пожал плечами Бьерн. – Мы могли быть давно уже мертвы, если бы сейчас были в городе. - Сомневаюсь, - проворчал Лейв. Бьерн только закатил глаза и отвернулся. Лейв страдал молча. И когда они останавливались на привал, чтобы перекусить и двинуться дальше. И когда уже в наступающих сумерках едва продирались сквозь почти сплошную стену черных деревьев. И когда разбивали лагерь в корнях гигантских старых дубов. И когда оказалось, что сегодня выпала очередь Лейва таскать воду для макто. Все это явно не соответствовало тому, что он когда-то думал о предстоящей поездке. Одно дело: на недельку выбраться в степь теплым летом поохотиться и почувствовать себя почти что дикарем, самому себе готовя еду на костре и самостоятельно раскладывая одеяло на ночь. И совсем другое - тащиться куда-то поздней осенью под бесконечным ледяным дождем в обществе проклятых светом отступниц, Сероглазых ведунов и еще боги знают кого. - Справишься без скандала? – холодно взглянул на него Тьярд, передавая два котелка для воды, и это еще больше обидело Лейва. Он рывком забрал из рук Сына Неба котелки и зашагал сквозь заросли в сторону родника. Под сапогами чавкала размокшая грязь, и он периодически оскальзывался, и тогда дурацкие котелки в руках громыхали как проклятые. В потемках было мало что видно, но Лейв шел по звуку: тихое журчание раздавалось откуда-то снизу и справа от него. Там был овраг, берега которого сильно поросли густым кустарником, сквозь который вновь пришлось продираться, а потом Лейв едва не скатился вниз по склону кубарем. Кое-как удержав равновесие и придерживаясь руками за кусты, он медленно сполз вниз. Овраг был совсем неглубоким, по плечо Лейву, а ручей представлял собой черную ленту воды шириной не больше шага, быстро журчащую по узкому извилистому руслу. Скорее просто канава, по которой стекает дождевая вода, чем родник. Лейв попытался наклониться, чтобы набрать воды, как вдруг ноги поехали, он неловко взмахнул ведрами над головой и сел в ручей. Ледяная вода моментально пропитала все тело, и Лейв взвыл, выпрыгивая из воды как ошпаренный. Теперь его бил озноб, штаны были мокрые, а в сапогах хлюпало. К тому же, воду он взбаламутил, а это означало, что придется идти вверх по течению, чтобы набирать там. - Бхартво! – в сердцах пробормотал Лейв и просто сел на крутой склон оврага. Терять-то ему все равно было нечего: штаны уже промокли, да и настроение было хуже некуда. А все это происходило из-за глупого Сына Неба, купившегося на посулы этих лгунов Анкана. И из-за проклятого Кирха, что только делал вид, что умный, а на самом деле идиота более редкостного еще поискать стоило. И Бьерн, глупый Бьерн, который вот так вот просто взял и отвернулся от Лейва, и не слушал его, не верил ему вообще. От этого всего было так обидно и противно, что на глаза едва слезы не наворачивались. Лейв еще посидел так какое-то время, а потом встал и медленно побрел вверх по течению ручейка, по самому его краю, чтобы не баламутить воду. Настроение было препаршивейшее и мстительное. Пусть поищут его, пусть поволнуются. Побегают по лагерю, понервничают, что его украли стахи. Тогда-то они поймут, что он был прав! Тогда-то прислушаются к себе и перестанут дразнить его, будто он какой-то мальчишка. Вдруг со стороны противоположного берега послышался какой-то шорох, и Лейв замер. Он знал, что шел тихо: все-таки он был одним из лучших наездников, а для того, чтобы подкрасться к макто, требовалось ступать абсолютно бесшумно. Да и ведерки как раз не гремели. Застыв на краю ручья, Лейв всмотрелся в черную, как