friends with benefits

Проснувшись снова через некоторое время, почти что забыв о произошедшем, я довольно потянулась и открыла глаза. Мой взгляд тот час же упёрся во что-то бледно-розовое, что-то, очень слабо пропускающее сквозь себя свет. Я подняла руку и нащупала маленький клейкий листок у себя на лбу. Это был стикер, а на нём весьма неаккуратно чёрным маркером было выведено: «Извини за вчерашнее». И вчерашнее услужливо тут же проплыло перед глазами. Такая же записка кривовато держалась и на щеке Чонгука, вальяжно развалившегося рядом, только гласила она: «А ты шустрый!». Просто очаровательно. Я не сдержалась и довольно грубо пихнула темноволосого парня в плечо, чтобы он наконец-то просыпался, и, перебравшись через его туловище, направилась в ванную. Чёрт бы их всех побрал. Когда я вернулась, Чонгук, слава богу, уже стоял на ногах и наливал себе в стакан минералку, угрюмо прислонив другую ладонь ко лбу. — Прости, что я так… Гм, обычно я всегда сплю у себя, даже когда хён приводит к себе девушек, — начал оправдываться он. — Но вчера было как-то слишком шумно. К тому же, кто-то разлил на мою кровать не одну бутылку пива. — Парень печально посмотрел в сторону своей постели, жалобно изогнув брови, и всё моё раздражение моментально сошло на нет. Либо я настолько глупая, либо Чонгук - единорог какой-то. — Ладно, не парься, — со вздохом пробормотала я и, поразмыслив немного, всё-таки осмелилась предложить: — Я собираюсь позавтракать. Будешь? В течение двух следующих часов мы на удивление довольно неплохо провели вместе время. За едой он поведал парочку смешных моментов со вчерашнего безумия в гостиной, затем рассказал мне подробно о предстоящем собеседовании в телестудию, которое было назначено, благодаря его усилиям, уже на послезавтра. Я была искренне благодарна за то, что он так просто и, кажется, бескорыстно решил помочь мне с работой. Моё денежное состояние на данный момент всё же оставляло желать лучшего, а обращаться за помощью к матери я себе запретила уже давно. Чонгук попытался спросить меня о родителях, когда мы в очередной раз вышли на балкон, чтобы покурить, но мне удалось каким-то образом сделать вид, что я не расслышала и вместо этого начать шутливо жаловаться на Мин Юнги и его «милые» записочки. Парень понимающе усмехнулся и поведал потом, что они дружат много лет, и если узнать Шугу поближе, он перестанет казаться таким откровенным нахалом. Я вздохнула, нахмурившись - что, если мне не хочется никого узнавать ближе? — Он вечно стебётся, но это говорит только о том, что он тебя на самом деле замечает и считает интересной личностью, — засмеялся Чонгук. — С обычными людьми он так не напрягается. Ему вообще на них пофиг. — Хм, ну спасибо, — усмехнулась я, стряхивая пепел с балкона. — Видно, мне должно это льстить? — Ну… — замялся парень. А после недолгой паузы выдохнул какой-то скороговоркой сразу то, что очевидно давно его беспокоило: — Тебе некомфортно с нами? Совсем здесь не нравится? — Просто непривычно, извини, я никогда не делила своё пространство с кем-то чужим — удивилась я прямолинейности и тихонько мотнула головой, виновато улыбнувшись. — Моё общение с людьми обычно сводится к минимуму. Мне некоморфтно, в принципе, в любом обществе, и так было всегда. А тут, сам понимаешь... Ощущение, будто я не соседкой тут к вам пришла, а на роль... другана какого-то? — М, ну, мы можем сбавить обороты, — уголки его губ приподнялись. — Просто, как по мне, если уж делить своё место жительства с кем-то ещё, то почему бы не попытаться сделать всё возможное, чтобы тебе было действительно уютно находиться в присутствии этих людей? Как бы это сказать… — Чонгук слегка нахмурился, пытаясь оформить в слова, видимо, что-то действительно для себя важное. — Приходить уставшим с работы и думать не что-то вроде: «А, опять нужно терпеть