friends with benefits

— Это такая типа ревность? — я подозрительно вглядывалась в лицо Чонгука, снова затягиваясь и шумно выдыхая секундами позже. Его глаза почти ничего не выражали, но лоб хмурился, подсказывая, что внутри его головы происходят сложные мыслительные процессы. — Не знаю, — ответил Шуга, опираясь локтями на чуть заледеневшее металлическое ограждение балкона. — Мне лично плевать, с кем ты целуешься. — Не сомневаюсь, — пробурчала я. — Тебя я и не спрашивала. Докуривая вторую по счёту сигарету, я стояла в одних лишь тапочках и накинутой на плечи куртке, и становилось холодно и неуютно. За окном потихоньку рассветало, и лёгкая серая дымка, висевшая в воздухе, окутывала собой, кажется, весь город. Хотелось скорее оказаться дома в тёплой постели и проспать в ней минимум целый день, ни о чём не думая. Но прошло ещё какое-то время, прежде чем Чонгук всё же выдавил из себя итог своих долгих умозаключений. — Нет, всё нормально, — начал он, на автомате вынимая из моей пачки последнюю сигарету. — Эй, перестань, ты же бросаешь! — я выдернула её из пальцев парня и, на всякий случай, выкинула через балкон, мне не жалко. — Но знаешь, — продолжил он, как ни в чём не бывало, — как-то не очень хочется, чтобы ты, помимо нас, дружила ещё с кем-то. Я уже довольно сердито вздохнула, уставшая от всего, краем сознания поражаясь тому, что мы, в самом деле, продолжаем называть это всё дружбой. Хотя с другой стороны, как же иначе, ведь «хуйпоймичтобезопределённыхобязательств», пожалуй, звучало слишком длинно. — Но у меня с Тэхёном и нет ничего… — пробормотала я, озвучивая и без того, по-моему, известный факт. Хотелось даже рассказать им всё, как есть, но я чувствовала себя не в праве так поступать — пускай Намджун сперва сам во всём разберётся. — Тебе вовсе необязательно что-то объяснять, — заверил Чонгук, однако тон его голоса, казалось, говорил об обратном. Повисла неловкая пауза, во время которой я впервые в жизни буквально мечтала о том, чтобы Шуга скрасил момент какой-нибудь очередной идиотской шуточкой, но своими дальнейшими словами он внезапно лишь сделал хуже. — Кстати, — весьма с серьёзным видом парень повернулся ко мне лицом, — я вот Чонгуку ещё с утра рассказал… Мне нужно уехать на месяц или два. Или даже больше, как пойдёт. Дотлевающая сигарета слегка дрогнула в руках, а внутри уже разгоралось самое натуральное негодование: сегодня Новый Год, вообще-то, а не день дурацких сюрпризов. Сегодня вокруг должно было витать счастье, а не... хренпоймичто. Я непонятливо захлопала ресницами и перевела озадаченный взгляд на Юнги. — В смысле? Куда? — В Японию, — сдержанно улыбнулся он, стряхнув пепел с балкона. — Я подумал, что мне надоело заниматься одним и тем же, изо дня в день тупо снимая таких же тупеньких моделей. Поэтому поучусь там чему-нибудь новому у знакомого фотографа. — Хён… — рассеянно подал голос Чонгук. — Я всё хотел спросить, ты разве японский знаешь? — Конечно, болвана кусок, только так на нём шпарю, а ты не знал? — начал посмеиваться Юнги, но затем сжалился над подуставшим другом. — Тот чувак сам наполовину кореец, так что всё путём. Надо показать вам его снимки, кстати, он очень крут… Юнги рассказывал всё таким спокойным и обыденным тоном, кажется, совсем не замечая моего огорчённого лица. Даже не догадываясь, что я явно расстроилась из-за его внезапного заявления. — И ты даже на мой день рождения не останешься? — перебила я, чувствуя, с каким трудом даются мне слова и как в голове что-то беспокойно звенит, грозясь взорвать мозг к чёртовой матери. — Нет, извини, — он пожал плечами, будто ему не было до меня никакого дела. — Я уже взял билет. Я напряглась сильнее, сводя брови совсем к переносице, гадая, почему он вдруг ведёт себя настолько холодно. Но затем парень всё же развернулся в мою сторону, осторожно дотронулся до моего подбородка, вроде бы желая прикоснуться пальцами к губам, но так и не решаясь на подобный жест. Уже в следующую секунду он, чуть поморщившись, отвернулся от моего пристального взгляда и продолжил повествовать о делах: — И насчёт оплаты квартиры не