деготь, ночь. Поначалу ему ничего не было видно. Потом вдали, между деревьев, вновь послышался шорох и мелькнул какой-то силуэт. И, судя по очертаниям, это было что-то вроде человека. Только гораздо ниже. Очень медленно Лейв опустил свои ведерки на землю и припал животом к крутому склону оврага, глядя через его край. В лесу было совсем темно, но он все же смог различить в бледном свете едва проглядывающих сквозь тучи звезд какое-то существо. Оно стояло на задних лапах и принюхивалось, подняв к небу узкую морду и шумно втягивая воздух. Судя по всему, именно этот звук и привлек внимание Лейва. Существо повернуло голову в его сторону, и во тьме блеснули два больших фосфорицирующих зеленых глаза. Совсем как у тех, что нападали на нас. Лейв присмотрелся внимательнее. На стаха тварь была не похожа, скорее на какого-то мелкого дермака. Следит за нами, урод. Он положил руку на рукоять ятагана. Ну, я сейчас тебе покажу! Тварь вдруг резко сорвалась с места и быстро почесала сквозь заросли куда-то на север. Лейв удивленно моргнул, выбрался из оврага и, пригибаясь и скрываясь между деревьями, заспешил за ней следом, стараясь не терять из виду мечущуюся между деревьев тень. Он довольно быстро дошел до того места, где тварь стояла, вынюхивая. До лагеря отсюда было далековато: метров триста-пятьсот. Ближе, скорее всего, подходить не рискнула, ведь Анкана запросто могли ее почуять. На влажной земле виднелись четкие отпечатки следов: подкованные острыми шипами сапоги. Лейв только довольно ухмыльнулся и быстро побежал на север, постоянно сверяясь со следом. Тварь оказалась на удивление проворной и удрала так быстро, что он почти сразу же потерял ее из виду. Но след подкованных шипами сапог четко отпечатался на мокрых листьях, и даже в такой темнотище держать направление было довольно легко. При этом Лейв старался идти как можно тише и ближе к стволам деревьев, чтобы его не было видно издалека. Мало ли, кто еще мог прятаться в этом лесу помимо узкомордой твари. Сейчас постоянное тихое шуршание леса шло ему даже на пользу. Скребущиеся друг о друга ветви скрадывали тихий шорох его шагов, и издали его бы никто не услышал. А ветер относил в сторону его запах: Анкана говорили, что некоторые из этих тварей, дермаков, охотятся по запаху. Лейв осторожно ступал по мокрой земле и размышлял. Конечно, по логике вещей следовало вернуться в лагерь и доложить о том, что он обнаружил, Сыну Неба и уже вместе с ним решать, что делать дальше. Но в таком случае он рисковал промедлить и упустить тварь или в темноте потерять ее след. С другой стороны, Лейв просто сгорал от желания посмотреть на их лица в тот момент, когда он вернется и доложит о том, что выследил местоположение врага в одиночку. Уж тогда-то совершенно точно Тьярд больше не сможет разговаривать с ним таким заносчивым тоном. И Кирх не посмеет распускать язык. Утвердившись в своем решении, Лейв пригнулся еще ниже и, крадучись, побежал вперед. Поначалу все шло хорошо. Он сгорал от нетерпения найти лагерь врага, хорошенько обследовать его, пересчитав численность войск, и быстренько вернуться назад. Вот только чем дальше он уходил, тем ему становилось неуютнее. Лагерь остался далеко позади, а он оказался в одиночестве в совершенно незнакомом лесу. Завывал ветер, и его протяжный голос очень походил на волчий. Иногда в кронах деревьев пронзительно вопили мерзкими голосами какие-то ночные птицы, будто их кто-то ножом резал, и Лейв вздрагивал всем телом, прижимаясь к деревьям, а сердце в груди замирало, пропуская удар. Да и лес стал как-то