friends with benefits

Ближе к полуночи, отметив, что второй сосед так и не явился, я отложила книгу и собралась проваливаться в мир грёз. Хотелось надеяться, что этот самый Чонгук окажется хотя бы немного приятнее. К людям нетрадиционной ориентации я относилась более чем нормально, хотя ни с одним из них не была знакома. Что ж, и правда, интересно. В течение каких-то секунд меня ещё одолевали расплывчатые мысли, но я заснула на удивление скоро. Мой сон, впрочем, закончился так же быстро, как и начался. — Блять, что за хуйня? — на автомате возвещал мой хриплый голос, как только я осознала, что меня выгребли из собственной постели и в четыре руки понесли куда-то, где было слишком светло для глаз. — Хён, это правда девушка? — раздался над ухом незнакомый голос, а затем последовал идиотский смех. Меня опустили на что-то мягкое, но не похожее на кровать. Справившись с неожиданно ярким освещением и увидев перед собой каких-то двух явно неуравновешенных, я почти что приготовилась прощаться с жизнью. Пока подсознание подсказывало, что эти двое — вроде как мои новые соседи, страх от происходящего, тем не менее, не испарялся. Не извращенцы, говоришь, Джимин? Не маньяки-убийцы? Что, чёрт возьми, происходит? Мозг выдвигал самые разные теории, а эти двое с интересом таращились на меня и будто бы чего-то ожидали. Ну, если бы они хотели сделать со мной нечто ужасное, подозреваю, на их лицах не царило бы такое тупое выражение лица. Одно, очень глупое выражение лица на двоих. — Какого хрена? — похоже, в данную секунду ждать от себя чего-то более осмысленного было напрасно. — Ну вот, блин! Мы к тебе с распростёртыми объятиями, а ты нас уже с ног до головы обматерила, — наконец, заворчал знакомый голос Юнги. — Слушай, может, нового соседа поищем? — тут же "печально" добавил второй. — А то мне уже как-то страшно жить с ней… Приятно познакомиться, Чонгук. Тон его звучал как-то уж совсем по-мальчишески, слишком уж весело для данной ситуации. Я оглянулась вокруг и обнаружила себя сидящей на пуфике в центре гостиной, прямо под самой люстрой. — Господи, сколько времени вообще? Вы в своём уме? — Время — три часа ночи, — услужливо подсказал Юнги, гаденько так улыбаясь. — По мне, так самое то, чтобы нормально познакомиться. А то когда бы мы, например, ещё узнали, что ты яро материшься? Зато теперь сразу вся подноготная видна, знаешь ли… С трудом хлопая слипающимися ресницами, я начинала быстро понимать, что мне в какой-то мере уже не нравился этот странный, хитрый парень. Мне стало обидно, что всего лишь из-за моих ругательств о моей персоне уже, похоже, сделали неверный вывод. Однако — ну как всегда — внутри против воли тот час же всеми яркими красками противненько заиграла стыдливость. Совесть заставила таки пробормотать тихое «Извините» и неловко поднять свою тушку на ноги. — Да ладно, шутит же он, — быстро встрял второй парень, широко сияя улыбкой. — Меня Чон Чонгук зовут, приятно познакомиться. Воды, может, принести? — Да уж, спасибо, — ответила я и секундой позже вдруг поймала себя на том, что улыбнулась ему так же широко и дружелюбно. Что-то в лице Чонгука странным образом разительно пробудило во мне светлую веру в человечество, даже сейчас, посреди ночи, после того, как он сам бессовестно разбудил меня на пару со своим дружком. Не совсем понятно, что это было, но парень действительно казался приятнее. А впрочем, возможно просто оттого что гей. В моём представлении почему-то все геи казались мне эдакими прекрасными созданиями, духовно ближе к женщинам, нежели к мужикам с их раздутым эго. — Ого, ему ты, значит, вон как улыбаешься! Я вообще-то тоже твой новый сосед, — возмутился Юнги, шутливо, но как-то слишком панибратски подтолкнув меня в плечо. Уже в следующее мгновение он ехидно мне подмигивал: — Только зря стараешься, я ж говорил тебе, что пидарас он конченый. — ЧТО? — моментально