Феникс

Я сидела на полу в кухне и прижимала к носу пакет со льдом.  — Почему вы подрались? Зачем ты вообще на неё набросилась? — глухо спросил Шеннон из коридора. Он сидел у порога кухни, откинувшись назад. Не хочу, чтобы он видел меня такой разбитой. Как в прямом, так и в переносном смысле. — Позволь начать мне с начала. С самого начала, — я отложила лёд и закрыла лицо руками. — Ладно, — мужчина выдохнул, приготовившись слушать мою исповедь. — Прошу, не перебивай. Все интересующие тебя вопросы задашь потом. И я пойму, если после этого рассказа ты сотрёшь мой номер телефона и выкинешь меня из своей жизни. — Тесс, я не… — Я просила. — Прости. Я слушаю. Можешь начинать. — Всё началось с того момента, когда я стала совершеннолетней. После школы я училась в Южнокалифорнийском институте архитектуры. Я хотела быть архитектором. Я грезила безумными проектами домов необычной конструкции. Я закончила его с отличием. Меня ждало перспективное будущее. Но отец решил иначе. Он хотел, чтобы я стала агентом. Агентом Шестой Интервенционной Тактико-Оперативной Логистической Службы. Сокращённо Щ.И.Т. Это агентство защищало людей, служило щитом для них. Но крови на их руках было не меньше, чем на руках самых матёрых преступников. И я сбежала. Ухитрилась обналичить кредитки обоих родителей, забрала все свои сбережения и рванула в Нью — Йорк. Место выбрала случайно. Разложила карту на столе и ткнула пальцем.  Отцу сказала, что уважаю его мнение и сделаю всё, как он хочет. Ради мамы. Он поверил и успокоился. А следующей ночью я уже летела в Нью — Йорк. Кое — как отыскав квартиру в этом средоточии жизни, на первых порах я устроилась работать официанткой в кофейне. Брать на работу птенца, только что вырвавшегося из — под родительской опеки, никто желанием не горел. Какой бы амбициозной она ни была. И как бы ни верила в свои силы. И я, скрепя зубами, продолжала свои попытки, попутно убивая молодость в придорожной кофейне, где контингент был не всегда дружелюбен и вежлив. В этом я убедилась позже. На собственной шкуре. *** Это был ничем не примечательный осенний вечер. Посетителей было не много, редкие вечерние гости. Бетти, моя напарница, просила подменить её — сын заболел. Я лавировала между столиками с подносом, принимала чаевые, носилась из кухни в зал, из зала в кухню. Пока не зашёл мужчина, который уже около недели пил лишь кофе, сидя у стойки. Я принесла ему дежурный двойной эспрессо. Он поблагодарил лишь кивком головы. Впрочем, как и всегда. За всё это время я так ни разу и не видела его лица. Он всё время сидел в кепке, надвинутой на глаза. Когда я в очередной раз летела с новым заказом на кухню, этот парень подозвал меня к себе. Отдав заказ повару, я перегнулась через стойку и уставилась на него с неподдельным интересом. Ещё бы, впервые за всю неделю он подал голос.  — Где здесь чёрный вход? — низким голосом спросил незнакомец. Я невольно поёжилась. Слишком много силы скрывалось за его спокойным тоном. Слишком много злобы. И боли, странной и колючей. — Прости, парень, но чёрным входом может пользоваться лишь персонал, — немного пожав плечами, ответила я. — Тогда выведи меня сама. Тесса, — настаивал он, прочитав имя на моём бейдже. — Прости, но я не могу. Если мистер Хэнт узнает об этом, моментом вышвырнет меня отсюда. А мне этого не нужно. Сочувственно улыбнувшись, я поспешила к новым посетителям. Но, видимо, этому парню не понравился мой отказ. Когда я проходила мимо него, он резко схватил меня за левое запястье и сжал его. Я почувствовала обжигающий холод металла. И жгучую боль. Ещё немного и он сломает моё запястье. — Хэй, ты что творишь? Отпусти меня немедленно! — взвилась я. — Выведи меня отсюда, — проговорил он и взглянул на меня. Я метнула в него яростный взгляд и уже хотела было разразиться гневной тирадой о его проблемах с пониманием английского языка, но слова буквально застряли в горле. Голубые глаза прожигали