темнее, словно деревья сдвигались плотнее вокруг него, стремясь раздавить своими черными стволами. А их ветви раскачивались и тянулись к Лейву, будто скрюченные пальцы. Еще через час пошел мелкий противный дождь со снегом. Поначалу Лейв храбрился, приказав себе не реагировать на это, но когда голова окончательно промокла, а за шиворот с мокрых волос полились холодные струи, настроение испортилось окончательно. Плащ он оставил в лагере, не думая, что уходит надолго, задница в мокрых штанах промерзла так, что он ее практически не чувствовал, а пальцы в отсыревших сапогах жгло огнем. Да еще и проклятый след все никак не желал кончаться. В конце концов, он остановился под большой елью с раскидистыми ветвями. Землю устилал ровный слой иголок, из которого торчали старые черные корни. Над головой был плотный полог, сквозь который почти не пробивалась вода. Лейв крепко обхватил себя руками, так, чтобы сохранить хоть какие-то остатки тепла, и, стуча зубами, вгляделся в след. Можно ведь было бы и вернуться и просто доложить о том, что он достаточно уже отследил тварь, поняв направление, в котором она движется. А после того они вместе с Сыном Неба и Анкана пройдут по следу. У тех ведь до бхары всяких колдовских штучек. Они запросто смогут и снег унять, и как-то побыстрее пройти до самого конца, а дальше… - Ну что, следопыт, куда же делось твое рвение? – послышался сзади насмешливый женский голос. Лейв вздрогнул всем телом и обернулся. Прямо за его спиной, сложив руки на груди и слегка отставив правую ногу, стояла та носатая бхара отступница, что не давала ему покоя все эти дни. Выглядела она так, словно дождь со снегом ей никоим образом не мешали, хотя он и видел, что одежда ее промокла насквозь, а черные мелкие косицы облепили голову. Взгляд Лейва метнулся к ее поясу, на котором посверкивала рукоять кинжала. Ради этого они и пришли сюда, только ради того, чтобы отобрать кинжал. И если он его получит, они смогут вернуться домой. Лейв замер, не шевелясь и отчаянно размышляя. Если сейчас кинуться на отступницу, вполне возможно, что он и сможет отобрать у нее кинжал. Женщина была ниже его почти на голову и казалась хрупкой. Он, правда, видел, как она сражалась в небе со стахами, и должен был признать, что силы ей не занимать, но все равно, он ведь мужчина, и физической силы у него больше. Можно просто скрутить ее, связать и бросить здесь, по-тихому вернуться в лагерь и отдать кинжал Тьярду, а тот пусть сам решает, когда и как им уходить. - Ты все еще не разговариваешь со мной? – отступница вздернула черную тонкую бровь и усмехнулась. – Так держишься за свои обычаи, мальчик? Что ж тогда остановился-то под елочкой отдохнуть? Али холодный дождь каким-то образом влияет на твою решимость служить собственному народу? Лейв ощутил прилив ярости, но заставил себя не реагировать. Она не должна ждать атаки. Вон, как легко стоит, словно отдыхает. И разделяет их всего-то каких-то пять шагов. С его ногами он преодолеет это расстояние так быстро, что она и кинжал-то свой выхватить не успеет. А там заломал ей руки за спину да перевязал ее же ремнем, и дело с концом. Погоди! Лейв глубоко вздохнул. Давай сначала все обдумаем, чтобы неприятностей на голову не огрести. А то эти гады опять будут скалиться и злорадствовать, что я вечно во что-то влипаю. Тварь-то, за которой он следил, может и далеко ушла, но вряд ли в этом лесу она была одна. А это означало, что где-то впереди их логово. Да и шел он достаточно долго уже, чтобы быть где-то рядом. И если эта бхара поднимет шум, пока он будет ее