Сирень из прошлого

— А теперь, пожалуйста, скажите своё настоящее имя, мисс! Венди чувствовала себя словно во сне, как в тех частых кошмарах, снящихся ей в Неверлэнде. И хотя всегда, просыпаясь, она забывала их содержание, но гадкое склизкое ощущение внутри груди с каждым разом заставляло всё больше хотеть… умереть. — Я уже сказала вам, — тихо проговорила девушка и устремила испуганный взгляд на свои сжатые в кулаки руки. Глубоко вздохнув, она попыталась снова повторить свои прежние слова, хотя уже почти не сомневалась, что ей вновь не поверят. — Я Венди Дарлинг. Меня зовут Венди Дарлинг. Голос с каждой секундой терял прежнюю твёрдость, превращаясь в нечто безжизненное. Это вредило ей же самое, препятствовала к скорейшему спасению. — О, я больше не выдержу этого! — воскликнул тот полноватый полицеский, на груди которого Венди прочитала его имя — Дэвид Грин. Оно ничего не говорило ей. Да и вообще имена теперь вызывали у неё странную реакцию. Ей не верили, что её зовут именно так. Почему же она должна верить в подлинность их личностей? .. Ведь её зовут Венди. Венди Дарлинг. — Я не лгу вам. Несмотря на едва слышный шёпот, Дэвид отреагировал на него ещё хуже, чем на предыдущее её высказывание. Он, словно не зная, куда выместить своё негодование, с силой стукнул кулаком по столу, от чего многие бумаги сместились и упали на пыльный пол. Венди равнодушно глядела, как один запоздавший листок ещё кружился в воздухе, напоминая осенний лист. Когда уже было нечему падать, ей пришлось выслушивать бессмысленную раздражительную ругань. — Ты думаешь, мы здесь все идиоты?! Я, возможно, смог бы поверить тебе, если бы ты выбрала имя куда более оригинальнее! Сказку о Питере Пэне читали все дети, так что, будь добра, перестань нести эту нелепицу! Сказка… Разве это – всё, что происходит вокруг, происходит с ней — сказка? Почему люди не хотят видеть правду, которая находится у них перед самым носом? .. Комната была совершенно обычной, типичной для полицейского отделения. Бежевые обои, временами отклеившееся, несколько шкафов с прозрачными дверьми, в которых хранились папки с важными документами. Здесь должны допрашивать преступников. Убийц, воров… Да кого угодно, но только не её. Почему она находится в этом месте? Венди не должна быть здесь. Если уж говорить о степени преступности, то тогда уж Пэну следовало сидеть на стуле с неудобной спинкой вместо неё. — Подожди, — неожиданно вмешался второй полицейский — Бен Ринольс. Венди подсознательно чувствовала, что он-то и может помочь ей отсюда выбраться, она видела это в его глазах. Сочувствие и понимание. Вероятнее всего, у него тоже есть дети. — Не стоит так сразу обвинять девочку. Ты знаешь, какая сейчас пошла мода называть детей именами известных личностей, героев книг и кино? Давай попытаемся получше разобраться. — Убедившись, что Дэвид немного упокоился и в ближайшее время не собирается снова кричать, мужчина мягко обратился к Венди: — Скажи, пожалуйста, у тебя есть родители? Что ему ответить? Конкретную правду без лишнего обмана или попробовать упустить некоторые детали? Дарлинг несколько секунд молчала, обдумывая своё положение. Однако чем дольше она медлила, тем больше подозрений вызывала у столь вспыльчивого мистера Грина. Заметив выражение его лица, она быстро откашлялась и спокойно сказала: — Они умерли, к сожалению. Но, похоже, такой ответ не сильно удовлетворил их. Вопросов только увеличилось. — Хорошо, — неуверенно произнёс Бен и переглянулся с Дэвидом. Следующие слова он подбирал осторожно, будто чего-то опасаясь: — Ты же не одна в Лондоне? Если я не ошибаюсь, то в парке ты нам говорила про своего брата. — Да. — Хорошо, — снова успокаивающим тоном повторил мужчина, но уже больше не для неё, а для себя. Они оба были в полной растерянности. Только если Дэвид старался скрыть это за злостью, то Бен имел куда больше самообладания и хладнокровия. — Как его зовут? Твоего брата? — Его зовут Ма… — внезапно Венди запнулась и забегала глазами по полицейским. Ей почему-то стало казаться, что если она договорит его имя, то станет только хуже. Ведь второго совпадение с, как они выразились, «сказкой» не может быть? Или же в редких исключениях. Но как им доказать свою правоту? У неё нет при себе ни паспорта, ни… — Ну? — демонстративно фыркнул Дэвид Грин и постучал кончиком ручки по поверхности стола, выражая своё нетерпение. — Так как его имя? Вид этого мужчины говорил лишь об одном — ему крайне надоело возиться с девчонкой, и он хочет поскорее завершить это дело, но любовь к работе и его характер не позволяют ему сделать это. — Майкл, — выдавила из себя Дарлинг, шумно выдохнув. Опасение выставить себя идиоткой стало настолько сильным, что собственный язык будто мешал произнести имя брата до конца. Поморщившись, Ева опустила глаза в пол, создавая себе хотя бы зрительное ощущение того, что она одна. — Майкл Дарлинг. Но есть ещё второй брат… Джон. Но он в Бостоне. Мы с Майклом прилетели сюда только вдвоём… — Всё, с меня хватит! — Но я говорю правду! Грин вскочил со своего места, и Венди, ожидая худшего, в страхе вжалась в спинку стула, но тот прошёл мимо неё к прикрытой двери. Он крикнул кому-то в коридоре, чтобы проверили написанное на листке в базе данных, а после, не менее злой, вернулся на своё рабочее место. Ей захотелось очутиться в любом другом месте — чувствовать себя предметом всех бед не вдохновляло. Но всё случилось по вине лишь одного человека. И этот человек — Венди Дарлинг. Зачем нужно было тогда убегать от Майкла и Питера? Почему вдруг в ней проснулась невиданная раньше ненависть ко всему, обида того, что её не понимают, не хотят понять. Но больше всего её вывела игра невзрослеющего мальчика. Хотя она даже не помнит ни дня за все сто лет, чтобы Питер не забывал о своих уловках, помогающих получить новую для себя выгоду. Несмотря на всё это Венди не винит его. Теперь нет. Правда, уже поздно что-либо изменить. Приходиться оплачиваться за свои ошибки — сидеть на допросе совсем как хулиган, пойманный с поличным. Но она ничего не сделала. В чём её могут обвинять? Простая пятнадцатилетняя девочка, которая даже по виду не похожа на какую-то убийцу. Или это только ей так кажется? — Значит так, — глубоко выдохнув, пробасил Дэвид, опередив Бена, который ещё думал над тем, что сказать, — сейчас я попрошу тебя сказать имя своих родителей. Я до сих пор не верю тебе, но если в базе данных за последние несколько лет они были, то я искренне попрошу у тебя прощение и отпущу. Венди сначала обрадовалась и встрепенулась, уже готовая сказать даже улицу, где они раньше жили. Но потом в памяти всплыли цифры, так и источающие безнадёжность и обречённость. 