волнуйтесь, заплачу свою часть заранее… А там станет видно. Я горестно опустила глаза, понимая, что не должна, не должна вдруг испытывать все эти чересчур назойливые, неприятные чувства. Это же всего на пару месяцев или нет? И предупреждать меня заранее и как-то по-особенному об отъезде Юнги вовсе и не должен был, у нас ведь это самое, «хуйпоймичтобезобязательств». *** Я подтолкнула пальцем прозрачный ёлочный шарик, отозвавшийся на прикосновение глухим звоном и закружившими внутри белоснежными «снежинками», больше похожими на кокосовую стружку, и уже который раз за всё утро несчастно вздохнула. Мало того, что ёлка начала быстро опадать, так ещё и в скором времени её придётся убрать из дома, а прощаться с уютным новогодним настроением, которое она создавала, жуть как не хотелось. Как и прощаться с Юнги, впрочем. Но я мужественно вытерпела это ещё вчера, перед тем, как уйти на ночную смену. Вернувшись утром, я уже не застала его дома. Я откинулась на спину и, развалившись по полу в позе морской звезды, в первый раз замечая, что в углу высокого потолка у нас разрослась небольшая, еле приметная для глаз, очень тонкая паутина. — Надо бы почистить потолок от пыли, — отрешённо произнесла я, скорее для себя, нежели для ушей Чонгука. Порой уборка успокаивала нервы, что странным образом расшалились за последние дни до предела. — Почистим, — на автомате ответил он. — Мы туда даже и не смотрели как-то. — Это заметно, зачем бы нам. — Не хочешь сегодня куда-нибудь пойти? — с осторожностью поинтересовался парень. — Нет… — я повернулась на бок, встречаясь с ним глазами. — Совсем не хочется. — Может, хватит уже ходить, как в воду опущенная… — Ты же знаешь, что я просто устала, — я неохотно поднялась с пола и приземлилась рядом с ним на кровать. — Эта работа меня добьёт. Где, спрашивается, мои заслуженные праздничные выходные? — И не говори, — Чонгук смешно закивал, полностью разделяя недовольство. — Плохие они, уволься. — И что я буду делать дальше, по-твоему? — То, что всегда хотела, например? — он подвинулся ближе, сковывая меня в крепкие объятия. Я на минутку задумалась, чего же, блин, вообще хотела от этой бренной жизни. Сразу же вспомнился тот самый разговор с Шугой на кухне у Намджуна — я могла бы опять попробовать всерьёз начать писать, ведь это действительно всегда приходилось мне по душе. Даже сам Юнги, хоть и не стал пожарным, хах, а уже предпринимал какие-то шаги, чтобы добиться от жизни большего. Не говоря уже и о Чонгуке с его упрямыми попытками пробиться в шоу-бизнес, невзирая на любые невзгоды. И только я одна, казалось, до сих пор лишь плыла по течению, как жалкая амёба, и боялась отважиться на что-то поистине для себя важное. Боялась снова ошибиться. — Эй! — Чонгук пощёлкал пальцами у меня перед носом и, не дождавшись реакции, резко повалил на спину, отчего мои длинные волосы раскинулись по всей подушке примерно так же, как и старинная паутина у нас на потолке. — Книжки писать начать? — предположила я теперь вслух, обхватывая парня ногами. — Но это ведь, на самом деле, невыгодно… — Да ладно, это просто отговорки, — он закатил глаза. – И, помнишь, ты как-то упоминала, что когда ещё работала в книжном, то целыми днями писала рассказы, и один мужчина даже захотел их все у тебя скупить прямо вместе с твоим ужасным почерком? Я рассмеялась и несильно пихнула его коленкой в бок. Мне тогда, и правда, было невыносимо скучно, и я расписала чуть ли не целую тетрадку, которую впоследствии, наводя порядок между стеллажами, и благополучно забыла на одной из полок. Тот покупатель — мужчина, точнее даже дедушка, — случайно нашёл мои творения и, прочитав их все до единого, на самом деле, предложил мне небольшие деньги. Естественно, я была слишком сбита с толку, чтобы согласиться, да и рассказы были лишь в одном экземпляре, но теперь всегда вспоминала об этом с тёплой улыбкой. Которая нарисовалась на лице и сейчас, и, заметив её, Чонгук довольно потёрся носом о мою щёку, а я закинула руки ему за спину, обнимая за шею. — Ты прав, но то был всего лишь милый старичок, — вновь стала сомневаться я. — Хотя… если