Lost in the sun. Осколки памяти

Тьярд потуже затянул подпругу седла на Вильхе и положил ладони на его прохладную гладкую чешую. Ящер вывернул голову и удивленно посмотрел на него. Глаза у него были мутные и сонные. - Прости, брат, но сейчас не время отдыхать, - негромко проговорил Тьярд, оглаживая толстые пластины на плече макто. – Этот идиот Лейв попал в беду, и нам нужно его выручить. Вильхе тихо зашипел, далеко высунув узкий раздвоенный язык, и Тьярд улыбнулся и непроизвольно дотронулся до груди. Дар Иртана пульсировал прямо под ребрами, и он почти чувствовал, как бьется под толстым панцирем и железными мускулами сердце макто. Как я рад, что ты жив! Ладонь заскользила вдоль острого костяного гребня на шее макто, осторожно оглаживая острые шипы длиной в палец взрослого мужчины. Тьярд не до конца понимал, каково это – лишиться макто, пока не увидел, как из пасти Вильхе хлещет кровь, а глаза медленно закатываются. И если бы не нимфа… Он непроизвольно оглянулся через плечо. Бьерн затягивал сумки, Кирх быстро проверял свои травы, шаря по карманам. За их спинами собирались Анкана, приторачивая узлы к седлам лошадей. А еще дальше на поляне стояли рядом Дитр и беловолосая анатиай, сосредоточенные, собранные, глядящие в пространство перед собой. Дитр слегка повернул голову и что-то негромко сказал нимфе, она кивнула, показала ему пальцем на что-то в воздухе, видимое лишь им двоим, и заговорила. Тьярд не слышал ни слова, видел лишь, как шевелились ее губы. Как все изменилось! Каких-то несколько недель назад он готов был убить любую анатиай, которую только увидит перед собой, а теперь путешествовал в их обществе. Больше того, постепенно, шаг за шагом, как вода подтачивает возведенную расколотым льдом плотину, в нем росло новое, совершенно неожиданное для него чувство. Уважение. Прежде всего, уважение к сильным соперникам. Он несколько раз видел их в бою и сражался как против них, так и плечом к плечу с ними. Он видел, с какой легкостью и невозмутимостью они переносят тяготы длинного пути, как терпят боль от ран, холод и голод, как поддерживают друг друга, действуя, будто одно целое. Он наблюдал их обычаи и традиции, которые они старались прятать от вельдов, но не все возможно было скрыть от людей, с которыми проводишь вместе двадцать четыре часа в сутки. А еще он видел глубокое чувство верности, что они испытывали друг к другу, их взаимовыручку и помощь. Даже когда они ругались. Верго учил Тьярда, что чаще всего и ожесточеннее всего люди ссорятся именно тогда, когда они небезразличны друг другу. И теперь он видел это сам. Анатиай были совершенно не такими, какими их представляли в Эрнальде. Они оказались человечными и честными, надежными и глубоко верующими, и эта правда стала для Тьярда самой неожиданной из всего, что он когда-либо осознавал. Не говоря уже о том, что он вдруг поймал себя на мысли, что уважает их и как людей. Особенно волчицу. Она была самой странной из них, совсем не такой, как другие. Все качества, отличающие анатиай, были присущи и ей, только в своей собственной, особой манере. Упрямство, граничащее с безрассудством, но не переходящее эту грань, сила духа, выносливость и вера такая крепкая, что о нее разбились бы все совместные молитвы всех вельдов Эрнальда. И вера эта посвящалась не только богине, Роксане, о которой они все постоянно твердили. Она пронизывала всю Лэйк, сплавляя ее в одно целое. Словно бы волчица верила в богиню в своей собственной крови, в себе самой, едва ли не отождествляя себя с ней, и это вело ее вперед, не позволяя сомневаться или оступаться. Тьярд понял, что и сам доверяет ей, ее слову и ее действиям. Если бы эта женщина была вельдом, он был бы счастлив сражаться с ней плечом к плечу. Но еще большее счастье доставил бы ему поединок против нее. Потому что противника более опасного и сильного для самого себя он пока просто не встречал. И благодаря этой самой волчице Вильхе был спасен. Тьярд протянул руку, и ящер, слегка прижмурившись, ткнулся узким холодным носом в его ладонь. Понятное дело, что она разрешила нимфе вылечить его вовсе не из благих побуждений. Он прекрасно отдавал себе отчет в том, что это было сделано нарочно, чтобы вельды чувствовали себя должниками анатиай. Но при этом, если бы она испытывала к нему настоящую, всепроникающую ненависть, как говорили ему наставники в Эрнальде обо всех анатиай, она бы позволила Вильхе умереть. Она ведь так же внимательно наблюдала за вельдами, как Тьярд за ней и ее сестрами. И в ее глазах посверкивали задумчивые искры. - Все сделано, Тьярд, - прозвучал за спиной глубокий красивый голос, и Тьярд тихонько улыбнулся, прикрыв глаза. Ему всегда доставляло удовольствие слушать голос Кирха. Тот осторожно подступил ближе, чтобы не нервировать Вильхе, сложил руки за спиной и взглянул на Тьярда. Ночные тени красиво подчеркивали