friends with benefits

— Мне нужно бросить курить, — уверенно заявил Чонгук, щекоча дыханием внутреннюю сторону моего запястья. Я уже полчаса, наверное, покоилась на его бёдрах, обвивая ногами за талию, изо всех сил пытаясь своей гениальной правой рукой идеально ровно подвести ему глаза. Это была уже третья попытка, а всё потому, что сзади на кровати располагался Юнги и продолжал нетерпеливо оставлять на моей спине отметины в виде внезапных укусов, каждый раз заставляя вздрагивать всем телом и съезжать карандашом с намеченной линии. — Я давно тебе говорил, что если хочешь профессионально петь — бросай это дело, — ответил младшему парень, а потом уткнулся лбом куда-то в район моего шейного позвонка. — Ну долго ещё? — Не мешай мне хотя бы пару минут, и всё будет готово. И мне больно, кстати, кончай кусаться! — воскликнула я, снова подпрыгнув на месте, а затем разгневанно поворачиваясь к источнику проблем. — Я бы кончил уже, — приторно улыбнулся тот, поднимая на меня взгляд. — С удовольствием, знаешь ли. Я передёрнулась от стаи волнующих мурашек, моментально пронёсшихся по коже, будоража изнутри и заставляя нервно сглатывать в предвкушении того, что скоро опять непременно произойдёт. Спокойствие. Рвано вздохнув, я вернулась к Чонгуку, уже в который раз начиная подтирать ватной палочкой верхнее веко. Через три часа нам нужно было быть в крупнейшем музее города, только вовсе не для того, чтобы культурно обогащаться произведениями искусства, а потому, что сегодня там проводился модный показ одного дизайнера, и нашему начинающему артисту повезло участвовать в качестве модели. Ну, а нам с Шугой попросту не прельщало целый день отсиживаться дома, когда было так любопытно взглянуть на друга. Покончив с нанесением подводки, я одарила выразительные глаза напротив оценивающим взглядом и принялась за выполнение следующего квеста под кодовым названием «Джимин, ты можешь слегка выщипать мне брови, только чтобы не больно было?» — Напомни ещё раз, зачем я это делаю? — усмехнулась я, освежая в памяти лицо забавно смущающегося Чонгука. — Если перед показом тебя по-любому затащат в гримёрку. — Ну, а мы приедем ровно к началу, и тогда у этих треклятых визажистов попросту не останется на меня времени, — предположил он. — К тому же, не такое уж это и важное событие — обойдутся. — Не понимаю, как ты собираешься становиться айдолом, если так ненавидишь, когда на тебя наносят тонну макияжа, — пробормотала я, резко выдернув коротенький волосок, вылупившийся совсем уж не на том месте и нарушивший тем самым естественную форму брови. Чонгук только терпеливо сжал зубы. — Да всё уже, — обрадовала его я, наплевательски отбросив пинцет в сторону. — Честно говоря, не думаю, что твои брови заслуживают того, чтобы лишать их мужественности дальше. — Вот видишь, — улыбнулся парень, — а надоедливые стилисты вряд ли бы стали так думать. Он благодарно меня чмокнул, а затем нежно переместил ладонь с талии мне на шею и притянул для второго поцелуя, на этот раз его углубляя, срывая с моих губ тихий и нетерпеливый стон. Юнги, до этого молча страдавший мне в спину, теперь тут же выпрямился, словно получив долгожданный сигнал, и так же шумно вздохнул, прижимаясь плотнее стояком к моей пояснице. *** — Не устал ещё на баб пялиться? — я шутливо задела ногой сидящего рядом парня, и он скучающе перевёл внимание на меня. — Какие бабы, когда рядом ты, солнышко, — лениво протянул Шуга, а я закатила глаза — его голос звучал по обыкновению столь безразлично, что в сказанное им, пожалуй, верилось с трудом. Людей вокруг нас было немерено и, исключая фотографов и журналистов мужского пола, в зале сидели