ты станешь знаменитым айдолом или актёром, я могу написать что-нибудь эксклюзивное про тебя. Что-нибудь биографическое... Про то, в каких трусах ты ходишь по дому и в каких позах занимаешься сексом. Порнуха всегда расходится большим тиражом. Стоило мне придать сказанному деловой вид, якобы всерьёз подумывая о претворении этого замечательного плана в жизнь, и Чонгук не сдержался от озорной ухмылки, одновременно начиная целовать меня в губы. Я подалась всем телом вперёд, встречаясь с его эрекцией, но в этот момент где-то рядом с головой зазвонил телефон, оглушая резвой мелодией. — Хён, ты очень вовремя, в буквальном смысле, — простонал парень, отвечая на звонок, а я усмехнулась, соглашаясь — действительно, как чувствовал, зараза. — Всё ясно, — заключил нависающий надо мной Чонгук после того, как Юнги что-то протараторил ему в трубку. — Ты прекрасно долетел, удачно приземлился и желаешь нам шикарного секса. Всё, давай. — Эй, а мне поговорить! — я с грустью посмотрела на то, как он откинул мобильник в сторону, а затем больно ущипнула его в плечо. Юнги улетел рано утром, и до Токио всего каких-то два часа пути, но да, я почему-то расстраивалась каждый раз, когда понимала, что его противной ехидной морды не будет рядом целый месяц или даже больше. И, спрашивается, с какого фига, ведь без его язвительных фразочек и невыносимых подколов явно будет даже как-то легче жить, а тем более с Чонгуком. — Сначала, значит, пинаешься, а теперь и щипаешься? — с Чонгуком, который, кстати говоря, сейчас очень угрожающе подался вперёд, прижимаясь пахом, чем выудил с моей стороны короткий рваный вздох. Парень тут же перекатился на спину, усаживая меня сверху и начиная водить ладонями по моим рёбрам, задирая домашнюю футболку всё выше и выше. Я провела языком по пересохшим от лёгкого волнения губам и, избавляясь от ненужного элемента одежды, решила, в конце концов, согласиться с разумными доводами мозга и отдаться сейчас именно той половине "дружеских" чувств, которую испытывала по отношению к распластавшемуся подо мной парню. Чонгук стал тяжело дышать, пробегаясь взглядом по оголённым грудям, и я уже собиралась поцеловать его снова, но чей-то звонок прервал нас повторно. Кажется, теперь это был мой собственный телефон, рьяно трезвонивший за стенкой. Я жалобно изогнула брови домиком, и парень недовольно вздохнул, прежде чем расцепить объятия, чтобы позволить мне встать. Вдруг там что-то срочное с работы? Всё оказалось именно так, и через минуту я вернулась в гостиную с печальными известиями о том, что сегодня у меня тоже смена, и заменить меня было некому. И выехать, вдобавок, нужно было на час раньше, то есть уже прямо сейчас. — Точно говорю, увольняйся, — ворчливо произнёс Чонгук, притягивая меня за руки и снова устраивая на своих коленях. Забавно из его уст звучало, учитывая, что сам меня туда и устроил, можно сказать. — Скажи привет своей правой руке, — я весело помахала перед ним его же пятернёй. — Я думаю, она даже скучала, гм. Чонгук всё-таки засмеялся, а я чмокнула его на прощание, совсем легко, чтобы не было соблазна остаться. Работа, и правда, выводила из себя, и я серьёзно стала задумываться о том, что, может быть, стоило подыскать другое место. Со стойким графиком в какой-нибудь стабильной и надёжной компании, где не придётся целый день проводить на ногах или слишком много взаимодействовать с людьми, особенно такими избалованными. К тому же, в телестудии всегда было слишком уж шумно и душно, а в гримёрках звёзд, где я проводила половину своего нынешнего рабочего времени, и подавно — запах их пота смешивался с ароматом дорогих приторных духов, и эта смесь, приправленная окружавшей их аурой пафоса и самовлюблённости, вызывала тошнотворные ощущения. Вечером, когда до конца рабочей смены оставалась пара часов, Чонгук позвонил мне, радостный и чем-то до ужаса взбудораженный. — У нас сегодня маленький праздник, хотел спросить, что будешь пить, — воодушевлённо произнёс он в трубку. — А что за повод? Бери, что хочешь, меня после Нового Года не особенно тянет на спиртное, — сморщилась я. — Помнишь, я