friends with benefits

Я с трудом разлепила глаза, тут же ощутив, как по всей голове разошлась резкая боль, словно её чем-то ударили. Где-то там, внутри, всё болезненно трещало, а перед взором открывалась поначалу размытая картина. Воздуха в близлежащем пространстве катастрофически не хватало, а всё потому, что я снова была тесно зажата между двумя слишком жаркими телами. Господи, я же поклялась себе, что такого больше не повторится, и что отныне я буду засыпать одна и исключительно в своей кровати. Я чуть повернулась набок, чтобы увидеть слева от себя Юнги, сопевшего куда-то в мои волосы. Местонахождение же Чонгука мне стало понятно примерно в ту же секунду, как я проснулась, потому что в этот раз он явно переусердствовал, не только как обычно закинув на меня ногу, но и вообще, навалившись на моё бедное тельце сверху своей тяжёлой половиной. О том, почему я нахожусь в таком положении, я стала думать только спустя пару минут. И когда до меня дошло, что я абсолютно ничего не помню, я силком растолкала двух парней и села на кровати. Голова мне за это спасибо, конечно же, не сказала, начиная раскалываться пуще прежнего. — Что за фигня? — воскликнул Чонгук, резко поднявшись, но так и не сумев толком раскрыть глаза. — Фигня в том, Чон Чонгук, что ты меня чуть не раздавил, — прошипела я. — Что вчера было? В ответ мне раздалось лишь молчание, а парень медленно начал сползать на пол, попытавшись заключить его в объятия, потому что покрытие его было прохладное и оттого такое приятное. Я оглядела себя со всех сторон, чтобы увериться, что находилась в целости и сохранности, всё также в джинсах и футболке. Шуга наконец-то поднял на меня взгляд и промычал что-то похожее на «Данетрогалимытебяуспокойся». Я раздражённо закатила глаза, а потом взглянула в окно и следом — на часы: почти 11 утра. Нужно было вставать и потихоньку приводить себя в порядок, потому что в 5 я должна была быть на работе. — И всё же, мы вчера опять какой-то нудный фильм смотрели? — Ты серьёзно ничего не помнишь? — Юнги потёр веки, а я отрицательно мотнула головой. — Вот и отлично, мне же лучше. — Ха? — насупилась я, уже грозно потянувшись к подушке, чтобы сразу отлупить его, если понадобится. — Ты опять что-то вытворял? — Хён, тебе всё равно не отвертеться, — негромко раздалось с пола, и парень, лежащий слева, горестно вздохнул. Позже, когда он последним отправился в душ, Чонгук рассказал мне, как вчера, во время нашей пьянки, мы дружно устроили идиотское соревнование в «камень-ножницы-бумага», и после двадцати раундов Юнги оказался на последнем месте. Я стала частично припоминать всю картину. Кажется, именно Намджун посоветовал мне, как победителю и отдельно как женщине, вечно подвергавшейся шутливым колкостям со стороны Юнги, выбрать для этого лузера и хама в качестве наказания болезненную эпиляцию воском. Отомстить за весь женский род очередному бесчувственному самцу, так сказать. Ну хотя бы чуть-чуть. У Намджуна, должна признаться, странные мысли в голове. Но мне нравилось. Я рассмеялась в кружку, чуть не опрокинув на себя горячий чай. Плюсом ко всему бабскому, отличный способ отплатить парню за то, что он затащил меня на ненавистное чёртово колесо. — А у тебя есть всё нужное? — поинтересовался Чонгук. На его лице расплывалась хитрая улыбка, и мне стало понятно ещё и то, что он сам уже давно не против как-нибудь насолить своему хёну. — Есть… — А это серьёзно больно? — загорелись его глаза. — Мне — уже не очень, а вот ему будет, — я дала «пять» радостно вытянутой ладони парня. Как только Юнги стал открывать дверь, намереваясь выйти из комнаты, мы с Чонгуком, не теряя времени и подготовившись, технично затолкали его обратно в душное помещение, и, пока младший пытался удержать его руками, я стала поспешно рыться в ящичке под раковиной. — Нет, только не говорите, что… Блять! — крикнул Шуга. В один момент оба парня просто не выдержали и повалились прямо в ванну, ещё влажную от остатков душа. — Идеально! — заключила я, поднявшись с корточек, только