меня насквозь. Просили о помощи. В них был какой — то неведомый холод. Отчуждение. Непонимание. — Эй, парень! Не лучше ли тебе отпустить девушку? — из — за дальнего столика поднялся крепкий мужчина. — И пройти с нами. Около пятерых мужчин встали, покидая свои места. И все с некоторой опаской смотрели на моего мучителя. Дальнейшие события я переваривала очень долго. Пыталась осмыслить несколько раз. И понимание пришло. Пусть и не так быстро, как мне того хотелось. Парень резко разжал мою руку и отшвырнул от себя. Упав на пол, я проехалась по нему и упёрлась позвоночником в чьи — то ноги. Слегка мутным взглядом видела, как тот парень, словно в шпионском боевике, раскидывает поднявшихся мужчин. Меня вздёрнули, ставя на ноги. К виску приставили дуло пистолета. — Эй, солдат! Ещё одно движение — и она труп, — раздалось над моих ухом. Мужчина перехватил моё горло рукой, сжав моё плечо. Парень остановился. Недавно вошедшие посетители успели покинуть кафе. В зале остались лишь мы. Даже повар высунуться не рискнул. Парень поднял глаза. Его обступили сзади. Он глянул на меня в упор, затем медленно перевёл взгляд на лежащий у моих ног поднос. Едва заметно кивнув, я подцепила его носком стопы и отбросила к нему. С грохотом проехавшись по полу, он оказался в ловких руках голубоглазого. Используя поднос, как щит, парень разделался с оставшимися мужчинами. Тогда тот, что держал меня, выстрелил в голубоглазого, а меня отбросил на пол. Парень метнул поднос и сбил стрелка с ног. Приблизился и добил его. Забрал пистолет. Поднял меня с пола. — Теперь ты меня выведешь?  Его кепка валялась на полу, высвободив из своего плена тёмно — каштановые волосы до плеч. Голубые глаза видели меня насквозь. — Да, — я резко выдохнула и потянула его за собой к чёрному входу. Выйдя из кафе, парень привалился к стене, схватившись за бок. — Эй, ты в порядке? — я подошла к нему, случайно задев бок рукой. Почувствовав странное тепло, я отдёрнула её. На ладони увидела кровь. В него всё — таки попали. — Тебе нужно в больницу. — Не нужно. Ты мне поможешь. — Кто ты такой, чтобы я тебе помогала? Из — за тебя в это кафе теперь никто не сунется. Фараоны будут искать тебя, да и меня за одно, потому что я буду последней, кто тебя увидит. Но уж лучше они узнают всё от меня, чем от кого — то другого. Того, кто любит искажать факты и подставлять людей. Не хочешь в больницу — значит, справишься сам, — я развернулась и направилась обратно в кафе. Меня трясло от присутствия этого голубоглазого. Он вселял в меня неимоверный страх. — Только с твоей помощью, — произнёс он, снова смыкая пальцы на моём запястье. Он сдавил мою руку. Я вскрикнула от боли, чувствуя, как этот металлический холод будто ломает мои кости. Да у него что, действительно такая адски холодная рука? — Чёрта с два! — взвизгнула я, пытаясь освободиться. Бесполезно. Руку как тисками сдавили. Он резко перехватил запястье правой рукой, левой взял меня за горло и прижал к стене. Его пальцы сдавили мою шею. Я судорожно хватала ртом воздух. А пальцы всё сжимались. Я схватилась за его руку, пытаясь отнять её от горла. И снова провал. — Ты поможешь, — он не спрашивал. Он утверждал. В глазах потемнело. Лёгкие буквально обожгло от нехватки кислорода. — Отпусти, — еле слышно прохрипела я. Он разжал пальцы. В свете фонаря я заметила какой — то странный металлический блеск. Думать об этом не было ни сил, ни желания. Я усиленно вдыхала вожделенный кислород, потирая саднившую шею. — Ты монстр, — выплюнула я, хватаясь за стену. Сердце бешено колотилось о рёбра, грозя покинуть мою грудную клетку. — Нам нельзя здесь оставаться, — проигнорировав моё замечание ответил он и взял меня за локоть, показывая серьёзность своих намерений. Мы петляли по тёмным, безлюдным переулкам, потому что ему всё время казалось, будто за ним следят. Мы делали такие бессмысленные петли, что я давно уже поставила ему диагноз параноидальная