мужественные черты лица Кирха, а черные волосы отяжелели и рассыпались по плечам от льющей с неба воды. Беспокойство за него сжало сердце Тьярда, но он приказал себе взять себя в руки. Он будущий царь, и когда Кирх станет его супругом, ему придется участвовать вместе с Тьярдом в военных походах, в которых риск есть всегда. Шальная стрела, удар меча или копья, - ни один наездник не был застрахован от них, даже муж царя. Еще один повод навсегда закончить эту войну. Тьярд сжал челюсти, глядя в любимое лицо сына Хранителя. Это будет самым сложным из всего, что когда-либо делал царь вельдов. Закончить войну, длящуюся уже две тысячи лет. - Все в порядке? – слегка нахмурился Кирх, вглядываясь ему в лицо. – О чем ты думаешь? - О будущем, - честно ответил Сын Неба. Только с Кирхом он всегда мог быть кристально честен, и от этого в груди было легко-легко, будто на рассвете летом, когда волосы щекочет прохладный ветер и дышится слаще всего. – О том, что будет после того, как мы вернемся домой. - Сейчас? – Кирх вдруг улыбнулся, покачал головой и тепло взглянул на Тьярда. – Вот за это я и люблю тебя, Сын Неба. Вместо того, чтобы бояться перехода за Грань, думать о том, как ты будешь выручать из беды Лейва или пытаться понять, что нас ждет в Кренене, ты думаешь о будущем! - Я не могу об этом не думать, - пожал плечами Тьярд, продолжая гладить и чесать морду макто. Тот тихонько курлыкнул и зажмурился, толкаясь огромной головой, будто котенок. Из-за этого Тьярда едва с ног не сбивало, и он слегка отпихнул макто прочь. – Все, что сейчас произойдет, так или иначе связано с этим. - И что же ты думаешь, Тьярд? – посерьезнел Кирх, но в глазах его все еще теплились ласковые золотые огоньки. - Я думаю о том, как придет день, когда войны больше не будет, - очень тихо ответил Тьярд, глядя в затянутые поволокой удовольствия глаза Вильхе. – О том дне, когда мальчишки будут садиться верхом на макто не для того, чтобы лететь умирать, а потому, что летать выше облаков под самыми лучами солнца очень приятно. О том, как расцветет город, в котором люди будут думать о мире, а не о войне. О том, как наши с тобой дети вырастут в лучах солнечного света, а не под тяжелым полотном серых туч. - Тьярд, - глаза Кирха потемнели, их наполнила густая, темно-синяя ночная грусть, - а как же видение Дитра? То, в котором ты уничтожишь свой народ? Тьярд упрямо сжал зубы, игнорируя занывшее сердце. Все эти дни и ночи он только и думал о том, что сказал Дитр. О том, что тот видел шторм и поход на Бездну Мхаир, и Тьярда, что ведет за собой кортов и вельдов, и, возле самой Бездны, заставляет их сражаться друг с другом. И о том, что сказал Дитр, - это видение обязательно сбудется. - Марны плетут нити человеческих судеб, это правда, - негромко проговорил Тьярд, стараясь подобрать правильные слова. – И есть Судьба, что наблюдает сверху за всеми нашими делами. Только человек все равно волен выбирать. – Он поднял глаза на Кирха и кивнул самому себе. – Своими руками человек творит свою жизнь и свою судьбу. Из неподатливого камня, кажущегося таким тяжелым и твердым, человек создает города, краше самого солнца. Худую сухую землю, на которой не растет ничего, кроме сорняков, человек заставляет превращаться в цветущий сад. Он поворачивает русла рек и направляет их по новому пути, чтобы расчистить место для своих жилищ. Он заставил служить себе огонь, что согревает его дом и позволяет готовить пищу. Он использует великую стихию ветров, строя мельницы и используя их, чтобы молоть себе зерно. Он повелевает зверями, заставляя их служить себе. – Что-то зазвенело в груди, наполняя Тьярда великим покоем и уверенностью. Возможно, это была его любовь к Кирху. Возможно, сам Иртан в этот миг улыбался ему и кивал своему сыну. Только Тьярд чувствовал, как с каждым произнесенным словом крепнет его вера, и все сомнения уходят прочь, словно последние клочья ночного тумана под торжествующими лучами рассветного солнца. – А это значит, что человек может все. И Судьба властна лишь над теми, кто отчаивается, кто не в силах сопротивляться ей, кто слишком ленив или слаб для того, чтобы встретить ее могучую поступь. Но тому, кто согласится принять на себя весь ее груз, тому, кто понесет его с гордостью и великой верой, Судьба даст шанс. – Он взглянул в глаза Кирху и увидел в них пламя ярче высоких костров кортов в пустынной черной степи. – Я не верю в то, что я уничтожу свой народ. Я не верю в то, что Иртан позволит мне это сделать. Я пойду до конца и вынесу любые лишения и муки ради того, чтобы спасти каждого человека, которого я смогу спасти, чтобы остановить эту войну и дать людям мир, которого они жаждут больше всего на свете. И боги будут со мной. Возможно, моя вера крепка так же, как и твоя, Волчица. Тьярд ощутил, как внутри него теплым толчком раскрывается что-то. Дар Иртана шевельнулся в