friends with benefits

Я полчаса твердила им «нетнетнет» и ныла, что было весьма нехарактерно для меня, только для того, чтобы они отстали и шли в свой парк аттракционов одни. Но Шуга, наоборот, устрашающе сообщил, что не оставит меня в покое всю следующую неделю, если я не подниму свой зад с постели. И, что ж, ему я верила. За нами заехал какой-то их старый знакомый, который, в свою очередь, захватил с собой ещё одного общего друга. В итоге мы залезли втроём на заднее сидение, но мне повезло оказаться возле окна, и всю дорогу я наблюдала за мерно падающим снегом, стараясь ни о чём лишнем не думать. Снег я любила, хотя факт приближения настоящей зимы, конечно, изрядно наводил тоску. Водителем оказался высокий парень модельного вида с тёмными кудряшками на голове, его звали Чжунхо. А второй — Намджун и, видимо, парень тоже был не из людей заурядных. Его жутко выбеленные волосы были приподняты и уложены в стильную причёску, виски — выбриты, а на шее виднелся небольшой кусочек татуировки, но чёрная кожаная куртка утаивала всю остальную её часть, предположительно спускающуюся вниз. Мы первый раз направлялись куда-то вместе, и мне всё ещё совсем этого не хотелось. Не сейчас, когда между нами определённо творилась, грубо говоря, какая-то херня. И приспичило же этим ненормальным покататься на местных открытых аттракционах, пока их окончательно не свернули на зиму. Как дети малые. — Какой прекрасный воскресный день, а ты как всегда невесёлая, — Шуга подтолкнул меня в бок, за что моментально получил кулаком по колену. Мало того, что развалился посередине, как царь, закинув свои руки на нас с Чонгуком, так ещё не мог оставить меня в покое. Младший, тем временем, обсуждал с Намджуном музыкальные новинки и свои грандиозные планы по захвату музыкальной индустрии. — Лет через сто, — и сюда Юнги вставил свои пять вредных копеек. — Ты хоть одну песню сначала без меня напиши. — Ой, кто тут выпендривается, — усмехнулся Чжунхо. — Не всех ещё моделей переснимал там? — Читай, переебал? — добавил Намджун, захохотав во весь голос, на что Шуга только цокнул и сменил тон уже на более серьёзный: — Но, правда, Чонгук. Когда уже удивишь нас своим гениальным творением? — Да хватит к нему приставать, — влезла я в защиту младшего из нас, который, тем не менее, не таким уж и расстроенным выглядел из-за насмешек друзей. — А. Точно. У нас же теперь есть муза. Значит, недолго осталось ждать. Нога уже на автомате заехала Юнги по щиколотке, отчего тот стрельнул в мою сторону одним из своих суровых, предупреждающих взглядов и принялся рассказывать остальным, что неплохо было бы затащить меня на какой-нибудь особо опасный аттракцион. В результате я прокатилась на парочке обычных и ничем не примечательных для меня каруселей вместе с Чжунхо, который оказался даже на три года старше, а Чонгук, как маленький ребёнок, побежал на автодром врезаться в чужие машинки. Затем к нему присоединился и Шуга, до этого что-то вяло обсуждавший с Намджуном, сидя на скамейке неподалёку. Блондину же, казалось, было глубоко похуй на этот парк развлечений и, вообще, на всё остальное. Он спрятался от окружающего мира под большими солнечными очками и объёмными наушниками и с удовлетворительной улыбкой смотрел в небо, откинув голову назад. — Я пойду покурю, — через некоторое время меня оторвали от размышлений. — И менеджер зачем-то звонил три раза… Это подошёл Чонгук с телефоном в руках, немедленно превратившись из маленького гогочущего мальчика в серьёзного, делового мужчину. Я кивнула, а затем, выбросив уже ненужную палочку от сладкой ваты, подобно Намджуну, подняла взгляд в чуть сероватое небо и наткнулась там на внушающего вида колесо обозрения. Эта «машина смерти» всегда повергала меня в дрожь, но и восхищала немного тоже — мне нравилось смотреть на высокие здания и конструкции, но только смотреть. Снизу. — Хочешь прокатиться? — очень «кстати» появился рядом Юнги, и я возвела глаза совсем вверх, пытаясь мысленно достучаться до Господа Бога или кого там ещё — только бы они избавили меня от необходимости говорить сейчас с этим парнем. — Ни за что на свете, — предупреждающе