friends with benefits

Когда мне сообщили, что для удачного завершения стажировки придётся отработать в полную смену ещё и выходные, настроение не просто опустилось ниже плинтуса, оно, кажется, похоронило себя заживо, и его вдруг попросту не стало. Потому что под конец воскресного дня я начисто потеряла какую-либо способность что-либо ощущать и тупо ходила вокруг, как зомби. Всё, чего мне хотелось — это запереться в своей комнате и потеряться среди одеяла. Мне было всё равно, даже если меня больше никогда не найдут. До закрытия метро оставался час, и я еле передвигала ноги по узенькому коридору, направляясь в гардеробную за сумкой, чтобы собраться домой. Идти по прямой линии оказалось довольно-таки сложно, и меня время от времени уносило в сторону. Сначала я натыкалась на стены, а затем из дальней комнаты вышла небольшая толпа людей, продолжавших что-то обсуждать на ходу. Я попыталась сместиться вправо, чтобы меня не снесло волной, и в этот же момент налетела на острый край внезапно появившейся тележки на колёсиках. Не удержавшись на ногах, я моментально оказалась на полу прямо перед ней, и тут же на меня полилось всё содержимое пластиковых стаканчиков, стоявших на подносе. Меня окатило холодным кофе и кусочками льда, так, что значительная часть футболки и джинс оказалась напрочь мокрой. Эпичное завершение дня, и не поспоришь. Я пришла в себя только когда девушка, катившая тележку, вежливо подала мне руку и быстро заверещала, увидев на моём бейджике надпись «Стажёр»: — Слушай, беги отсюда скорее, — она лихорадочно затрясла ладошками у меня перед лицом, — иначе заставят платить за весь кофе! А я уж как-нибудь выкручусь. Неужели ещё остались на свете добрые люди? Я пару раз глубоко вздохнула, силясь остановить разыгравшееся головокружение, а затем напрягла зрение, чтобы запомнить лицо и имя девушки. Поблагодарила её несколько раз, наскоро поклонившись, и уже бегом понеслась к выходу. Пока я добиралась до дома, глупо надеясь, что там никого не окажется или соседи уже будут спать, промокшая одежда на мне успела чуть ли не заледенеть под холодным ночным воздухом. Ещё с утра на улице было достаточно тепло, а сейчас мне оставалось лишь ругать себя за то, что не взяла с собой нормальную куртку, и надеяться не заболеть. Когда я наконец вошла в квартиру, Чонгук, вопреки ожиданиям, весьма бодро рылся в холодильнике, а Юнги валялся на кровати, безразлично разглядывая какой-то журнал. Я же, наскоро сняв ботинки, молча направилась прямиком в ванную, трясущимися руками включила воду и со вздохом облегчения скинула с себя всю эту неприятную, мокрую и местами затвердевшую одежду. Не знаю, сколько точно прошло времени, пока я блаженно отогревалась в горячей ванне, но в какой-то момент я поняла, что с большой вероятностью могу так и случайно заснуть, а захлебнуться водой, несмотря на всю тленность бытия, пока не входило в мои планы. Я тихонько приподнялась, держась слабыми руками за бортик, и обернулась полотенцем. Каждый удар пульса стал неестественно громко отдаваться в голове, затрудняя дыхание, ноги уже подкашивались, а к сердцу будто привязали тяжёлый камень, вознамерившись опустить меня обратно на самое дно резервуара. Ну или прямиком на холодный, кафельный пол. Очнувшись, я стала лихорадочно дышать, чувствуя, как кто-то осторожно тыкает пальцем в мой лоб и щёки. — Хён, прекращай. Может, скорую вызвать? Я немедленно открыла глаза и поймала взглядом застывший в миллиметрах от моего носа чей-то длинный палец. — Ого, мой метод сработал, — удовлетворившись, произнёс Юнги и спрятал руку за спину. — Хорошо, что ты не померла прямо здесь. Быстро осознав, что произошло, за какие-то секунды проиграв всё сохранившееся в памяти, я озадаченно свела брови и поняла, что лежу под одеялом в своей комнате. Очень интересно, как я здесь оказалась. Чонгук, сидящий возле кровати на корточках, заметно