Вечная ночь

Уже пятую ночь напролет они проводили вместе, кружась в вальсах и обсуждая всевозможные темы, и казалось, темам этим не будет конца. При обсуждении они с живостью спорили, не стесняясь отстаивать свои мнения, и это порой даже привлекало внимание и осуждающие (а иногда и веселые, одобряющие) взгляды, когда увлеченные разговором, они превышали громкость, и их спор становился достоянием общественности. Но удовольствие от общения превышало неловкость от порой случавшихся казусов и они заливисто и заразительно смеялись, вспоминая случившееся. Они общались, будто старые друзья, знавшие друг друга с детства, понимая друг друга с полуслова, а когда Рукия, оговорившись, назвала рыжеволосого просто по имени, тот ничуть не смутившись, тоже перешел на «ты», еще больше сблизив их. Все происходило настолько феерично, что порой девушке начинало казаться, будто это сон, и она замирала, будто боясь, проснуться и оказаться опять в своем прежнем мире потускневших красок. А ведь всего четыре дня назад она хотела лишь испить его.… Ведь он красив, молод и так сладко пахнет. Сначала она отложила трапезу до конца бала (ведь на бал она обычно и приходила ради хорошей крови, а иногда и ночи), потом на день, а потом еще и еще; но теперь, проводя с Ичиго эти вечера, она не могла думать о нем, как просто о еде. Она всем телом жаждала его столь утонченной и манящей крови, но в то же время боялась того, что укуси она его, и эта волшебная идиллия рассыплется, как карточный домик на ветру. Рукия никак не могла найти выход из этого положения. Ичиго нравился ей, и хотела и дальше так же беззаботно проводить с ним время, но знала, что когда-нибудь не сдержится, не сможет остановиться, пока не выпьет всю его кровь. Но и обратить его, сделать подобным себе она не имела права: старейшины такой поступок не одобрят, да и Бьякуя вряд ли согласится на такое, ибо до сих пор еще не утихли разговоры, о том, что род Кучики вырождается и вместо следующего наследника только обращенный, а не истинорожденный. Да, девушку уважали, и относились как к госпоже, но с некоторой долей осуждения, будто она всему виной. «Чертовы снобы – эти старейшины. – порой думалось Рукии. – Блюдут линию крови, хотя давно уже было доказано, что разницы между истинорожденным и обращенным нет, и сила зависит только от способностей тебя самого. Ну и от поколения конечно» Нет, Рукия не желала занять место главы семьи ни сейчас, ни в будущем, но ей было неприятно, оттого что в лексиконе старейшин слово обращенный приравнивалось к слову слабый. Хотя все они сами когда-то были сами обращены Кучики Гинреем. Девушка рассматривала множество вариантов, но ни как не находила устраивающего ее решения. В конце концов, она пришла к выводу, что лучший вариант для них это расстаться. Ей будет тяжело, может ему тоже, как в тайне надеялась девушка, но, по крайней мере, у них останутся эти прекрасные воспоминания о тех головокружительных незабываемых вечерах. Именно поэтому Рукия, сославшись на плохое самочувствие, попросила проводить ее до дома, чтобы отойдя от еще полного гостями дома и спокойно поговорить на безлюдных улочках. Юноша неспешно вел ее по полутемным улицам в сторону северных ворот (ибо рядом с ними находилась к аптечной улице, на которой якобы девушка и жила), храня молчание. Рукия тоже не знала с чего начать и нужные слова никак не шли на ум. Обведя Ичиго взглядом, она немного задержалась на полуприкрытой воротом камзола шее. «А может все же попробовать? – мелькнула крамольная мысль. – Нет, нельзя! Стоит мне только начать, и я осушу его до конца» Она перевела взгляд на карие глаза юноши. В них была мягкость и теплота, подобная осеннему солнцу, которое так приятно согревает тебя после долгой осенней ночи. Заметив ее взгляд, Ичиго остановился и тоже взглянул в ее фиалковые глаза, в которых плескалась тревога. Рукия подумав, что сейчас самый подходящий момент, собралась с мыслями и открыла было рот. - Я… - Я… - начали они одновременно. Ичиго, будто извиняясь, взглянул в ее глаза, заставив девушку смутиться. Повисла неловкая тишина, и было слышно лишь их сбивчивое дыхание. Поддавшись непонятному порыву