вязать, - а она его обязательно поднимет, - то их могут обоих зарезать в этой темнотище, и тогда никто уже никакой кинжал не получит. Сейчас следовало действовать осторожно и осмотрительно, как никогда. И торопиться не стоило. Возможно, можно и вдвоем проследить до логова твари. Вон, как тихо она шла, он даже ее шагов не услышал. Нужно было отдать должное: разведчицы из отступниц получались превосходные. А коли так, то они сейчас быстренько дойдут до логова, посчитают врагов, а на обратном пути можно будет ее скрутить и бросить. И в лагере сказать, что ее убили дермаки. А когда эти дуры похватают оружие и побегут мстить, забрать Сына Неба с компанией и улететь отсюда к бхариному деду, пока еще чего плохого с ними не приключилось. Вот какой я умный! – с удовлетворением подумал Лейв. А все эти идиоты дальше собственного носа не видят, поэтому и не ценят этого. Он слегка приподнял разведенные в стороны руки, показывая отступнице, что не собирается хвататься за ятаган, и кивнул головой в сторону, куда уводил след. - И что это за представление ты тут устроил? – прищурилась она. – Тебе недостаточно весело, что ли, под проливным дождем? Спокойно, Лейв. Это всего лишь отступница. Все они совершенно никчемные и грязные твари, и эта только и делает, что пытается тебя спровоцировать. Но во имя общего блага ты должен терпеть. Лейв глубоко вздохнул и вновь кивнул головой на след, ведущий на север. - Так, совершенно точно, ты показываешь мне какую-то птицу, - носатая деланно нахмурилась. – Судя по размаху крыльев, это должен быть орел. Но для этого у тебя слишком тупое лицо. Ты выпучи глазки и так немножко… сморщись, что ли? А то не угрожающе получается. Я делаю это во имя вельдов. Во имя всего моего народа. Лейв махнул руками на север, указывая ей направление, и при этом еще и сильно мотнул туда головой. - Оу! – бхара вскинула брови. – Сейчас это похоже на какую-то больную птицу со сломанными крыльями и парализацией позвоночника. Это история об умирающем голубе? Когда я вернусь домой, меня сочтут героем. Возможно, даже мучеником. Во имя Эрнальда. Он закатил глаза к небу и уже очень настойчиво ткнул обеими руками на север, едва не сгибаясь пополам, чтобы она поняла, что он имеет в виду след. - Нет, ну если сейчас никто не спасет этого голубя, он же просто разобьется об землю! – всплеснула руками отступница. Картинно оглядевшись, она негромко позвала: - Кто-нибудь! Помогите! Наш друг агонизирует! Его глазки уже почти закатились, и если никто не вмешается, польется пена! - Дура! – что было мочи рявкнул Лейв. – Проклятая светом слепая дура! Я тебе говорю: на север пошли! НА СЕВЕР! Из-за ели бесшумно выступила какая-то тень, наставляя на Лейва тяжелый арбалет, заряженный стрелой, которая запросто могла пробить его насквозь. Еще восемь таких же теней выступило из-за других деревьев, окружив их с отступницей. В темноте недобро горели узкие щели золотых глаз. - Шрагад, вельд! – прорычала зубастая пасть низким гортанным голосом. – Не двигаться! Иначе – стрелять. Лейв ощутил, как холодная струйка воды полилась по позвоночнику. И на этот раз это был ледяной пот, а не вода с волос. *** Костер сильно дымил и трещал, выплевывая во все стороны большие искры, когда лопалась вымокшая насквозь древесина. Лэйк поудобнее уселась на бревне и распустила за спиной крылья, заворачиваясь в них целиком, как в кокон. Одежда сразу же начала высыхать, и по телу разлилось приятное тепло. Она успела продрогнуть, пока они тащились сквозь чащу под проливным дождем. А здесь, вокруг лагеря, Анкана на ночь выставляли