успокоился и, поймав на себе любопытствующий взгляд, начал отвечать на мои немые вопросы. — Ты дверь в ванную за собой не заперла… К своему же счастью, — улыбнулся он. — Как самочувствие? — Никогда до этого не падала в обморок, — я пожала плечами, чувствуя при этом лёгкое покалывание в теле. — Так что даже не знаю. Странно. Чонгук внезапно протянул ладонь и потрогал мой лоб, отчего коже стало даже как-то приятно. Я расслабленно прикрыла глаза, но в следующую секунду пальцы исчезли, а я вдруг ощутила, как сильно меня клонит в сон. Несмотря на это, я согнула свою руку в локте, подмечая тянущую боль в конечности — видимо, ушиблась в некоторых местах, — и с интересом приподняла краешек одеяла. После чего облегчённо выдохнула, до конца уверившись, что под ним я всё ещё завёрнута в полотенце. Мой жест, конечно же, не остался незамеченным. Когда я перевела смущённый взгляд на своих горе-спасителей, Юнги оставалось лишь закатить глаза, а Чонгук начал странно улыбаться, уставившись в пол. Так, хорошо. Но, допустим, даже если они, и правда, ничего не видели, я так или иначе продолжала чувствовать себя неловко. Нужно было поскорее заканчивать с этой в краску вгонявшей ситуацией. — Спасибо… — выдавила я чуть сиплым голосом, надеясь, что теперь они оставят меня наедине с собой. Не то чтобы я не была им благодарна, наоборот, ещё как — что бы я, вообще, сейчас без них двоих-то делала. — Да не за что, — хмыкнул Шуга и поспешил удалиться. Чонгук же произнёс что-то ещё, но мой слух уже отключался. Тело быстро расслабилось, будто по щелчку, как только Юнги вышел за дверь, и я стала проваливаться в глубокий сон. *** На следующий день младший снова удивил меня ненормальной степенью своего беспокойства по поводу моей персоны. Что это ещё за гиперопека? Я вновь вспомнила свои думы о том, что меня якобы удочерили. Чонгук как ни в чём не бывало вошёл в комнату, держа на подносе обед, состоящий из целых двух блюд и тарелки, доверху наполненной фруктами. Я же проснулась совсем недавно и ещё теплилась под одеялом, между прочим, в чём мать родила, поэтому не сдержала возмущённого взгляда и по инерции поджала ноги. Спасибо конечно, но мог бы и постучать перед этим. К тому же, ну чем вообще я заслужила столько ненужного внимания? Во мне всё ещё как-то противоречиво смешивались два чувства по поводу забытого ощущения под названием «чья-то забота»: тёплая благодарность и холодная отчуждённость. Именно последняя сейчас вырвалась вперёд, и Чонгук даже смутился, останавливаясь на полпути. — Я просто подумал… ну, что тебе пора вставать и покушать, иначе ты ещё раз хлопнешься в обморок, — выдал он на одном дыхании и затем всё-таки сделал ещё пару шагов, ставя еду на столик в изголовье кровати. — Не смотри на меня так, — нахмурился он. — Лучше начинай есть, я всё равно никуда не уйду, пока не закончишь. А то ещё коньки отбросишь тут, и нас винить потом будут. Парень отвернулся и принялся с притворным интересом разглядывать полароидные снимки, висящие на моей стене. Я приподнялась на локтях и облокотилась на подушку, быстро натягивая одеяло по самое горло. — Тебе тоже нравится фотографировать? А чего Шуге не сказала? — мельком обернулся он, и я лишь пожала плечами, гадая, с какого такого фига мне нужно было ему об этом говорить. Вряд ли бы Юнги воспринял это адекватно, только насмехаться бы пуще стал, да раскритиковал бы всё, наверное, в пух и прах. Я уселась теперь на постели удобнее и неуверенно принялась за еду, но уже через мгновение поняла, насколько сильно проголодалась. Тем временем, Чонгук, совсем закинув тактичность куда подальше, залез с ногами на мою кровать и, поджав их под себя, сел напротив. Начал с энтузиазмом на меня смотреть, внимательно следя за тем, как очередная ложка с супом отправляется мне в рот. Нет, ну это уже ни в какие ворота не лезет. — Расскажи что-нибудь? — тихо попросила