1914. Это был последний раз, когда она была дома. Именно тогда с ними стал жить Бэлфаер, именно тогда началась вся эта ужасная история с Питером Пэном. Кто мог ожидать, что она будет не иметь конца? — Их зовут… Зовут… — Одна часть её разума твердила замолчать, не говорить им ничего, а другая, более наивная, наоборот подбадривала девушку, убеждала в правильности её решения. — Мэри и Джордж Дарлинги. Нет. Зачем она сказала это?! Венди испуганно посмотрела на полицейских и лишь убедилась в своей только что совершённой глупости. — Джордж и Мэри, значит? — подозрительно тихо переспросил Дэвид, прищурившись. — Ты абсолютно уверена в этом? Абсолютно? — Да… — одними губами прошептала Дарлинг, уже заранее предчувствуя своё поражение. Если им и удастся найти их в базе данных, то будет только хуже. Обман будет для них очевиден. Да и какой нормальный человек поверит в то, что её родители умерли раньше, чем она сама родилась, если судить по её внешнему виду? Сказать им, что ей уже сто пятнадцать лет, но просто всё случилось так, что в ближайший век она попала в место, где время застыло — значит по собственной воле сделать себя сумасшедшей, которой стоит пройти обследование в психической больнице. — Ну, конечно! Мисс, — сквозь зубы процедил Грин и наклонился к ней, но живот, что упёрся в край стола, помешал мужчине сделать это более элегантно, — я понимаю, что вам, возможно, нравится эта детская сказка о Питере Пэне, и вы возомнили себя её героем, но вам давно пора взрослеть! Вы не имеете никаких документов, доказывающих то, что вас зовут именно Венди Дарлинг. Вы пытаетесь уверить нас в нереальном. Если сейчас вы ещё и скажете, что побывали в Неверлэнде, то я буду вынужден вызвать специально для вас специалиста, чтобы он помог вам научиться различать, где реальность, а где несусветный бред и вымысел! Венди слушала это и всё больше мрачнела. В какой-то момент ей вдруг стало наплевать на то, что они ничего не знают, а потому приходится выслушивать всё это. Ей было неприятно, и это заставляло девушку всё больше злиться. Она поджала губы и хмуро буравила взглядом Грина, размышляя о том, как бы лучше ему ответить. Огромное желание в ней таилось — навредить этому идиоту, который не в состоянии узреть многие вещи в этом мире. Пусть и не физически, но хотя бы морально. А лучше всего было бы доказать ему, как он глубоко ошибается сейчас, обвиняя её непонятно в чём, пытаясь выставить на посмешище, злясь на простую правду. Они не будут верить ей. Что бы она не сказала. И, наверное, будь тут сам Питер Пэн, те снова принялись бы насмехаться над ней. — Венди, — наконец вновь вмешался мистер Ринольс. Он чувствовал себя неловко среди разгневанных людей. В отличие от своего напарника, Бен умел находить общий язык с детьми. Да, у него определённо есть семья, которую он любит. Семья… В случае Венди это слово звучит несколько странно. — Пожалуйста, не принимай близко к сердце его слова. Мы просто стараемся помочь тебе. Лондон — большой город, а потом и потеряться в нём легко. Я уверен, что твой брат… Майкл скоро найдёт тебя. Но, а пока тебе следует побыть у нас… Наши люди сейчас как раз ищут в базе данных твоих братьев. Если всё так, как ты говоришь, то совсем скоро я сам лично позвоню им и скажу, где ты находишься, чтобы они смогли забрать тебя. Несмотря на то, что слова этого человека звучали довольно успокаивающе и убедительно, что-то внутри Дарлинг похолодело. Она попыталась вдохнуть полной грудью воздух, но путь к лёгким будто перекрыли. Закашлявшись, девушка без раздумий приняла от мистера Ринольса воду и большими глотками быстро опустошила стакан. — Ты в порядке? Венди молча кивнула. Им не стоит знать о том, что у неё появилось чувство дежавю. Она попыталась успокоиться, но воспоминания возвращались, приобретая тёмный оттенок. — Скажите, — решилась проверить Дарлинг, почти что с надеждой глядя даже на этого противного мистера Грина, — где я буду находиться, пока вы будете пытаться связаться с моими братьями? Джон явно будет не в восторге, узнав о том, что его сестра попала в полицию. На этот раз ей ответил Дэвид, медленно растягивая слова, словно смакуя их. Ныне он был полон больше самодовольства, нежели прежней злости и охоты покричать. — К сожалению, вам, мисс Дарлинг, придётся последовать в камеру до разрешения всех проблем. — Венди окончательно убедилась, что вся эта ситуация является почти что копией её прошлого. – Но, уверяю, там есть все удобства. Я держу пари, что вам уже не привыкать к тюрьме, судя по количеству вранья, услышанного мною всего за этот час. Не привыкать? Как он узнал?! Хотя, разумеется, полицейский имел в виду не то кошмарное место, где она была пленницей. О, если бы всё было так чертовски просто… Нет. Не может быть, чтобы судьба так подшучивала над ней дважды. Она не хочет быть снова взаперти и ждать спасения от братьев! Ей хватило Неверлэнда, хватило всех тех душевных терзаний и мук, что она невольно испытала, сколько бы не пыталась настроиться на положительную ноту. — Чувствуйте себя, как дома, Венди, — опять сделав акцент на её имени, Дэвид встал из-за стола и последовал и протянул наручники к ней. — И надейтесь, что ваша ложь чудесным образом станет правдой.