ходил недавно на очередное прослушивание? — начал он объяснять. — Мне тут сообщили, что я успешно прошёл первый этап. — Ты серьёзно? — Серьёзнее некуда! — Чонгук явно улыбался, хоть я и не могла этого видеть. — Агентство крутое, и всё самое сложное ещё впереди, конечно, принимая в расчёт мой возраст… — Но ты ведь справишься, и это непременно стоит отметить, ты же молодец, — перебила я, лучезарно растягивая губы и пытаясь при этом не слишком раздражать своим ликованием стоявшую передо мной нервозную женщину-менеджера. Она подошла секундой ранее, всучив мне коробку с дорогими украшениями для одной женской группы, готовящейся к записи выступления. Поэтому я быстро попрощалась с Чонгуком, спрятала телефон в карман кофты и под её осуждающим взглядом проследовала в гримёрку для звёзд. Когда я наконец-то вернулась домой, парень встретил меня в одних лишь соблазнительно облегающих джинсах, с порога протягивая открытую бутылку шампанского. — Я всё же не решился брать что-то крепче. — И правильно, иначе я быстро засну, — я сделала разом три больших глотка, умирая от жажды, и начала снимать с себя куртку и ботинки. — Тогда тем более, — ухмыльнулся Чонгук. — А то правой руки мне сегодня явно было недостаточно. Я возмущённо фыркнула от его слов, но лишь на мгновение, ибо от одного вида стоящего передо мной парня по телу уже и впрямь расходилось жаркое возбуждение, подгоняемое порцией проникшего внутрь алкоголя. Чонгук помог избавиться мне от длинного шарфа — того самого, в десять тысяч вон, сама его вместе со своими непонятными чувствами и носила, — но перед этим немного поигрался, потянув шерстяные кончики на себя. Он приблизил моё лицо к своему и, томно заглядывая в глубину глаз, оставил на губах лёгкий поцелуй. А затем ещё один, и ещё. В груди неожиданно стало немного беспокойно, потому что, на самом деле, мы с ним ещё никогда не занимались этим наедине, не спали друг с другом. Без Юнги. И каким-то непонятным образом сейчас, когда я понимала, что это непременно произойдёт и уже ничто нам не помешает, мне вдруг становилось по-глупому волнительно от этого факта. — Ты, наверное, хочешь есть? — спросил Чонгук с коварной улыбкой на лице, как бы намекая, что даже если и хочу, то придётся с этим повременить. Я не стала ничего произносить, лишь покачала головой. А потом крепко обняла его, пытаясь успокоиться, и плавно провела ладонями от лопаток до поясницы. Тогда парень поднял меня на руки и стремительно перенёс в кровать, аккуратно опуская на подушку. Он уселся сверху и, ещё раз внимательно на меня посмотрев, будто сам не веря в происходящее, медленно нагнулся за очередным поцелуем и стал постепенно избавлять меня от остальной одежды. Он делал это даже как-то чересчур аккуратно и размеренно, учитывая, что под джинсами уже был давно готов для того, чтобы приступить к более активным действиям. От его заботливых прикосновений и привычных, таких мягких поцелуев мне очень скоро стало намного комфортнее, и, когда с верхней частью было покончено, я сама нетерпеливо потянулась к парню, чтобы проскользнуть языком внутрь и начать решительно исследовать его рот, не сдерживая тихих вздохов. Чонгук чуть-чуть приподнял меня над подушкой, и я с удовольствием выгнулась ему навстречу, закинув правую ногу за спину и проезжаясь кончиком ступни вдоль позвоночника и вниз, оттягивая большим пальцем грубую ткань его джинс. Парень быстро понял своеобразные намёки и отстранился, чтобы снять с себя оставшиеся предметы одежды, а потом взяться и за мои, в итоге, наконец-то, откидывая в сторону чересчур узкие джинсы и небольшую полоску белья. — Даже не знаю, с чего начать, — Чонгук почти что промурлыкал мне это в живот, как только снова забрался в постель. — Всё целиком, и мне одному. Он поднял на меня взгляд, на его губах царила весёлая ухмылка, а кончик языка, будто бы издеваясь, водил круги вокруг моего пупка, медля и не решаясь подняться выше или опуститься ниже. Я закинула голову назад, выдыхая из себя то ли смешок, то ли очередной стон вместе с еле разборчивым «Начни уже», и тогда парень всё-таки сжалился надо мной