я, пытаясь отвлечь его пристальный фокус от себя. Парень выпрямился, будто бы как раз надеявшись услышать этот вопрос, и начал возбуждённо рассказывать. — Я тут с утра встречался со знакомым Юнги-хёна, который работает в одной неплохой звукозаписывающей студии. В общем, он обещал помочь мне с записью демо-песни, ну и заодно познакомить с какими-нибудь продюсерами, — Чонгук расплылся в улыбке, но потом задумчиво свёл брови. — Странный парень, на самом деле, ты наверное, его помнишь? Он ещё был у нас на вечеринке, Тэхён. — Тот самый Тэхён, который решил прикорнуть на моей кровати? — усмехнулась я, закидывая очередную порцию в рот. — Спал у тебя? — вдруг удивился Чонгук, будто бы чем-то недовольный. Гм, то есть тебе, значит, ночевать у меня можно по праву законного соседа, а другому нет? — Ты разве не видел? Сам же потом завалился на мою постель, — напомнила я. — А, тогда. Нет, когда я пришёл, его уже здесь не было… — Ну и ладно, неважно, — я снова повела плечами, тихонько улыбнувшись. — А вообще, хорошие новости, поздравляю! — и отложила ложку, поразившись тем, как быстро и незаметно для себя расправилась с едой. Чонгук любезно убрал поднос, на ходу отнекиваясь, мол, новости-то хорошие, но ещё неизвестно, захочет ли кто-нибудь заключить с ним контракт. Затем он вернулся, одобрительно потрепал меня по голове и присел совсем уж рядом. — Молодец, что всё съела, только про фрукты не забудь, — произнёс он наставническим тоном, отчего внутри опять поднялась волна раздражения. — Я уйду на пару часов, ты справишься одна? И измерь температуру. Хён, кстати, должен скоро подойти. — Не слишком ли вы меня опекаете? — не сдержалась я, параллельно про себя заметив, что уж присутствие «хёна» мне дома в последнюю очередь нужно. - Я, вообще-то, вполне здоровый и взрослый человек, просто немного устала. — Угу, вижу, — усмехнулся Чонгук. — Очень здоровая и взрослая до такой степени, что выглядишь от силы лет на 16. — Ты поэтому решил меня удочерить, папочка? - всё-таки хохотнула я вслух. Чонгук даже растерялся, видимо, и не осознавая, как это всё выглядело со стороны. А я продолжила гнуть своё: - И тем не менее, я уже давно не маленькая. Так что не стоит так переживать. Я справлялась как-то и одна до этого. — Да ладно тебе, — вздохнул Чонгук, немного словно бы пристыженный. Это ж где видано было - человек по-хорошему к тебе, заботится, чуть ли ни из кожи вон лезет, а ты его за это ещё и отчитываешь. Я смущённо улыбнулась и всё-таки почувствовала резкий укол вины за то, что приношу одни беспокойства. Наверняка, если бы не была такой непутёвой, то и ему бы не пришлось тратить на меня своё время. Чонгук ещё посидел со мной недолго, невзначай взяв меня за руку, бессознательно водя кругами большим пальцем по моей ладони. По всему телу побежала странная лёгкая дрожь — непонятные ощущения: и успокаивает, и напрягает одновременно. — В любом случае, — выдавила я, отчего-то пытаясь не смотреть ему в глаза. — Спасибо за заботу. *** Весь следующий день я отсыпалась, совершая редкие вылазки в гостиную. Благо, мои соседи не пытались особенно контактировать со мной, видимо, понимая, что мне нужно серьёзно отдохнуть, да и вид у меня всё ещё был не очень располагающий. Во вторник утром, чувствуя себя уже намного лучше, я съездила на работу, удостоверилась, что меня будут официально оформлять, и получила примерное расписание на неделю. Начальство извинилось мимолётом за такой непостоянный график, сказав, что в преддверии новогоднего сезона всегда бывает так напряжённо, но обязалось доплатить за все возможные переработки. Когда я вернулась домой, перед этим хорошенько прогулявшись под осенним солнцем, решившим порадовать сегодня людей своим теплом, и как следует надышавшись свежим воздухом, я застала Юнги уныло сидящим за кухонным столиком. Он уткнулся в ноутбук с головой, кажется, ничего не замечая, то ли