шизофрения. И только те пять трупов, лежащие в кафе, в которое я больше никогда в жизни не сунусь, были доказательством его относительной нормальности в плане психического здоровья. Я привела его к себе домой. Иного выхода просто не было. Или был. Но от ужаса я перестала нормально соображать. Он мог убить меня. И не моргнуть глазом. Руки тряслись от страха, голова раскалывалась. Именно сейчас мне хотелось всё бросить и позвонить отцу, сказать, что я в Нью — Йорке и что мне угрожает какой — то псих с киллерами на хвосте. Я сделаю всё, как скажет папа, лишь бы он забрал меня отсюда. Даже в этот его дурацкий Щ.И.Т. вступлю. Только пусть там меня научат обороняться от убийц. А от маньяков я и так умею. Благодаря папе. Войдя в тёмную, небольшую квартиру, я бросила ключи на тумбочку. Привалилась к стене. Щёлкнула выключателем. — Тебя нужно перевязать, — заметила я бесцветным голосом. Голубоглазый лишь кивнул. Я отвела его на кухню, усадила стул. Сходила за аптечкой. — Сам справишься? — Нет. Если бы я мог справиться сам, ты бы давно была мертва. К горлу подкатила тошнота. Чёрт. И куда я только вляпалась. Вытерев тыльной стороной ладони пот со лба, я вымыла руки и опустилась перед ним на колени. Голубоглазый снял куртку, толстовку, с трудом стянул майку. Его левая рука была металлической. Целиком и полностью. На грудине виднелись уродливые шрамы. Я раскрыла глаза от удивления. И ужаса. Непонимания. Как вообще можно сотворить такое с человеком? Оторвав взгляд от шрамов и руки, я взглянула на тело. Он был не плохо сложен. Так не плохо, что у моей девственной персоны дыхание перехватило. Справа, внизу живота голубоглазого, алело кровавое пятно. — Это просто. Для начала нужно вытащить пулю. Только не лезь в рану руками.  Просто? Да уж, конечно. Мне двадцать один, я ещё не спала ни с кем, а он мне пулю вытащить предлагает. Мне пришлось сходить за щипчиками для бровей, ремнём и аперитивом.  — Может, закусишь, чтобы было не так больно? — спросила я, глядя на ремень в своих руках. Насмотрелась боевиков, называется. — Это пустяковая боль. Обойдусь без него. Виски для храбрости или обеззараживания? — Сойдёт для обоих вариантов. Промыв щипчики в виски, я вернулась к раненому. Руки тряслись, как у заправского алкаша. Я сделала глоток и виски обжёг горло. Протянула парню. Он не отказался, глотнув янтарного напитка.  — Вытаскивай аккуратно, стараясь лишний раз не задевать ткани. Выдохнув, я погрузила щипчики в алую плоть. Я слышала, как голубоглазый скрипел зубами, когда я, как видавший виды мясник, ковырялась в его теле. Наконец достав пулю, я опустила её в заранее приготовленную рюмку с водой. — Полей это всё алкоголем. Шумно сглотнув и облизнув сухие губы, я последовала его указанию. Затем снова приложилась к горлу бутылки.  — Одежду зашивала когда — нибудь? Я кивнула. — Принцип тот же. Кожа — та же ткань твоей кофты. Давай. Но сначала накали иглу, чтобы она лучше проходила через ткани.  Приложившись к бутылке ещё раз, я предложила парню. Он выпил. Его лицо взмокло, тёмно — каштановые волосы прилипли к щекам, шее. Его широкая грудь тяжело вздымалась. Тело было покрыто испариной. В сотый раз облизнув пересохшие губы, я накалила иглу, вдела зубную нить, снова опустилась перед ним на колени. — Уйми дрожь. Представь, что зашиваешь огромную игрушку, — его металлическая рука коснулась моей ладони, — я помогу, — он сжал мою ладонь и уверенным движением подцепил иглой ткань, продев в неё нитку. Закусив губу от неприятных ощущений, он продолжил управлять моей рукой, зашивая себя. Когда он закончил, его рука разжалась, выпуская меня из стального плена. Я снова полила рану виски, затем залепила её бинтами и пластырем. — Я же говорил, что всё просто, — голубоглазый откинулся на спинку стула и прикрыл глаза, учащённо дыша.  