их рядом», а наоборот, находить в них отдушину, радоваться хорошей компании по соседству. Мы же ведь классные, согласись? — он легонько подтолкнул меня плечом и снова обезоруживающе улыбнулся. Какие же они все самоуверенные. Но мысль я его поняла. До меня вдруг дошло - иногда я так в себе копалась, что забывала о других - что не мне одной, конечно, может быть плохо в этой жизни. А наблюдать всё время мою кислую мину и чувствовать исходящую с моей стороны враждебность, наверняка, тоже не очень приятно. Ты уж либо, Джимин, прими соседей, либо съезжай, если что-то не нравится. Как постоянно говорит мой психолог - "принимай или меняй". *** В пятницу вечером, выйдя из здания телестудии с заметно полегчавшим сердцем, я шла по серому асфальту, радостно шурша листьями под ногами. Пыталась сдерживать широкую улыбку и параллельно думала, что надо бы как-нибудь отблагодарить Чонгука. Угостить его обедом, может? Но сперва… Я достала телефон и отправила ему сообщение: «Меня приняли. Спасибо тебе за помощь». Остановилась и, немного подумав, поставила в конце милый смайлик. А затем, сделав по направлению к метро буквально ещё несколько шагов, снова встала посреди улицы, не ожидая, что в ответ на мою смс моментально раздастся звонок. — Мы и не сомневались, что тебя примут! Так что Чонгук, предугадав, побежал за спиртным ещё десять минут назад, — проинформировал меня чересчур громким голосом Мин Юнги. Он что, его сообщения читает? Тем временем, тот продолжил: — Женщина, может, ты заодно зайдёшь и купишь чего-нибудь пожрать? Сегодня моя очередь готовить, но я вдруг вот прямо сейчас понял, что мне таак лень. А Чонгук, как видишь, телефон забыл. Я громко вздохнула, как бы выражая, что во-первых, не очень рада слышать его голос в трубке. А во-вторых, мог бы попросить и по-нормальному. Что ещё за "женщина", мужчина? — Чего Ваше Величество желает? — буркнула я после недовольной паузы. — Мяса! — торжественно объявили по другую сторону трубки. — Как скажете, — скрипя зубами произнесла я и быстро отключилась. Почему меня настолько вымораживало его поведение? Я ощущала в нём явно какое-то потребительское и чересчур фамильярное к себе отношение. И, уж извини Чонгук, но как же тут радоваться тому, что за стенкой живёт такой вредный нахал. Я насупилась и на автомате нервно потёрла свой лоб, словно бы ещё ощущая там присутствие его дебильной записочки. Через час, так или иначе, в рамках моего "принятия ситуации", мы втроём уже вместе восседали на пуфах посреди гостиной и, как со стороны могло показаться, миролюбиво заедали пиво хрустящей курицей в остром соусе. — Вообще-то, я хотел нормальное мясо, — нарушил неловкое молчание Юнги, но тем не менее следом же довольно облизнул губы и взялся за следующий кусок. Что это ещё за глупые детские капризы? Я сузила глаза и уставилась на человека, которого мне всё больше хотелось отпиздить подушкой. Создавалось впечатление, что он дразнит меня нарочно. — Чем тебе курица не мясо? Уточнять надо было. — Ты же не дала мне и слова дальше сказать! — воскликнул он, оборачиваясь в мою сторону. — Очень неприлично так телефонный разговор прерывать, между прочим. Я негромко фыркнула и откинулась назад на мягкий пуфик, сложив на груди руки и решив промолчать. — Когда тебе сказали выходить на работу? — тут же разбавил атмосферу Чонгук. — С понедельника, — я с охотой перевела всё внимание на человека гораздо более приятного по духу. — Сначала две недели стажировки, затем уже будет постоянный график… Зарплата поначалу обещала быть небольшой, но я всё-таки ощущала неподдельную радость от самого факта, что она вообще будет и притом, еженедельно. К тому же, мне было даже интересно, как у них там всё устроено, в мире шоу-бизнеса. Не то чтобы он меня привлекал, скорее уж пугал по многим причинам, но наверное, это лучше, чем париться