чтобы узреть очень удобно торчащие перед собой ноги парня в домашних шортах по колено. Я ожидала, что он будет злиться и ворчать дальше, но Юнги не смотрел на меня сердито, наоборот — кажется, даже не оскорбился. Видимо, решил справиться с ситуацией по-мужски и теперь только кривил губы, да смешно жмурился под свисающим с головы полотенцем. Чонгука же это всё безмерно забавляло, казалось, даже больше меня. Я аккуратно присела на краешек ванны, специально выбрала самое волосатое место и начала медленно размазывать по нему холодный воск. Затем накрыла матерчатой полоской и стала спокойно выжидать, елейно улыбаясь своей жертве. «Жертва» ответила мне такой же приторно сладкой улыбкой, будто показывая, что ей всё равно всё нипочём. — Что, всё? — нетерпеливо подал голос Чонгук. — Какое всё, ещё ничего не начиналось, — я досчитала в уме до трёх и резким движением сорвала полоску. Вот теперь можно было наслаждаться. На меня тут же посыпались ругательства и громкие вскрики, смешавшиеся с довольным хохотом Чонгука. — Фак, фак, фак! — Юнги вскочил, как угорелый, и начал чуть ли не прыгать на одной ноге, грозясь поскользнуться на мокром покрытии. А затем дотянулся до крана и стал поливать израненное место струёй холодного душа, продолжая вслух проклинать всё на свете. — Да успокойся ты! — я судорожно сгибалась от смеха, а в груди уже расцветало чувство заслуженного триумфа. Но стоило мне только выпрямиться, как парень внезапно направил сильный ледяной поток в мою сторону. Я выставила перед собой ладони, защищая лицо, но по локтям уже вовсю стекала вода, и волосы, кажется, намокли сию же секунду. Потребовались большие усилия, чтобы забраться в ванну, уворачиваясь от холодного напора, и дотянуться до Юнги, дабы уже прекратить над собой это издевательство. Но, отняв у него шланг, я заметила вдруг, что Чонгук уж слишком, слишком весёлый — отсиживается себе с краю, практически нетронутый царившим в комнате водяным безобразием. Поэтому я невозмутимо развернулась в сторону второго соседа, начиная с безжалостной улыбкой поливать водой и его. В итоге, после нескольких минут полного хаоса, сопровождавшегося редкими матами, громкими орами и смешками, мы втроём, мокрые почти с головы до пят, повалились обратно в ванну и устало водрузили ноги на бортик, выравнивая дыхание. — Сейчас бы покурить, — вздохнул Шуга, на что Чонгук, чуть приподнявшись, потянулся к близлежащему ящику и достал оттуда припрятанную пачку сигарет вместе с зажигалкой. По воздуху начали рассеиваться клубы дыма, постепенно ускользающие в вентиляционное отверстие. — И долго мне так ходить с бритой полосой на ноге? — нарушил молчание Юнги. — Недельки две, возможно, больше, — ответила я. — Но можем побрить и всё остальное, конечно, если ты настаиваешь. Чтобы выглядело, гм, эстетичнее. — Ну, уж нет! — Юнги недовольно подул на ущемлённое место, неодобрительно качая головой. А я, тем временем, устало возложила макушку на плечо Чонгука. Пожалуй, так весело мне не было уже давно, лёгкая улыбка никак не хотела сходить с лица — а всего-то стоило отомстить Шуге, всё продолжавшему охать по левую сторону от меня. — Намджун дурак, надо настучать ему в следующий раз по его крашеной башке. — Эй, не трогай его, — возмущённо сорвалось с губ. Намджун мне, в общем-то, нравился, не в романтическом смысле этого слова, конечно, просто мне казалось, что у нас с ним есть что-то общее. Что мы как-то похожи. — Чонгук, только посмотри! — Юнги неверяще цокнул и швырнул бычок в раковину. — Мы тут, такие клёвые, сидим рядом, а она какого-то белобрысого идиота защищает. — Отстань, — я засмеялась. И невольно поёжилась, потому что сидеть вот так вот становилось уже довольно холодно. К тому же, — я опустила взгляд на грудь, — мокрая футболка слишком прилипала к телу, предоставляя взору парней то, что им видеть было совершенно не позволено. Я сию же секунду обняла себя за плечи и поджала колени к груди, уткнувшись в них подбородком. — И чего мы там не видели… — прокомментировал Шуга, от