Я привалилась к стене и медленно сползла по ней, оседая на пол. На руках была его кровь. — А что дальше? Убьёшь меня? — дрожащим голосом спросила я, делая глоток виски, которого осталось не так уж и много. — Ты не моё задание. Мне это ни к чему. — Задание? Те головорезы в кафе были твоим заданием? — Скорее, наоборот. ГИДРА хочет вернуть меня. — Кто нахрен такая твоя ГИДРА? — Нацистская организация. Она отдаёт мне приказы. Даёт мне цели. Затем обнуляет, стирая память. — И кто твои цели? — Учёные, политики, кое — кто из Щ.И.Т.а. — Щ.И.Т.а? — Я смотрю, ты знакома с ними, — парень подался вперёд, морщась от боли в животе. Я выдохнула и опустила глаза в пол. — Мой отец агент Щ.И.Т.а. и хочет той же судьбы для меня. А я не хочу. Не хочу быть машиной для убийств. — Я — машина для убийств. А ты всего лишь девчонка, которая только что впервые в жизни зашила человека. *** — Стоп, стоп, стоп! Ты что, зашивала этого раненого психа?! Этого убийцу?! Тебе мозги напрочь отшибло?! — бесновался Шеннон, прерывая меня. — Боже, я же просила тебя заткнуться. Я сидела на полу. Так же, как и в тот вечер. Смотрела на свои руки. Крови на них не было. Видимой крови. Тогда я впервые была окроплена ею. Тогда я впервые по — настоящему влюбилась. Не сразу. Постепенно. Но так сильно, что не могу разлюбить до сих пор. — Ну прости. Но у меня есть ещё вопрос. — Я же сказала… — Подожди, Хейз, заткнись на минуту. Ты была девственницей до двадцати одного года? Я закатила глаза и глубоко вдохнула. Прирезала бы его к чёртовой матери давным-давно.  — Лето. Я рассказываю тебе историю своей жизни, а ты интересуешься лишь постелью. Как ты меня бесишь! — Прости. Прости, я идиот.  — Если тебя это так интересует, то я тебе отвечу. Он был первым. Доволен? — Вполне. Продолжишь? — Ещё один идиотский вопрос или дурацкое замечание — замолчу и прирежу. — Ладно. Я заткнулся. — Вопреки мои ожиданиям, он оставил меня живой. А я стала его тенью. Сменила место работы, жительства, имя. Мне пришлось. Иначе я была бы уже мертва. А он, в свою очередь, научил меня всему, что знал сам. Рассказал, что убийство в кафе было его планом. Ведь он давно уже заметил за собой хвост. Мы жили, постоянно опасаясь, что нас найдёт ГИДРА. Каждый раз, как только я покидала квартиру, одна, или с ним, я постоянно проверялась, как параноик. С самого начала мне было очень трудно. Мне было страшно. И я сбегала. Сбегала и снова возвращалась, натыкаясь на удушья в прихожей. Пока не влюбилась. Сперва безответно. А потом поняла, что он тоже что — то чувствует. И тогда для меня начался ад. Если днём ГИДРА нас не находила, то ночью она появлялась с завидной регулярностью. В его снах. Каждую ночь он кричал, срывая голос, мучаясь от кошмаров, сжимая мои руки до такой степени, что синяки с них никогда не сходили. Он слишком долго находился вне криокамеры, без обнуления. Его память начинала возвращаться, заставляя переживать ту боль, которую причинял он кому — то в прошлом. Каждый чёртов раз при обнулении ГИДРА заставляла его испытывать такую боль, что кровь стыла в жилах. И каждую ночь я проклинала её самыми страшными проклятиями, потому что его страдания разрывали мне сердце. Он провёл со мной около полугода. И этот период, наверное, был лучшим в моей жизни. Пока не закончился самым худшим днём. Мы прогуливались по городу, впервые решившись на такой эксперимент. Постоянно проверяясь, естественно. Пока не заметили клубы дыма на противоположной стороне улицы. В одном из банков случился пожар. Знаешь, я никогда не думала, что убийца будет геройствовать. Пожарная служба застряла в пробке. Или нет. Понятия не имею. До сих пор не знаю, почему она тогда не приехала вовремя. И он ринулся внутрь. Спасти тех, кто не мог выбраться сам. А мне приказал остаться снаружи. Но я не привыкла подчиняться приказам. Пошла за ним. Вывела пару девушек. Кинулась в хранилище, потому что видела знакомый отблеск металлической руки. Но решётка преградила мне путь. Сигнализация вышла из строя и сработала не так, отрезав хранилище, в котором