рассматривая фотографии, то ли читая что-то в интернете. Мне же это было только на руку, поэтому, не сказав ни слова, я прошла в свою комнату, переоделась в джинсы и свободную футболку. А потом всё же вернулась в гостиную, осознав, как сильно хочется есть. И надеясь, что кое-кто продолжит пофигистически игнорировать моё присутствие. Несмотря на то, что внезапная забота Юнги в виде тогдашнего сэндвича слегка смягчила моё к нему отношение, я всё ещё почему-то страшилась находиться с ним наедине. Но он продолжал молчаливо изучать свой экран, изредка тыкая мышкой, и я, стараясь перебороть привычную тревогу в груди, достала из холодильника остатки вчерашней еды, разогрела и осторожно села напротив, начиная думать о своём и меланхолично жевать. — Кстати, у тебя на стене висят неплохие снимки, — внезапно раздалось уже через пару минут, и я почти что подпрыгнула на месте. — Ты заходил в мою комнату? — я непонятливо спросила, ругая себя за то, что голос на автомате принял подозрительный оттенок. Вместо того чтобы выдать, допустим, вежливое «Спасибо». — Естественно заходил, когда принёс тебя на руках из ванной, — невозмутимо выдал он, отчего я тут же поперхнулась. — Уже с памятью проблемы? Пфф. Просто в голове всё смешалось за последние дни, да и вообще, не очень-то хотелось вспоминать, представляя картину произошедшего в тот вечер во всех её красочных, неловких деталях. Благодарность за комплимент по поводу моих фотографических способностей комом застряла где-то в горле, и я продолжила молчаливо ковыряться в тарелке, краем глаза замечая, как Юнги захлопнул крышку ноутбука и, подперев подбородок ладонью, стал теперь с задумчивой улыбкой пялиться прямо на меня. Точно издеваясь. И почему люди продолжают так делать? Я ненавидела, когда кто-то смотрел на меня, пока я ем — всё это частенько заканчивалось приступами тошноты. Так прошли несколько долгих минут, в конце которых я совсем не выдержала, раздражённо вздохнула и вынужденно поинтересовалась: — Ну, чего ты смотришь? — Гадаю, какой у тебя размер груди — первый или всё-таки первый с половиной, — лениво пояснил он с безмятежным выражением лица. — В прошлый раз различить было трудно. В немом шоке я вытаращилась на парня, который всё ещё миленько улыбался, как будто разговаривал со мной о чём-то будничном. Что ввело меня ещё в большее смятение. Я стремительно стала краснеть от гнева: — В про…шлый…раз? Пока Юнги весело наблюдал за мной, до сознания постепенно доходило, что, конечно, тогда всё не могло быть так наивно просто. Господи, я такая дура. А он просто... просто последнее быдло. Которое думает только о пошлостях всяких. Полотенце тогда наверняка слетело с меня, ещё когда я падала на пол, ну, а если и нет, то, естественно, оно могло впоследствии оголить некоторые участки тела. Внезапно стало стыдно и невыносимо противно. Я сжала губы в одну тонкую, злую полоску и резко встала из-за стола, делая неосмотрительный шаг вперёд. И тут же глупо спотыкаясь о ножку другого стула. Шуга оказался тут как тут, успевая поймать меня со спины и надёжно зажать в своих ручищах. — Ну чего ты как маленькая, честное слово, — пронеслось возле уха. - Ну, посмотрел я несколько раз, теперь обижаться будешь? — Обижаться? — громко переспросила я, пытаясь вырваться из издевающихся тисков. — Да я в гневе! — О, не делай из мухи слона! — выдохнул он и, словно специально, крепче стиснул мои плечи, почти что обнимая со спины. — Это не я здесь делаю слона, а это ты тут... невоспитанный козёл! — прошипела я, плохо осознавая, что несла какую-то белиберду. Чувствуя, как уже ломит кости и становится труднее дышать, то ли от его объятий, то ли от переполняющего меня негодования. — Ты мог бы и не говорить мне об этом, знаешь ли! Мог бы оставить при себе свои насмешливые, сальные мыслишки! И вообще, не смотреть на меня! И не трогать тем более! Уровень огненной ярости