взгляда которого, похоже, ничего не могло укрыться. Хотелось, по обычаю, выругаться в ответ, но нужная фраза так и затерялась где-то в мыслях, а в следующий момент парень аккуратно стянул с плеч своё полотенце и заботливо укрыл им мою спину, отчего намного теплее, конечно же, не стало, но чуть-чуть приятнее – да. Чонгук тут же избавился и от своего окурка, закинул на меня ручищу, прижимая ближе к своему горячему боку. Я почувствовала резкое желание отстраниться и, вообще, галопом унестись в свою комнату, но в итоге продолжила смиренно сидеть. Только поднесла сигарету к губам и отчаянно сделала очередную длинную затяжку. — Кстати, у этого белобрысого ведь день рождения на следующей неделе, — вспомнил младший, разбавляя чуть напряжённую атмосферу в воздухе. — Что дарить будем? — Я только вчера с ним познакомилась, — хмыкнула я. — Не думаю, что выбор подарка меня сильно касается. Я его толком не знаю. — Ага, а как защищать, так сразу. Касается, ещё и поздравлять с нами пойдёшь, — Юнги посмотрел на меня как-то очень осуждающе, отчего мои брови сами собой вопросительно поехали вверх. — Это и впрямь обязательно? - Намджун, конечно, хороший, но снова идти на вечеринку, встречаться с толпой чужих людей и напиваться в хлам? Нет уж, увольте. — На самом деле, он говорил, что не хочет в этом году отмечать. Но, думаю, если мы заявимся, за тортиком он всё-таки сбегает. Ты же любишь сладкое? — Шуга слащаво и двусмысленно улыбнулся, а потом смешно надул губы, как для поцелуя, и начал медленно приближать их к моей щеке. — Агрх, отвянь! — я резко шлёпнула его по лбу и, высвободившись из объятий Чонгука, стремительно покинула ванную. *** На следующий день Юнги вломился ко мне в комнату без предупреждения, прыгая на одной ноге и сильно хлопая другую по выбритому месту. — Блять, Джимин, чешется невозможно, что делать? Я прыснула от смеха, но потом мне стало его даже как-то жаль. Надо было, конечно, нормально обработать кожу сразу после эпиляции. — Ты ещё, небось, расчёсывал её всю ночь? — я лениво поднялась с постели. — Ну, да. Я намазал лосьоном после бритья, но как-то не помогло. Парень продолжил тихо чертыхаться, а я, вовсю усмехаясь, направилась в ванную, достала из шкафчика детский крем для особо чувствительной кожи, отчего развеселилась ещё пуще, и кинула ему прямиком в руки. — Как же вы, девушки, терпите это постоянно? — изумился он, усаживаясь на свою постель. — О, ну ноги ещё не самое проблемное. Юнги хмыкнул, а затем начал дуть на раздражённое место, попутно открывая маленький тюбик со спасительным содержимым. Я же накинула на себя лёгкую кофту и вышла на балкон, чтобы немного проветриться. Почему-то вид такого Юнги, бестолкового и страдающего, вызывал в душе вовсе не желанное злорадство, а какое-то ненормальное умиление. Я нервно потянулась в карман за сигаретами, но затем вспомнила, что оставляла их в другой кофте. Оставалось лишь хмуро глядеть на яркое послеобеденное солнце и думать. Думать о том, что всё движется совершенно в непонятную сторону и вызывает во мне абсолютно противоречивые ощущения. Быть может, если начать контролировать себя ещё больше и, возможно, постепенно всё-таки отдалиться от парней, то всё уляжется само собой? Так или иначе, скоро им просто надоест это всё… чем бы оно, вообще, ни было. Но что тогда? Останемся ли мы нормальными друзьями или же все отношения, наконец, опустятся до уровня «просто соседей»? Ведь с самого начала я же только этого и хотела, а теперь, с каждым днём внутри против воли разрасталось что-то большее, что-то тёплое и такое необходимое. Я резко отмахнулась от нескончаемых мыслей, как от назойливых мух — единственное, что мне сейчас явно необходимо — это покурить и выйти на улицу, прогуляться, пока зима полностью не вступила в свои владения. Пока ещё не стало слишком морозно. Однако, и этого мне сделать не дали — сзади послышался шум, и вдруг меня накрыли тёплыми и приятными объятиями, снова перечёркивая все сделанные выводы и принятые ранее решения. — Что ты здесь