парень наклонился к ней, а миниатюрная девушка привстала на цыпочки, тянясь к его губам, когда их прервал так некстати врезавшийся между ними ехидный, пискливый голос: - Оппа! А у нас тут влюбленные! То, что вас двое даже лучше. – на освещенную часть улицы вышел парень в черно-красном безвкусно пошитом, но из дорогого материала камзоле и галифе, на ногах были черные же батфорты, а голову со светлыми волосами, украшала широкополая шляпа с пером, скрывавшая верхнюю часть лица. – Перекушу вами, а потом наваляю-таки Шаолонгу. Рукия от такой наглости аж дар речи потеряла. Эти жидкокровые совсем нюх потеряли, причем в прямом смысле слова, если не могут Кадаверцианку от смертного отличить! Агрессор тем временем все так же неспешно и расслабленно приближался к ним. Поправив полы своей шляпы, он явил им свое наглое лицо. Правый его глаз скрывала широкая полоса черной ткани, обмотанная вокруг головы наподобие тюрбана, а раскрывшийся в безумной улыбке рот явил им жуткую улыбку, видимо зубы были специально сточены в клыки. Ичиго уверенно шагнул вперед, заслоняя собой «беззащитную девушку». Незнакомец подошел почти вплотную, и их с Ичиго теперь разделяло теперь всего пара шагов. Глаз незнакомца блеснул красным. - Стоять! – отдал незнакомец телепатический приказ, для усиления эффекта продублировав его вербально, после чего ринулся на свою жертву. Но был встречен быстрым ударом в челюсть с правой, потом его догнал удар с левой, и все завершила подсечка. Ловя равновесие, незнакомец замахал руками и непонятным образом выгнувшись, упал на колени, спиной к Ичиго. Рыжего такой поворот событий удовлетворял и он обхватив шею незнакомца, уперся коленкой тому в хребет, не давая вырваться и перекрывая ток крови к голове. Подержав незнакомца так некоторое время, юноша откинул обмякшее тело. - Не беспокойся, он просто без сознания. – начал было юноша, обернувшись и глядя на ошарашенную девушку. Мало того, что он смог разобрался с этим жидкокровым так легко, но вдобавок все произошло настолько быстро, что девушка не успела ничего предпринять, и приготовленный в правой руке сгусток некротической энергии теперь пришлось спрятать за спиной. Да, этот жидкокровый не использовал усиление, видимо надеясь легко победить, но даже без этого он оставался весьма быстрым и сильным. Но Ичиго смог не только уклониться от его удара, но и одержать победу. Рукия уже хотела что-то ответить своему рыжеволосому защитнику, но заметила, что противник уже на ногах, шляпа его уже давно слетела, а его глаз горел ярко алым светом. Не долго раздумывая, девушка запустила в него тихо зашипевшим сгустком энергии, отчего противник взлетел в воздух и, сделав сальто, со сбавленным стоном улетел в канаву. Раздался влажный шлепок приземлившегося тела. Ичиго переводил ошеломленный взгляд то на руку девушки, то на канаву, в которой исчез противник. - Я н-не понял, Рукия, как же он успел так быстро очнуться… И что ты сделала…. И… -начал было юноша, пытаясь привести мысли в порядок - Ты ничего не видел! – глаза девушки теперь тоже грели красным огнем. В телепатический приказ была вложена вся мощь, на которую она была способна. – Ты забудешь эти последние пять дней и…. - О чем ты, Рукия?! – с непониманием и толикой страха возмутился юноша. – В смысле «я ничего не видел»!? - Ты ничего не... – начала было девушка, но увидев осмысленный, удивленный, а не безвольный взгляд, оборвала себя на полуслове. Теперь пришел ее черед удивляться. На смертного не подействовал ее гипноз! Немного прейдя в себя, Рукия наконец нашла так долго искомое решение. - Слушай внимательно, Ичиго! Я не могу тебе все рассказать, но это для твоего же блага. Но у меня есть к тебе предложение. – девушка замолчала, делая многозначительную паузу, глядя на юношу. Тот кивнул, давая понять, что готов слушать ее дальше. – Если ты завтра на закате придешь на городское кладбище, я расскажу тебе всю правду. Но это не все. Узнав правду, я не смогу просто оставит тебя и ты либо последуешь за мной, и твоя жизнь безвозвратно изменится, либо мне придется тебя убить. В ее сапфировых глазах показался лед. Но вглядевшись, в них, рыжеволосый увидел некую