Show me your demons

Горчащее «люблю» срывается с языка Стефана будто в бесконечность немого космоса. Елена стоит перед ним, не смея на долго поднять взгляд, зацепиться за остроту скул, за широту плеч; стоит, смакуя его слова. Такая любовь, как у нее с Деймоном, не может испариться в никуда, не может улетучиться, словно воздушный шарик. У Гилберт на лбу четко-рвано выведено «деймон» и не уйдет, как не пытайся. Но она теперь один на один со своей дырой размером с мировой океан — не забыть, не отнять. Стефан же достоин большего. Возможно, Кэролайн, любовь к которой была светлей кудрей ангела, лечебной и жутко-жутко нужной. Для Сальваторе, по правде говоря, Кэр была необходима своей схожестью с Еленой, своей слишком сильной жаждой жить. В крови Форбс, кажется, было заложено это — существовать, убегая от запретов и границ; спешить всегда быть на несколько шагов впереди линии жизни; уметь так много значить для каждого, что, когда в один момент вновь появилась Гилберт, гордо вскинув голову, отступить и разучиться. Просто потому, что она Кэролайн, которая светлее самой солнечной весны. Но что же ты можешь поделать, когда глубоко внутри сидит рогатый демон, каждое мгновение твердящий «не та», «не тот». Ответ — лишь стоять, смотреть глаза в глаза, пытаться увидеть охристую зелень, а не туманную даль, и всеми фибрами полюбить снова. Так, чтобы долго и счастливо. Чтобы теперь уж вечно. У Елены есть на это право, есть шанс перестать искать /её/ брата в чертах лица, в уголках губ. Она, по правде говоря, недавно вспомнила, как Стефан улыбается, когда за окном идет дождь; как Сальваторе скрывает печаль и слабость. Как будто идёшь по выжженной земле, оставленной после человека — черкани спичкой и слезы покатятся вновь. — Согласны ли Вы, Стефан Сальваторе, взять Елену Гилберт в законные жены, чтобы любить её, почитать её, покуда смерть вас не разлучит? Девушка знает, что с его губ сорвется «да». Между ними же даже пахнет сладкой, тягучей такой ложью, голодом и отчаянием, которое утолить можно только друг в друге. Стефан любит Елену. Елена тоже когда-то его любила. Теперь Гилберт привыкнет снова. Ради него, младшего Сальваторе, скрывающего на обратной стороне Деймона, как маяк-сигнал, как свет, на который брюнетка летит, закрыв руками глаза. Елена привыкнет снова просыпаться в его объятиях с рассветом; уходить в больницу, зная, что у Стефана смена начинается чуть позже; приходить, обнимать, целовать — чувствовать себя вновь живой и нужной. — Согласны ли Вы, Елена Гилберт, взять Стефана Сальваторе в законные мужья, чтобы любить его, почитать его, покуда смерть вас не разлучит? Мужчина рядом счастлив. Именно так, как заслужил. У него чутье, что вот она, его судьба — прикоснуться можно, и немеет кожа, внутри все стынет. Елена почти шепчет «да», вынимая из-под рёбер сердце, отдавая ему, Стефану, тут же, даром. Она тоже будет счастлива, со временем, но будет. Вселенная ведь не должна ошибаться. Они были суждены друг другу.