***

Венди посадили в одну из самых отвратительных камер. Нет, дело было вовсе не в чистоте, а в нечто другом, гораздо более неприятном. Как только мистер Грин втолкнул девушку внутрь, он наконец расстегнул наручники, и та могла вздохнуть с облегчением — это штуковина очень сильно натёрла её запястья, учитывая, как она пыталась из них выбраться. Но недолго продлилось её счастье. Уже закрывая за ней решётку, полицейский торжественно заявил: — Я хочу, чтобы в следующий раз ты поняла, как плохо обманывать людей. И, прошу, не обращай внимание соседа в другой камере. Видишь ли, он слегка переборщил с алкоголем и едва не убил собственную дочь в приступе агрессии и безумства. Но, разумеется, Дарлинг тут же опасливо покосилась в правую по неё сторону — через прутья действительно находился мужчина лет сорока, а его полузакрыте глаза и невнятное бормотание о каких-то голосах вызывало в ней ужас и желание уйти отсюда как можно дальше. Только потом, когда встревоженная Венди развернулась обратно к мистеру Грину, пришло осознание того, что он упомянул ей о заключённом специально. Захотел так отмостить? — Стойте! — едва не с мольбой закричала девушка, но через секунду замолчала. Не было смысла звать Дэвида, ведь он всё равно не станет её слушать, а привлекать типа по соседству абсолютно не хотелось. Однако за что ей это воздалось? Обман. Бред. Бессмыслица. Или как там ещё Дэвид называл все её слова? Да, разумеется, мало кто поверил бы в то, что всю её семью назвали именами из одной и той же сказки. Вот зачем этому Барри потребовалось переделывать весь смысл истории о Пэне, но всё-таки оставить подлинные имена? Хотя, честно говоря, ей не было даже известно, откуда писатель прознал об их семье. Ни у кого из знакомых родственников или друзей родителей не было подобного имени. Венди поёжилась. Здесь было гораздо холоднее и сырее, чем в душном кабинете для допроса. Да, это уже какой-то чрезмерный сарказм судьбы — создать ещё и похожие условия, что были в Неверлэнде. Правда, впервые года её пребывания там всё казалось несколько… теплее и солнечнее. Это потом погода стала заметно ухудшаться. Раньше Дарлинг не понимала причины этих странностей. — Ты их слышишь? Венди вздрогнула, поняв, что говорит это тот самый человек в соседней камере. Ох, лучше бы она не пыталась позвать Дэвида, возможно, сейчас бы этот тип не заметил бы её. Бегло глянув в его сторону, девушка поджала губы и медленно подошла к жёсткой скамье. Ныне ощущалось больше духовное неудобство, нежели физическое. Она не хотела, чтобы он снова попытался заговорить с ней, но интуиция подсказывала, что возможность слишком велика, учитывая неизвестное количество предстоящих часов здесь. — Они… Повсюду… — голос его оказался приятным на слух, мягким. Не зная подробностей, Дарлинг никогда бы не поверила в его нетрезвость и сумасшествие. Но… С другой стороны, что если мистер Грин всё преувеличил? Что если мужчина не так уж и опасен? В конце концов, их всегда отделяет решётка, прочная на вид. Вздохнув, Венди повернула к нему голову, не особо скрывая всё ещё копившиеся в ней подозрения. Тому было достаточно и этого крошечного жеста внимания, чтобы быстро продолжить: — Никто мне не верит, но это действительно, это всё было взаправду, я клянусь! На мой рассказ они посоветовали меньше пить, но я-то знаю, что дело вовсе не в этом… — он облизнул пересохшие губы и пристально уставился на девушку, без зазрения совести оглядывая её внешний вид в целом. Правда, ей вдруг почудилось, что он любовался не ею, а искал что-то… скрытое. — Я хотел убить её. Хотел, но они не понимали… Они не видели. — Убить… дочь? — полушёпотом спросила та, по-прежнему чего-то опасаясь. Что-то было пугающее в его словах, но она пока не могла понять, что именно. Он был слишком серьёзным и, возможно, отчаянно верившим. — Нет… — Дарлинг от неожиданности привстала со скамьи. Рассказ Грина и этого человека заставили её окончательно запутаться. Где правда, а где ложь? — Она только выглядела, как моя дочь. Но внутри была пустота вместо моей Аманды. Тут Венди уже окончательно растерялась. Его рассказ, на удивление, сильно завлёк её, и девушка уже и забыла о том, в каком она положении. Нахмурившись, несколько секунд молча смотрела на него. — Как вас зовут? — начала она с конца. Да и ничего больше в голову пока не приходило. — Колин, — безжизненно отозвался мужчина и устало потёр лоб. Он выглядел гораздо моложе своих лет — густые каштановые волосы чуть доходили до плеч, а изящные черты лица напоминали аристократов. Только морщина между бровями служила доказательством того, что этот человек многое пережил на своём веку. — Это случилось рано утром… Я… Я правда выпил, но не настолько много, чтобы у меня вдруг появились галлюцинации. Потом я шёл между дворами, срезая путь домой… Она шла мне навстречу. И я заметил её тень. Та была не Аманды. Что-то внутри неё словно щёлкнуло, и уже через мгновение Венди подошла вплотную к преграждающей их решётке и с горящими глазами затараторила: — Что за тень? Что вы имеете в виду? Пожалуйста, скажите! Возможно, у Венди очень разыгралось воображение, но после слова «тень» внезапно всё прояснилось. И хотя деталей девушка не ведала, была практическая уверенность в одном: здесь замешана магия. За год жизни в этом мире ей ни раз приходилось слышать о разнообразных сверхъестественных явлениях, включая призраков, демонов и вампиров. Однако для неё это было всего лишь детскими глупостями после того, что она сама испытала. А тень… — Тень не была отражением семнадцатилетней девочки… Я немного плохо себя чувствовал, но мне удалось разглядеть, что на стене здания рядом был мой силуэт и ещё один… мужской. Конечно, это ничего не говорит, это может быть и правда галлюцинацией на фоне алкоголя, но интуиция подсказывала, что Колин не лгал. Не лгал точно так же, как и она полицейским. Однако те в свою очередь не поверили ни ей, ни ему. Они ни во что не верят. Но, с другой стороны, их не стоит осуждать. Взрослые всегда такие. Наверное, не появилась бы у их окна Тень, Венди бы и сама со временем перестала верить в чудеса и волшебство. Да и вообще не факт, что ей удалось бы дожить до сегодняшнего дня. Весь этот прогресс по всех сферах деятельности человечества мог пройти мимо неё. — Она напала на меня с чем-то острым. Нож… Такой необычный ещё. Даже больше кинжал. И в этот момент подоспели полицейские. Меня подставила бывшая Аманда, а сама куда-то исчезла. — Мне очень жаль, — слабо улыбнувшись, Дарлинг пронаблюдала за тем, как Колин лишь тоскливо кивнул и облокотился спиной о жёсткую каменную стену. Ей вдруг захотелось как-то прибодрить этого мужчину, помочь, но… Что можно сделать, когда на пару с ним сидишь за решёткой непонятно за что? — Я верю вам, Колин. Ещё раз улыбнувшись, уже более искренне, она медленно направилась к своему месту, но садиться не смела. Глаза сосредоточенно глядела в одну точку. Перекручивая в голове слова бедного мужчины, многое вдруг начало проясняться. Странная тень. Кинжал. Попытка напасть. Что это может быть? Скорее всего, Колин чисто случайно подвернулся девушке по пути, и, как следствие, он бы не отпустил её неизвестно куда без объяснений. А её оружие… Знать бы ещё кое-что. — Скажите, — выдохнув, решительно заговорила Венди, —, а вы помните, как выглядел её кинжал? В ответ тот с долей удивления покосился на неё, будто и не думал, что она снова заговорит с ним. Однако, чуть поколебавшись, сказал: — На рукояти были какие-то белые линии. Что-то типа… — Узоров? Наверное, ей не следовало говорить этого, потому что Колин, нахмурившись, стремительно подошёл к преграде между ними и пытливо уставился на девушку. — Ты… Откуда ты