боль, смешанную с надеждой. - А если я не приду? – спросил юноша, хотя сам уже знал, как он поступит. - Тогда мы просто расстанемся, и больше никогда не увидимся вновь. – с напускным безразличием произнесла девушка. После этого она развернулась и хотела было уйти, но парень окликнул ее. - Рукия! – он притянул обернувшуюся девушку к себе. – Кажется, мы еще кое-что не закончили. Рукия снова потянувшись к нему привстала на цыпочки и их губы слились в поцелуе. Отстранившись, девушки стремитльно пронеслась по улице, свернув в проулок, взбежала на крышу и, прыгая с одной на другую, направилась в сторону замка Кучики. На ее бледном, красивом, залитом светом луны лице сияла улыбка. *** Выбравшись из канавы, весь в помоях, жидкокровый следил за происходившим на улочке. Не удивительно, что он проиграл! Эта девка оказалась Кадаверцианкой! А надушилась она так наверно специально, чтобы такие вот добродушные и наивные парни, как он, Дирой, попадались на ее коварные уловки! Да и парень вон особенный попался. Ведьма та вон ему гипнозом мозги промыть хотела, а на него не действует. Точно как тогда, когда он пытался атаковать этого шкета. Завтра? На кладбище? Ха да не дойдет он! Я ж его прям ща и пристукну в подворотне, тока ведьма отойдет. Хотя лучше не надо! Лучше уж рассказать главе семьи, или кому из другой семьи, авось и заплатят за информацию. Дирой умный! Дирой дважды на одни грабли не наступит, а то вдруг мальчишка еще чего пострашнее умеет. Шея вон до сих пор болит, а ребра после того зеленого шарика, отправившего в полет, еще не срослись. До чего же вероломная стерва! Фу! Они еще тут романтическую сцену устроили, обжимаются, гады! Ну и гадость. Не может он, Дирой на эти нежности телячьи смотреть, пойдет он лучше кого попроще скушает. С этими мыслями Дирой по возможности тихо вылез из канавы, и юркнул в первую попавшуюся подворотню, но оступился на прилипшей к подошве картофельной кожуре и с грохотом на что то упал. Потом на него еще что-то упало с верха мусорной кучи, на которую он навернулся. «Не везет – так уж не везет всю ночь» философски рассудил Дирой. *** Вернувшись домой, Ичиго так и не смог заснуть, долго ворочаясь в постели. «Кто же она такая?» - мысль будто витала в воздухе, мечась по комнате, и куда бы ни обратил взгляд юноша, всюду «подсовывая» ее образы. Еще позавчера Ичиго обратил внимание на то, что Рукия спокойно и уверенно рассказывала о том, что кровь состоит из двух частей – жидкой и твердой, причем в таких подробностях.… Когда юноша еще только заканчивал интернат он как то задержался у их учителя по анатомии и биологии, который тогда только делал предположения о таковых вещах. После, служа во флоте, Ичиго не раз видел засохшие пятна крови, оставшиеся на палубе после недавнего боя, и думал, что учитель во многом прав. Но такие глубокие познания девушки сильно его поразили. Тогда он подумал, что девушка знает это от отца, ведь он врач и, наверное, изучает именно этот вопрос. Дабы не создавать неловкую ситуацию, Ичиго решил не заострять на этом вопросе внимания. Впрочем, если получше припомнить, были еще парочка эпизодов, когда девушка показывала столь же глубокие познания в медицине. А тот момент, когда нежеланный незнакомец взлетев, сделал сальто и отправился проверять содержимое помойной канавы, после того как ему в грудь ударил невесть как появившийся в руках девушки зеленый шарик.… Да и вообще весь ее таинственный, чарующий облик, ее бледная кожа, ее тонкий стан, ее миниатюрная фигурка, ее завораживающая, волшебная улыбка, ее большие фиалковые глаза…. Все это заставляло Ичиго при одном лишь взгляде на нее скрадывать дыхание, придавая чувство восторженного благоговения к этой волшебной девушке. Волшебной?! Может она волшебница, чародейка, ведьма? Или как их еще называют? Тогда может это объясняет все происходящее. И ее знания, и тот шар, и ее привлекательность. Она наверно его очаровала… С этими тяжелыми думами юный Мак Кэмпбэлл спустился в столовую, но как оказалось, к завтраку никакого интереса не питал. Лениво поковыряв овсянку, он отставил ее подальше и неспешно принялся за свое кофе со сливками. Уоррен, доселе наблюдавший