в основном расфуфыренные барышни, что было немного странно. Показ-то был полностью посвящён мужской коллекции в строгих официальных тонах, и последнее, к слову, только делало это шоу в глазах Юнги ещё менее интересным. Он до жути ненавидел все эти пиджачки, неудобные брюки и ещё более неудобные туфли, навевающие тоску своими тёмно-серыми унылыми расцветками. Поэтому, само собой, весьма разношёрстная цветная женская аудитория привлекала его гораздо больше, чем смазливые мальчики, взад-вперёд расхаживающие по подиуму. — Кстати говоря, я рад, что ты в платье, — он улыбнулся, проехавшись взглядом по моим в кое-то веки открытым ногам. — Ну, кто-то из нас ведь должен соответствовать планке мероприятия, — ехидно заметила я, но всё же не удержалась от польщённой улыбки, снова удовлетворённо вспоминая ошарашенные виды друзей в тот момент, когда я появилась перед ними в своём одеянии. А если по правде, то и меня не особенно привлекал весь этот фальшивый официоз, но, в отличие от Шуги, который явился на показ в ядовито-зелёных кроссовках, порванных джинсах и обычной футболке, я позволила себе немного шикануть и надела довольно короткое, простенькое чёрное платье. И даже откопала в своём гардеробе обувь на каблуке. Да-да, такая у меня имелась в единственном экземпляре, несмотря на то, что я всегда предпочитала носить свои излюбленные кеды или грубоватого вида ботинки. — Ничего ты не понимаешь, Джимин. Всё это, — засмеялся парень и показательно обвёл себя рукой, — тоже высокая мода. Он горделиво поправил на себе кепку, на которой, кстати говоря, виднелась не совсем пристойного содержания надпись, и я, конечно, не стала спорить. Лишь мягко приподняла уголки губ, потому что такая сторона Юнги, несмотря ни на что, мне всё же нравилась. Пускай его самовлюблённый вид и порой эгоистичное, плюющее на какие-либо рамки, поведение и вымораживало временами, но, вместе с тем, в этом всём присутствовало какое-то притягательное обаяние. Парень просто жил так, как ему хотелось, и отказывался следовать всем принятым нормам и чьим-то там глупым советам, совершенно не задумываясь, как всё это выглядело со стороны. И мне, в свою очередь, даже было завидно, что, в силу своих расстройств, я не могла позволить себе такого же в полной мере. — Смотри вон, снова идёт, — переключилась я на Чонгука, как только он в очередной раз появился на горизонте, вышагивая по длинному величественному подиуму. Визажисты всё-таки успели до него добраться, придав лицу более светлый оттенок, но вкупе с его чёрными волосами и такими же тёмными глазами всё это смотрелось не описать как потрясающе. Ко всему прочему, рекламируемый стиль одежды, как ни странно, очень шёл парню, визуально превращая его на несколько лет старше и добавляя какой-то мужественной, соблазнительной деловитости. Я неосознанно стала кусать губы, думая совершенно не о тех вещах — хотя, с другой стороны, о чём ещё мне тут размышлять, не о таланте же дизайнера или искусно выполненном пошиве одежды. Так или иначе, мои пристальные взгляды, увы, не смогли ускользнуть от внимания Шуги, который тот час же ввёл меня в краску неожиданным прямолинейным вопросом. — Так возбуждает? — его бровь поехала вверх, а в глазах заискрились смешинки, но я быстро отвернулась, начиная нервно подёргивать пяткой, словно в такт песне, под которую двигались модели. — А кто сильнее? — продолжал он, дразняще расплываясь и повернувшись ко мне всем телом, приходя в восторг оттого, в какое смятение меня вводит. Да уж, смущать меня — было чуть ли не главным делом его жизни с тех самых пор, как я переехала. — С чего ты вдруг спрашиваешь? — не выдержала я. — Да