груди, разворачиваясь, будто цветок. И на каждом его лепестке был только великий покой и непоколебимая уверенность. Отражение этой уверенности он увидел и в глазах сына Хранителя. Кирх стоял и молча смотрел на него, и лицо его сияло, будто озаренное загадочным внутренним светом. Даже вечная задумчивая морщина между бровей исчезла, а черты сгладились, напитавшись нежностью и любовью, словно земля каплями весеннего дождя. - А я пойду следом, - хрипло сказал Кирх. Тьярд видел, как ему трудно говорить, но сын Хранителя справился с собой. – Запомни: даже если никого не останется на твоей стороне, я всегда буду за твоей спиной, оберегая ее от всего. И если ты хочешь пойти против всего своего народа и остановить эту проклятую войну с анатиай, я поддержу тебя. Тьярд невольно улыбнулся и тихо сказал: - Спасибо. В ответ Кирх притянул его к себе и обнял. Это удивило Тьярда, пожалуй, больше всего. Он несмело поднял руки и обнял его в ответ, прикрыв глаза и наслаждаясь его запахом, таким родным, правильным и нужным. За этот месяц изменился не он один. Кирх тоже менялся, становясь как-то мягче и тверже одновременно. Как будто все внутри него очищалось от ненужного и лишнего, становясь на место. И его отношение к Тьярду тоже поменялось, словно он несмело, но все же понемногу открывался ему навстречу. Возможно, это тоже было своеобразным отголоском влияния анатиай: они не слишком скрывали свои чувства друг к другу, а даже если и ничего не делали, то по их взглядам можно было прочитать все. Возможно, сейчас Кирх понял, что скрывать любовь так же глупо, как пытаться закрыться от солнечных лучей, подняв руки над головой и надеясь, что слабенькая тень от них потушит солнце. - Не за что, Тьярд, - прошептал ему на ухо Кирх, слегка коснувшись губами кожи, и по позвоночнику сразу же побежали мягкие сладкие мурашки. Сын Хранителя отстранился и взглянул на него с каким-то весельем в глазах. – Ну а раз ты решил изменить мир и пойти наперекор судьбе, думаю, пришло время начать это делать. Я готов лететь туда, куда ты мне прикажешь. - Ты управишься с макто? – Тьярд не смог до конца скрыть тревогу в голосе, и Кирх только ухмыльнулся в ответ. - С тобой же справляюсь, значит и с ними тоже смогу. Этот приятель не слишком уж сильно отличается от тебя, - он протянул руку и тоже похлопал Вильхе по носу. Тот удивленно взглянул на него, но ласку принял, почти сразу же прикрыв глаза. – Такой же упертый и бестолковый, но надежный. – Кирх вновь улыбнулся Тьярду. – Самый надежный. - Ну, тогда ладно, - пробормотал Тьярд, чувствуя, как заливает щеки яркий румянец. Этот новый Кирх очень нравился ему, но все-таки немного смущал. Кашлянув в кулак, Тьярд взял себя в руки. – В таком случае, держи курс строго на запад. Веди ящеров в облаках, чтобы с земли видно не было, но так, чтобы не пропустить город. У самой городской черты снижайся и спрячь их где-нибудь. Как только мы заберем Лейва, сразу же направимся к тебе. - Хорошо, Тьярд. И вот еще что, - Кирх поморщился, но договорил: - Когда найдешь этого идиота Ферунга, постарайся сразу же не отрывать ему голову. Как бы мне ни было противно это говорить, но Истель права. Судя по всему, этот придурок тоже как-то связан со всеми нами, и Марнами ему уготована какая-то роль. Неплохо было бы, чтобы он дожил до того момента, как сможет исполнить ее. Если это, конечно, не идет вразрез с твоими планами на него. - Ого, Кирх! А вот этого я не ожидал! – неожиданно для самого себя Тьярд широко ухмыльнулся. – Что я слышу? Ты защищаешь Лейва? - Он, конечно, идиот и все такое, но он твой друг, и он ведь действительно хочет, как лучше. Просто настолько конченный, что не может этого правильно донести, - проворчал Кирх. – А я всегда буду защищать тех, кто любит тебя и кого любишь ты. Даже если я сам готов убить их голыми руками. - Спасибо, Кирх, - кивнул Тьярд, с благодарностью глядя на него. – Я очень ценю это. - Да чего уж там, - отмахнулся сын Хранителя, опуская глаза. Судя по всему, ему стало вконец неловко. - Тогда да хранит тебя Иртан, Кирх! – Тьярд положил ему руку на плечо. – Я скоро найду тебя. - Я знаю, Тьярд, - улыбнулся ему сын Хранителя и подобрал поводья Вильхе. – И будь осторожен там, хорошо? - Хорошо, - Тьярд потянулся и осторожно поцеловал его в щеку, а потом развернулся и взглянул на Бьерна: - Ты готов? - Да, Тьярд, - Бьерн поднялся на ноги и взвалил себе на плечи сумку. – Сейчас только узлы приторочу, и можно будет выдвигаться. - Замечательно! – кивнув обоим, Тьярд направился в центр поляны к стоящим там ведунам. Анкана уже увязали свои вещи и поджидали остальных путников. С другой стороны поляны анатиай быстро забрасывали костер. Они тоже уже были собраны, на всех лицах – сосредоточенность. Настоящие солдаты. Тьярду осталось только покачать головой. Если война с ними все же начнется, жертв будет очень много. Молодое