и стал взбираться невесомыми воздушными поцелуями вверх по моей коже, а, достигнув соска, слегка подхватил его зубами, одновременно с этим плавно входя в меня до основания. — Чёрт, — сорвалось с губ. Это было слишком приятно, и когда он стал двигаться такими же неспешными движениями, то выходя из меня, то снова резко вторгаясь, оцеловывая грудь и теребя языком затвердевшие соски, я стала задыхаться от нахлынувших ощущений. Слишком нежных и мучительных. Я осторожно потянула его за волосы наверх, желая, чтобы парень снова вернулся к моим губам, и он послушно сделал это, однако предварительно оставив на шее парочку чувственных засосов. Его губы и язык, наконец-то, целиком и полностью захватили мой рот, а ладони начали ласкать под собою груди. Темп наших движений стал постепенно ускоряться, через некоторое время Чонгук вновь опустился губами к шее, начиная вылизывать её со всех сторон. Вдохи стали ещё громче, как только он переместил ладони мне на бока, сжал и стал притягивать их ещё ближе навстречу себе, быстро, но осторожно, с какой-то неповторимой нежностью толкаясь вперёд. Когда я почувствовала скорое приближение конца, возвещая об этом всё более отрывистыми стонами, парень резко оторвался от меня и аккуратно перевернул на живот. Уже в следующую секунду он нетерпеливо приподнял меня за бёдра и опять мучительно медленно, постепенно вошёл внутрь. Я прикусила от удовольствия губу, задирая кверху пятую точку, а потом и вовсе стала истошно хватать зубами простыню, пока Чонгук в течение ещё долгих минут сдавливал пальцами ягодицы, оставлял влажные одуряющие поцелуи вдоль всего позвоночника и продолжал двигаться внутри в своей неизменной манере — с какой-то особой заботой и мягкостью, распространяя по телу волны невыносимого блаженства ещё до самого достижения оргазма.  — Может, всё-таки поешь? — парень ещё водил пальцами нежно по моей спине, в то время как я практически уже сопела в подушку. Желудок, конечно, с радостью отозвался на его вопрос, но мне было слишком лень, усталость просто не позволяла совершать каких-то лишних телодвижений после и так изнуряющего секса. Поэтому я в очередной раз молча покачала головой, заодно с грустью осознавая, что в голову так и прорываются назойливые мысли о Юнги, точнее о его отсутствии рядом. Неужели я настолько привыкла всё время находиться втроём? Казалось бы, чего именно мне, вообще, не хватало? Никаких придурковатых шуток, хриплого, дурацкого и очень прокуренного голоса, никакой грубости и насмешек, которые мне, как неизлечимому социофобу, всегда было вдвойне неприятно слышать. Чего, спрашивается, было в этом парне такого, что заставляло меня вдруг так грустить и даже скучать, тем более, в такие прекрасные моменты рядом с Чонгуком? — Какая-то кровать вдруг слишком большая для нас двоих, — случайно обронила я и тут же приоткрыла один глаз, надеясь, что Чонгук не воспримет это неверным образом. Парень изучал умиротворённым взглядом моё лицо, а затем просто понимающе улыбнулся и поднялся с постели. — Я думал, подарить тебе это на твой день рождения, — он нагнулся, шумно доставая из-под кровати какой-то подозрительно большой полиэтиленовый мешок, — но лучше тогда уж сейчас. Я тихонько засмеялась, наблюдая за тем, как парень вытаскивает оттуда просто-таки огромного плюшевого медведя. Совершенно верно, я не любила игрушки и прочие подобные, казалось бы, бестолковые подарки, но когда на меня повалилась эта невозможно мягкая, меховая груда, приятно соприкасаясь своим бархатом с голым телом, я не смогла сдержать по-настоящему радостной улыбки. Пожалуй, в этих игрушках есть смысл, особенно когда они такие большие и с чего-то пахнут конфетами. Чонгук, тем временем, вернулся в кровать и лёг рядом, а потом, понаблюдав за мной ещё несколько секунд, выхватил из моих объятий свой подарок и уложил мне его за спину. — Не Шуга-хён, но плюсы в нём тоже имеются — он хотя бы молчит. Я снова прыснула от смеха, крепко обнимая его за плечи и благодарно целуя в щёку. Внутри стало намного теплее и комфортнее. — Спасибо тебе. И теперь, пожалуй, можно было уснуть спокойно.