за хозяином, неодобрительно поцокал языком: - Молодой господин уже в который раз отказывается от еды, приходит под утро, и то радуется, будто вспоминая что-то, то погружается в задумке. Уж простите меня за дерзость, но не влюбились ли вы в кого случаем? Может вы хотели бы это со мной обсудить? – шамкающий голос Уоррена наконец внес ясность, заставив провернуться, до селе заклинившие воображаемые шестеренки в голове Ичиго. - Спасибо, Уоррен. – отозвался юноша, вставая, и уходя обратно к себе в комнату, унося с собой чашку кофе. На его лице теперь играла спокойная, удовлетворенная улыбка, которая передалась и слуге. - Эх, молодежь. – только и хмыкнул Уоррен. Теперь у Ичиго будто все встало на свои места. Он действительно питает к Рукии чувства. Но вот настоящие ли они, или же она приворожила его своим колдовством? Вспоминая все моменты, когда они были вместе, Ичиго пытался понять, что им двигало. И все говорило за то, что это был его собственный выбор. Ведь вчера ночью он вполне отдавал себе отчет и сам желал той близости, того поцелуя. Хотя, странно все это. Раньше он никогда испытывал ничего подобного ни к одной из женщин. Все что он знал, это то, что он, не смотря ни на что, хочет быть вместе с ней, и ни с кем другим, слышать ее смех, чувствовать ее дыхание у себя на шее, когда они кружатся в танце, чувствовать ее запах. Этого будет вполне достаточно. Теперь юноша знал, как он должен поступить. Ичиго быстрым шагом направлялся в сторону выхода из города. Его не покидало предчувствие того, что путь будет не из легких. На поясе у юноши покоились офицерская сабля и пистолет, а сам он внимательно осматривал попадающихся путников. В основном попадались спешащие по домам лавочники, ремесленники и прочий рабочий народ. Но егоу не покидало ощущение того, что за ним следят. Перед уходом Рукия шепнула: «Если все же решишься прийти, остерегайся людей, в капюшонах. Это наверняка будут враги», - и теперь Ичиго не переставая, высматривал среди встречных, подозрительных персон. И его усилия не были тщетны. За юношей неотрывно следовал облаченный в черную хламиду человек, смутно напоминающий незнакомца, встретившегося вчера вечером. Ичиго потянулся к пистолету, и в этот момент незнакомец попытался атаковать. Это был все тот же человек, что напал на них вчера. Ичиго, недолго раздумывая, разрядил в него свой пистолет. Дирой взвыв от боли, бросился на утек, а Ичиго свернул в переулок, дабы не привлекать к себе и так излишне сосредоточенное на нем внимание, продолжил свой путь. *** Ну и жара! Хиори поправила свой белый плащ, расправляя складки капюшона. Чертов Шинджи! Послал ее на бестолковое задание. Выловить какого-то человека! Да еще и просил вежливо так, заискивающе. Нет, это явно неспроста. Какой-то подвох скрывался за его вежливым тоном. Обычно этот засранец хамил и требовал, но сейчас он был сам не свой. Ох, неспроста все это! С этими мыслями невысокая девушка с двумя растрепанными хвостиками светлых волос, скрытых плотным белым плащам прошествовала мимо рыжеволосого искомого субъекта, даже не удостоив его своим вниманием. *** Сун-Сун не спеша шагала за рыжеволосым парнем. Вначале это задание казалось ей смехотворным. Да, ее выбрали из-за того что она лучше других переносит солнечный свет. Правильно ведь говорят, что змея греется на солнце, разогревая свою кровь, вот и Сун-Сун тоже гораздо лучше других переносила солнце, сначала разогреваясь, и только уже потом начиная испытывать дискомфорт. Тем не менее, рисковать она не была намерена, и поверх просторного белого платья на нее был накинут черный балахон с капюшоном из плотной материи. Сначала все это задание казалось девушке прихотью госпожи Тиа, и ни чем более. Человек, да еще невосприимчивый к гипнозу, и быстрый настолько, что смог победить Фатриона, хоть и слабого. Для азиатки это казалось досужими сказками. Нахтджагеров нигде не видать, Фатрионов пока тоже, девчонка из Кетто покрутилась рядом, да и ушла, блоховозы нигде не намечались, Ведуны тоже никак не проявили своего интереса, Кадаверциан пока тоже нет, но скорее всего они ждут парня у назначенного места (если это вообще не пригрезилось