знаешь? — почти что шёпотом спросил, а затем неверующе покачал головой. — Ты тоже видела эту тень? Несмотря на то, что Дарлинг никаким образом не могла видеть разного хозяина и тени в одном флаконе, но само слово «тень» вызвало у неё воспоминание, показывающее, как Бэй ради них обрекает себя на опасность и берёт за руку то существо. Возможно, на лице проступили какие-то эмоции, которые не ускользнули от Колина. — Скажи! Ты что-то знаешь об этом, ведь так? — в голосе прозвучала горечь. — Я просто хочу быть уверенным, что я не сошёл с ума, что это было в действительности. Я не расскажу никому, но я должен знать. На секунду их осветила голубовато-белая вспышка света — молния. Она словно послужила знаком для обоих в этой комнате. Для неё это ассоциировалась с чем-то, что всегда страшило и отталкивало, но в один момент придётся принять всё. И это тот самый момент? Тяжело дыша, Венди не знала, что лучше предпринять. Одна часть её хотела тотчас рассказать всё ему, без единой утайки. Другая же, рождённая во время заключения на острове, жёстко приказывала солгать или вовсе проигнорировать мольбы мужчины, ведь стоит заботиться о своём благе, а не удовлетворять нужды каких-то малознакомых личностей. Он терпеливо ждал её ответа, ни на секунду не переводя взгляд на что-нибудь другое, кроме девушки. Это ожидание выводило Дарлинг из себя. Она то и дело неловко топталась на месте, пока не присела на край скамьи. Но и теперь ей было некомфотно, некое давление в виде наблюдающего за ней Колина мешало Венди наконец расслабиться. — Ох, ладно! — Прикрыв глаза, с неохотой продолжила: — Я знаю не меньше вашего. Меня всего лишь заинтересовал кинжал. Обычно по его внешнему виду можно что-то узнать, но, к сожалению, в этот раз эта информация мне ничего не дала. Удивительно, но больше Колин не пытался выведать у неё что-то ещё. Он только вздохнул и последовал обратно к сидению. А сама Венди почувствовала, как обман из её уст прозвучал почти как истинная правда. Но ведь сначала она хотела ему всё рассказать… Что же произошло потом? Неужели та сторона, принадлежавшая Неверлэнду, победила Дарлинг? Но разве может такое случится? Венди переплела пальцы и, скорее, чтобы отвлечься, начала греть руки своим дыханием, при этом колени поджала под себя. Не стоит сейчас концентрировать внимание на её внутренней борьбе. Будет только хуже. Разумеется, остров не мог не оставить в ней след — иначе и быть не могло. Так просидела она ещё довольно долгое время, погружённая в раздумья, основанные на какой-то чепухе. Старательно избегая главных проблем, отвлекала себя будничными вопросами. Вероятно, прошло около получаса, потому что в окне, в другой части коридора, всё оставалось по-прежнему: дождь, а точнее, ливень, так и норовивший попасть на стекло и стечь вниз, оставляя за собой влажную полосу, порой до идеальности ровную. Колин больше не заговаривал с ней, но изредка было слышно, как он тяжело вздыхает и ходит по кругу в столь небольшому месту, отведённому для одной камеры. Она не глядела в его сторону, словно опасалась выдать свой обман, поэтому определяла его действия по слуху. Впрочем, посторонних шумов не было, кроме громыханий на улице. Гром порой был настолько близко, что, казалось, он вот-вот настигнет их, а молнии вслед за ним убьют Венди. Она уже давно не верила в кару, в Бога, но чувство справедливости и наказания за ложь всё ещё посещало её. Точнее, Дарлинг сама отчаянно порой цеплялась за это чувство — только оно, возможно, и позволяло ей оставаться той, кем она была. Ожидание — это отвратительно. Что можно сделать самой? Ничего. Нужно всего лишь смирно сидеть и дожидаться своей участи. С одной стороны, это весьма просто, но с другой, желание предпринять хоть что-то с каждой минутой набирает силу. Пока Венди нервно постукивала ногтями по неровной поверхности скамьи, в конце коридора послышалось копошение. Кто-то подошёл к двери с той стороны и теперь открывал её. Ей не хотелось вставать и бежать ближе к решётке, чтобы разглядеть входящего. Нет, так она только покажет свою глупую надежду освободиться. — Дарлинг, — это снова был мистер Грин. Ленивой походкой он шагал вперёд, гремя ключами от камер, — или как тебя там… За тобой пришли. И на этих словах Венди не сдвинулась с места, хотя в этот раз сразу захотелось расспросить противного полицейского. Насильно она подавила в себе нахлынувшее чувство радости и облегчения. — Надеюсь, у тебя хотя бы со слухом всё в порядке? — фыркнув, мужчина остановился напротив её камеры и медленно поднёс выбранный ключ к маленькому отверстию. — Или ты не рада приходу своего брата? Колин, пока девушка медлила, решил испытать свою удачу и начал кричать Грину: — А как же я? Я ни в чём не виновен! Но для Дэвида его крики ничего не значили. Либо у него действительно был такой мерзкий характер, либо он просто привык к сотне таких невиновных преступников за каждые несколько месяцев. Кашлянув, мистер Грин открыл дверь камеры девушки и, показывая своё нетерпение, кивнул ей, видимо, не в силах передать своё недовольство словами. — И да, — когда Венди уже почти пересекла границу между камерой и коридором, полицейский довольно грубо схватил её за плечо и преградил путь своим животом. — В следующий раз используй чьи-нибудь другие имена. Терпеливо выслушивая его злостное шипение, та в ответ тихо спросила: — О чём вы? — О, не притворяйся. Видишь ли, хоть у тебя и имеются братья, но вот имена родителей, как я и думал, не подтвердились в базе данных. Мэри и Джордж Дарлинги действительно существуют. — На этих словах Венди не смогла сдержать удивлённый вздох. — Но они умерли много лет назад, а их дети пропали без вести. Ей не дали вставить и слова — Дэвид уже взял её за руку и как маленькую повёл к выходу из этого жуткого места, впитавшего в себе все страхи и безумные мысли обвиняемых. Она уже представляла, как встретит Майкла, как крепко обнимет его и будет извиняться за свой поступок до тех пор, пока он сам не улыбнётся и не прижмёт её в ответ. Брат всегда быстро остывает. Точно так же, как и вспыхивает. Хотя в последние дни ей не удавалось за ним замечать резкие смены настроения. Возможно, всё было дело в Питере Пэне. Сейчас девушка никак не может до конца признать, что ему с этим невзрослеющим мальчиком будет лучше. А что если не будет? .. — Это она? — протолкнув Венди обратно в комнату для допроса, мистер Грин поспешно захлопнул за собой дверь, приглушая крики Колина о том, чтобы его выслушали. Ей вдруг стало совестно за своё враньё. — Да, благодарю вас. Даже не знаю, что бы я делал без вас. Слова были вовсе не такими, какие бы сказал Майкл. Всё являлось… наигранным. С долей сарказма. Венди смотрела на своего освободителя и пыталась осознать, почему всё случилось именно так. — Ну же, Венди. Разве ты не рада, что я пришёл за тобой? — с недоумением разведя руки в стороны, он сделал шаг ей навстречу. Одними губами улыбнувшись, Питер подал ей руку. — Идём же скорее домой. От возмущения и лёгкой растерянности та невольно попятилась назад, но, встретившись с колючим взглядом мистера Грина, попыталась взять себя в руки. — Да, я очень ждала тебя, — положив свою руку в его, Венди почувствовала, как тот чуть сильнее, чем надо, сжал её в ответ. Вымученно улыбнувшись, она сказала слова прощания полицейским. — Смотри, больше не теряйся! — крикнул вслед мистер Ринольс, дружелюбно помахав рукой. Оба полицейских думают, что они друг другу родственники. Но неужели Питер имеет с ней внешние сходства? Нисколько. Но, в любом случае, она с нетерпением дожидалась, пока они выйдут из участка, чтобы тут же прекратить их держания за руки и потребовать у него ответа на вопрос: почему пришёл не Майкл?