так долго делаешь? — произнёс Юнги мне в ухо. От хриплого голоса и его щекочущего кофейного дыхания по телу тут же пробежалось целое стадо ненавистных мурашек. — От тебя скрываюсь, — выдавила я первое, что пришло в голову, но, наверное, оно и было правдой. — Даже не пытайся, — усмехнулся он и привычным жестом потянулся ладонями к моим карманам. Правда, потом остановился и, передумав, совсем не церемонясь, забрался руками уже сразу под одежду, прикасаясь прохладными пальцами к чувствительной коже живота. — М, так, значит, там ты тоже бреешь? — игриво заметил он и скользнул дальше, слегка проникая под ткань джинсов. Чёрт, ну это уже невозможное хамство! Я попыталась отдёрнуть его руку, но тщетно — он схватился за моё запястье другой ладонью и прижал меня к себе намного крепче, снова целуя в шею, как тогда. — Джимин, я тебя хочу… Вот так просто. Почти безэмоционально, словно констатируя факт и не принимая отказа. Его слова, тихо сказанные мне в ухо, громко разнеслись в голове и в очередной раз перепутали все мысли, но я взяла себя в руки и сердито поджала губы. — Чего ты добиваешься? Хочешь трахнуть меня, как какую-нибудь очередную свою модель, а потом сделать вид, что ничего не было? И продолжать после этого жить вместе дальше? Юнги раздосадованно вытащил руки из-под моей кофты, будто бы всерьёз надеялся услышать что-то другое. Но не успела я до конца выбраться из его тисков, как он резко развернул меня лицом и впился в мои губы. Губы, которые моментально предательски ответили на поцелуй, с восторгом пробуя чужой вкус и уступчиво сминаясь под сильным напором. Этот чёртов парень будил во мне какое-то новое, непонятное и чуть ли не зверское желание, оно противоречило всем моим принципам и верам, и я толком не смогла ничего сообразить, как уже стала вдруг издавать идиотские звуки, когда его ладони плавным движением опустились на бёдра, а язык так же нежно стал проникать в рот. Но уже в следующее мгновение Юнги сам медленно отстранился, убирая руки и выпуская меня из объятий. Мне вдруг стало невыносимо холодно без этого всего, и даже его последний мягкий поцелуй в щёку — мол, «что и следовало доказать, Джимин, ты ведь тоже меня хочешь», — казалось, не мог затмить какую-то внезапную пустоту, поразительно быстро заполнившую собой всё пространство вокруг, как только парень, одарив меня довольной усмешкой, зашёл домой. Оставил одну, мёрзнуть и проигрывать. *** Возвращаясь в среду днём с ночной смены, я ещё перед дверью услышала громкий вопрошающий голос Чонгука и слегка разочаровалась тому, что опять не смогу нормально побыть одна. Весь остаток вчерашнего дня я глупо провела у себя в комнате, стараясь лишний раз не показываться им на глаза, а если и выходила, то ни с кем не контактировала и тем более, не реагировала на шуточки Юнги или старательные попытки Чонгука о чём-нибудь поговорить. Казалось, даже если я до конца своих дней решу играть в молчанку, эти двое всё равно ни за что не оставят меня в покое. Я тихонько открыла ключом дверь и прошла внутрь, раздеваясь на ходу, чтобы так же незаметно потом куда-нибудь прошмыгнуть. Благо, парни лениво о чём-то спорили, а затем младший начал ходить взад-вперёд за Юнги, тыкая в него носом фотоаппарата. — Тебе жалко, что ли, блин? — Да не буду я тебя фотографировать, достал уже! — Хён! Чонгук внезапно прекратил ныть, всё-таки завидев меня на пороге, и безнадёжно опустил руку. Ремешок камеры отчаянно заболтался в разные стороны, и парень устало присел за кухонный стол. Я мельком бросила на них взгляд, пытаясь, однако, не задерживать его на Шуге, и потянулась к стакану, чтобы глотнуть воды. После работы, само собой, я чувствовала себя довольно усталой, нужно было и поесть, и хорошенько отоспаться. Но вместо этого меня вдруг грубо перехватили на пути к чайнику и потянули назад. — Вот тебе Джимин, пускай она фоткает, — заключил Юнги, параллельно сунув мне в руки тяжёлый фотоаппарат. — Серьёзно? — негодующе воскликнула я. — Серьёзно, Мин Юнги? Я хочу спать, вообще-то… И