поколение вельдов не слишком-то понимало, с кем им придется столкнуться, выступив против анатиай. Войны не было уже больше пятнадцати лет, и в составе армии превалировало молодое поколение, которое совершенно не желало слушать нотации старших о том, что анатиай – враг серьезный, сильный и коварный. Все они бредили славой, трофеями и доблестью, и Тьярд тоже когда-то был таким же, до того, как впервые скрестил оружие с Лэйк дель Каэрос. Иногда ему казалось, что это было целую жизнь назад. Сзади послышался шум крыльев и курлыканье макто. Тьярд обернулся и посмотрел на Кирха, сидящего на спине Вильхе. Тот был крайне сосредоточен, отдавая мысленный приказ повиноваться остальным макто с помощью дара Иртана. Он поднял голову, в последний раз взглянул на Тьярда и громко гикнул. Вильхе пронзительно каркнул, ударил крыльями и поднялся в воздух, а вслед за ним полетели и остальные макто. Будь осторожнее, свет моей жизни, - подумал Тьярд, глядя, как четыре большие тени поднимаются над деревьями и растворяются в черной ночи. - Сын Неба, вы готовы? – окликнул его Рольх. - Да, - Тьярд проводил взглядом Кирха, пока силуэты макто окончательно не исчезли в темном небе, и повернулся к Анкана. – Мы готовы. Бьерн подошел к Тьярду и встал рядом. С другой стороны выстроились анатиай, нахмуренные и собранные. Истель оглядела всех своим непроницаемым взглядом и проговорила: - Повторяю еще раз: когда войдете за Грань, вы должны быть абсолютно спокойны и недвижимы ничем. Любая ваша эмоция будет использована против вас. Держитесь за ведуна, что ведет вас, и ни в коем случае не отпускайте его, иначе назад вас уже никто не вернет. Разговаривать за Гранью вы не сможете, как и найти нас. Поэтому нужно сразу обговорить дорогу. - Делайте ровно по одному шагу и открывайте выход, - подхватил Рольх. – Мы должны видеть друг друга и не теряться, чтобы не потерять след. Как только мы найдем ваших друзей, мы отправляемся в Кренен. И вот еще что. Создание перехода за Грань является для ведуна сложнейшей задачей, а ввести туда кого-то следом за собой – еще труднее. Боюсь, что уже к тому моменту, как мы найдем Лейва и двух анай, сил у нас будет уже очень мало. А потому сражаться мы, скорее всего, не сможем. Не говоря уже о том, что мы будем абсолютно истощены, когда войдем в Кренен. Поэтому я прошу вас соблюдать максимальную осторожность и быть очень внимательными. Нам нужно пройти как можно более незаметно, не привлекая к себе внимание ведунов стахов. Все присутствующие согласно кивнули, как и Тьярд. Перспектива остаться без Анкана слегка беспокоила его. Ощущение было таким, словно он голым выходил к разъяренному макто: наличие или отсутствие одежды, конечно, не сказывалось на его навыках наездника, но все-таки одетым он чувствовал себя увереннее. Что будет, если стахи почувствуют их и бросятся в погоню, а Анкана будут уже окончательно вымотаны? Смогут ли они оторваться или придется принимать бой? - Когда мы встретимся с тремя нашими разведчиками, количество людей, которых требуется вести через переходы, увеличится, - вновь заговорила Истель. – Вряд ли кто-то из вас будет в силах вести их дальше. А это означает, что их поведем мы. - Вы же говорили, что никого, кроме себя, больше провести не можете? – прищурилась нимфа. – А теперь оказывается, что можете. Как-то нескладно очень, зрячие. - Не можем, если не хотим потерять все силы без остатка, - жестко взглянула на нее Истель. – Тогда вы останетесь абсолютно беззащитны, если вдруг придет враг. Но сейчас обстоятельства складываются таким образом, что выхода-то у нас другого и нет. - Надо спешить, - глухо проговорила эльфийка, стоящая прямо напротив Тьярда. Вид у нее был крайне встревоженный. – Я чувствую что-то нехорошее. Лэйк и остальным грозит беда. - Тогда пойдемте, - кивнул Рольх. – И да поможет нам Создатель. Дитр вопросительно взглянул на Тьярда, и тот кивнул ему головой. Анкана отвернулись от отряда и создали врата. Для глаз Тьярда они выглядели крайне странно: большой прямоугольный разрыв прямо в воздухе, затянутый каким-то серым маревом. Анкана осторожно ввели туда лошадей, и проход за ними закрылся. На поляне сразу стало как-то холоднее и более пусто, что ли. Тьярд поежился, ощущая прикосновения ледяного ветра. Все-таки присутствие ведунов давало ему уверенность в том, что при любой неожиданной атаке им помогут. Теперь, когда Анкана ушли, этой уверенности уже не было. - Грозная, помоги! – пробормотала нимфа, глубоко втягивая носом воздух, и прямо перед ней возник второй проход. Переглянувшись, анатиай взялись за руки и тоже вошли внутрь. Щель схлопнулась, полыхнув серебром, и исчезла, как не бывало. Тьярд повернулся к Дитру. - Сейчас, Сын Неба, - тот напряженно смотрел в пространство перед собой. – Эта штука сложнее, чем мне показалось поначалу. - Но ты справишься? – полуутвердительно