какую-то штуку для отвода глаз, которая не позволяла врагам увидеть их. Найрин объясняла Лэйк, как это работает. Что из нитей Духа создается какой-то рисунок типа зеркала, отражающий окружающий пейзаж, и со стороны чужим глазам виден лишь темный ночной лес, пустой и тихий. Но Лэйк не слишком-то прислушивалась, все равно она ничего не смыслила во всей этой колдовской науке. Главное: им можно было жечь костры и открывать крылья, и со стороны этого увидеть никто не мог. Этого ей было вполне достаточно. Сама нимфа сейчас сидела у костра рядом с Торн, привалившись к ее плечу и щуря свои изумрудные глаза на пляшущее пламя. Дочь Царицы жарила на прутиках ломти мяса, протягивая их ближе к пламени, казалось, полностью погруженная в это занятие. Вот только глаза ее то и дело обращались на серебристую макушку нимфы, лежащую на ее плече. Для Лэйк эта парочка выглядела крайне странно, не говоря уже о том, что проклятущая дочь царицы пробежала в их поисках через весь Роур. Торн не слишком много об этом рассказывала, да Лэйк и не хотелось особенно ее расспрашивать, но она сомневалась, что Торн просто взяли и отпустили из форта Серый Зуб, освободив от службы. А это означало, что та сбежала, фактически дезертировав с места дислокации войск. И за это ее ждало суровое наказание. Нда. Это был не самый лучший выбор, который могла бы сделать Найрин. У Лэйк от одной мысли о Торн, как и всегда, непроизвольно удлинялись клыки, а зверь внутри весь подбирался и начинал рычать. И что только нимфа нашла в этой агрессивной, надменной, нелюдимой бхаре? При том, что та все эти долгие годы только и делала, что шпыняла и гнобила ее при любом удобном случае? Что там вообще могло быть хорошего? Почему не Леда, например, ведь у них когда-то были чувства друг к другу? Да, уж если по чести, Лэйк приняла бы кого угодно на месте Торн, кроме самой Торн. Вот только ее мнение совершенно никого не волновало, и это было вполне естественно. В конце концов, не ей же спать с Торн. Хотя со стороны все это и выглядело для нее дико и отталкивающе. Гораздо сильнее она радовалась присутствию здесь Эней. Эта-то точно удрала из форта, прямо через стену, умудрившись еще и от погони разведчиц уйти. Вид у нее был цветущий, а настроение прекрасное. Чавкая куском прожаренного на костре мяса, Эней взахлеб рассказывала, что происходит в форте Серый Зуб. О перехваченном Тиеной письме кортов, о нападении на Тиену безглазого и ее исцелении, о прибытии Ларты в форт и ее планах похода в Роур. Рядом с Эней сидела сестра, навострив уши и став похожей на молодую лисичку во время охоты. Она изо всех сил делала вид, что ее никоим образом не интересуют новости о Тиене, но от нее исходил густой запах тревоги, любви, гнева и желания, от которого у Лэйк чесалось в носу и хотелось чихать. Больше того. Все эти новости Эней рассказывала едва ли не в двадцатый раз, но Эрис словно невзначай все время просила ее повторить, все ли в порядке с Тиеной, и не получила ли она серьезных травм во время битвы с безглазым. Эней внешне никак не реагировала на эти просьбы кроме того, что охотно начинала повторять уже рассказанное, но от нее исходил сильнейший запах боли и ревности, перемешанной с решимостью. Лэйк потерла нос кулаком и отхлебнула воды из фляги. Роксана, пусть они уже наконец разберутся все друг с другом. Я просто не выдержу больше этой невнятицы. Проклятые бабы! - В общем, - прошамкала Эней, откусывая большой кусок мяса, - если вы спросите меня, то я скажу одно: Ларта окончательно рехнулась. И если она действительно поведет сестер в