произнесла я, так и не дождавшись реакции с небес. — И даже не заставляй. — Больно нужно, — фыркнул парень и, сунув руки в карманы, поёжился от холода. Он также запрокинул голову, молчаливо глядя ввысь вместе со мной ещё несколько секунд, но, как только я потеряла бдительность, вновь возвращаясь в заоблачные мечтания, Юнги резко развернулся, схватил меня на руки и стремительно понёс по направлению к чудовищному аттракциону. — Блять, а ну отпусти! — Тут дети вообще-то, а ты ругаешься! — загиенил парень и продолжил двигаться, не обращая внимания на беспомощные барахтанья моих ног. Вскоре, правда, он поставил меня на землю, но от себя никуда не отпустил и, крепко вцепившись в руку, другой достал из кармана два билета, вручая их контролёру. — Ты когда их купить успел? — удивилась я. — Специально, что ли? Но Юнги ничего не ответил, лишь быстро завёл меня в кабинку, за нами затем плотно закрыли дверь, и «машина смерти» стала плавно подниматься в небо. — Я тебе этого никогда не прощу, ты знаешь? — я глупо жмурилась, вцепившись в ручки кресла и уже начиная трястись от страха. Мне бы хотелось выглядеть сейчас не так позорно, но, боже, как же я ненавидела это долбаное чёртово колесо. И Юнги вместе с ним в придачу. — Знаю, — пофигистически бросил Шуга и приклеился к окну, разинув рот от восторга. — Я так давно на нём не катался, — обернулся он через пару секунд. — Иди сюда! Я бы, может, и хотела, но ноги становились ватными, и терять единственную опору в виде своего красненького и, к тому же, очень тёплого сиденья жуть как не хотелось. Тогда Юнги подошёл ко мне сам и резко поставил на ноги, придерживая за плечи, а затем повёл к окошку и поместил прямиком перед собой, сводя руки на моей талии. Через довольно большое отверстие мне стало видно почти всю добрую половину города, и стоило признаться, зрелище, правда, было великолепным, но от этого не менее пугающим. — Видишь, Мин-мин, ты сама постоянно даёшь мне повод тебя обнимать, — наигранно пожаловался парень, но в следующий же момент уже крепче сжимал руки, становясь ближе. — Если бы ты меня изначально сюда не затащил, — я начала вертеться из стороны в сторону, пытаясь оттолкнуть его локтями, — никакого повода бы и не было! Наша очередная перепалка была прервана негромкой мелодией, доносящейся откуда-то из куртки Юнги, и парень неохотно убрал с меня левую руку, чтобы ответить на звонок. — Да, Чонгук? — Вы куда делись? — раздалось в трубке чуть выше моего уха. — На колесо обозрения мы делись, а что? — И меня с собой не взяли? Шуга выдержал короткую паузу, во время которой нагло забрался свободной ладонью в карман моей толстовки, начиная водить пальцами через тонкую внутреннюю ткань по животу. Чёрт, и на сей раз, это было совсем не щекотно. — Ну… Джимин, вон, потом прокатится с тобой ещё раз, если хочешь, — в его голосе послышалась знакомая вредность, и я со всей силы опять наступила ему на ногу, потому что какого хера? Да и внутри уже вовсю разгоралось что-то странное и дурацкое от его лёгких прохладных прикосновений. — Блин, ну чего ты такая грубая? — взвёлся он, как только закончил разговор. — А чего ты такой вредный? — Я не вредный, я, между прочим, самый добрый человек на свете. Я громко усмехнулась, показывая, насколько смехотворной нахожу эту сомнительную информацию. — А будешь надо мной хихикать — получишь! — он вернул вторую руку обратно, прижав меня к себе вдвое крепче, словно назло, а потом уткнулся подбородком мне в плечо и стал пристально глядеть сбоку. — Ну что ещё? - Да уж, ему хоть приз давай за умение выводить людей из себя. — А что я делаю? — Так и будешь пялиться? — я раздражённо свела брови, старательно пытаясь скрыть смущение вместе ещё с десятком непонятных чувств. — В окно давай смотри! — Мы всё равно уже приземляемся, — хмыкнул парень. — И ты мне как-то интереснее сейчас. У тебя на губе, например, сладкая вата осталась. Я быстро облизнулась, покраснев, как полная дура, под издевающимися смешками Юнги. Чёрт бы его побрал, вот просто пошёл к чёрту! — Но если хочешь, я могу не только пялиться, — отсмеявшись, добавил он и быстрым движением избавился