послышалось со стороны кухни, и я поёжилась от такого внезапно громкого возгласа. – Хён, ты издеваешься, блин? — В Юнги со всей силы полетела бутылка воды, которая вообще-то предназначалась мне. Я проводила её хмурым взглядом, передёрнувшись ещё раз, как только та глухо встретилась со стеной. — Да что, шуткануть нельзя уже? Юнги продолжал смеяться, как гиена, носясь по комнате от Чонгука, теперь нападавшего с подушкой, пока я, пребывая в лёгком ступоре, всё стояла и глядела на них, гадая, почему вообще нахожусь здесь в пижаме в три часа ночи и наблюдаю за сценой, достойной детсада. Игнорируя двух, похоже, немного умственно отсталых, я прошла на кухню и сама налила себе стакан холодной воды. В голове разом прояснилось, отчего вся эта картина стала казаться мне ещё более нелепой. Чонгук был на порядок выше Юнги, волосы чёрные, как смола, чёлка стильно уложена. Да и сам он был одет так, будто только что пришёл с какого-нибудь модного показа или вип-вечеринки. На его лице даже можно было заметить остатки лёгкого макияжа. Хм, он, правда, не гей? В общем-то, мне было плевать на его предпочтения, хотя присутствие в квартире уже не одного, а двух вполне себе гетеросексуальных парней, которые вот так вот запросто вломились к тебе в комнату в первую же ночь, весьма настораживало. Пока я допивала воду, парни успели успокоиться и развалиться на пуфиках. Я уже было порадовалась, что рядом наконец-то стало тихо, но теперь всё их пристальное тихое внимание снова перешло на меня, и от этого внутри что-то неприятно зачесалось. — Так, серьёзно, я не гей! — со всей важностью уточнил Чонгук, чем снова почему-то вызвал у меня полуулыбку. Я подошла ближе и осторожно присела на край чей-то идеально застеленной кровати, чтобы не стоять в самом центре комнаты, как музейный экспонат, под прицелом четырёх слишком заинтересованных глаз. Юнги неохотно пробормотал что-то похожее на «Ладно уж, сорри, что смутили», а затем, слава богу, отвёл взгляд. — Ну так начнём знакомиться? — Чонгук с энтузиазмом нарушил неловкую тишину, взявшись за рядовые вопросы. — Сколько тебе лет? — Двадцать один, — пожала я плечами, не совсем пока заинтересованная, собственно, в знакомстве. Вся эта ночная неразбериха до сих пор отчасти казалась мне одним беспокойным, нелепым сном. — Двадцать один? Серьёзно? Ты же вроде младше меня должна быть! — резко воскликнул Юнги с самым, что ни на есть, уверенным в своей правоте выражением лица. — О, да вы одногодки, хён! — прояснил Чонгук, посмеиваясь, и я с трудом подавила в себе такую же ехидную усмешку. — А мне девятнадцать. — Ну вот, — хмыкнула я, скосив глаза в сторону шокированного Юнги, — и оппой-то теперь некого называть. Парень фыркнул, а я в придачу с досадой вздохнула, картинно, будто мне действительно было дело до подобных вещей. В сущности же, больше всего на свете я хотела сейчас спать, поэтому, выдержав небольшую паузу, осторожно произнесла: — А нельзя оставить это вот всё на завтра? Оно, конечно, прикольно, но с вашего позволения, может, я всё-таки удалюсь к себе, чтобы выспаться? Я серьёзно постаралась, чтобы голос звучал дружелюбно — ну, насколько это вообще было возможно при сказанном — ведь по правде, не очень-то и хотелось обижать новообретённых соседей, видимо, рассчитывающих на ночные посиделки. Не хотелось казаться грубой, хотя это как раз-таки они повели себя весьма бесцеремонным образом. И всё же я неуверенно постояла на месте ещё секунд пять, оценивая их реакцию: Юнги сначала надулся, но потом, сдавшись, вяло побрёл к холодильнику, а Чонгук неловко почесал затылок. Посетовал хёну, мол, «уже успели напугать», извинился и снова так тепло и понимающе мне улыбнулся, что ноги, наконец будто получив добро, понесли меня в спальню со скоростью света. — Эй, но родилась-то ты в каком месяце? Готов поспорить, что я тебя всё-таки