так, чисто из мужского интереса, — хмыкнул он, пожимая плечами. - Ну? Если бы тебе пришлось выбирать? Я разом помрачнела и нахмурила брови, начиная серьёзно злиться. Поразительно, как ещё только недавно я испытывала к этому парню чуть ли не щемящее в груди восхищение, а уже сейчас — резкое раздражение, да и только. — Помнится, ты сам советовал поменьше думать, что я и стараюсь делать, — остудила я его порывы, гневно сверкнув глазами. — Так что хватит уже бессмысленной болтовни, лучше уважь своего друга, удели хотя бы немного внимания. Я вновь перевела взгляд на Чонгука, которого со всех сторон сейчас ослепляли вспышки десятка фотокамер разом, а Шуга, лишь мимолётом посмотрев на друга, продолжил рассеянно разглядывать гостей. Возвращались домой мы уже за полночь, решив немного прогуляться по полупустым улицам, прежде чем брать такси. С самого вечера шёл сильнейший снегопад, но сейчас, с приходом ночи, в воздухе витала некая безмятежность, и крохотные редкие снежинки можно было заметить разве что в тусклых оранжевых лучах от света фонарей. Зато на земле этого белого счастья было сполна — чистого, в некоторых местах и вовсе ещё нетронутого людскими шагами. Через несколько часов эта пелена снега покроется грязью и быстренько растает, поэтому я не удержалась от того, чтобы набрать в ладонь небольшую горстку. — И чего ты не пошёл с остальными на афтерпати? — спрашивал Юнги у Чонгука позади меня. Я опережала их на несколько шагов, чтобы спокойно насладиться редкой зимней красотой городских улиц. — А, ты имеешь в виду, почему я не пошёл и заодно не провёл тебя внутрь, чтобы ты смог познакомиться с какой-нибудь девчонкой? — игриво отвечал тот. — Вовсе нет! — возмутился старший, строя из себя невинного. — Может, я наоборот с Джимин хотел ещё ближе «познакомиться», а тут ты под ногами мешаешься, — заржал он, вызывая у младшего оскорблённое «А вот сейчас обидно, между прочим, было!» — А ничего, что я всё слышу? — встряла я, однако, не разворачиваясь к ним лицом, чтобы не выставлять напоказ каких-либо эмоций. — И, к вашему сведению, я собираюсь спать, когда мы придём домой. В своей постели. Шуга громко и сомнительно хмыкнул, а я наверняка покраснела до самых ушей, чувствуя непонятную бурлящую смесь из щепотки задетой гордости, большой ложки стыдливости и огромного половника тяги к животному и приятному, которая, в итоге, как мы уже не раз уясняли, перевесит всё остальное и отключит разум к чертям собачьим. — Кстати, какие планы на Новый год? — поменял тему Чонгук, вероятно, чтобы отвлечь меня от той, которая неизменно вводила в краску, даже учитывая то, что мы уже довольно спокойно пользовались всеми привилегиями своей дружбы. Мда уж, если бы мой бывший парень узнал, с кем и как я провожу свои нынешние ночи, у бедняги бы стопроцентно случился истерический припадок. — Стройте их без меня, — я обречённо вспомнила о работе. — У меня прямой эфир праздничного шоу, так что вряд ли я вовремя освобожусь. — Бедняжка, — послышалось от Юнги, но затем он отбросил притворство и пошло ухмыльнулся: — Зато первого января тебя дома будут ждать два новогодних подарка. — Ага, тебя в первую очередь свяжем и под ёлку засунем, — добавил развеселившийся Чонгук, и я засмеялась в голос от постепенно вырисовывающейся в голове картины. — Да пожалуйста, я разве против? — невозмутимо возразил парень. — Можем для такого дела наручники прикупить… — Фу, Мин Юнги, ты, по-моему, только в одну сторону мыслить можешь, — подивилась я и стала отодвигать ненужные мысли на задний план — уж слишком они будоражили воображение, честно говоря. — Ты просто плохо меня знаешь. Я вот как раз хотел обсудить