степь, чтобы там сразиться с кортами, это погубит Каэрос. - Если уже не повела, - мрачно буркнула Торн, переворачивая прутик с куском мяса на его конце. – Времени-то уже сколько прошло. - Да, вполне возможно, что Каэрос уже разгромлены, - кивнула Эней. Вид, правда, у нее при этом был не особенно грустный. – Хотя, вряд ли. Там есть Неф и другие сильные Воины. Кто-то из них обязательно бросит вызов Ларте, если она примет решение, которое может угрожать клану. - Ларта слишком сильна. Никто не рискнет, - покачала головой Торн. - Да брось! – отмахнулась Эней. – Всегда есть дуры, которые не боятся ничего и готовы рисковать. Особенно, когда дело того стоит. - Не все такие, как ты, Эней, - тепло улыбнулась ей Найрин. – Точнее, таких, как ты, больше нет. - Почему же, одна есть, - оскалилась во все тридцать два зуба Эней. – Такая же рыжая, симпатичная и длинная, как жердь. Только чуточку поглупее. - От нее есть какие-нибудь новости? – с мягкой улыбкой спросила Эрис. - Нет, - покачала головой Эней. – Последнее, что я слышала о Леде, что она где-то на южном фронте, служит под командованием Магары дель Лаэрт. С тех пор ничего нового. - С ней все хорошо, Эней, - Эрис мягко взглянула на нее, тронув кончиками пальцев ее плечо. – Леда упрямая и несносная, живучая, как сорняк, одним словом, такая же, как ты. Так что, думаю, мы все скоро увидимся. - Хотелось бы! – вздохнула Эней. Она покачала головой и усмехнулась, глядя в пламя, и в уголках ее глаз разбежались мягкие морщинки улыбок. – Уж больно соскучилась я по ней. Так раньше просыпаешься и думаешь: как я выгляжу сегодня? Через плечо посмотрел – вроде неплохо. И можно не причесываться. - Ужас какой! – рассмеялась нимфа. - Да не всегда, - пожала плечами Эней. – Иногда у нее и ничего так волосы лежат. - Ты неисправима! – нимфа вновь рассмеялась и тепло взглянула на Эней. Та стрельнула в ответ хитрым зеленым взглядом, и это не укрылось от внимания Торн. Словно невзначай, та опустила голову сначала к одному плечу, потом к другому, отчего раздался громкий хруст, и повела мощными плечами, туго обтянутыми курткой, под которой ясно просматривались литые мышцы. Найрин только вновь тихонько рассмеялась и приникла к ней, ухватившись за ее предплечье. - О, кто-то заревновал? – хмыкнула Эней, разглядывая Торн. – Да не боись ты, белобрысые нимфы не в моем вкусе. Торн только молча взглянула в ответ, и в свете танцующих языков пламени в ее лице появилось что-то звериное и хищное. - На самом деле еще неизвестно, кто больше напортачил, Ларта или ты, Лэйк, - Эней повернулась к ней, откусывая еще один кусок мяса и довольно его жуя. – Она-то хотя бы с кортами драться собирается. А ты им тут мировую устраиваешь. - На это есть причины, - буркнула в ответ Лэйк. Внутри шевельнулось раздражение, но она сразу же подавила его. В последнее время окружающие слишком часто позволяли себе критиковать ее действия, и она стала гораздо болезненнее на это реагировать. Не все окружающие, правда. А если еще точнее, то только одна. Лэйк вскинула глаза и посмотрела в ночную тьму за границей огненного кольца костра. Саира сказала, что пойдет за водой, и несколько задерживалась. Лэйк втянула носом ночной воздух. К сожалению, ветер был восточный, а Дочь Воды ушла на север, и ее запах сносило прочь. - Да слышала я все твои причины, - поморщилась Эней. – Только вряд ли в форте их сочтут достаточно убедительными для того, что ты делаешь. Боюсь, ничем хорошим это не закончится. - Да тут все влипли по уши, - хмыкнула Найрин. – Ты-то сама удрала из форта, и тебе тоже не