старше! — донеслось вслед, и я невольно усмехнулась снова. А затем быстро помрачнела — пожалуй, нужно всё-таки закрыть дверь на замок. На всякий пожарный. *** Проспав до самого обеда и очевидно поэтому ощутив себя несколько разбитой, я не спешила выходить в общую гостиную и встречаться с кем-либо. Мне было неловко из-за вчерашнего. Я не могла не отметить, что Чонгук и Юнги, в общем-то, казались вполне доброжелательными, забавными и уж явно далеко не ординарными личностями, что было хорошо. Их вчерашнее представление, несмотря ни на что, можно было при желании расценить даже как вполне себе милое. Беспардонное, но всё-таки милое. Однако же я ещё не совсем понимала, как к такому относиться и нужно ли мне подобное, близкое к дружественному общение вообще. Сколько я себя помнила, в отношениях с людьми мне в основном не везло, что приучило меня всегда и везде придерживаться некой формальности, выверенной дистанции. Моё тело, подобно не самой дружелюбной ауре, постоянно окружал будто бы невидимый, плотный, изолирующий от всего шар — защитный механизм, грань, за которую я очень редко позволяла кому-то переступать. Да и уже несколько лет я в буквальном смысле и вполне комфортно сосуществовала в полном одиночестве, и мне было до ужаса непривычно, что кто-то с какого-то перепугу захочет нарушить это безмятежное состояние и влиться в мою зону комфорта. Особенно, ночью. Так что через некоторое время с вполне себе разумной мыслью о том, что мы всего лишь соседи и вовсе не обязаны уделять друг другу особое внимание, знакомиться ещё ближе и, тем более, заводить какие-то ненужные дружеские отношения, я всё-таки заставила себя выйти из своей конуры. Я — никто этим людям, и они мне тоже. От этого простого факта на душе становилось невообразимо спокойнее. Снаружи меня ждал только Чонгук, отчего я вполне естественно испытала ещё большее облегчение. — О, ты встала, — он бросил на меня короткий взгляд и тут же вернулся к своему блокноту, продолжив что-то чиркать. Парень лежал на кровати в домашних шортах и футболке, а волосы, потерявшие за ночь всю укладку, изрядно растрепались — так он даже напоминал школьника, не то, что вчера. — Ты ещё успеешь принять душ и пообедать, — деловито добавил он, не дожидаясь ответа. — Хозяин придёт в два, но не волнуйся, все дела займут не более десяти минут: пара вопросов, а после — тебе нужно будет только поставить свою подпись и заплатить. Потом можешь заняться, чем хочешь, или я помогу поставить тебе в комнату стойку для одежды, у нас тут должна быть лишняя, ещё не собранная… — Чонгук произносил это всё таким серьёзным монотонным голосом, будто бы являлся мне каким-нибудь менеджером и сообщал детальное расписание на день. На мгновение я абсурдно ощутила себя не просто соседом, а словно ребёнком, которого удочерили. — Хорошо, как скажешь, — пробормотала я и направилась в душ, пытаясь справиться с внезапно накатившим раздражением. Вроде бы ничего особенного, и парень, конечно, весьма мил, но мне было слишком уж не по себе. В конце концов, подыскивая себе квартиру, я ожидала минимального процента контактирования с остальными жильцами — было бы в сто раз комфортнее, если бы меня, честно говоря, здесь не замечали и вовсе, но, похоже, моим новым соседям подобное было совсем невдомёк. Но и я, стоило признаться, как всегда заводилась по пустякам. Не молчать же нам в самом деле вообще, тем более, когда дело касалось забот коллективных. Всё нормально, это просто приличия. Примерно за 10 минут до назначенного прихода хозяина, к моему разочарованию, домой вернулся Мин Юнги. Босыми ногами я ощутила холодный поток воздуха, зашедший с улицы вместе с ним, и поёжилась. Осень, преддверие зимы. Моё нелюбимое время года. Я уже собиралась встать с пуфика, чтобы быстро надеть носки, но не прошло и секунды, как только что зашедший с мороза засранец плюхнулся возле