хватит уже передвигать меня туда-сюда! — пришлось добавить, как только парень ловко приподнял меня за плечи и поместил напротив пустого, белого фона. — Ну, вот сделаешь, а потом поспишь, — он раздражённо отвернулся, будто бы избегая моего взгляда, и со вздохом свалился на кровать, попутно надевая на себя наушники. Я обернулась к Чонгуку, вопросительно приподнимая бровь, словно интересуясь, что опять не так с настроением Юнги, но потом поймала себя на очень разумной мысли, что лично меня это волновать совсем не должно. — Прости, я-то тебя не заставляю, — произнёс младший, поднимаясь со стула. — Мне просто срочно нужно сделать пару кадров, чтобы занести в одно агентство. Я вздохнула, прекрасно понимая, как для него это важно. Чонгук отчаянно пытался пробиться хоть куда-то, но всё, что у него вышло за последнее время — это сняться в паре рекламных роликов и поучаствовать в одном модном показе, и если сейчас ему требовалась моя помощь, то что ж, я просто не могла отказать, да и не хотелось. — Ладно тебе, — я улыбнулась краешком губ. — Только я всё-таки сначала поем. — Естественно, мы же не хотим, чтобы ты опять грохнулась в обморок и в придачу разбила любимую игрушку Шуги, — заметил парень, и я скорчила ему гримасу. А спустя минут двадцать уже стала расставлять освещение, даже радуясь выпавшей возможности поснимать на дорогую зеркалку. И, хорошо хоть, я смыслила в этом деле, ну, а всему остальному заочно училась, просто наблюдая за работой Юнги. Чонгук был одет в обычную чёрную майку с принтом и такие же джинсы, порванные на обеих коленках. Угольного цвета чёлка ровно спадала с одной стороны на глаза, а те, в свою очередь, были совсем слегка подведены карандашом. Я ухмыльнулась под нос — сам, что ли, макияж себе наносил? — а затем, наконец, взялась за дело. Парень передо мной сейчас выглядел даже как-то непозволительно красиво и сексуально. Двигался так плавно и грамотно, будто бы учился позировать всю свою жизнь. Я неосознанно закусила губу и сделала очередной снимок в полный рост, а спустя некоторое время принялась и за портреты, чуть приближаясь к нему и меняя угол обзора. На протяжении всего времени Чонгук вытворял нечто необыкновенное, непонятно откуда в нём взявшееся (ну или я не замечала?). Смотрел в камеру взрослым и даже хищным взглядом, закусывал и облизывал губы, тянул вверх краешек майки, дразня небольшим участком оголённого пресса, и снова смотрел в объектив так уверенно и претенциозно, будто бы знал, например, как тяжело мне сейчас дышится и в какую сторону плавно уходят мысли. Что эти двое вообще со мной сделали? Если половина моих дум в последнюю неделю сводилась смущающим образом лишь к одному, плотскому, и подставляла воображению не самые невинные картинки. — Ты лучше футболку вообще сними, — донеслось вдруг с кровати позади меня, и я аж чуть ли не подпрыгнула на месте, только потом сообразив, что предложение обращено к Чонгуку. — С голым прессом скорее прокатит. Сама того не сознавая, я моментально сморщилась от мысли, что Юнги теперь вовсе не спит, а внимательно наблюдает за моей работой, и тут же внутри от волнения застучало чуть чаще. Да ещё и Чонгук, довольно хмыкая, быстро последовал совету старшего и, чёрт возьми, мы так совсем не договаривались. Внезапно стало ещё труднее вдыхать воздух и сосредотачиваться на своих действиях, и если бы лицо не было частично спрятано под фотоаппаратом, Чонгук, полагаю, давно бы уже заметил очевидное смущение на нём. И что, блин, не так со мной и с моим телом, дрожащим от одной только шальной мысли приблизиться к парню чуть ближе и, возможно, дотронуться ладонью до широкой, рельефной груди. — Возьми левее, так ракурс получше будет, — сиплое замечание вновь ворвалось в ход моих идиотских мыслей, а спустя несколько секунд Юнги и вовсе встал с кровати, подходя со спины и невзначай кладя руку мне на пояс, чтобы чуть подвинуть в нужную сторону. — Фоткал бы сам тогда, — процедила я сквозь стиснутые зубы, продолжая, тем не менее, смотреть в видоискатель. — У