поздоровится по возвращении. Это если не говорить о том, что удрала ты, чтобы прибиться к отряду Лэйк, и что сама ты тоже теперь путешествуешь в обществе кортов. Так что, считай, ты с нами в одной связке. - Ты не представляешь, насколько сильно это меня радует, - Эней мечтательно потянулась, прикрыв глаза. – В форте была такая скучища, что хоть удавись. Целыми днями только и делали, что жрали да тренировочными мечами махали. И все. Ну, иногда еще ашвил перепадал, а так больше никаких развлечений. - Зато теперь у тебя их будет достаточно, - оскалилась Торн, глядя в пламя. - Все благодаря тебе, дражайшая моя, - не моргнув глазом, отозвалась Эней. – Ничего веселее тебя и твоего пушистого зада я здесь пока не видела. Найрин захохотала во все горло, Эрис тоже прыснула, а Торн вся потемнела как туча и угрожающе взглянула на Эней. Из-под ее верхней губы блеснули два жемчужных клыка. - У меня еще и зубы есть в дополнение к мохнатому заду, - угрожающе сообщила она. - Вооот как! – протянула Эней, округлив глаза. – А я-то хожу и думаю: есть у нее зубы или нет? – Она подалась вперед и задиристо поинтересовалась: - А что еще у тебя есть такого интересного, о чем мне стоило бы знать? В ответ Торн только громко и угрожающе зарычала. Какое-то движение привлекло внимание Лэйк, и она обернулась через плечо. У лагеря кортов шло оживленное обсуждение. Царевич стоял, хмуро сложив руки на груди, и слушал медведя, который что-то ему доказывал, подкрепляя свои слова ударами кулака по ладони. Рядом на земле сидел крайне недовольный любовник царевича с кислым видом и рябой ведун, ухмыляющийся в кулак. Длинного придурка, нарывающегося на неприятности, нигде видно не было. Лэйк тяжело вздохнула. Ну, тогда все понятно. Нет Саиры, нет придурка. Видимо, опять пытаются подраться где-нибудь в ручье. Она нехотя расплела крылья и поднялась. - Пойду-ка я, поищу Саиру, - негромко сообщила она сестрам. – Сдается мне, они опять сцепились с тем кортом. - Хорошо, только будь осторожнее, ладно? – отсмеявшись, напутствовала ее Найрин. – Мне неспокойно уже несколько дней. Опасности нет, но такое чувство, что за нами следят. - Я знаю, - буркнула Лэйк, направляясь в темноту. За ее спиной Эней продолжила дразнить Торн, вызывая этим громкий смех Найрин и Эрис. Лэйк только головой покачала. Не стоило шутить с дочерью царицы. Та догнала их с таким лицом, что вряд ли у нее было хорошее настроение. А защищать Эней от Торн, к которой сейчас благоволила Найрин, Лэйк совершенно не хотелось. Вся эта путаница их отношений раздражала ее похлеще, чем Саира. Хотя, возможно, это была и не совсем правда. Светлый круг костра и человеческие голоса остались позади. Лэйк спиной ощутила тяжелый взгляд Истель и пошла прочь, сквозь негустые заросли кустов в сторону ручья. Сестра рассказала ей о разговоре с Анкана, о том, что они сообщили. Судя по всему, ведьмаки действительно явились сюда с целью найти Аватар или кого-то, кто был бы похож на них. Лэйк крайне не нравилось, что их внимание привлекла Найрин. От одной мысли, что нимфу попытаются впутать в какие-то темные дела, использовать для каких-то своих целей, заставляла шерсть на загривке зверя подниматься дыбом. И день ото дня недоверие Лэйк к Детям Ночи росло. Она терпеть не могла, когда кто-то пытался ее использовать и внушать ей что-то. И это относилось не только к ведунам, но и к Саире. Проклятая носатая бхара окончательно извела ее. После той ночи Лэйк надеялась, что их отношения хоть немного наладятся и перестанут напоминать корзинку с нитками, в которой основательно поработал