Show me your demons

Они смогли. Они наконец-то достучались. Когда портал откроется, Стайлзу кажется, он побежит сломя голову в объятия рыжеволосой Лидии Мартин. Когда портал откроется, Лидии кажется, она будет искать глазами, руками, губами кого-то неимоверно важного, но забытого; кого-то, кто остался на корке сознания позади странного имени Стайлз. Когда портал откроется, Питеру кажется, он схватит своего маленького упертого волчонка в охапку, нужного ему вообще-то как воздух, и убежит прочь из Бейкон Хиллс. Когда портал откроется, Малии кажется, она встретится лицом к лицу с человеком, ее якорем, разбившим хрупкое диковинное сердечко. // Портал действительно открывается неоново-синей скважиной в пространстве. Распыляет в воздухе угольную вокзальную копоть и разрывает параллельные миры. Стайлз бросается в свечение будто в пропасть — до пошло оно все к черту, даже если по ту сторону ад. Первое, что он замечает — это всполохи огня на знакомой женской макушке и глаза, смотрящие сквозь него и навылет; напролёт, как-то неожиданно сквозь. У Лидии на лице — выдох глубоководного ныряльщика после погружения; она слова, в шепоте скрытые, выдаёт в воздух, а Стайлз отчего-то резко осознаёт, там не его имя — того, что позади. А Питер появляется спустя пару мгновений, потрёпанный, безнадежный безбожник, шансы которого были настолько малы, как и его странноватая одичалая дочь, смотрящая обиженным ребёнком. Питер стряхивает привычным жестом с плеч пылинки забвения, брезгливо слишком, выстрадано. Малия же не может не злиться, ведь он бросил ее, снова, — дьявол с в-образным вырезом — и объятия ее на отцовской спине в отместку кажутся безумно тугими; я сломаю тебе кости, чтобы больше не бросал. Это замкнутый круг, идиотский уроборос, где Лидия Мартин дышит у кромки стайлзовой рубашки, в клетках ее пряча задымлённый взгляд; там убаюкивает разум живой — опять, конечно — Питер Хейл, не ручной, не прикормленный собственной рукой, чересчур далекий и не ее, не Лидии — Малии, и только Малии; не отпускающий Тейт ни на секунду. Стайлз чувствует, что время снова предательски взяло своё — и плачущую банши, его первую любовь, и ту самую, самую верную, которая глядит косо из-под чёрных ресниц, вторя: «я вообще-то попрежнему для тебя, придурок». Только Стилински хочет Мартин. Мартин — Питера, а Питеру милейшая рыжая девочка нужна была лишь в прошлой жизни, когда земля комками стыла в глотке, засыпалась, а на месте прикосновений будущей банши так не кстати расцветал аконит — его волчья любовь. Сейчас же — нет, у Хейла наконец-таки семья, кровь взбаламученная по венам да остаток кругленький на счету, который он пустит на какой-нибудь модерновый домик у моря. И все для Малии. Только. Точка.