бестолковому Фатриону). Видимо, все сочли треп Дироя пустышкой, и не уделили сему факту никакого внимания, и лишь госпожа Тиа решила перестраховаться. Размышляя в этом ключе, азиатка следовала за рыжеволосым юношей. Тот, по-видимому, заметив хвост, занервничал и стал озираться, выискивая кого-то в толпе. И тут, Сун-Сун одновременно с рыжеволосым юношей увидели в толпе фигуру одноглазого Фатриона, закутавшегося с головы до ног в просторный черный плащ. Парень не колеблясь ни секунды, с молниеносно выхватил пристегнутый к поясу пистолет и выстрелил. Дирой, охнув, схватился за плечо и, завывая, пустился прочь, а юноша, как ни в чем не бывало, свернул в проулок, ускоряя шаг. Похоже, Госпожа была права, отправляя ее на это задание. Сун-Сун уже хотела было догнать парня, и попробовать испытать на нем гипноз, дабы подтвердить свои подозрения, но тут от городских ворот отделилась фигура здоровенного жилистого мужчины, до того подпиравшего сводчатую арку, перегородив азиатке проход. Глаза незнакомца горели недоброй инфернальной желтизной, а рука поглаживала длинный меч на поясе. Бейталас, слуга Кадаверциан. Значит Дирой-таки не набрехал. Но от этого никак легче не становилось. Может быть, у полиморфа и хватило бы сил победить бейталаса, но не при солнечном свете и явно не этого. Будь это какой-либо другой бейталас, а не Зараки, Сун-Сун, может быть и попыталась вступить в бой, но против сильнейшего духа из мира теней ей выйти на бой никак не улыбалось. Отвесив наигранно церемониальный поклон, азиатка развернулась и пошла в обратном направлении. *** Карета стояла на краю городского кладбища. Ее стекла были плотно занавешены тяжелой темной тканью, из щели в которой порой черноволосая девушка бросала взгляды на идущую от города дорогу. Долгое время она была пуста, но вот на ней замаячила одинокая фигура с рыжей шевелюрой. Рукия, не знала от счастья что и делать. Когда они расстались, девушка была почти уверена, что он придет, но вернувшись домой, ее начали снедать сомнения. Она весь день проворочалась, так и не уснув, пытаясь найти подходящие слова. Но, когда он подошел к карете, не смогла вымолвить и слова, и лишь счастливая улыбка не покидала ее лица. - Я счастлива, что ты все же пришел. – наконец смогла выдохнуть она. Парень, обворажающе улыбаясь, согласился с ней: - А уж я-то как рад! Не мог я отпустить тебя навсегда. – с этими словами он взял ее миниатюрную ручку в свои руки. - Что ж, раз ты пришел, я, как и обещала, расскажу тебе всю правду. Я - вампир. Таящийся в ночи охотник, пьющий человеческую кровь, дабы удовлетворить свою жажду. И как я сказала, я хочу, чтобы ты присоединился к нам. Ко мне. – после сего нелегкого признания девушка вздохнула и, высвободив свою фарфоровую ручку, продолжила. Теперь ее голос зазвучал надломлено, неуверенно. - Если ты все же не хочешь ко мне присоединиться, я пойму. Я не стану ничего предпринимать, просто пообещай, что никому об этом не скажешь, и мы расстанемся. Ичиго нежно взял девушку за подбородок, и повернул ее лицо так, чтобы их глаза смотрели друг на друга. - Я уже принял решение. - ласково молвил юноша. – Я хочу остаться с тобою. Навсегда. - Навсегда – это слишком долгий срок. Не стоит заглядывать так далеко. – улыбнулась девушка и их губы слились в страстном поцелуе, заставляя померкнуть окружающий их мир, оставляя влюбленных наедине друг с другом. Карета тем временем тронулась и стала неспешно набирать обороты. *** - Госпожа Масаки, рада вас снов видеть! – прощебетала Рукия, встречая радушную, златоволосую хозяйку большого особняка, стоящего в нескольких десятках миль от Лондона. - Проходите, проходите! Устраивайтесь, сейчас вам принесут вина. Как твои успехи в игре на рояле? – радушно осведомлялась хозяйка особняка. Некогда она учила юную Кадаверцианку игре на некоторых музыкальных инструментах, в том числе и на рояле, и теперь считала себя обязанной следить за успехами ученицы. - Прошу простить, Масаки-сан, но мы хотели бы поскорее поговорить с господином Ишином. – Рукия говорила извиняющимся и в то же настойчивым тоном. - Значит, слухи про этого юношу не врут? – хитро прищурилась Масаки. –Ишин