серьёзно во мне зашкаливал. Вот просто почему он так себя ведёт и зачем об этом сказал? Стало скучно в своём ноутбуке, а бесить меня — так интересно, что ли? Тут же накатила и прошлая к нему неприязнь, и чисто женское чувство ущемлённости, и даже банальный страх. То, как он себя сейчас вёл, вполне можно было принять за сексуальные домогательства, между прочим. О, как же я ненавидела его в эту секунду! Всем сердцем, кажется. И сердце, вероятно, соглашалось со мной, потому что билось так, будто желало поскорее выпрыгнуть из груди. Превратиться в камень и забить этого дебила нахрен. — Не смотреть, ха! Да ты с дуба рухнула, — засмеялся он куда-то мне в шею. — Я же мужчина, чёрт возьми, вполне себе с мужскими интересами! Ты представляешь, вообще, себе парня, который бы не полюбопытствовал в подобной ситуации? Опять намёки на то, что все мужики лишь об одном и думают? Хотелось бы мне в это не верить. В это время дверь открылась, и на пороге весьма комично появился Чонгук, словно материализуясь прямиком из моих мыслей. Юнги чуть ослабил хватку, убирая одну руку, но вторую всё же оставляя на моём плече, явно вознамерившись то ли утихомирить меня, то ли уж добить до конца. — Что, думаешь, и вот этот вот чурбан не смотрел? «Явно добить», — промелькнуло в голове. Все мои надежды хоть раз встретить приличного и достойного представителя мужского пола, рушились на глазах. Я вновь стала бестолково пытаться скинуть руки Юнги с себя. Этот придурок, несмотря на худое телосложение, был слишком силён. — Да ладно, Джимин, в конце концов, там и смотреть-то было не на что, — усмехнулся он и снисходительно потрепал меня по голове. - Это была чистая случайность и мужское любопытство, а не желание тобой воспользоваться. Да, конечно, от этого мне должно было всенепременно стать лучше. Чонгук озадаченно смотрел на нас пару мгновений, застыв на месте, а когда дошло и до него, о чём мы ругались, стал слишком быстро оправдываться: — Нуна, я не смотрел, правда! Серьёзно, не смотрел! — его щёки залились румянцем и явно не от уличного мороза. Даже не знаю, что разозлило меня больше — эта его «Нуна» или то, что он нагло врал мне прямо в лицо. А я, наивная, ещё верила в его порядочность. Постаравшись расслабиться, я сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, и Шуга уже подумал, что я наконец-то усмирила свою злость, с его точки зрения ничем не оправданную, но как только он отстранился, я воспользовалась моментом, резко развернулась к нему и сильно толкнула в грудь, тут же удаляясь в свою комнату. — Ну, Джимин, кончай обижаться, я же не со зла! — послышалось вслед.  Твою же мать! Весомое оправдание - "я не со зла!", - мысленно передразнила я Юнги, - "Я Мин Юнги, и я веду себя как распоследний безмозглый мужлан, но вы уж простите, я не со зла! Меня мама просто-напросто не воспитала!" Я истерично села на кровать, силясь остановить в себе дрожь и накатывающие слёзы. Быть может, я и вела себя, как маленькая истеричная девственница, но слушать в свой адрес такие унизительные комментарии уж точно больше не собиралась. Поэтому рывком выкатила чемодан, покоившийся в углу, раскрыла его рядом со стойкой и злостно бросила в него половину своей одежды вместе с вешалками. Сегодня слова, завтра действия, кто их знает? Не хватало мне ещё и дома чувствовать себя объектом мужских фривольностей — вот пускай к своим многочисленным "тумбочкам" так и относится, а мне хотелось уважения. Я тут такой же человек, на правах соседа, а не какой-то собачонки. Я громко шмыгнула, отчаянно села на пол, а в голове тут же стала разворачиваться ужасающая картина того, как я валяюсь голая без сознания, а двое парней ржут надо мной, попутно обсуждая все изъяны тела. А что ещё они могли бы со мной сделать? Нет, я понимала, что, скорее всего, это бред сивой кобылы, навеянный разыгравшимся на славу воображением и постоянными страхами, и