меня, придавив своим телом сбоку. Жутко холодная ткань куртки прижалась к моей оголенной руке, и я чуть снова не сматерилась. Какого хрена он ведёт себя так, словно мы сто лет знакомы? — Так, быстро отвечай, ты ведь не куришь? — повернувшись ко мне, спросил он суровым тоном, чуть-чуть нахмурив брови. Будто родитель, решивший удостовериться, что его чадо не совершает никаких глупостей. — Нет, — как-то слишком быстро и нервно сорвалось с моих губ, будто, сказав правду, мне и впрямь грозило страшное наказание. — Вот и отлично, наш хозяин — поехавший на этом, принципиально и категорично против. — Что не мешает нам всё-таки курить на балконе и один раз в месяц, на всякий случай, просто вовремя прятать пепельницу, — отрешённо заметил Чонгук, лениво располагаясь на кровати. — Ох, если вы всё равно сами любители подымить, то причём здесь я вообще? — не смогла я сдержать возмущения. Здорово, я уже на секунду, не подумав, мысленно распрощалась с пачкой сигарет, дожидавшейся меня в комнате. Юнги же только весело на меня воззрился, посмеиваясь, что выглядело даже неким образом очаровательно. Да, настолько, что хотелось изрядно треснуть его по башке. Но тут раздался звонок, возвестив о приходе арендодателя. Всё действительно прошло очень быстро и исключительно формально. Лысый старичок, кажется, даже ни разу и не взглянул на меня как следует. Чувствовалась в нём какая-то то ли усталость от жизни, то ли наоборот настолько огромная радость, что всё остальное просто переставало волновать. Хотела бы я дожить до такого состояния, в котором тебе настолько наплевать. Хозяин задал пару не особо важных, рядовых вопросов, забрал деньги и ушёл с миром. Замечательный человек. В отличие от Юнги, допустим. Тот проводил его и стремительно направился к своим пакетам, брошенным у кухонного стола, снова зачем-то обращаясь ко мне: — Я тут нам пиццу принёс. Джимин, ты ведь присоединишься, отпразднуем? - он разложил коробку на столе, вытащил из холодильника две большие бутылки колы. Чонгук, тем временем, поднялся с постели и стал подобострастно доставать из ящика стаканы. Похоже, у меня и выбора-то не было. Я уселась на свободный стул, подпирая голову рукой, пока Чонгук наливал мне шипящую жидкость в кружку, а второй разрезал пиццу на куски с таким озадаченным видом, будто пытался решить сложное тригонометрическое уравнение. — Слушайте, а кто тут с вами жил до меня? — как-то внезапно для себя я полюбопытствовала. — Ну, сначала брат Чонгука, но потом он улетел в Америку. Затем какой-то мужик — офисный червяк, сваливший, как только нашёл себе богатую невесту. Потом был ещё один чувак, вполне нормальный… — Пока не начал приставать к нашему сахарку, — смеясь, перебил Чонгук. — Какой ещё сахарок? — озадачилась я. Что, вообще, несут эти люди? — Шуга — мой псевдоним фотографа, — объяснил Юнги, жутко недовольный тем, что над ним смеются. — Парень попросил меня его пофоткать, а потом с чего-то вознамерился расплатиться натурой, вот и всё. — Так ты работаешь фотографом? — глупо спросила я, перед этим чуть ли не подавившись коротеньким смешком. — А ещё непонятно стало? — он окинул меня раздражённым взглядом, но тут же смягчился, продолжая рассказывать: — Для нескольких журналов. Фотографирую, в основном, всяких моделей. Или шлюшек, которые считают, что один удачный фотосет тут же сделает им карьеру актрисы. — Да, так что не удивляйся, если изредка будешь натыкаться здесь на полуголых женщин, — со всей серьёзностью предупредил Чонгук. — Хм, да чего удивляться, — моя бровь поневоле поползла вверх. — Наверное, они и без фотосессий появляются у вас нередко… Двое быстренько переглянулись и, придав себе крайне оскорблённый и жутко невинный вид, громко начали отнекиваться: — Да ладно! За кого ты нас принимаешь, мы дофига приличные, вообще-то! Глядя на них, я почти что рассмеялась и, откусив кусок пиццы, перевела