прогудел Бьерн. - Справлюсь, - кивнул Дитр, и прямо перед ним тоже открылся затянутый маревом проход, только этот, казалось, состоял из сплошной чернильной черноты. Дитр не сводил с него глаз, даже не моргал, протянул руки за спину и сказал: - Держитесь за меня. Тьярд сжал крепкую мозолистую ладонь Дитра, а другой рукой – ладонь Бьерна. Она была слегка влажной и очень холодной. Да и глаза у Бьерна были прищурены, он всегда так делал, когда чего-то боялся. Тьярд взглянул на проход еще раз и непроизвольно сглотнул. Он и сам боялся, но идти нужно было. - Осторожно, - глухо пробормотал Дитр, первым вступая в проход. Черное марево втянуло в себя его тело, и Тьярд с удивлением наблюдал за тем, как исчезает рука Дитра, словно тот погружался в воду. Вот из марева осталась торчать только кисть Дитра с крепко зажатой в ней ладонью Тьярда. Глубоко вздохнув, он шагнул следом за ведуном. Ощущение было необъяснимым. Словно холодная вода пролилась на него, даже не на него, а прямо внутрь его плоти, пропитав каждую клетку. Все вокруг изменилось, и, одновременно с этим, осталось тем же. Тьярд все так же чувствовал в своей руке твердую ладонь Дитра. Он даже видел его, стоящего впереди, но только какого-то расплывчатого, только туманный образ, окутанный со всех сторон черным сиянием. А рука, которую он держал в своей, казалась отростком этого образа, словно усик дыма над горящей головешкой. Все вокруг тоже было иным. Тьярд видел мир словно бы через грязное закопченое стекло, покрытое разводами. Силуэты деревьев, слегка колеблющиеся и плывущие по краям, словно отражение на воде. Землю под ногами, но какую-то мягкую, вязкую, не такую, как обычно. И себя он тоже чувствовал таким же мягким и расплывчатым. Одновременно твердым и обычным и при этом – мягким, текущим, сливающимся со всем окружающим. Мир за Гранью был миром мягких форм, призрачным отражением того же самого твердого мира, только более спокойным, плавным, текучим. Над головой было то же небо, только более светлое, чем снаружи, под ногами – та же земля. Разве что здесь не было ветра, да и дождь на голову не капал, а так все остальное осталось тем же, чем и было. И пока его еще ничего не пугало. Тьярд ощутил легкий толчок, и за его спиной встал Бьерн, похожий на большую серую грозовую тучу. В самом центре этой тучи сверкали молнии, а во все стороны от нее по пространству бежали частые сильные волны, и все вокруг заколебалось, даже сам Тьярд. Дитр сделал шаг вперед и потянул его за собой. Тьярд увидел, как прямо перед ним открывается еще один дверной проем, затянутый чернотой. Дитр шагнул в него, Тьярд последовал за ним и потянул за собой Бьерна. Его обдало жаром, всего, до самых костей, как только что до этого – холодом. Тьярд резко хватанул воздух ртом, споткнулся о твердый неподатливый корень, торчащий из земли под ногами, и едва не выпустил руку Бьерна. В последний момент покрепче сжав его пальцы, он почти что выволок Бьерна силком наружу. Лес был холоден и тих, сверху на голову сыпался мокрый дождь со снегом. Ощущение собственного тела было крайне странным. Тьярд отпустил руку Дитра и поднес ее к глазам, осматривая. Он вновь был твердым и плотным, как и всегда. Вся текучесть, что была за Гранью, ушла прочь. Буквально в нескольких шагах от них сгрудились Анкана и анатиай. Последние оглядывались по сторонам со слегка безумным видом и растирали ладони, а их ведьма стояла впереди и хмурилась, будто что-то не то увидела в окружающем воздухе. - Добрались? Замечательно, - кивнула головой Истель. – Все в порядке, Черноглазый? - Да, Истель'Кан, - проворчал в ответ Дитр. Вид у него был какой-то бледный, но держался он ровно. - Хорошо. Эрис, направление? – Истель повернулась к эльфийке, и та указала: - Север-северо-запад. - Давайте в этот раз пять шагов. Осилите? – Рольх взглянул на Дитра. Тот только молча кивнул. – Тогда пошли. Анкана открыли следующий переход и почти сразу же исчезли. Анатиай слегка задержались, о чем-то негромко договариваясь. Дитр повернулся к Бьерну и проговорил: - Ты слишком сильно тревожишься. Убери все эмоции, иначе мы можем привлечь ненужное внимание. - Мне не нравится за Гранью, - проворчал в ответ Бьерн. – Такое чувство, что расплываешься, будто кусок масла на сковороде. Меня это беспокоит. - Просто сосредоточься на даре Иртана и ни о чем не думай. Это всего какие-то пять шагов, - Тьярд положил руку ему на плечо и ободряюще сжал. – Зато такими темпами к утру мы уже можем быть в Кренене. Дитр буркнул что-то невнятное, но кивнул, открывая проход. Тьярд сжал его ладонь и ступил следом. На этот раз дело пошло легче, хоть ощущение ледяной воды, затекающей в каждую пору его тела, было не самым приятным из всего, что он испытывал в жизни. Пространство за Гранью было все таким же, вот только Бьерн так и не успокоился, даже наоборот. Размытое пятно, которым