в душе была даже уверена, что они неплохие люди. Что эти двое бы не посмели ничего со мной сделать. Тем более, Чонгук. Просто у кого-то, в отличие от него, слишком мерзкий характер. — Ты куда собралась? — и этот кто-то сейчас внезапно приоткрыл дверь и стал глядеть на меня, вопросительно хмуря брови, будто не понимая, что являлся причиной моего нервного срыва. Я встретилась с ним взглядом, злобно метая молнии из глаз и понимая, что дело, должно быть, не только в характере. Просто смотреть на Юнги было трудно, в груди тот час же появлялось необъяснимое беспокойство, всё нервозно переворачивалось и начинало хотеться бежать от этого человека куда подальше. Что, собственно, я и сделала. Быстро обошла его стороной, накинула верхнюю одежду и выбежала из дома. *** Бродить по парку почти до самого вечера, игнорируя забирающийся под шиворот холод и непрекращающиеся звонки от Чонгука, было, признаться, немного трудно. Изнуряюще, учитывая пронизывающий ветер и осознание, что тебе совершенно некуда больше пойти. Я достала из кармана телефон, вновь сбрасывая очередной заботливый звонок от младшего, и нашла в списке нужный контакт, молясь, чтобы этот человек мне ответил. Но по ту сторону слышалось лишь «абонент недоступен», сколько бы раз я ни пыталась дозвониться, поэтому в конце концов мне пришлось развернуться и неохотно направиться обратно, специально растягивая путь до дома. Противный ветер, в свою очередь, кажется, сговорился со всеми назло и всё не прекращал подталкивать меня в нужную сторону своими резкими, холодными порывами. Я шла и уже более спокойно размышляла о том, что да, поведение Юнги никак нельзя было расценить, как нормальное, приличное или вообще, располагающее к общению. И хоть он пугал меня временами непонятно почему, а всё же внутри складывалась стойкая уверенность в том, что он не дойдёт до крайности, и понимание, что всё это лишь нужно перетерпеть или вовсе игнорировать. Ну вот что с него взять, болвана? Я пыталась - очень сильно сейчас пыталась не беспокоиться на этот счёт. Старалась включить всю свою терпимость, понять, что бывают люди неприятные, бывают необразованные, невоспитанные, глупые. Делает ли это их плохими? С одной стороны - конечно, и гнать таких нужно от себя взашеи! И уж точно съезжать от них подальше. С другой... и я в конце-концов не идеальна, но не хотела бы, чтобы меня считали из-за этого плохим человеком. Может быть стоит поговорить с Юнги с глазу на глаз и донести, как он некрасиво поступает? Чтобы хотя бы думал впредь сначала, а после уже только говорил. И неужели я, и правда, собралась съезжать с насиженного места только из-за какого-то дурака и своего вечного недоверия по отношению к людям? Сейчас, когда я нашла работу (между прочим, благодаря одному из парней), и всё стало налаживаться? Несмотря ни на что, стоит смириться, я была несколько обязана этим двум, и как следствие, где-то на задворках тут же стала слабо просвечивать отягощающая вина за своё чересчур истеричное поведение. Таким образом, когда я появилась на пороге, промёрзшая до костей, в кедах, в спешке натянутых на босые ноги, то решила скрыться быстрее под одеялом, надеясь, что завтра все просто забудут этот дурацкий инцидент. Однако стоило мне только поднять голову, как я тут же увидела перед собой двух истуканов, глядящих с нескрываемым беспокойством, кажется, в самую глубь моей души. Ну, по крайней мере, так смотрел Чонгук, по поводу второго я, конечно, славно преувеличила — на деле же Юнги рассматривал что-то под ногами, скрестив руки на груди. — Извини, в общем… — пробормотал он себе под нос, как провинившийся младшеклассник. — Я часто сначала что-то говорю, а потом уже думаю. И вообще, я просто так шучу - ну, не очень, по-видимому. Ох, чёрт с тобой, Мин Юнги, и с твоим специфическим юморком тоже. Я закатила глаза, одновременно и желая отругать его ещё раз, и