скоро оденется и прейдет к вам. Через некоторое время появился и хозяин поместья – высокий мужчина с темными, коротко остриженными волосами и цепкими глазами. Масаки отвела его в сторону, шепнув ему пару слов. После этого кивнув пару раз, Ишин подошел к гостям. - Как же я рад, что юная Кучики посетила мое скромное жилище! Не соизволит ли она представить мне своего спутника? - Ичиго Мак Кэмпбэлл, к вашим услугам. – отвесил полупоклон юноша, опережая свою спутницу, после чего вспомнил, наказ Рукии молчать и, смутившись, умолк. - Вы наверняка слышали, что происходит в городе. – продолжила как ни в чем ни бывало девушка. – И Вы наверняка уже догадались, о чем я пришла просить, вы ведь знаете характер моего сира. Сделать этого юношу Кадаверцином он мне не позволит. Поэтому я и здесь - Ру, а это правда, что на твоего кавалера не действует гипноз, или какого либо другого рода внушение? – как бы невзначай поинтересовалась Масаки. - Именно так. – улыбнулась Рукия, вспоминая эпизод на улице. - Тогда, если юноша готов, мы можем начинать. – вмешался глава семейства. – Ичиго-кун, ты готов? Юноша лишь сдержанно кивнул. Рукия хотела было уже уходить но ее окликнул голос Ишина. - Рукия-чан, погоди! Ты ведь хотела испить его, пока он еще человек. Это твой последний шанс. - Я боюсь, что не смогу сдержаться. – смутившись призналась девушка. - Все в порядке, - приободрил ее хозяин поместья. – Мы ведь здесь. А чем больше ты отопьешь у него крови, тем легче он переживет обращение. Когда кровь вампира попадает в организм человека, все механизмы стараются препятствовать чужеродной крови, которая агрессивно вторгается в организм, начиная менять его. Сначала перестраивается оставшаяся кровь, далее костный мозг, и далее все больше и больше распространяясь по организму наподобие раковой опухоли. И чем меньше в организме обращаемого «родной» крови, тем меньше иммунный ответ, содержащихся в крови антител, и, конечно же, тем больше крови вампира может попасть в организм. Рукия нерешительно подошла к рыжеволосому юноше, глазами спрашивая разрешения. - Я готов. – отозвался тот, подтверждая свои слова кивком. Рукия с утробным вожделенным рычанием, встав на цыпочки, дотянулась до загорелой шеи парня и аккуратно погрузила в нее свои клыки. Юноша слегка охнул и инстинктивно попытался отстраниться, но взяв себя в руки, остался стоять на месте. В голове у Рукии все померкло и закружилось от восторга и возбуждения. Она бы и не выпустила свою жертву, если бы не легкое похлопывание по плечу. Смутившись, девушка отстранилась и тут же подхватила под руки ослабшего юношу - А теперь иди. Вы сможете увидеться через три дня. – пообещал Ишин. - Люблю тебя. – бросила на прощание миниатюрная брюнетка, перед тем как за ней и хозяйкой особняка закрылась дверь, оставляя мужчин в комнате наедине. Ишин усадил парня на диван, взял со столика небольшой ножик, по-видимому, для бумаг, и взяв запястье Ичиго, сделал неглубокий надрез, из которого вяло засочилась кровь. С удивлением парень отметил, что себе надрез мужчина делать не стал, но небольшая полоса кожи на запястье, с застарелым небольшим шрамом сама разошлась, образуя небольшую ранку. Хозяин особняка приложил свою ранку к ранке Ичиго и юноша почувствовал, что густая и горячая кровь вампира резко и толчкообразно входит в его кровяное русло. Сначала покалывание разлилось по руке, потом по другим конечностям, а потом достигло и груди. Сердце защемило, в глазах помутилось, и юноша осел. Только тогда Ишин отпустил свою руку. Ранка на руке у парня почти мгновенно закрылась, не оставив и следа, а у Ишина опять превратилась в шрам. - У меня есть две замечательные дочери, но вот сына бог не дал. Надеюсь ты будешь мне сыном. – мягко улыбнулся мужчина, глядя на потерявшего сознание парня. *** Рукия ехала в карете обратно домой, смущенная, встревоженная и радостная одновременно. Она была рада, что Ичиго согласился на ее предложение, и в то же время она чувствовала некую вину, за то, что так внезапно вторглась в жизнь этого человека. Сердце ее бешено стучало, как и сердце нового члена семьи Куросаки, отсчитывающее последние моменты его прежней жизни.