он был, стало еще темнее, и волны от него теперь шли гораздо более мощные, чем раньше. Тьярд нахмурился и сразу же ощутил что-то странное. Откуда-то из живота во все стороны начали расходиться мелкие дребезжащие волны, словно сам он превратился в туго натянутую струну, которую кто-то сильно дернул, и она вибрирует. Удивление было таким сильным, что дребезжание сразу же прекратилось, и он вновь стал цельным. Так вот, как оно работает! Тьярд с интересом присмотрелся к себе, но тут Дитр двинулся вперед, и он зашагал следом. Ровно через пять шагов перед ними открылся проход наружу, и Тьярд с наслаждением выступил на прохладную землю. Следом за ним, тяжело дыша, вывалился Бьерн. Анкана уже стояли чуть впереди них, совещаясь с анатиай. Рольх обернулся, взглянул на них и громко объявил: - Север-северо-запад, двадцать шагов. - Бьерн, - Дитр обернулся к ним, лицо его было тревожным, на лбу выступила испарина. – Мне очень тяжело удерживать проклятый переход. Я прошу тебя, возьми себя в руки. Если ты продолжишь так же дрожать, то мы рискуем не выйти из него. - Я стараюсь, правда, - Бьерн вздохнул и запустил пальцы в густые волосы. – Только вот у меня стойкое ощущение, что за нами кто-то наблюдает, и мне это не нравится. - Если ты не прекратишь думать об этом, этот кто-то за нами придет, ты понимаешь это? – очень серьезно взглянул на него Дитр. - А что такое эти сущности? – прищурился Бьерн. - Это просто существа из другого мира, из мира Богов и энергии. Среди них есть и безопасные, но большая часть предпочитает питаться за счет мира людей. И я не хотел бы идти на корм какой-нибудь прожорливой твари из тех, что там обитает. Ты должен быть спокоен. - Я попробую, Дитр, - кивнул Бьерн. - Хорошо, - устало закончил тот. Расправив плечи, словно перед битвой, Дитр глубоко вздохнул, открыл переход и ступил в него. На этот раз все было слегка темнее. Будто солнце закрыла туча, но здесь не было солнца. Тьярд огляделся по сторонам. В рябящем воздухе качались силуэты деревьев. И было еще что-то: маленькие темные сгустки, размером с кулак, не больше. Они слетались со всех сторон, окружая путников. Бьерн вроде бы стал немного спокойнее. Круги от него разбегались уже не такие широкие. Тьярд шагнул вперед следом за Дитром, и пространство вокруг поплыло. Поначалу он не обращал на это внимания: слишком уж странно выглядело все вокруг, чтобы приглядываться. Но сейчас стали заметны детали. С каждым шагом силуэты деревьев скользили мимо, превращаясь в слабое размытое пятно, почти что в сплошную стену вокруг них, а во время остановки возвращаясь к своим обычным очертаниям. Тьярду стало любопытно: двигаясь вперед, они ведь, наверное, проходят прямо сквозь стволы деревьев? Тело вновь завибрировало. Теперь вибрация была похожа на золотую щекотку и шла прямо из его груди. Пространство заколебалось, слегка искривляясь, и между деревьев появились крохотные золотые сгустки, быстро устремившиеся к ним. Один из них без страха подлетел прямо к Тьярду и уселся к нему на грудь, в то место, где находился дар Иртана. По телу прошла теплая волна, как ночью, когда бегаешь по прохладному полю и вдруг попадаешь в волну нагретого за день воздуха. Что-то коснулось сознания Тьярда, легко, будто перышком. Сущность слегка завибрировала, стараясь делать это в такт с вибрацией Тьярда. Любопытство. Смешные мелкие золотые иголочки. Тьярд улыбнулся и захотел погладить сущность, но руки были заняты: одну держал Дитр, другую – Бьерн. Обернувшись к другу, Тьярд сразу же нахмурился. Черные тени кружили вокруг него, подпрыгивая на разбегающихся от него волнах, словно сухие листики на поверхности Хлая. Тревога Бьерна усилилась, и круги побежали быстрее. Его вибрация передалась и Тьярду, и маленькая золотая сущность с его груди шарахнулась прочь, как ошпаренная. Как интересно! Видимо, здесь мы можем передавать друг другу эмоции? И это, судя по всему, было не очень хорошо. Волны от Бьерна накатывали все сильнее. Они начали проникать в Тьярда и трясти его, а черные сгустки вокруг придвинулись еще ближе. Тьярд изо всех сил сосредоточился на даре Иртана. Нельзя позволить другу психовать. Если от него до Тьярда дотягивается тревога, то, может быть, он сможет передать ему свою уверенность? В этот миг впереди открылись врата прохода, и Дитр едва не выпрыгнул в них. Тьярд последовал за ним. Струи дождя хлынули на голову, отрезвляя и смывая прочь мысли. Он подставил им лицо. Здесь, в реальном мире, он чувствовал себя цельным и защищенным. А одна мысль о том, что ему вновь придется лезть в это странное дрожащее нечто, вызывала тревогу. Бьерн выступил следом. Лицо у него было серое, глаза бегали. - Тьярд, я правда пытаюсь справиться с собой, но эта черная мерзость лезет ко мне и лезет, и их никак не отогнать! – выпалил он, как только оказался на земле. - Просто успокойся. Ты же можешь