от мешающейся преграды в виде пряди моих волос, чтобы предоставить себе доступ к шее и прикоснуться к ней губами. — Ну вот что ты делаешь? — не выдержала я и, сдаваясь, стыдливо опустила голову. Ощущения были такие, словно меня шибануло током. Сердце уже бешено колотилось, реагируя на поцелуй так же остро, как и низ живота, что совершенно сбивало меня с ног. И в буквальном смысле тоже — если бы не опора в виде его рук, я бы, наверное, уже потеряла равновесие, и страх высоты здесь совершенно не при чём. — Что хочу, то и делаю, — пожал Юнги плечами. — Главное, что тебе ведь нравится. Я же говорил, чистая химия. «Нравится?» — раздалось эхом в мыслях, и я измученно вздохнула. Я бы и рада поспорить, но разве от этого что-то действительно изменится? Моё тело, к слову, сейчас было совершенно против каких-либо оборонительных действий и на то, что там у меня в голове творилось, ему было тоже определённо наплевать. Так же, как и Шуге, который не стал останавливаться на достигнутом и прикоснулся губами ещё раз, легонько кусая и всасывая тонкую кожу шеи. Спустя мгновения он всё-таки отодвинулся, но напоследок провёл пальцами по покрасневшему месту, очевидно, довольный тем, что натворил. *** Обратно, несмотря на свои старания оказаться снова у окна, я ехала в середине между Юнги и Намджуном, который развалился на заднем сидении автомобиля ещё задолго до нашего появления. Намджун был странный, молчал девяносто процентов времени, предпочитая усердно размышлять о чём-то своём, важном и наверняка и я большую часть времени выглядела со стороны в точности так же, пока все остальные громко перекрикивались и ржали над какой-то фигнёй, обсуждая дальнейший план действий. После парка развлечений мы все должны были заехать куда-нибудь поесть, но на улице вдруг резко похолодало, и стал лить дождь, так что все посчитали верным просто-напросто завалиться к нам домой. Правда, Шуга внезапно решил, что по пути ещё и нужно заехать в какой-нибудь торговый центр, чтобы купить всё-таки жизненно ему понадобившийся плазменный телевизор. «Пока мы на машине, а то не на руках же мне его тащить потом!» В результате, так быстро попасть домой нам не удалось, и всю дорогу мне пришлось терпеть близкое присутствие Юнги сбоку, пытаясь унять уже, наконец, предательски сильное сердцебиение. Хотя, похоже, лишь я одна как-то страдала и ощущала явную неловкость, потому что Юнги вёл себя как ни в чём не бывало и даже не смотрел в мою сторону. Лишь во время одного резкого поворота он крепко схватил меня за локоть, чтобы я не повалилась на Намджуна, а после — небрежным жестом переместил руку на моё плечо. Странным образом мне вдруг стало намного спокойнее, и дальше я даже смогла перебороть свои эмоции и вести себя чуть более раскованно. — Хён, что ты собираешься делать с этим теликом? — Намджун протаскивал в своих ручищах огромную коробку через нашу дверь. — Ты глупый, что ли? Что с ним нормальные люди обычно делают, по-твоему? — Выкидывают через балкон? — предположила я, и Чонгук прыснул от смеха. По нашему обоюдному мнению, этот зомбоящик не представлял собой совершенно ничего интересного или познавательного, а потому, само собой, являлся ненужным хламом. В современном мире всё спокойно можно было найти в интернете. Но разве же поспоришь с Юнги, когда он вбил себе что-то в голову? — Буду смотреть бейсбол, — возразил Шуга. — Я вспомнил, что давно не следил за играми, а по ноуту — совсем не то, ещё и трансляции выискивать нужно… Да и ужастики лучше смотреть на большом экране, да ведь, Джимин? Я тут же сморщилась и сухо сообщила ему, что больше вообще никакие фильмы смотреть с ними не буду. Мне жутко хотелось кушать, поэтому я позвала Чжунхо, как самого адекватного, помочь мне с приготовлениями, пока Чонгук с ярым энтузиазмом доставал из ящика две бутылки дорогого джина и аж десять бутылок соджу — похоже, кое-кто был очень рад спустить весь недавний гонорар за съёмки в рекламе на спиртное. — Я смотрю, с появлением женщины в доме чище и светлее даже как-то стало? — возвестил Намджун, как только разделался с телевизором. Теперь он оглядывался по сторонам в