Решила отомстить, или "Хочешь меня?"

      Хартфилия не подумала ни о чем. Ни о том, как может отреагировать Лексус, ни о том, что о ней будут говорить после. Она придумала план – она по нему действует. «Действуй без сомнений» – таков ее девиз. – Чего?       Остановившись, громовержец удивленно обернулся. Ему послышалось? Глюки? Белочка, это ты?       Люси, без доли смущения, встретила взгляд черных глаз громовержца. Убрав легким движением светлый локон за ухо и сложив руки на груди, девушка полушепотом повторила: – Хочешь меня?       Вечно нахмуренные брови Лексуса приподнялись, сделав взгляд Дреера еще более изумленным. – То есть мне не послышалось?       Девушка сделала несколько шагов к Лексусу, не прерывая зрительного контакта, что вынуждало ее приподнять голову, так как Дреер был значительно выше самой Люси. – Нет.       Глядя на Хартфилию сверху вниз, громовержец усмехнулся. – Когда я пьяный, со мной происходят разные вещи, – медленно, с веселой ноткой в голосе, проговорил он. – Но такое впервые.       Люси, опустив взгляд, провела тыльной стороной ладони по меху лексусовой шубы, ощутив его обволакивающую мягкость. – Ну так что ты скажешь? – тихо произнесла она.       Дреер, оторвав взор от макушки девушки и подняв его на ночное небо, усыпанное мириадами перемигивающихся звезд, уточнил: – То есть ты предлагаешь… – Предлагаю, – не дала ему договорить Люси.       Вернув взгляд на девушку и помолчав несколько секунд, он произнес со свойственной невнятностью не совсем трезвого человека: – Я, конечно, пьян, но не настолько, чтобы…       Хартфилия быстрым движением, будто испугавшись, убрала руку от меха шубы, который до сего момента поглаживала и перебирала пальцами, и сделала неуверенный шажок назад. Ей стало немножко стыдно, но лишь немножко. – Но не настолько, чтобы отказаться, – продолжил громовержец прерванную фразу после секундного молчания.       Девушка вскинула голову, согнав с лица выражение легкого удивления. Лексус небольшим шагом преодолел маленькое расстояние между ними, приблизившись так, что Хартфилия почувствовала легкий, ненавязчивый аромат. Аромат, что обычно витает в воздухе после дождя с сильной грозой. Такой свежий, что никак не надышишься им. Это был запах Лексуса, запах дождя с грозой.       Дреер стоял неподвижно, не вытаскивая рук из карманов. Возможно, он просто до конца не поверил, что правильно понял сказанное Хартфилией, а, может, считал, что раз это пикантное предложение исходило от Люси, то и инициативу должна проявлять она.       Те крохи стыда и смущения, что появились у девушки при первой половине фразы Лексуса, испарились, словно их и не было. Да, когда ты в не совсем трезвом состоянии, живется значительно легче. Хартфилия чувствовала лишь одно – желание доказать Нацу, что она… А что она? Что она не обделена вниманием мужчин? Или что она не умеет нормально мстить? Хотя, наверное, месть – это слишком грубое, слишком злое слово для обозначения чувства, руководившего Люси. Ее женское эго требовало сатисфакции – ее бросил один мужик, нужно взять другого.       И вот перед ней стоит Лексус. Пронзающий черными глубинами своих глаз и ждущий неведомо чего.       Девушка опустила карий взгляд на широкую грудь Дреера. Почти невесомо, одними пальцами коснулась его пресса, чьи кубики чувствовались даже под тканью рубашки. Легким движением провела по его груди вверх, положив руки за его шеей, и взглянула громовержцу в глаза, без страха быть втянутой в их бездну. Они напоминали ей что-то… Ах да, глаза Нацу. Ведь они тоже черные, как сама тьма… Хартфилия сморгнула. Нет, не думай сейчас о Драгниле.       Нежно, подушечками пальцев, она поглаживала шею громовержца, где покоились ее тонкие кисти. Сначала лишь шею, ощущая мускулы, накаченные даже там, а потом перешла к нижней части волос, перебирая прядь за прядью светлых волос. И не отрываясь смотрела в его глаза, что внимательно изучали ее.        Дреер, видимо наконец убедившись, что Хартфилия не шутила, вытащил руки из карманов, положив на талию девушки. Затем легким касанием перенес одну из рук на ее спину, задержав ту около лопаток. Люси, почувствовав объятия его широких ладоней, вдруг ощутила себя маленькой и хрупкой. А еще почувствовала защищенность, что словно исходила от рук Лексуса. Защищенность, от которой девушке стало комфортно и даже немножко тепло. Ей стало казаться, что никто и ничто не может угрожать ей, пока она находится в объятиях этих рук.       По ее телу прошла легкая волна мурашек. Так бывает, когда ты из холода вдруг оказываешься в уюте и тепле. Хартфилия прикрыла глаза и, словно неуверенно, медленно приподнялась на носочки, оставив между их лицами несколько сантиметров. Из-под черных ресниц девушка изучала его губы. Бледная тонкая линия, плавно изогнутая из-за слегка опущенных углов. Ей вдруг захотелось приподнять эти постоянно опущенные уголки, из-за которых создавалось ощущение вечного недовольства Дреера. Сняв одну руку с его шеи, Люси указательным пальцем докоснулась до них и провела линию, мысленно рисуя его улыбку. Улыбку Лексуса. А видела ли ее Люси когда-нибудь? Видела ли она, как улыбался Дреер? Улыбался по-настоящему, искренне…       Слегка пошарив в своих затуманенных мозгах, Хартфилия поняла, что нет. Не видела никогда. – Улыбнись, – прошептала она, не поднимая взгляда. – Что? – его губы шевельнулись, выпуская хриплый шепот.       И громовержец слегка наклонил голову и накрыл ее губы поцелуем. Поцелуем, на который Хартфилия ответила, совершенно не думая, что она делает. Поцелуем, что имел привкус пива и запах дождя с грозой. Убойное сочетание.        По Хартфилии вдруг прошла колющая волна тока. Все тело вдруг закололо так, что девушка не смогла стоять на носках. Резко прервав толком не начавшийся поцелуй, она распахнула глаза и чуть не упала. –Это что?! – то ли испуганно, то ли изумленно вскрикнула она, инстинктивно вцепившись тонкими пальцами в шубу абсолютно спокойного и словно безразличного Дреера.       Вокруг них крутился самый настоящий вихрь. Лучше сказать, смерч. Смерч из тысячи молний, что сверкали и ослепляли, заставляя глаза жмуриться. Совершенно бесшумный, но ужасно устрашающий. Молнии какого-то молочного оттенка были повсюду. То они ударяли прямо рядом с Хартфилией, то словно проходили через нее. И все это сопровождалось дурацким покалыванием, охватившем каждую клеточку ее тела. Но вдруг, так же резко, как и началось, все исчезло и прекратилось в один миг. Лишь постепенно прекращавшееся покалывание подтверждало, что это не было страшной иллюзией.       Застыв в немом крике, девушка пыталась привести биение сердца в норму. Сердце билось так быстро, что его стук ощущался везде и словно разрывал грудную клетку.       Люси медленно повернула голову, встретившись с взглядом Дреера, что внимательно следил за ней словно с насмешкой на устах. Хартфилия, увидев его ухмылку, распахнула глаза и, не успев оправиться от шока, вдруг разозлилась. И разозлилась не от того, что подумала, будто Дреер над ней насмехается, а скорее от непонимания, почему в такой момент тот смеется, когда Хартфилия же совершенно ничего не понимала и была крайне напугана.       Быстренько придя в себя, блондинка вырвалась из объятий громовержца и разомкнула губы, чтобы разразиться громом, не хуже самого Лексуса, по поводу всего происходящего, как вдруг ощутила под ногами нечто мягкое. Нечто, что точно не было уличным гравием...       Опустив лишь одни глаза и не опуская головы, девушка узрела то, чей цвет в легком полумраке было не определить: то ли бардовый, то ли коричневый... Проще говоря, под ее ногами оказался самый обычный ковёр.       Вместе с осознанием того, что она стоит на ковре, к ней пришло осознание того, что ей уже не холодно. И вообще... - Что происходит?! - не выдержав, взорвалась девушка, чувствуя, что ее нервы перенапряглись.       В ожидании ответа, Люси завертела головой и узрела, что они находятся в каком-то слабо освещенном помещении средних размеров. Недалеко стоял диван, столик рядом с ним, виднелась лестница, ведущая на этаж ниже. Похоже на гостиную. - Мы у меня дома, - раздался вдруг горячий шепот прямо над ее ухом. - Что? - девушка резко развернулась и чуть не ударилась носом о грудь Лексуса, приблизившегося к ней вплотную.       Громовержец с непоколебимым спокойствием, которого немного не хватало в данный момент девушке, взял ее за подбородок и горячо прошептал ей прямо в губы: - Мы у меня.       И, не дав ничего ей сказать, впился в ее пухлые губы, рукой бесцеремонно проникая Хартфилии под майку.