почувствовать дар, так? – Бьерн закивал. Тьярд ободряюще улыбнулся ему. – Вот и хорошо. Сделай так, чтобы дар наполнил тебя, сосредоточься на нем. Представь, что ты объезжаешь макто и должен быть максимально собран. И еще почувствуй меня, я постараюсь передать тебе свое спокойствие. - Я все понял, - отрывисто кивнул Бьерн, но вид у него был не слишком уверенный. - Двадцать шагов на север, - объявил громкий голос Рольха откуда-то из-за деревьев. – Осторожнее, мы уже подходим. - Давай, Дитр, еще немного, - энергично кивнул Тьярд. Ведун стоял перед ним, не оборачиваясь, и его ладонь в ладони Тьярда теперь тоже была мокрой. - Дитр? – неуверенно позвал Тьярд. Тот обернулся через плечо и через силу улыбнулся ему. Большие градины пота текли по его лицу. - Сейчас, Сын Неба. Буквально одну минуту. - Все в порядке? – спросил Тьярд, настороженно глядя на одеревеневшую спину Дитра. – Если ты устал, мы можем дальше идти пешком. - Нет, Лейву может угрожать опасность, - покачал головой Черноглазый. – Я справлюсь. Не беспокойтесь. Прямо перед ними возникла высокая арка прохода, и через несколько мгновений Тьярд вновь был за Гранью. Теперь очертания деревьев виднелись еще более смутно: прямо вокруг них кишела большая туча черных сгустков. Одни были поменьше и побледнее, другие – больше и ярче. Тьярд опасливо оглядел один из таких сгустков, мотающийся в воздухе ближе всего к нему. На вид тот походил на размытое пятно смолы, липкое и вязкое, и это пятно явно намеревалось приблизиться. Так, соберись! – приказал он себе. Тут достаточно трясущегося Бьерна. Если еще и ты запаникуешь, вы пропали. Нужно поддержать Дитра. Тьярд зашагал сквозь пространство следом за Дитром, обратившись глубоко внутрь себя. Дар Иртана в груди бился маленьким золотым комочком, и по своей структуре был очень близок тому миру, что сейчас окружал их. Тьярд расслабился настолько, насколько мог, погружаясь в этот мягкий клубочек и позволяя ему раскрываться наружу. Сразу же стало как-то теплее, мерзкое черное пятно отдалилось, мелкие разлетелись в стороны, будто вспугнутые хищником птицы. Да и дребезжание Бьерна за его спиной заметно уменьшилось. Теперь от него шли лишь небольшие волны, больше похожие на рябь на воде во время дождя. Ну вот и славно! Тьярд улыбнулся, когда ему навстречу вновь полетели маленькие золотые сгустки. Теперь будет легче. Нужно просто сосредоточиться, и все-все уйдет. Вдалеке между деревьев мелькнула какая-то фигура, и Тьярд открыл рот от удивления. Высокое существо было соткано из самого чистого света, какой он только когда-либо видел. Оно ступало легко, словно плыло по воздуху, и, Тьярд готов был в этом поклясться, у него было четыре руки. Существо ощутило его взгляд и повернуло к нему голову. Задумчивость, легкое удивление. Эмоции существа напоминали гигантские волны, встряхивающие все тело Тьярда с ног до головы. Оно смотрело на него из-за темных силуэтов деревьев, а может и сквозь них, и пространство разбегалось гигантскими валами, накрывающими Тьярда с головой. Кто? Вопрос был странным. Даже не вопрос, а образ, пришедший в его голову и переформировавшийся в слова. Тьярд толком не успел уловить образ, лишь какие-то туманные отголоски. И ответить тоже не успел: открылась дверь, и Дитр вывел его наружу. - Ты видел его? Ты видел?! – сразу же заорал запыхавшийся Бьерн, как только они оказались снаружи, в реальном мире. Вид у него был взволнованный и счастливый одновременно. - Белую четырехрукую тень? – сразу же переспросил Тьярд. - Четырехрукую? – заморгал Бьерн. – Нет! Я видел двухголового человека с какой-то длинной палкой в руках. - Как странно, - задумчиво прищурился Тьярд. – Мне показалось, что это руки. Может, я плохо разглядел? В этот момент Дитр выпустил его ладонь и пошатнулся, сразу же ухватившись за стоящее рядом дерево. Тьярд подался вперед и поддержал его, чтобы тот не упал. Вид у Черноглазого был хуже некуда. Его шатало из стороны в сторону, дышал он как загнанная лошадь, а плечи сотрясались в мелкой судороге. Волосы у него были насквозь мокрыми, пот лил по лицу рекой, срываясь с кончика носа и подбородка. - Так плохо, Дитр? – тихо спросил Тьярд. Черноглазый только помотал головой в ответ, не в силах говорить. - Ну отдохни немного, чуть-чуть посиди. – Тьярд поднял голову и осмотрелся. Где-то впереди мелькали силуэты двух крупных лошадей. Наплевав на осторожность, он громко крикнул: - Подождите! Мы не можем двигаться дальше! Пауза длилась несколько секунд, а затем приглушенный голос Рольха встревожено спросил: - Что случилось? Вас кто-то коснулся? - Нет, но Дитр очень устал. Нам нужно немного отдохнуть, - откликнулся Тьярд. - Ждите, мы сейчас подойдем. Тьярд осторожно усадил Дитра на вывороченные из земли корни старого дуба. Тот сразу же привалился спиной к стволу и закрыл глаза, тяжело дыша. Бьерн хмуро поглядывал на