с вами кое-что серьёзное, но теперь, — важно оскорбился парень, — подождёте до завтра. — Завтра у меня весь день забит съёмками для дизайнерского сайта, — напомнил Чонгук. — Значит, отложим до послезавтра или вообще, неважно… Я оглянулась, чтобы поинтересоваться, что же у него там такого интересного могло всплыть, но в этот же момент в меня полетел мастерски слепленный комок снега, и оставить такую наглость без внимания, то есть без ответного удара, я, естественно, не смогла. Так что пустынная узкая улочка на некоторое время превратилась в самое натуральное поле боя. *** Как только мы вернулись домой, ближе к трём ночи, я решила скорее отправиться в ванную и затем действительно лечь спать — хождение на каблуках безмерно меня утомило, а ноги успели порядком замёрзнуть. Я уже молчу о том, как было непривычно - в таком коротком платье. Юнги сразу свалился на кровать, но включил телевизор и стал механически щёлкать по кнопкам, переключая с одного канала на другой, с одной бессмысленной передачи на следующую. И нравилось же ему страдать такой фигнёй. — О, Мин-мин! — резко воскликнул он. — Иди сюда быстрее, тут та самая реклама! Та самая реклама, о которой (под недовольные возгласы Чонгука и его попытки заткнуть рот хёна рукой) поведал мне Юнги как-то за ужином на прошлой неделе, включала в себя, судя по его описаниям, вышеупомянутого Чонгука, тогда ещё восемнадцатилетнего, в образе человека-паука в костюме из спандекса. Этот ролик, по заверениям младшего, представлял собой какую-то ахинею с придурковатым сюжетом, и именно поэтому мне хотелось глянуть его ещё больше. Но парень рьяно отказывался показывать мне копию, хранившуюся где-то в закромах своего ноутбука. Вот я и подумала, что, наверное, Шуга откопал какой-то редкостный канал, где до сих пор крутили архивы с рекламой годичной давности, и с разбегу плюхнулась на его кровать, не желая пропускать такой момент. То, что на экране телевизора заунывно нарезал овощи какой-то седовласый мужчина, и никакого «чонгука-человека-паука» там не предвиделось, до моего разума дошло уже после того, как Шуга схватил меня за ноги, сгребая под своё тяжёлое тело. — Господи, Джимин, — заулыбался Чонгук, и, отпивая из бутылки пиво, уселся с ногами рядом. — Эту рекламу уже давно не показывают, как ты могла так просто купиться. — Теряет хватку, — покачал головой Юнги, будто его это, можно поверить, расстраивало. — Чёрт, по-хорошему прошу, слезь с меня, ненавистный. Я спать хочу! — Хён, а включи сто пятый канал, там как раз в такое время сказки на ночь крутят, — Чонгук начал глупо ржать, и когда через пару секунд до моих ушей донеслись исходящие из плазмы звуки, я негодующе простонала в грудь лежащего на мне парня и потянула зубами за ткань его футболки. С экрана сто пятого на меня смотрела какая-то голая мексиканская баба — иначе её и не назовёшь — ласкающая руками свои внушающего размера сиськи, облитые какой-то розовой густой жидкостью. Только порнухи мне сейчас не хватало. Чонгук уже заворожено пялился на женские прелести, а Шуга перевернулся на бок, но всё также крепко придерживал меня, не позволяя сдвинуться с места. Рядом с бабенцией, тем временем, появился мужик со смуглым накачанным задом и, думаю, не стоит описывать далее, как им вдруг стало радостно и горячо от общества друг друга. — Ну как люди смотрят этот бред? — промычала я, опуская тот факт, что сей бред начал потихоньку вызывать внизу живота волнующие ощущения. — Мне кажется, или они действительно снимали это в сарае для кур? — гоготнул Юнги, и я усмехнулась следом, заметив на бедре женщины прилипшие к коже перья и солому. Та, между тем, начала очень