***

Время шло, но уже никак не уведомляло о своём ходе. Оно просто… было. Ей уже было абсолютно всё равно, прошло пять лет, десять или, быть может, целых двадцать. Всё, чем она интересовалась у Феликса — это известия о своих братьях. На самом деле, сам блондин чаще стал к ней приходить. Сначала это случалось от его скуки, а затем Венди сама стала просить его навещать её. Он служил напоминанием того, что мир вокруг ещё существует, время есть, а значит, жизнь кипит полным ходом, пусть и не у неё. Феликс не был особо разговорчивым. Вместо этого он предпочитал опускать клетку девушки, а самому садиться на уже излюбленном месте — камне — и делать из простых суков дерева почти безупречные стрелы, которые, по его словам, пропитывались ядом шиповника. Её уже мало что могло удивить. Разумеется, Потерянные уже много раз с кем-то сражались, раз в их традицию вошло создание простого, но смертельного оружия. Но кто мог попасть сюда, кроме невинных детей, таких, же, как и все мальчики? — Феликс? — Дарлинг нерешительно взглянула на него, опасаясь помешать его сосредоточенной работе. — А кто-нибудь уже пытался сбежать с острова? Юноша поднял голову не сразу, а, продолжая обтачивать дерево одним из тех особых кинжалов, характерных Пэну, равнодушно сказал что-то неопределённое. В эту минуту она, дабы заранее подавить волнение и надежду на чей-то успешный побег, уставилась на его лезвие. Вероятно, не у всех Потерянных имеются такие ножи. По крайней мере, как-то её навещало несколько мальчиков, которых явно не было на том сборище танцев у костра в ночь, когда она увиделась с братьями и снова была с ними разлучена. Они были почти такими же дворовыми мальчишками, что были в Лондоне. Ещё слишком наивные и доверчивые, любящие равняться на лучших в своём деле, стремятся либо стать лидером, либо следовать за ним. Помнится, тогда мальчики спросили, поднимая головы к её клетке: — Почему ты здесь? Ей не хотелось обременять их своей участью, да и, кто знает, что может сделать с ними Пэн, если увидит их разговаривающими с Венди? Тогда она как можно старательнее натянула улыбку и весёлым, уже давно чуждым, голосом, проговорила: — Это такая игра. Не волнуйтесь за меня. Этот остров полон… чудес! — И как можно обвинять Пэна в жульничестве, если сама девушка без зазрения совести врёт таким ещё ничего не знающим и неопытным детям? Они всего лишь по случайности попадают сюда. Почувствовать на миг себя брошенным может каждый. Но не каждому удастся вернуться обратно к близким, когда чувство любви возьмёт верх. Хотя Венди сильно сомневалась, что хоть одному шансу уйти с острова повезло. — Нет. — Спустя пару секунд, а может, минут, резко сказал Феликс, вырвав её из размышлений. Его рука с кинжалом остановилась, так и не осуществив завершающие штрихи над деревом. — Питер всегда чувствует, когда кто-то хочет сбежать с острова. И, поверь мне, если и встречались такие смелые глупцы, то они давно либо пожалели о своём решении, либо… скитаются где-то в центре джунглей. Нахмурившись, он вернулся к своему занятию, а у Венди появилось только ещё больше вопросов, ответы на которых самостоятельно было найти крайне трудно. Машинально накрутив одну прядь уже давно снова спутанных волос, она, чуть погодя, медленно провела пальцами по волосам, пытаясь безнадёжно их расчесать. — Ты сказал, что кто-то всё ещё жив… Им удалось надёжно скрыться от глаз Пэна, ведь так? — не дожидаясь его раздражённого взгляда в её сторону, Дарлинг уже сама начинала всё понимать. — Всё-таки он не всё на свете контролирует здесь. Иначе бы те беглецы были пойманы. Но их не должно быть много, иначе бы они отыскали друг друга… И рано или поздно объединились в борьбе с ним. — Чепуха. Но Венди почувствовала, что она близка к разгадке. Усмехнувшись, долгое время смотрела в желто-розоватое небо. Самого солнца ещё не была видно, а облака уже постепенно затягивали всё вокруг. Лишь ночью ничто не мешало наблюдать за тысячами созвездий, освещающих путь. Ей не никогда не удавалось узнать ни одно из тех привычных светящихся рисунков, что были в Лондоне. — Что случилось с Бэлфаером? — Венди знала прекрасно, что тот никогда не ответит на её вопрос только из-за приказа Пэна, но воспоминания о том, как они вместе с Бэем и братьями однажды не спали почти всю ночь и считали звёзды, заставило девушку внезапно возвратить в себя надежду. Но, чего и следовало ожидать, Феликс даже не посмотрел на неё, решив притвориться на время глухим. И что же такого ужасного может произойти, узнай она правду? Ей не нужны сухие факты. Наоборот, Венди так давно не разговаривала с кем-то по душам, без опасений разозлить собеседника. Порой в её голову закрадывались довольно странные, а порой и безумные мысли, и Дарлинг, привыкшая делиться всегда всём с матерью, ощущала себя подавленно. Доверять Феликсу целиком было бы крайне глупо, хотя с его частыми молчаливыми появлениями она почувствовала себя несколько лучше. Правда, порой страшила мысль, что в один момент Пэн лишит её любого общества, захотев окончательно сломать Венди. А может, ему и вовсе нет до неё дела? Питер приходил после случая с братьями ещё пару раз, но и между теми разами был очень большой промежуток. И всегда, ощущая его присутствие, девушка почти заранее знала, что ей придётся терпеть его новую игру. Видимо, и хозяину Неверлэнда бывает скучно на острове, где всё возможно. Вот и спустя несколько дней после попыток выпытать что-либо у Феликса, к ней наконец решил явиться Пэн. Это случилось в один из пасмурных дней, к которым Венди уже настолько привыкла, что уже не задумывалась о риске появления дождя и перспективе промокнуть и простудиться. Хотя она не знала, можно ли в Неверлэнде болеть. По крайне мере, пока что подобного не случалось. И, наверное, это вполне логично. Ведь, если человек застывает в одном этапе развития, можно сказать, находится в морге, но только для живых, абсолютно всё должно оставаться в прежнем виде. Этим и объясняется прежняя длина её волос. — Как поживаешь, Венди? — обманчиво ласково спросил Питер, вышагивая рядом с ней. Перед своими словами он, как и всегда, при помощи магии опустил её клетку на землю. Словно и не заметив её взгляда, юноша ослепительно улыбнулся: — Вижу, что прекрасно. Тем и лучше. Я бы хотел с тобой кое-что обсудить, если ты не против. — Против. — Я рад слышать это, — ещё шире улыбаясь, Питер небрежно взмахнул рукой, и внезапный щелчок в замке клетке испугал Дарлинг. Ухмыльнувшись на её вздрагивание и испуганное выражение в глазах, приветливо поклонился, как это делали джентльмены в Англии, приглашая её выйти к нему. Уже