робкий взгляд на кровати у стенки — всё-таки не просто же так одна из них была рассчитана на двух человек. Да и вообще, мужики в самом расцвете лет и гормонов - сказки мне тут ещё рассказывать будут. — Значит, я первая девушка, которая поселилась с вами? — заключила я, уверяясь во мнении, что именно поэтому они и уделяют моей невзрачной персоне так много внимания. — И как же так получилось? Специально выбирали? — Ну, да. Интереса ради, — спокойно произнёс Юнги. — Бабы, в своём большинстве, все какие-то неадекватные и меркантильные. Но ты вроде даже умненькой кажешься. Может, и вырастешь во что-то, если только материться перестанешь, — глаза его снова приняли хитрый оттенок, а брови пару раз приподнялись. Закатив глаза, я не стала ничего отвечать. Я могла бы зациклиться на просвечивающем сексизме с его стороны, снова на шутке о "мелкости", но головушка по привычке сосредоточилась на своих собственных тараканах - да, я бываю грубой и не очень приятной в общении. Со мной вообще всё было слишком сложно. Именно поэтому я поспешила перевести внимание на Чонгука, который определённо нравился мне больше: — А ты кем работаешь? — Он у нас начинающий артист, прикинь! — снова зачем-то встрял Юнги. — А ещё, я уверена, он сам может о себе рассказать, — подметила я и, наверное, получилось слишком уж грозно, ибо Юнги даже улыбаться перестал, принимаясь недовольно запивать пиццу колой. Чёрт, Джимин, надо хотя бы попытаться быть добрее. Подумаешь, что от всего этого разговора, на самом деле, уже крыша едет, а от необходимости сидеть здесь и как полагается знакомиться аж ладони вспотели. — Ну, я только на уровне любителя, — скромно признался Чонгук, разряжая своим бархатистым голосом обстановку. — Пока просто посещаю актёрские курсы, параллельно пытаясь сняться в рекламах или клипах. Иногда удаётся сотрудничать с какими-нибудь агентствами даже. Ну, и ещё музыкой занимаюсь, песни пишу… — Здорово, — искренне сорвалось с губ. Соседи оказались хотя бы не скучными офисными клерками, стоило отдать им должное. Да, жить по соседству с занудными офисным скрягами определённо было бы спокойнее, но мне нравились творческие люди. Люди, пытающиеся воплотить свои мечты в реальность, и хотелось бы когда-нибудь набраться смелости, чтобы поступить так же. Даже Юнги в этом плане вызывал толику восхищения, потому что и я когда-то увлекалась фотографией, мечтала заниматься этим профессионально. А кто-то вот не только мечтал, но и делал сопутствующие шаги. Я невольно погрустнела. — О себе не расскажешь? — оторвал меня от мыслей Шуга. — Мы тут свои карты раскрываем, а про тебя нам вообще ничего не известно, подозрительная личность. — А что ты хочешь услышать? — его слова заставили меня нервно скривить губы (с натяжкой можно было выдать за подобие застенчивой улыбки), я слишком не любила говорить о себе. — Я обычная. Просто живу, просто работаю. Правда, с последнего места пришлось уйти и теперь ищу новое… — Да ну, неинтересно, — перебил Юнги и посмотрел на меня так, будто бы изучал перед собой непонятный предмет: — Ты мне лучше скажи, в каком месяце родилась, серьёзно. Я вот в марте, не может быть, чтобы ты вылупилась раньше! Я фыркнула на него и взглянула на Чонгука. Он будто говорил мне взглядом: «Извини, он всегда такой». Затем я просто поднялась с места, не обращая внимания на назойливого парня, пытавшегося шутливо доказать мне, как это важно для него — выяснить, могу я называть его оппой или нет. Иначе чего ради они себе в соседи девушку заводили. Вымыв за собой стакан и ощущая нарастающий гнев, я направилась в свою комнату с целью включить ноутбук и заняться уже делом поважнее — поиском работы. А все эти застольные разговоры действительно тошноту наводили. Но, если уж на то пошло, то в январе я родилась, дурак. На два месяца раньше тебя, так что кто уж из нас двоих ещё тут мелкий.