брата и потирал друг о друга ладони. Вид у него был неуверенный. Из-за деревьев выступили Анкана, выглядящие усталыми, но не настолько, насколько Дитр. Рольх сразу же молча подошел к Черноглазому, уселся возле него на колени и принялся осторожно водить ладонями возле его лица. - Я говорила, что это плохо кончится, - поджав губы, произнесла Истель, но тоже уселась возле ведуна на колени, взяла его ладонь в свои и принялась осторожно массировать ее. Следом из-за деревьев вышли анатиай. Первой шагала эльфийка с крайне встревоженным видом, следом за ней рыжеволосая, что прилетела совсем недавно. Последними двигались нимфа и поддерживающая ее черноволосая сальваг с глазами, будто уголья. Тьярд взглянул на нимфу: та хоть и держалась за свою сестру, но шагала твердо, да и не качалась из стороны в сторону. Интересно, насколько же она сильнее Дитра? Тьярд прищурился, прикидывая. Нимфа ведь вела на одного человека больше, а устала раза в два меньше. - Вы видели там что-то? – через плечо бросила Истель, не отрывая взгляда от Дитра. Тот уже начал реагировать на Рольха, что слегка похлопывал его по щеке. Сын Ночи что-то тихо говорил ему, и Дитр кивал в ответ, часто моргая. - Не что-то, кого-то, - отозвался Тьярд. – Высокая белая фигура. Мне показалось, что у нее четыре руки, а вот Бьерн утверждает, что видел две головы. - Вот как? – Истель повернулась к ним и бросила на них быстрый взгляд. – Интересно. - Кто это был, Истель'Кан? – подался вперед Бьерн. – Мне показалось, что оно не опасное. - Не опасное, - согласилась Истель. – Это – один из высших. Из числа тех, кого люди зовут святыми. Возможно, он поможет нам. В любом случае, его присутствие на какое-то время укроет нас от темных сущностей и придаст сил ведунам. Но все равно будьте осторожны. Они видят ваши мысли насквозь, и хорошие, и дурные. А понятие справедливости у этих существ не совсем такое, как у обычных людей. - Мы отдохнем здесь немного, - проговорил Рольх, убирая руки от лица Дитра и поднимаясь с земли. – Иначе Черноглазый может не пережить перехода. - Я прошу прощения, Рольх'Кан, но там моя сестра, и она в опасности, - Эрис серьезно взглянула на Рольха, в ее голосе звучала решимость. - И что ты предлагаешь, дочь гор? – Истель даже не обернулась, продолжая сжимать руку Дитра. – Бросить его здесь, а самим идти дальше? - Нет, Дочь Ночи, - покачала головой Эрис. – Я пойду сама и приведу их. - Даже не думай об этом! – сразу же рявкнула рыжеволосая анатиай, стоящая за ее плечом, но Эрис и бровью не повела. Она просто стояла и смотрела на Истель. - И как же ты пойдешь? У тебя же нет дара Соединяться с Источниками, - прищурилась Истель. - Да, но у меня есть кровь моей мани, - вскинула голову эльфийка. Тьярду стало любопытно, и он с интересом взглянул на нее. Что же такое было в ней? Он уже несколько раз видел, как она сражается, но тогда ничего необычного не происходило. Разве что дермаки шарахались от нее, как от огня. Как же она собирается двигаться сквозь пространство? - Эрис! – дернула ее за рукав рыжая. – Не смей ходить одна! Я пойду с тобой! - Твои огненные крылья издалека заметны, а мы не можем рисковать, - покачала головой эльфийка, и голос ее звучал спокойно и уверено. – Жди здесь. Я управлюсь и сразу же вернусь. - Ты самонадеянна, дочь гор, - Рольх пристально смотрел на нее. – Смотри, как бы твой дар не причинил больше вреда тебе и твоим сестрам, чем твоим врагам. Эрис вздрогнула от его слов и зыркнула на него так, словно он попал в больное место. Потом поджала красивые губы и глухо проговорила: - Не беспокойся, зрячий, не причинит. Я контролирую свою силу. - Найрин! – всплеснула руками рыжая. В голосе ее чувствовалась неподдельная тревога. – Да хоть ты скажи ей! Ей нельзя одной! Несколько секунд нимфа и эльфийка смотрели друг другу в глаза точно так же, как и Анкана, будто общаясь без слов. А затем нимфа медленно кивнула. - Иди, Эрис. Только быстро и осторожно. - Роксана! Да вы совсем с ума посходили?! – вскричала Эней. – Как ты собралась туда идти-то? - Вот так, - вдруг проказливо улыбнулась ей Эрис и вошла в дерево. Тьярду оставалось только глазами хлопать, глядя на то, как ее тело сливается с потемневшей древесиной в одно целое, будто так всегда и было. И Эрис исчезла, так и не выйдя с другой его стороны. Они с Бьерном застыли с открытыми ртами, глядя на то место, где она только что стояла. - Твою ж бхару! – в сердцах рявкнула рыжеволосая анатиай. – Упрямая, бестолковая бхара! Только попробуй погибнуть! Я за ноги тебя стащу с трона Огненной и пинками погоню обратно! - Она не слышит тебя, Эней, - тихо сказала ей Найрин. Эней взглянула на дерево, в котором растворилась эльфийка, и столько звериной тоски было в ее взгляде, что Тьярд невольно сглотнул. - Не слышит, - как-то вдруг обессилив и сдавшись, кивнула Эней. – Но однажды я сумею до нее докричаться.