тебя самой, уверен, превосходно получается, — тихо ответил он и, будто бы мне и так было мало, проехался ладонью по моему боку немного вверх, зацепив при этом край майки. Я прерывисто вдохнула от приятных мурашек и снова стала мучить свою губу, понимая, что и сил отвечать уже даже нет, а ведь надо бы. Тогда Юнги, явно осмелев от отсутствия сопротивления, поместил на мою талию уже обе руки, чуть сжимая пальцы, и опять аккуратно перемещая меня на шаг вперёд и в сторону, чтобы сделать следующий кадр. Чонгук же буквально продолжал завораживать своим взглядом и соблазнительно скользящим по губам языком, и, вкупе с Юнги, что стоял так тесно за спиной, всё начинало принимать весьма губительный для меня поворот. В голове почти не осталось разумных мыслей, которые ещё могли бы предоставить мне правильный вариант действий или реакций на то, что происходило, а когда ладони Шуги с концами перекочевали на мой живот, начиная мягко поглаживать беззащитную кожу, я только вдохнула глубже, но не перестала нажимать по кнопке. Эти громкие щелчки фотокамеры сейчас были единственным успокоением, единственным, что хоть немного разбавляло появившееся между нами напряжение и застывшую в воздухе неясность. Мне было страшно сделать хоть малейшее лишнее движение, а уж о том, чтобы отодвинуть камеру от своего лица и вовсе не могло идти речи. Чонгук не останавливался и всё также дерзко на меня смотрел — именно на меня, казалось, прямиком сквозь ненужные линзы объектива, — и в его взгляде теперь, вдобавок, читалось что-то ещё, малопонятное, отчего зрачки приобрели совсем чёрный оттенок, а у меня уже капитально начала съезжать крыша. Парень медленно провёл языком по кромке своих губ и, переглянувшись с Юнги, словно бы спрашивая разрешение, стал сам тихонько ко мне приближаться, из-за чего я интуитивно попятилась назад. Но тут же почувствовала, как в поясницу упирается твёрдое и пульсирующее. Я вконец застыла, не зная, как на всё это реагировать. И определённо ощущая, помимо сильного волнения, вязкое желание ничего не предпринимать, безрассудно пуская вещи на самотёк. К счастью или к сожалению, Юнги бы и так не дал мне возможности что-то решить, потому как уже спускался дорожкой мокрых поцелуев от шеи, по изгибу, и доходя до плеча, и голова от всех его прикосновений стала буквально кружиться, посылая разум ко всем чертям собачьим. Я слегка покачнулась, ощущая, как внизу распространяется жаркое возбуждение, но спереди меня уверенно встретили сильные руки Чонгука — по бокам, почти под самой грудью. Парень бережно переместил одну ладонь в центр, успокаивающе накрывая то место, где во мне бесновалось сердце, но усмиряющего эффекта его жест, естественно, не произвёл. Да и как тут было успокоиться, когда Шуга начал постепенно избавлять меня от майки, медленно тянув за края и попутно проводя ладонями по пояснице, животу и рёбрам. Его губы так же нежно касались моей шеи сзади, спускались ниже к лопаткам, открывшимся его взору благодаря давно спущенным лямкам, и дальше по позвоночнику, натыкаясь на преграду в виде бюстгальтера. Он на момент остановился, расстёгивая ненужную вещь, а Чонгук, тем временем, начал спешно вынимать у меня из рук камеру. От всего совершавшегося, такого внезапного, но желанного, сердце будто бы сжалось в один очень густой, болезненный комок и стало стучать с бешеной силой. Поначалу я стыдливо спрятала лицо, но когда Чонгук вернулся, отложив фотоаппарат в сторону, и наши с ним глаза, наконец-то, встретились напрямую, смысла сдерживаться я больше не видела. Противостоять этому — чему бы то ни было — чёрт возьми, было бесполезно. И тогда парень нетерпеливо приблизился, обхватывая ладонью мою шею, и резко целуя в губы, будто бы страстно ждал этого момента всё это время. Его язык ворвался в мой рот, начиная играть с моим собственным, а пальцы уже сжимали под собой грудь, заставляя меня выдохнуть свой первый, еле слышный стон. Я с наслаждением решила полностью отдаться на растерзание бушующим ощущениям, которые