громко стонать, театрально корча мордочку так, будто желая получить за это Оскар. — О Педро, вставь в меня по самые свои мексиканские яйца! — начал озвучивать её Чонгук в забавной манере, и я рассмеялась сильнее, немного отвлекаясь от нарастающего внутри наслаждения. Сначала мы просто наблюдали за происходящим на экране, изредка дурачась, но в основном молча, да и в воздухе уже начало парить почти ощутимое вязкое напряжение. Чонгук мерно отпивал из бутылки, заметно возбуждаясь, а Юнги осторожно поглаживал меня по животу в своём, похоже, излюбленном жесте. Мне же уже изрядно надоедало смотреть эту глупую комедию, и я перевела взгляд в тёмный угол слева от телевизора. Тут же вспомнились недавние слова младшего, и мне подумалось, что там бы действительно прекрасно смотрелась ёлка, а так как конец декабря приближался со скоростью света, мысли о покупке небольшого деревца всё чаще навещали и мою голову. Даже в такие, казалось бы, неподходящие для этого моменты. — Нам серьёзно надо купить ель, — внезапно озвучила я свои намерения и тем самым вывела парней из их лёгкого ступора. — Ты сейчас издеваешься? — приподнялся Шуга на локте, недовольный тем, что я так не вовремя, и быстро забрался на меня сверху, задирая юбку моего платья до самой талии. Его пальцы провели ещё пару секунд на моей пояснице, а затем, спустившись ниже, под тонкую ткань колготок и трусов, очертили невидимую линию по ложбинке между ягодицами, начиная медленно стягивать последние предметы одежды. Я почти беззвучно втянула в лёгкие воздух перед тем, как мои губы накрыли чувственным поцелуем. Шуга пробрался внутрь настойчивым языком, и на этот раз я вдохнула уже с шумом, обнимая его за шею. Юнги немного отстранился спустя некоторое время, до конца оголив нижнюю часть моего тела, и Чонгук, со своей стороны, тут же просунул ладонь мне за спину, начиная избавлять меня от платья до конца. В результате я одна оказалась полностью раздетой, лежащей меж двух парней, пожирающих меня взглядами. По телу как всегда пробежалась лёгкая дрожь волнения, но уже вскоре она сменилась на другого рода трепет, потому как Чонгук стал нежно покрывать мою шею влажными прикосновениями, опускаясь всё ниже, а Юнги аккуратно раздвинул ноги, оставляя такие же приятные поцелуи на внутренней стороне бёдер. — Чёрт, Джимин, — жарко прошептал младший, потому что ладонь моя, немного боязливо, но проехалась по его ноге, забралась выше и под футболку, дотрагиваясь до голой кожи, и теперь сама по себе потянула за ремень джинс. Я уже вовсю изнывала от блаженных поцелуев, мне хотелось большего. Но Чонгук оторвался от моей груди только за тем, чтобы начать мучительно нежно сминать ртом мои губы, врываясь вглубь языком, и продолжать ласкать кожу пальцами. Я притянула его ближе, пройдясь ладонью по приятным на ощупь волосам. А затем с громким стоном выгнулась в спине, почувствовав, как снизу Юнги внезапно нажал большим пальцем на клитор, разнося по телу искры. — Ты же начала пить таблетки? — решил удостовериться он, прежде чем переходить к более активным действиям, и когда я согласно промычала, не отстраняясь от Чонгука, Шуга вошёл в меня резким движением, заставляя прикусить младшего за губу, не сдерживаясь от нахлынувшего, крышесносного и ничем не притуплённого ощущения горячей плоти внутри. Я ещё успела мимолётом порадоваться тому, что стала принимать противозачаточные, а затем в голове разом стало пусто. И в теле — до того приятно, что я снова вслух застонала, почти как та самая баба во всё ещё продолжавшейся на экране порнухе. Только сейчас это уже не казалось мне таким смешным — я её всё-таки, как никто другой, понимала. Чонгук