котенок. Но этого не случилось. Все, наоборот, стало только хуже. Теперь Саира постоянно бродила вокруг нее, словно кошка, едва не хлеща ей по ногам хвостом. Она то скалилась и шептала на ухо Лэйк такое, отчего у той лицо становилось краснее, чем яблоки в садах у становища Ифо в конце лета, то рычала на нее и говорила язвительные колкости, от которых внутри все болезненно ныло. Поцеловать себя она разрешала только тогда, когда хотела этого сама, или когда у нее было настроение. А временами она держалась от Лэйк так далеко как только могла, словно между ними ничего и в помине не было. От этого настроение портилось все больше день ото дня. Лэйк совершенно не понимала, что хочет от нее эта невыносимая женщина. А внутри текла болезненная нежность, выворачивающая ее наизнанку и требующая, требующая чего-то. Ее глаз, ее тепла, ее губ и ее улыбки, ее голоса и рук, ее хриплого смеха и таких сладких стонов. Лэйк хотела Саиру всю, от кончиков волос до кончиков ногтей, со всеми ее издевками, подколами, шутками и нежностью. Судя по всему, она влюбилась. И от этого ей было слишком некомфортно и неправильно. Весь ее покой, вся ее система ценностей и взглядов на жизнь рухнули словно карточный домик под холодным порывом первого весеннего сквозняка. И Лэйк не совсем еще поняла, за что ей держаться, если больше ничего не было. Такое ощущение, Огненная, будто Ты отбираешь у меня все. Лэйк взглянула сквозь переплетение черных ветвей на зимнее небо, с которого медленно моросил холодный дождь со снегом. Сначала – мой народ, потом – мои взгляды и клятвы, теперь – мои мечты и жизненные стремления, мои установки. Что еще Ты возьмешь Себе, Грозная? И главное: почему Ты это делаешь? Почему Ты оставляешь меня голой, словно осеннее дерево посреди бескрайней степи? Впереди сильно запахло водой, и Лэйк направилась туда. Ответа все равно не было, только тишина ночного неба, с которого лилась мокрая холодная снежная каша. Запах Саиры был везде, нашлись и пустые котелки. Лэйк с удивлением оглядела их и принялась озираться по сторонам, используя волчье зрение. Тепловых отпечатков Саиры нигде видно не было, зато она заметила тонкий след, уводящий куда-то на север. С чего бы Дочери Воды уходить прочь от лагеря в такое время? Перепрыгнув через ручей, Лэйк быстро направилась по следу, принюхиваясь и приглядываясь. А потом резко остановилась и вскинула голову. На тропе сильно пахло немытым телом и гнилью, как пахло от дермаков. И след Саиры вел именно туда. А к нему, с другой стороны, приплетался след того высокого корта, и они тянулись на север, теряясь в темноте. Тяжело вздохнув, Лэйк принялась раздеваться. Только этого ей не хватало. Если эти два идиота направились отслеживать дермаков, ничего не сообщив в лагере, то скорее всего, они попали в беду. Аккуратно сложив одежду в корнях дерева, Лэйк подпрыгнула и ударилась о землю. Поднявшись на ноги и отряхнувшись, волчица вскинула нос и понюхала воздух. Судя по запаху, дермак был только один, и он следил за их лагерем отсюда, чем и привлек внимание Саиры и корта. Сосредоточившись, волчица обратилась разумом к Найрин и сестре. Те воспринимались как два серебристо-туманных облачка где-то за спиной. За нами следят дермаки. Саира и корт ушли по их следу. Я иду за ними. Предупредите Анкана. Лэйк ощутила удивление, решимость, и следом за ними пришел ответ: Мы пойдем следом. Держись! – от сестры. И еще и от Найрин: Будь осторожней и понапрасну не рискуй. Лэйк мотнула головой, опустила голову к земле и быстро побежала на север по петляющему следу Саиры.