выпрямившись, Питер язвительно добавил: — Тебе комфортнее там? Я могу и передумать. Она не ответила ему, но всё же вышла и, дабы не столкнуться с ним лицом к лицу, ловко отступила в сторону, позволив уже самой усмехаться, когда Пэн с лёгким раздражением смотрел на то место, где секунду назад была девушка. Его уловки непредсказуемы, но азы она уже успела усвоить. Этот невзрослеющий мальчик обожает ставить людей в неловкое положение и показывать своё превосходство, заставляет самих их признавать это. Манипулирует, играет со словами, вкладывая в них двойной, а то и тройной смысл — разве Питер Пэн похож на простого заигравшегося ребёнка? Нет, в нём есть гораздо больше, чем простой подросток. Она чувствует его опытность, его… взрослость? Питер был поначалу один на острове. Но сколько потребовалось времени, чтобы привести к себе других мальчиков? Вероятно, ему пришлось пережить многие месяцы, годы в одиночестве. И это Венди ещё не считает остальной период, уже с появлением Потерянных. Питеру Пэну точно не шестнадцать-семнадцать. Его внешний вид — это лишь оболочка. Так что же скрывается внутри? Должны же быть причины, почему он стал… таким. — Чего ты хочешь? — решила перейти к главному Дарлинг, сомкнув руки у груди. Она умело скрывала свою тайную радость. Снова ступить на мягкую прохладную траву — разве можно быть к этому равнодушным? — А как же разговор о погоде? — вопросом на вопрос ответил подросток, при этом умудрившись приподнять сначала одну бровь, а затем другую. Помимо взгляда его отличала мимика — настолько живая, что, возможно, именно из-за неё Венди ещё долгое время пыталась верить ему и видеть в нём хорошее. — Погода? Причём тут она? — внезапно в ней что-то встрепенулось, как если бы тот нашёл её давно спрятанный и забытый скелет в шкафу. — Хм… А о чём говорят люди, прежде чем приступить к самому важному? Или этот приём уже устарел у вас? Девушка чуть резче, чем надо, покачала головой. Тихо выдохнув, она ощутила лёгкое облегчение. Почему-то ей не хотелось, чтобы тот узнал о её догадках по поводу ухудшения климатических условий, а точнее неба на острове. Сейчас она чувствовала себя не в такой безопасности, как если бы была в клетке. — Что ж, видимо, ты начинаешь забывать правила общения своего мира. Но не беда. Совсем скоро у тебя будет много поводов для общения. — Пэн быстро шагнул к ней, и девушка не успела вовремя отойти назад. Он прикоснулся к её волосам, и они через секунду начинали оживать. Конечно, не в буквальном смысле. Но Венди чувствовала, как от его ладони исходит свечение — эту магию он уже использовал, но сейчас это казалось таким давним воспоминанием, словно прошло полжизни. Но ведь так и есть, не так ли? Закончив с волосами, юноша, удовлетворившись результатом, заключил: — Вот теперь ты пригодна. — Для чего? — тут же отозвалась она, неосознанно прикоснувшись к своим вновь гладким и расчёсанным волосам. Если бы в её мире была бы магия, то наверняка все девушки бы отдали всё хотя бы за это простое заклинание. Венди знала, что Питер может многое, а этот маленький фокус — всего лишь пустяк для него. Что мог ещё задумать он? Неужели хочет снова устроить для неё прогулку? Однако это уже старый приём — убежать она всё равно не сможет и больше не попытается. По крайней мере, в его сопровождение. Пэн будто прочитал её мысли и, без разрешения взяв её за руку ладонью к себе, вкрадчиво сказал: — Не волнуйся, всё будет куда интереснее. Неверлэнд — это не место для одинаковых игр. Именно поэтому здесь никому никогда не бывает скучно. — Та собиралась было протестовать, и подросток, словно дожидаясь этого, сильно дёрнул её на себя и сладко улыбнулся, когда Венди оказалась у него фактически в объятиях. — И тебе тоже не скучно, Венди Дарлинг. Я знаю, я чувствую твой страх и твоё любопытство. Ты хочешь знать все тайны моего острова, все мои тайны. Не думай, что я не наблюдаю за тобой по ночам. Поверь, даже во сне ты всё время метаешься, зовёшь своих братьев и драгоценных родителей. Они — всё для тебя. И это губит тебя, медленно убивает изнутри. — Речь его была твёрдая и непоколебимая, и Венди, даже не осознавая, постепенно обмякла в его руках. Она глядела на него, как он на неё в их первую встречу: Питер стал ещё большей неизвестностью. И Питер знал это. Питер делал всё, чтобы Венди ощутила себя ещё слабее, чем раньше. — До тебя здесь было несколько мальчиков, посчитавших меня врагом мира. Но я ничего не делал для их устранения. Гораздо заманчивее наблюдать, как человек сам себя изводит. Увы, они причинили много хлопот, потому я создал эти самые в клетки. Кстати, в твоей сидел особенно упорный мальчишка. Он не хотел верить, что моя магия имеет почти безграничную власть. И… — наклонился так близко, что их губы почти что соприкасались. Пэн желал её полного сосредоточения на нём, — … через год он сдался. А ты нет. Венди пошатнулась, но смогла удержаться на ногах. Пэн небрежно оттолкнул её от себя, как надоедливую собаку. Ей вновь почудилось, что подобное уже между ними случалось. Но когда? — Ты всё такая же. Почти не изменилась за столько лет. — Презрительно скривив губы, Питер щёлкнул пальцами, и её клетка поднялась обратно в воздух. Его настроение изменялось точно так же, как и его действия. Злость, негодование… Непонимание. — Ты даже по-прежнему пахнешь сиренью. Будто сама и есть она. Скажи, что будет, если я убью твоих братьев? Хладное дыхание ветра охватило ближайшую местность, и листья деревьев зашелестели, придавая его словам ещё больше эмоций. Точно сама природа злилась вместе с ним. Сглотнув, Дарлинг не могла вымолвить и слова. Тревога за Майкла с Джоном усилилась, но разум подсказывал, что его слова — пока что слова. — Я… не знаю, — переборов себя, наконец пробормотала Венди, осознав, что подросток не собирается продолжать свой монолог без её ответа. Неловко потоптавшись на месте, уже едва слышно прошептала: — Чего ты от меня хочешь? .. В её голове уже появилась дюжина подозрений, которые отличались либо новым планом по её уничтожению, либо… Чёрт. Нет, всё это чересчур. — Знаешь, — рассудительным и спокойным тоном отозвался Пэн, как будто пять секунд назад не был тем, кто готов был вспыхнуть и уничтожить всё на своём пути, — я предчувствовал, что ты попытаешься сбежать от меня. Именно поэтому я предложил тебе прогулку. Ты не представляешь, как весело преследовать жертву, зная наперёд все её шаги. Она знала, что он говорит о том самом первом дне освобождения после долгого заточения. Потрясения не последовало — Венди могла этого ожидать от него. Сейчас девушку сильнее заботила нынешняя цель Питера. Немного пройдясь и