взялся целовать мою шею и плечи, а затем приподнялся, чтобы встать с кровати и начать раздеваться самому. Он буквально не отрывал от меня взгляда, и я, со своей стороны, стала без смущения наблюдать за его действиями тоже, стараясь не закрывать от наслаждения глаза, пока во мне так жадно и уже довольно быстро двигался Юнги. Чонгук же делал всё слишком медленно, как будто специально дразня меня, а я в ответ только облизывала пересохшие губы и сильно желала дотронуться до его разгорячённой, постепенно оголявшейся передо мной кожи. Когда парень, наконец-то, избавился от всего, вопреки моим ожиданиям он остался стоять на месте, продолжая внимательно разглядывать моё изгибающееся от удовольствия тело. Продолжая смотреть, как мы занимаемся этим с Юнги. Как он толкается в меня, разводя бёдра ещё шире, и сжимает пальцами грудь, приподнимая её твёрдым соском вверх. Уже в следующий момент ладонь Чонгука потянулась к своему члену и медленно провела по нему несколько раз, одновременно с тем, как его взгляд вновь устремился в глубину моих глаз, и, чёрт возьми, это было так горячо и грязно одновременно, что перехватывало дыхание. Вскоре Шуга уже был на пределе, а Чонгук таки забрался обратно в постель, приближаясь ко мне и позволяя теперь сполна притронуться к своему торсу, осторожно спуская ладонь ещё ниже. — Только не кончай пока, — тихо произнёс он мне в ухо, и от его обжигающего шёпота, вкупе с обнимающей рукой на талии, стало, напротив, труднее сдерживаться. Юнги, сильно толкнувшись в очередной раз, при этом что-то неаккуратно и больно задев внутри, немного остудил мой пыл. Но уже следом потянул на себя, отстраняя от Чонгука и снова, только на сей раз слишком грубо, впился языком в мой рот. Сделав ещё несколько движений, он, наконец, кончил и облегчённо повалился на кровать рядом, ладонями накрывая глаза и пытаясь отдышаться. Мне же передохнуть было некогда, да и не хотелось, учитывая тот факт, что внутри ещё горело сильным пламенем, а Чонгук уже приподнимал меня с простыней, усаживая на свои бёдра. Я стала медленно двигаться, задавая более спокойный и ровный ритм, параллельно прикасаясь к мускулистым плечам и широкой спине парня. И тогда он стал легко и мягко целовать мои губы, облизывать и проводить языком влажную дорожку через подбородок к шее, прижимая меня за талию всё плотнее к своему телу. Через какое-то время его ласковые руки оказались на моих ягодицах, сминая под собой и чуть разводя в стороны, и я стала всё чаще дышать, постепенно сходя с ума от таких бархатистых прикосновений и нежных толчков. Чонгук тяжело выдохнул и начал ускорять темп, отчего я запрокинула голову назад, выгибаясь и позволяя ему спуститься губами ещё ниже, к груди. Он теперь задвигался всё быстрее и яростнее, но входил в меня не до конца, стараясь не причинять моему телу особого дискомфорта и тем самым, давая ощутить от себя максимум возможного удовольствия. Через какие-то минуты он добрался двумя пальцами до моего клитора и, проведя по нему лёгкими кругами всего лишь несколько раз, заставил ярко кончить вслед за собой. Когда позже я как обычно пристроилась посередине двуспальной кровати, и меня заботливо накрыли одеялом и окружили щедрыми объятиями, я чуть улыбнулась, краем уха всё ещё улавливая доносившиеся из телевизора звуки. Через мгновение они прекратились, и комнату, вместе с внезапной тишиной, начала обволакивать густая ночная темнота. Я уткнулась носом куда-то в ключицу Юнги, против воли вдыхая в себя его аромат, и когда Чонгук уже начал мерно посапывать у меня за спиной, он тихонько прошептал мне на ухо: — Завтра пойдём покупать тебе ёлку, Мин-мин, окей?