достигли критической отметки в тот самый момент, когда Юнги, быстро расстегнув мои джинсы и проникнув пальцами вниз, едва ли нежно прикоснулся к определённой точке, срывая с моих уст таким неслабым напором совсем уже не тихий вскрик. Чонгук оторвался от моих губ, но лишь для того, чтобы начать покрывать ключицы прерывистыми прикосновениями, спускаясь ниже, к груди. Его ладони теперь сжимали меня за талию, и я в очередной раз шумно выдохнула, когда он провёл языком по напряжённому соску, облизывая его по кругу, всасывая в себя и нежно оттягивая. Юнги стал осторожно снимать с меня узкие джинсы вместе с нижним бельём, и после того, как те сдались, сползая по моим ногам до коленок, парень впился губами в моё плечо, оставляя сильный засос. Он чуть-чуть приподнял меня за бёдра, чтобы было удобнее. И уже затем довольно резко, с тяжёлым безмолвным выдохом куда-то в район уха, вошёл в меня наполовину и, не давая передышки, начал размеренно двигаться. С непривычки я почувствовала боль. Его пальцы, к тому же, немного грубо сжимали мои ягодицы по бокам, но уже после нескольких движений от этого будто бы наоборот стало приятнее. Мне захотелось громко и блаженно стонать от разливающегося по телу жара, но я всё ещё сковывала себя изо всех сил. Я притянула Чонгука обратно к себе, обнимая, словно держась за спасательный круг, и губы его вновь встретились с моими губами, заглушая вырывающиеся всё-таки изнутри стоны. Боже мой, оказывается, проигрывать бывает так приятно. Так тут ещё приятно и вдвойне. Пока внутри всё переворачивалось, разлеталось по адовым кускам, в мыслях наконец-то очень отчётливо сложилось понимание того, что я занимаюсь сексом с двумя парнями. И что это, каким-то сверхъестественным образом, являющееся «странным», тем не менее, вовсе таковым не казалось. Попросту не ощущалось странным или чуждым. Новым, захватывающим, таким приятным и, кажется, нужным — вот чем это было. Юнги прикасался ко мне одновременно легко и грубо и двигался теперь то медленно и мучительно, то быстро и нетерпеливо, и Чонгуку лишь оставалось подстраиваться, придерживать меня спереди, лаская пальцами клитор и безостановочно целуя моё лицо, покрывая его влажными прикосновениями от самого лба и висков до уголков губ и подбородка. Словно пытаясь внушить мне полное к себе доверие. Ещё несколько крышесносных движений сзади, ещё десяток влажных поцелуев в самые разные части обезумевшего от восторга тела, и руки сами потянулись к ширинке стоящего передо мной парня. Он довольно больно прикусил мою нижнюю губу, когда осмелевшая ладонь, наконец-то, пробралась под бельё и достигла его затвердевшей, уже давно готовой плоти. Я неумело притронулась пальцами к головке, и парень довольно промычал сквозь поцелуй, показывая, что я всё делаю правильно. Тогда я стала медленно и осторожно водить ладонью по всей его длине, продолжая отвечать его губам и дрожать от наслаждения, доставляемого от сладостных толчков Юнги. Тот тяжело дышал, уткнувшись мне в шею, и двигался уже на порядок быстрее. И когда Чонгук вновь переместил руку к моей груди, сминая её под собой, а затем вернул пальцы вниз, притрагиваясь к клитору сильнее, я почти что задохнулась от нехватки кислорода и постепенно накрывающего меня бурной волной удовольствия. Плевать на всё, я была готова умереть от этих невозможных многочисленных ощущений прямо здесь и сейчас, потому что, так или иначе, представлять, что будет после, до ужаса не хотелось. Я блаженно закрыла глаза и откинулась на плечо Шуги, приоткрыв рот и пытаясь втянуть в себя как можно больше воздуха, в то время, как парень продолжал во мне резко толкаться. Мои пальцы беспорядочно, но ласково двигались, быстро доводя Чонгука до разрядки. Взглянув мне в глаза напоследок, он ворвался языком в мой рот, кусая губы и изливаясь в ладонь первым. Буквально ещё спустя пару мгновений Юнги, вкладывая в движения, кажется, все свои оставшиеся силы, унёс меня куда-то явно за пределы сознания, откуда я бы с радостью больше никогда не возвращалась.