***

      Через тяжелые чёрные шторы совсем не пробивалось утреннее солнце, и лишь по звонкому пению птиц за окном можно было определить, что уже давно не ночь. В комнате царила тишина, прерываемая мерным тиканьем часов, и полумрак, что тёмным обволакивающим туманом окутал спальню. Здесь витал лёгкий аромат одеколона вперемешку с чем-то алкогольным, исходивший как будто от каждой мирно покоящейся на своём месте вещи. На широкой кровати спали двое. Он, лежащий на животе, уткнувшись в подушку и высунув ногу из-под черного шелкового одеяла, и она, с разметавшимися светлыми волосами, обрамлявшими симпатичное личико, выражающее полное спокойствие и умиротворенность спящего человека.       Вдруг брови девушки слегка сдвинулись к переносице, и один глаз медленно приоткрылся. Его примеру последовал и второй. Нахмурившись ещё больше и осматривая окружающий мир через щелочки прищуренных глаз, девушка с трудом приподнялась, опершись на локти. Зашуршала простыня, покрытая многочисленными складками, и из-под знакомого нам одеяла высунулась маленькая ножка, что тут же, почувствовав прохладу, испуганно спряталась обратно. Девушка со вздохом закатила глаза и упала назад на подушки, словно намереваясь продолжить столь сладкий сон в плену у тёплой уютной постели. И действительно, через пару секунд она снова затихла, что однако продолжалось недолго.       Немного полежав блондинка вдруг широко распахнула карие глаза и резко села на кровати, непонимающе осматриваясь. На ее лице сменялись эмоция за эмоцией: удивление, крайнее удивление, испуг, непонимание, снова удивление. До тех пор пока девушка не догадалась повернуть голову на еле слышимое посапывание рядом с ней.        Узрев то, что мирно спало на своей половине постели, девушка выпучила глаза и дернулась к краю кровати, из-за чего чуть не упала, удерживаемая общим с Лексусом одеялом.