в душном офисе под горкой документов. Я глотнула из бутылки и зажмурилась, раздумывая о том, как задело бы мать то, что её дочь в этой индустрии развлечений заняла всего лишь непримечательную позицию работника стаффа. По телу вместе с алкоголем разливалась приятная усталость, постепенно склоняя в сон. Да и собеседование — дело не из лёгких, организм (а тем более, мой), так или иначе, пережил немаленький стресс. — Не засни тут, у нас ещё по плану полуночный разговор по душам! — снова этот голос. И вот откуда из него берётся такой приказывающий тон? — Тебя по ночам всегда на эдакое тянет? — лениво заметила я. — Ты не пробовал просто ложиться спать и не мешать остальным? — Вообще-то, это Чонгук предложил, — оборвал меня Юнги, а младший на секунду скорчил оскорблённую гримасу, но потом посмотрел на меня с излишним этим вечером энтузиазмом: — Да ладно тебе, Джимин! Я, конечно, предложил сбавить обороты, но, может, лучше всё-таки наоборот? Нам нужно стать хорошей командой, для общего же блага - воскликнул он с видом обезумевшего пионера или старосты класса. — С этим я, пожалуй, согласен, — кивнул Шуга. — Не хочу однажды ночью задохнуться от её подушки. С губ поневоле сорвался коротенький смешок — как же он так быстро раскусил мои намерения? — Серьёзно говорю, чего ты вечно недовольная ходишь? — а вот на этот раз его голос прозвучал и впрямь обиженно, чему я успела даже подивиться, пока собственное возмущение не взяло надо мной верх: — Но ведь ты сам даёшь повод! Мин Юнги, наши энергетические поля просто не сочетаются друг с другом, смирись и забей. — Эй, а вот я не собираюсь смиряться с таким отношением друг к другу и наблюдать, как вы собачитесь, — одернул меня Чонгук, и я поразилась теперь ему — откуда из этого-то парня взялся такой строгий голос? — Я думал, может, ты расскажешь больше о себе или о своих родителях, — продолжил он, постепенно смягчаясь. — Ну или мы банально поболтаем обо всякой чепухе и забудем все недопонимания. О чём угодно, только не о моих родителях, подумала я и мельком взглянула на Юнги. Он продолжал уплётывать курицу как ни в чём не бывало (видимо, и правда, забил), а Чонгук, в свою очередь, начал нервно пялиться в пол. И вот тут-то, конечно, на меня внезапно навалилось неприятное чувство вины непонятно за что и одновременно, очень даже ясно почему. Мне же стоило действительно попытаться сдружиться с ними, ведь так? Просто пересилить себя. Раз уж я намеревалась остаться пока здесь, да и Чонгук был, прямо скажем, прав, и с работой помог… Я стыдливо прикусила губу, и если бы кто-то из них поднял сейчас взгляд, то даже заметил бы, как сильно я раскраснелась. — Ладно, — успокоившись, начала я и сделала первый шажок. — Какую музыку предпочитаете? Глупо. Прозвучало как-то нелепо посреди всего. Но, пожалуй, это было единственным, что меня обычно сильно интересовало при встрече с новыми людьми. Что они слушают и какие любят книги. Этакий показатель — немного по-детски, но для меня лучший способ понять, стоит ли вообще сближаться. — Ну... я вот частенько слушаю Epik High, — губы Чонгука растянулись в мечтательную улыбку, ему-то, ясно дело, было особенно интересно поболтать о музыке. — А как исполнитель хотел бы работать в поп жанре, эх. — В айдолы тебе дорога, давно говорю! — засмеялся Шуга и, поёрзав на пуфике, уселся поудобнее. — А мне как-то вообще плевать, я слушаю почти всё, а жанры — это туфта собачья. Лишь бы музыка была качественная. Даже твои Epik High, кажется, Чонгук, об этом говорили? - улыбнулся он. - Ненавижу узколобость и бессмысленное вешание ярлыков на всё, что можно и нельзя. Я нахмурилась, не ожидав разумного ответа — но вот он был, на сто процентов совпадающий с моим мнением, будто дословно из моей головы выкрал. Признаться в этом вслух я естественно не могла, поэтому когда Юнги насмешливо