остановившись у толстого ствола дерева, глубоко вдохнула и выдохнула. — Ты должна временами приходить в лагерь и убеждать новоприбывших в безопасности этого острова, — немного погодя, сухо отчеканил подросток, не сводя с неё взгляда. — Я вижу всё, что происходит в Неверлэнде. Твоё маленькое недавнее враньё не прошло мимо меня. И, должен признать, оно пошло им на пользу. — Убеждать? — девушка нахмурилась. — Почему бы тебе не сделать это самому? О таком исходе событий Дарлинг даже и не думала. Уж слишком это не было свойственно Пэну. Неужели он просит её о… помощи? Помня его уловки, Венди никогда не сомневалась, что юноша может убедить кого угодно в чём угодно. — Потому что я оставлю остров, — недовольно поморщившись, Питер неохотно добавил: — На время. Я должен продолжать поиски сердца истинно верующего. И да, я знаю и о рассказе Феликса, поэтому прошу не открывать свой прелестный рот лишний раз, а позволить мне договорить. Она недовольно фыркнула. Порой его вежливость, внезапно сменяющаяся грубостью, поражала её. — Ты — девочка, Венди. — Ей захотелось съязвить, но серьёзный тон парня не позволил ей сделать этого. Тем временем Питер обошёл её и теперь стоял за её спиной. — В Неверлэнде все мальчики. Конечно, недавно появилась бесполезная недофея, но она не в счёт. Попытайся поиграть в небольшую игру с Потерянными. Во что дети любят играть? Ах, да… Будь их мамой. Поверь, это быстро подчинит их мне. Всё тело было словно парализовано — настолько Венди напряглась, когда тот убрал её волосы, открывая шею. Если бы в Лондоне кто-то позволил себе что-то подобное, то его давно бы пристыдили и долгое время не приглашали бы на свои приёмы. — Значит, я смогу увидеть моих бра… — Нет. Ты не сможешь их увидеть. Венди не выдержала и, резко вздрогнув, поспешно обернулась к нему, источая много эмоций одновременно. На том месте, куда прикасался Пэн, теперь было словно жар. Тяжело дыша от волнения, она дрожащим голосом спросила: — Почему? Почему я не смогу их увидеть? Ей казалось, или шея до сих пор горела? .. Странное ощущение. Будто кто-то её заставил испытать сильнейший стыд, но вот только в этом случае, кажется, должно быть стыдно не ей, а как раз Питеру? — Потому что они за эти несколько месяцев будут в другом мире, чтобы тоже искать мальчика. Разумеется, повсюду разбросаны мои люди, так что, спешу тебя успокоить, они будут в порядке до тех пор, пока ты хорошо себя ведёшь, — благосклонно улыбнувшись, положил руку на её плечо, заставляя девушку увериться в его очередной игре под названием «испытай нервы Венди Дарлинг». — И своим согласием на временные обязанности мамы ты только улучшишь своё положение. Подумай над этим как следует, милая птичка. В этот раз Питер не ушёл, а просто сделал всё наоборот — исчез. Снова магия, снова дурацкая магия, из-за которой она даже не успела ему ничего сказать или спросить. Но больше её удивил тот факт, что парень не приказал ей идти в клетку. Вообще не упомянул об этом. — Готова познакомиться со всеми? – Ох, ну, конечно! Он просто решил проверить её. Как всегда. — Я хотела… Феликс? Удивившись, Дарлинг поглядела на высокого блондина и неуверенно пошла ему навстречу. И как же было странно идти вместе с ним без сопротивлений и угроз в виде кинжала к горлу, как в их первую встречу.

***

Она шла следом за ним и всё ждала, когда тот наконец выскажет ей всё, что думает о ней. Но почему-то Питер продолжал молчать, и это ожидание ещё больше нервировало. Дождь хлестал так сильно, что уже через пару секунд выхода из полицейского участка волосы Дарлинг превратились в мокрые палки, и она, чтобы те не мешались, на ходу заплела их в косу и перекинула через плечо назад. Спрятав руки в карманы плаща, ускорила шаг, боясь отстать от юноши. Пэн, в свою очередь, начисто игнорировал дождь, словно он был ему не помеха. В такую погоду большинство людей успели уйти домой или остаться ждать завершение ливня в ближайшем магазине. Мелко дрожав от холода, девушка старалась обходить лужи, но скоро их стало настолько много, что ничего не приходилось делать, кроме как быстро ступать в них и перебегать дальше, при этом пачкая плащ брызгами проезжавших мимо машин. — Питер, — спустя несколько минут их холодного и мокрого пути позвала Венди парня, собравшись с духом. — Где мой брат? С ним… что-то случилось? — С ним всё в порядке. — Пэн и не думал останавливаться или хотя бы обернуться к ней, а голос его казался каким-то чужим. Прежней искорки веселья не было. Сколько им придётся идти? Да и где теперь они остановятся? Неужели так и придётся добираться пешком? — И… почему он не пришёл? — всё так же осторожно продолжила Дарлинг, не желая так просто сдаваться. Питер ответил только на второй вопрос. — Потому что я так захотел, — парировал Пэн, будто это было весомым аргументом. Но ей захотелось лишь сказать в ответ что-нибудь такое ж самовлюблённое. Ох, если бы только Венди так любила себя, как он. Это очевидно — эгоист Питер Пэн всегда постарается спасти сначала самого себя. Они переходили дорогу на Эбби-Роуд, когда Венди, оглянувшись по сторонам, вздохнула и мрачно произнесла: — Хорошо. Я сглупила в парке. Но ты же сам сказал, что после принятия новой магии могут быть большие перепады в настроении. Что если это был один из тех моментов? Несмотря на то, что злость на Пэна началась ещё до этого, девушка всё равно надеялась, что её внезапная вспышка небывалой ненависти и злости случилась именно по причине прикосновения к памятнику. Но вина с неё не снимется просто так. Венди понимает это. Однако она планировала извиняться перед Майклом, а не перед невзрослеющим мальчиком. В конце концов, Питер тоже повлиял на её истерику тем, что не сказал ей с самого начала их истинную цель поездки в Кенсингтонские сады. — Ты солгал мне. Как я должна была поступить? — видя, что юноша продолжает игнорировать её речь, Венди перешла на бег и, обогнав его, остановилась, преграждая ему путь. Недовольно нахмурившись, она смотрела на него, пытаясь понять, что творится в его душе. — Как я могу доверять тебе? Питер фыркнул и выжидающе скрестил руки у груди. С мокрой чёлки капала вода. — У тебя нет иного выбора. Он, вероятно, не захотел больше продолжать выяснение отношений и поспешил обойти её, но ей удалось вовремя остановить того, уперев руку в грудь парня. Горько усмехнувшись, Венди медленно проговорила, с каждым словом всё больше переходя на шёпот: — Выбор есть всегда, Малькольм. Реакция, как она и ожидала, последовала мгновенная. Пэн посмотрел на неё так, будто она была врагом народа. Желваки напряглись, а в глазах так и плескалась ярость. Но Венди видела в нём что-то