могли быть банковские клерки. Но остался лишь он. Пожарные катастрофически опаздывали. Он уже начал задыхаться, языки пламени подбирались к нему. А я стояла, намертво вцепившись в прутья решётки и ничем не могла ему помочь. Тогда он просунул свою металлическую руку сквозь решётку, сжал моё горло, и с силой выкинул меня в окно, которое располагалось в аккурат за моей спиной метрах в трёх. Последнее, что я услышала, это его хрип. Он прохрипел, что любит. Он меня любит. Я замолчала. Закрыла глаза и хватала ртом воздух. Медленно. Будто он обжигал. И слизывала с губ холодные слёзы. — Тесса, — голос Шеннона осел. Я закусила губу, зажмуриваясь. Слышала, как он поднялся и направился ко мне. — Стой там, где стоишь. Я не закончила. Мужчина повиновался. Я притянула к себе Безила, вытерла слёзы тыльной стороной ладони. — Он погиб, там, в пожаре. А я вернулась домой. К отцу. Сказала ему, что передумала. Что стану агентом. Он восстановил мою личность и отдал меня в команду Фила Колсона. Агент Мэй взяла меня под крыло. Позже папа сказал, почему. В Бахрейне она потеряла мужа. Схожие судьбы. Мы просто были похожи. Она заменила мне мать. Я любила её больше, чем кого бы то ни было. Она научила меня многому. И она единственная, кого я называю мамой. Семь лет я была дочерью кавалерии. Пока не случилось то, от чего мне снились кошмары целый год.  На свете есть люди с необычными способностями — незарегистрированные одарённые. И у них рождаются дети с их же мутациями. И для этих детей Щ.И.Т. создал нечто вроде детского сада. Там их учили контролировать свои способности, развивать их, общаться с такими же ребятами, как и они. И в тот злополучный день случилось возгорание. Неконтролируемое горение. Дети оказались заперты. Им нужна была помощь. Колсон послал меня. Хотя знал, что я боялась открытого огня. Я заперла все свои страхи глубоко внутри, как учила Мэй, и направилась в башню. Я едва отыскала детей в густом, едком дыме. Пожарные никак не могли потушить это адское пламя.  Я нашла двух девочек в самой дальней комнате коридора. Они сидели в углу, прижавшись друг к другу. Выбив окно, я подала знак пожарным, чтобы они растянули брезент. Еле расцепив их, я выкинула одну из окна. Она благополучно приземлилась. А вот со второй мне не повезло. Она владела пирокенезом. Огонь тёк в её жилах вместо крови. И она ещё не умела его контролировать. Пламя разгорелось у самой двери, и из — за длинных языков я не заметила тени. Тени человека, принесшего той девочке смерть. Сквозь огненную стену была брошена граната. Она взорвалась мгновенно, ударной волной выбрасывая меня в окно. А я уже почти дотянулась до девочки, которая возвела огненную стену и вокруг себя. Пожарные удачно поймали меня. Но девочку было не спасти. Лёжа в ожоговом отделении с повреждённым боком, я узнала, что её звали Эмма. А ту, которую я спасла, Аманда. Она повелевала растениями. Но тогда мне было плевать. Я умирала от чувства вины. Винила в этом Коулсона. Ведь он знал. Знал, что я боюсь огня. Он думал, я справлюсь. Но ошибся.   Я ушла из Щ.И.Т.а, разорвав отношения со всеми. Оборвав все контакты. Забылась. Потом встретила тебя. Ты помог мне отпустить прошлое. И вот теперь оно вернулось. В квартире воцарилась мёртвая тишина. Лишь тяжёлое, хриплое дыхание Шеннона нарушало её. — Шеннон. Я поднялась с пола и направилась к нему. Присела напротив. На его лице отразилось смятение. — После пережитой благодаря тебе ломке, я сделала татуировку. Феникса. Символ возрождения. Я взяла его руку в свою ладонь. Подняла майку, обнажив бок, на котором красовался феникс. Аккуратно приложила чуть шершавую ладонь на ожог. — Этот шрам напоминает мне, что прошлое реально. Мужчина резко отдёрнул руку и так же резко поднялся. Сжал виски руками, провёл по волосам. Сорвался с места и ушёл, хлопнув дверью. Я хмыкнула, легла на пол. Я так и знала. Не поймёт. Но надеялась. А зря. Ещё один нож в моё сердце.