заметил: «Что, здесь наши поля тоже не совпадают?», я принялась усердно изучать ногти на пальцах. Может, и совпадают, но ведёшь-то ты себя иногда всё равно, как баран узколобый. Оказалось, что и от мира литературы эти двое не совсем уж далеки, хотя Чонгук признался, что ему всё же гораздо больше нравилось смотреть экранизации, ну и вообще залипать в сериалы и фильмы. «А ещё в мультики постоянно пялится, как ребёнок!» — сдал его тут же Юнги. Через какое-то время, горячо обсудив с ними парочку отстойно снятых по книгам фильмов, задавая по ходу ещё какие-то мелкие вопросы в попытках — так уж и быть — узнать своих соседей ближе, я и не заметила, как выдула от нервозности целую бутылку пива. И уже полезла за второй, тогда как увеселившийся Чонгук, казалось, распивал третью или четвёртую. Глаза его заблестели, и ржать над всем подряд он вместе с Юнги, и так вечно прикалывающимся, стал на порядок громче. Даже я поймала себя на том, что совершенно расслабленно, широко улыбаюсь от вида стремительно пьянеющего тёмноволосого ребёнка. Ну, пока дитё не напомнило о том, что являлось мужчиной. — Окей, моя очередь спрашивать, — Чонгук сделал ещё несколько спешных глотков, а потом с шумным хлопком поставил бутылку на пол, будто готовя меня к какому-то чрезвычайно каверзному вопросу. — Колись, Джимин, у тебя есть парень? — Н-нет, — слегка опешив, я озадаченно моргнула пару раз. А затем крепче стиснула руки на груди и скрестила ноги, полностью отгораживаясь, силясь скрыть напавшее смущение за своей закрытой позой. — И вообще, не самая лучшая тема для разговора. Чонгук разочарованно выпятил нижнюю губу, кажется, сдаваясь и признавая за собой бестактность. Понятно, конечно, что перед ними тут девушка сидит, и любопытство берёт своё, но неужели нельзя поинтересоваться чем-нибудь другим? Почему в конце концов их только одно и волнует всегда? Да и стала бы я с ними снимать квартиру, если бы был у меня молодой человек. Хм, а стала бы? Трудно было представить себя в нормальных адекватных отношениях. А ведь разговор шёл так неплохо. А тут неподобающие вопросы, заставлявшие в себе копаться, да и Юнги в следующую же секунду вновь напомнил о том, что наглый хам. — А чего это так? — возмутился он моим запретом темы и начал пристально на меня по-лисьи глядеть. — Обычно так только девственницы возмущаются, когда начинаешь спрашивать. Может, ты как раз такая раздражённая ходишь, потому что от недотраха страдаешь? — Ну ты даёшь. Видишь, Чонгук, он сам нарывается! — Господи, то, с каким естественным выражением лица он это проговорил, будто действительно, всерьёз верил в то, что девушкам в этой жизни больше и страдать-то не из-за чего, кроме одного, просто вывело меня из себя. Я сдула столь не вовремя упавшую на лицо прядь и сжала кулаки. Можно было и в самом деле кинуть в него подушкой, но тело, к несчастью, отказывалось действовать, вгоняя меня в трусливый ступор и заодно намекая уже предоставить себе заслуженный ночной покой. — Ладно-ладно, не кипятись, — Юнги выставил ладони в примирительном жесте, а потом переметнулся на другое, но всё также по теме: — Но, к слову, я вот вчера отлично провёл время с одной дурёхой, помнишь ту блондиночку? — парень довольно разулыбался, будто бы было, чем хвастаться, и пихнул младшего носком ступни. — Да-да, везёт тебе. А у меня было где-то три месяца назад, — поделился своей печалью уже нахлебавшийся Чонгук, и мне оставалось лишь закатить глаза, гадая, почему я здесь и как всё к этой несуразице свелось. Парни, что с них взять. — Я же рассказывал про свою училку по вокалу на курсах? — Это грустно, бро, целых три месяца, — покачал макушкой Шуга, и теперь уже второй задиристо пинал его ногой. — Ужас какой, три месяца, — вздохнула я раздражённо, как только сделала очередной глоток. — Ну и почему же вы расстались? — и только