поисках, куда бы присесть: на сомнительного вида пуфики, на которых он смотрелся бы, по крайней мере, глупо, на идеально убранную постель Чонгука, которую и потревожить-то страшно было, или на кровать Юнги, олицетворяющую собой оплот абсолютного беспорядка. — Подожди, рассердишь её чем-нибудь, и тебе вдруг очень темно и плохо станет. Злюка ещё та! — ответил Юнги и технично подтолкнул друга в сторону Чонгуковой койки, следом заваливаясь на неё и сам, тут же превращая образцово застеленное ложе в подобие своей кровати. Идиот хренов. То целовал, то насмехался на каждом шагу. Меня внезапно одолел приступ тошноты и полного безразличия к чему бы то ни было, поэтому я даже не стала отвечать на его издёвки, а просто взяла кусок пиццы и ушла в свою комнату. Нужно было хотя бы чуть-чуть побыть наедине с собой и своими пока ещё трезвыми мыслями. Ну, или наедине с Чонгуком. И когда он успел проскользнуть в комнату? — Я тут это, вчера песню написал… — он поднял на меня взгляд и робко улыбнулся. — Хотел, чтобы ты первая прочитала. Парень немного нервно теребил в руках плюшевую собачку, подаренную мне самим же, а рядом лежала пара мелко исписанных листков, и я поскорее уселась сбоку, чувствуя себя, во-первых, не вправе возмущаться его внезапному визиту по данному вопросу, а, во-вторых, интересно же было взглянуть на текст. — Эй… — искренне удивилась я, как только закончила читать. — Это же клёво, у тебя прямо талант, когда захочешь, — заговорщически подмигнула я. — И Шуге можно не показывать, да и что он, вообще, в этом понимает. У тебя вышло лучше. Чонгук фыркнул, а потом расплылся в жутко довольной улыбке, радостно сгребая меня чуть ли не подмышку. — Ну отпусти, — я ощетинилась и, поправляя волосы, освободилась от объятий. Парень послушно отстранился и начал снова задумчиво всматриваться в текст, а я так же внимательно вглядывалась теперь в его лицо, в первый раз обращая внимание на пару мельчайших родинок на щеках и на то, какие длинные у него были ресницы. Чонгук, вообще, был довольно красивым. Привлекательным, чего греха таить. Но что ещё лучше — от него буквально веяло теплом даже на расстоянии. От Юнги же, например, — только когда он в миллиметрах от твоего тела, и даже не теплом, а обычной похотью. Какой-то измученный вздох вырвался с губ. Чонгук тут же перевёл заинтересованный взгляд на меня. Ещё с минуту мы молча сидели рядом, переглядываясь, кажется, не в силах проронить и слова, а затем он поддерживающе взял меня за руку, будто бы был в курсе внутренних терзаний. Но так и не произнёс ничего, только медленно приблизился, словно спрашивая разрешения, и, осознав, что я не отталкиваю, прикоснулся к моим губам в лёгком поцелуе. Я дотронулась пальцами до его шеи, не совсем понимая, что делаю, но Чонгук не стал предпринимать никаких дальнейших действий. И, наверное, это хорошо — вместо чего-то большего он плавно отстранился и просто обнял меня. Несильно сжимая в объятиях, но, кажется, вкладывая в этот жест всю свою непонятную симпатию по отношению ко мне. — Спасибо, — зачем-то поблагодарила я, положив ладони ему на спину. Меня слишком давно так никто не обнимал. Вот так просто. Ни на что не намекая, легко и не причиняя дискомфорта, и без какого-либо напряжения в воздухе. Увы, эта идиллия была вскоре нарушена тем, кто, впрочем, всегда нарушал моё мирное существование. — Обнимаются они тут, — недовольно выговорил он, заглянув в комнату. Тем не менее, лицо Юнги казалось спокойным, даже каким-то равнодушным. И Чонгук, видимо почувствовав, что никто не против, продолжил меня обнимать, не отстраняясь ни на один миллиметр. А до моего сознания вдруг только сейчас ясно дошло, что эти двое ведь, всерьёз, нисколечко не ревнуют меня друг к другу (если, конечно, уместно здесь вообще говорить о ревности). Они просто невозмутимо поставили меня перед фактом, что я им в каком-то (физическом?) плане не безразлична, ничего впоследствии не объяснили, а теперь ещё и относятся к нашей совершенно непонятной передружбе настолько обыденно, что это противоречит всем принятым нормам. Противоречит, но почему-то всё же не ощущается чем-то неправильным.