поскорее уже замять это дело. Чонгук, будто предугадав, что я сейчас больше склоняюсь ко второму, словно получив зелёный свет, добрался до меня в два шага и стал помогать снимать куртку. Как будто я сама была не в состоянии с этим справиться, господи боже. Какие-то мы все здесь втроём неадекватные - я со своей социофобией, Юнги со своей грубостью и невежеством, и Чонгук с какими-то явными проблемами по части опеки окружающих. — Э-эй! — взвизгнула я уже через секунду, потому что, расправившись с верхней одеждой, парень зачем-то взвалил меня через плечо и стремительно перенёс в кровать, осторожно усаживая посередине между собой и Шугой. Я стала непонимающе хлопать глазами, уже было начиная снова психовать, возвращаясь ко всем неприятным выводам, которые так старательно пыталась до этого пригладить, но Чонгук легонько, успокаивающе, подтолкнул меня плечом и поставил перед нами ноутбук. — Жест примирения, — торжественно заявил Юнги и начал смешно подворачивать мне под ноги одеяло. — Сейчас будем смотреть страшный ужастик, ты ведь любишь фильмы ужасов? — И мы, правда, ничего плохого тебе не сделаем, — поддержал Чонгук, втискивая мне за спину большую подушку. — Ты же и так это понимаешь. — Точно-точно, можешь не бояться насчёт этого, никто тебя не тронет, особенно уж я, — добавил Шуга, усмехнувшись, но затем вдруг стал очень серьёзным, глядя прямо мне в глаза. Там теперь по-настоящему читалось извинение. Я смотрела на него всё ещё испытывая крайнюю степень недоверия, а он всё продолжал нести какую-то ахинею: — Если не веришь, я даже там письменное подтверждение у тебя на кровати оставил и свой ёбаный палец в соевый соус макнул, чтобы печать поставить. Между прочим. Чонгук засмеялся, и даже я, к своему удивлению, чуть ли не прыснула от смеха, с осторожностью начиная устраиваться поудобнее, всеми силами пытаясь загнать своё волнение и дискомфорт от соприкосновений с двумя сидящими рядом парнями куда подальше. Пора бороться со своими внутренними тараканами, Джимин, а не постоянно в нелепом страхе от них убегать. А с тараканами этих обоих разберёмся позже. Утром, лишь открыв глаза, я к своему шоку, нашла себя лежащей всё в той же кровати. Зажатой между двумя телами, одно из которых имело совесть закинуть на меня свою тяжеленную ногу. Я попробовала чуть-чуть пошевелиться, чувствуя при этом одновременно и приятное тепло, и граничащую с паникой тревогу. В следующий момент я сильно зажмурилась, стараясь утихомирить внутреннюю бойню, и сделала с десяток глубоких вдохов. Ничего такого, ведь так? Ничего страшного. Я просто лежу… между двумя парнями, подумаешь, вместе заснули. Лежу между двумя парнями,и всё нормально. И мне, как ни странно… даже спокойно. Я приоткрыла веки, внезапно поражаясь собственному открытию — именно так, мне почему-то сейчас становилось хорошо и спокойно. Даже в воздухе, кажется, вместе с пылинками, видневшимися на солнце, витало незримое, но почти что осязаемое умиротворение — подними к верху пальцы и можно дотронуться. Сердце наконец-то выровняло свой ритм, загнав обыденный страх куда-то в самую глубь, и я тихонько приподнялась на локтях. Кажется, мне снились огромные и противные самки богомола из вчерашнего ужастика и, наверное, потом кое-что ещё, поприятнее, раз вся душевная, вчерашняя неразбериха пока ещё не давала о себе знать. Я осторожно слезла с постели, скинув с себя ногу Чонгука, и еле слышными шагами направилась в свою комнату. И уже там, добравшись до кровати, остановилась, как статуя, чуть ли не выругавшись вслух и громко. Поверх одеяла, и правда, покоился слегка помятый листок с одной единственной выведенной на нём фразой: «Не уходиии». Знакомый (теперь уже) почерк и дурацкие слова, обведённые в сердечко, могу поклясться, самым что ни на есть соевым соусом. И угораздило же меня попасть в страну дураков. Похоже, я и сама всё же была той ещё дурочкой.