потом осознала, что действительно, по своей воле влилась в этот дурацкий мужской разговор. — Хм, да просто не спелись в конце концов, — хохотнул Чонгук, начиная вслух и на протяжении десяти минут вспоминать свои прошлые недоотношения. Юнги молчал, изредка пил и усмехался, а я уже всерьёз так начинала засыпать. Вывел меня из забвения снова вопрос Чонгука, который решил попытаться ещё раз: — У тебя-то всё-таки что? — Да ничего особенного, — я сомневалась, стоит ли вообще об этой нелепице говорить. И так наверняка им уже какой-то дурой показалась, а тут ещё признаться, что в действительности не так уж и далеко от девственниц убежала. Что в голове полным-полно тараканов. И всё же частичное опьянение и то, как они непринуждённо стали обсуждать при мне интимные вещи, под конец в достаточной мере развязало мне язык. — У меня был парень... Но, эм, мне не понравилось. — Что не понравилось? — не понял Чонгук. — Всё не понравилось, — тупо заявила я, сводя брови и начиная окрашиваться в помидорный цвет. — Вы, мужики, слишком на сексе помешаны. А я не понимаю, что вы вообще в нём такого находите. Кошмар. Согласно планам, я должна была смиренно немного посидеть с ними приличий ради, а потом давно уже сопеть в своей кровати, а не делиться тут подробностями личной жизни с двумя малознакомыми людьми. Внутри стало совсем жарко, и почему никто не сподобился ещё открыть форточку? И не перестал на меня так глазеть? Шуга аж жевать прекратил. — Да нуу, ты серьёзно? — поразился он, выпучив глазёнки. — Секс — это же чуть ли не самое лучшее изобретение Господа нашего, — заржал парень после нескольких секунд почти гробовой тишины и поучительно вскинул указательный палец вверх. Чонгук прыснул от смеха, тихонько скатываясь с мягкого сидения на пол, а потом, зевая и закрыв глаза, изрёк: — Наверняка тебе просто чурбан неопытный попался, раз ты такого мнения о… — И не говори, — поддержал его Юнги, не желая угомоняться. — Тут же целая наука, всё от умений зависит, вот взять, к примеру, меня… — Да хватит уже, заладили об одном и том же! Просто мне вообще слегка чужды чьи-то там прикосновения, — не выдержала я, сдавливаясь под убийственной волной стыда. — А если уж от чего всё и зависит, так это от испытываемых чувств. У меня их к нему просто не было, — призналась я, и в большей степени самой себе. К своему бывшему парню я на самом деле испытывала лишь малую часть того, что можно было вообще обозвать влюблённостью, а уж про сексуальное влечение в таком случае, наверное и правда говорить нечего. Встречалась я с ним недолго только потому, чтобы испробовать, так сказать, всё же пересилить себя, попытаться кому-то открыться. Не удалось в итоге. И никакого там хвалёного удовольствия я от бесчувственного физического контакта ни разу не получила. — Чуйства-хуюйства, — фыркнул Юнги, — вечно у вас, женщин, так. А я говорю тебе, что оно всё неважно. Простая химия тел, а вы всё как всегда романтизируете. Тут главное, чтобы, как ты сама выразилась, энергетические поля сошлись, ккк… — Будто эмоциональная сторона тут вообще не имеет значения, — я неверяще закатила глаза. — То есть сегодня сошлись, а завтра разошлись, у тебя, хочешь сказать, всегда что ли вот так вот с девушками? — В общем-то, да, — как-то даже горделиво он вскинул подбородок, что возмутило меня ещё больше. — Не понимаю, какое удовольствие влюбляться, только время и нервные клетки теряешь. — Пф, а я не понимаю, какое удовольствие тебе спать с девушкой, если она в эмоциональном плане тебе не ближе той же самой тумбочки, допустим, — я шлёпнула ладонью по вышеупомянутой, как раз близко ко мне стоявшей. — А вот такое, офигенное, главное, чтобы она в плане физическом холодной деревяшкой не была, — противно ухмыльнулся он. — Фу, тебя послушать, аж тошнит! — скорчила я лицо и всё-таки позволила себе легонько пнуть его в колено пяткой. Чего ещё от этих самцов серьёзно было ожидать? — Ахах, бьётся она ещё, — только отсмеялся он, невозмутимо открывая новую бутылку. — Так мило, что я готов с тобой даже поспорить. Потому что когда-нибудь поймёшь сама… Вот встретишь однажды кого-нибудь… — О! На десять тыщ вон минимум! — проснулся откуда-то Чонгук, увлечённо поддерживая, аж руку в воздух поднимая. — Я даже буду вашим, этим, как его там, секундантом! — Чонгук, ты пьян, а мы не на дуэли, — заржал Юнги, толкая его в лоб ладонью, так что набухавшийся "ребёнок" совсем завалился на бок, не переставая при этом смеяться. А мне стало как-то совсем не до смеха. Не то чтобы я так уж верила в любовь-морковь, скорее, не ждала её и вовсе, но что-то во мне, чисто женское, взбунтовалось и воспротивилось подобной точке зрения. Если когда-нибудь и захочу кого-то без приходящих вместе с этим глубоких чувств, то самолично отдам Мин-идиоту эти несчастные десять тысяч вон, пускай подавится. *** Все две недели я практически постоянно торчала на работе. Моё расписание было настолько плавающим и неадекватным, что я частенько не успевала поесть и начала страдать бессонницей. Неудивительно, что сегодняшним утром, разглядывая себя в зеркале, я заметила, что неслабо так схуднула. Ну куда мне ещё! Рёбра и так торчат, талия стала меньше, тазовые кости сильно выпирают, а мешки под глазами прочно обосновались на лице и не желали никуда исчезать. В эту секунду, будто моему виду и без того не хватало убедительной болезненности, у меня из носа пошла кровь. Шикарный последний штрих. Я чувствовала себя измождённой, мне хотелось головой биться об это самое зеркало, чёрт возьми. Но вместо этого я только убрала волосы в хвост, натянула майку на два размера больше и отчаянно побрела в ванную. Парней дома уже не было, да и все прошедшие дни наши графики настолько не совпадали, что, слава богу, виделись мы нечасто. А когда это происходило, Чонгук как-то слишком обеспокоенно оглядывал меня с ног до головы (что я терпеть не могла, не нужно мне тут наигранной жалости), а Юнги только отпускал дразнящие комментарии по поводу моего осунувшегося вида (что раздражало в равной степени). Поэтому сегодня я как всегда была благодарна одиночеству и возможности спокойно подготовиться к новому рабочему дню. Который, к слову, не задался с самого начала, как только неизвестный мне мужчина, по-видимому, являвшийся какой-то холёной знаменитостью, нагло ущипнул меня за задницу, посоветовав быть веселее. Легко тебе говорить, мудак расфуфыренный. Ну почему, почему мужчины всегда позволяют себе такие фривольности по отношению к женщинам? Естественно, я просто продолжила работать, не смея ему противостоять. Таковы правила. И именно согласно им мой обеденный перерыв, длившийся у всех нормальных людей час, составил всего лишь пять несчастных минут. Присаживаясь в кресло, я на ходу заглянула в сумку, чтобы просто передохнуть в это время с наушниками — о какой еде, на самом деле, могла идти речь, — но к своему удивлению увидела там небольшой свёрток. Внутри обнаружился внушительных размеров сэндвич, на обёртке которого держалась ярко-жёлтый стикер. Чёрной ручкой сверху было криво накорябано «Скушай, а то станешь совсем некрасивой!», а синей, сразу же под первой надписью: «Не слушай его, Джимин, он дурак и спит с тумбочками. А ты и так красивая, но всё равно скушай обязательно, файтин!» В голове ещё какие-то секунды что-то явно не укладывалось, а когда, наконец, уложилось, я просто позволила себе мягко улыбнуться. Понимая, как это всё-таки странно теперь ощущалось - стать объектом чьей-то заботы. Кажется, настоящей заботы. Я взглянула ещё раз на два столь отличающихся, и не только по цвету, почерка, а потом устало прикрыла глаза и так и просидела эти пять минут, сжимая неумело сделанный бутерброд в ладонях.