ещё, помимо этих типичных эмоций. Был в нём страх и растерянность. Пусть и хорошо скрываемые. — Никто не разрешал тебе так меня называть, Дарлинг! — вспыхнув, прошипел молодой человек и мгновенно приблизился к ней, стиснув её руку, секунду назад придерживающую его, до боли. Ей пришлось прикусить губу, чтобы не вскрикнуть. — Правда? — хрипло сказала девушка, успешно выдержав первые его приступы в виде своей ноющей руки. Он уже отпустил её и долгое время молча буравил взглядом Венди, будто решая, что делать с ней дальше. Воспользовавшись моментом затишья, быстро пролепетала: — Я не могу тебе верить, даже не зная о тебе самых элементарных вещей, Питер. Мне кажется, доверие должно быть взаимным, если ты хочешь, чтобы я вобрала в себя магию в последний раз. Но, разумеется, ты можешь забрать у меня всё, что есть сейчас во мне, но кое-что подсказывает мне, что ты успел это сделать ещё раньше. Иначе твоя Тень не вселялась бы в невинных людей. — Что за чушь ты говоришь? — сузив глаза, он нетерпеливо убрал волосы со лба. – Я, конечно, мог бы и взять часть имеющейся магии, но на кой-чёрт мне тратить её на жалких личностей? — Не притворяйся! — воспоминания о Колине, его мольбах и подавленном виде, его боли в глазах придало девушке настойчивости и прибавило желания победить. Она уже плевала на то, где они находятся. Какая разница, если редкие прохожие что-то услышат? — В тюрьме я разговаривала с одним человеком, дочь которого чуть не убила его. Собственного отца! И тень её была вовсе не той. Мужской силуэт. Питер прикрыл глаза и устало вздохнул, будто Дарлинг ему уже настолько надоела, что нет сил терпеть её. Она начинала выдумывать разнообразные продолжения этого разговора, но реальность оказалась гораздо проще. — Допустим, Дарлинг, это так. — Он совершенно спокойно поглядел на неё и медленно пошёл дальше. Та сразу поняла причину скорости его ходьбы и, не раздумывая, быстро поравнялась с ним. Питер смотрел куда-то вдаль, в сторону старых зданий, ещё сохранившихся с пятидесятых годов, а может, и раньше. — Однако это была небольшая проверка моих способностей. На удивление, я смог отсоединить от себя Тень и послать её заодно попугать тех предателей, что давно уже позабыли о моём штабе. Со стороны создавалось ощущение, что они неспешно прогуливаются, словно и не было никакого дождя, и не громыхала между их молчанием гроза в тёмно-сером небе. Венди чувствовала на себе взгляд нескольких проходящих мимо дам, которые укрывались зонтами. — А теперь непосредственно к твоему… недоверию ко мне. Что ж, — деловитым тоном говорил Пэн, — доверие, пожалуй, мне легко тебе и внушить. Но я поступлю иначе. По-честному. Что входит в это понятие в нашей ситуации, как думаешь? — Я хочу доверия с твоей стороны, — повторно объяснила Венди. — Ты знаешь обо мне многое, а я — ничего, кроме сухих фактов. Согласись, как раз это не честно. — И что ты хочешь услышать от меня? Он резко остановился, так что девушка через миг поняла это и встала напротив него. В ней таилось неверия. Неужели сейчас она узнает всё, что так хотела выяснить на протяжении века? Это так просто. Слишком просто. Что-то подсказывало Венди, что Питер вновь решил использовать её правила для дальнейшей игры в своих целях. — Что-нибудь… Расскажи мне… — мысли путались, и она нетерпеливо оглянулась по сторонам. — Ты никогда не говорил мне, что у тебя есть сын. — А должен? — лицо его исказилось в гримасе подступавшей ярости. Дарлинг с опаской смотрела на него, в любой момент ожидая попытки её задушить. — Это — моё прошлое, то, что я давно схоронил. Ты всерьёз думаешь, что буду ради какой-то девчонки вновь в нём рыться? — Если хочешь, чтобы я не ушла сейчас – да. Она прекрасно понимала, что Питеру может надоесть делать сейчас всё честно, и он против её воли заставит сделать всё необходимое для получения полной власти над магией. И Майкл навряд ли помешал бы ему в этом. За эти несколько дней Венди всё чаще видела в собственном брате того, кто пойдёт на многое, даже пренебрегая ею. — Я узнала про Румпеля только на корабле. Но подробностей даже он не желал мне говорить. Разумеется, это его право, но ты… Я лишь хочу понять тебя, Малькольм. Разве это так страшно для тебя — рассказать хоть что-то мне? — пыталась убедить его девушка, а затем на мгновение замолчала, чтобы лучше обдумать дальнейшие слова. — Почему ни ты, ни Румпельштицхен так не желают упоминать об этом? В какую-то секунду перед ней возник образ не невинного подростка, а мужчины в годах, пережившего многое на своём веку. Странно было сопоставлять реальный возраст Пэна с его юным видом. Хотя, конечно, сама Венди выглядит куда моложе своих годов, но она никогда не сравнится с тем, кто больше пятисот лет обитал на острове, где никто не взрослеет. — Потому, моя любопытная Дарлинг, что я не совсем хорошо поступил с ним, — сквозь зубы выговорил юноша, хмурясь всё больше и больше. От прежнего надменного и расчётливого мальчишки почти ничего не осталось. Девушка видела в нём только мрачность, раздражение и что-то ещё, напоминающее… лёгкую панику? Нет, должно быть, ей просто показалось. — Скажи мне. — Прикоснувшись к его руке, Венди как можно мягче произнесла эти слова. Дождь уже уменьшался, но порой капли влаги попадали ей на лицо и стекали по щеке вниз, будто слёзы. — Скажи мне, Малькольм. Он больше не злился на её обращение. Кажется, вообще не обратил на это никакого внимания. Его рука казалась холодной, как лёд, и Дарлинг почему-то подумала, что это не из-за холода, а от самого его внутреннего состояния. Питер не такой, как все люди. Застывший во взрослении мальчик… Но такой ли мальчик? — Хорошо. Если ты наконец отстанешь от меня со своими глупыми расспросами, то я отвечу тебе, — та тут же поспешила кивнуть, и Питер, тяжело вздыхая, быстро отвёл от неё взгляд. В нём боролись две разных личности. Один был бесчувственным манипулятором и шантажистом, другой же — простым человеком со своими ошибками и успехами. Предположить, кто из них победит, являлось невозможным для Венди. — Я бросил своего сына ради вечной юности, — сдержанно и почти равнодушно сказал Питер. — Я захотел этого сам. Так что, прошу, избавь меня от своих психологических уточнений. Признаться, что-то подобное девушка и ожидала услышать, но всё равно его слова были открытием для неё. — Но ты ведь жалел. Жалел, как только остался совершенно один в Неверлэнде. — Она не спрашивала, а утверждала. Глупая привычка — находить оправдания даже такому, как Питер Пэн. — Может быть, — так же сухо ответил подросток и наконец посмотрел на неё безжизненным взглядом. — Это всё? Если да, то идём. Мне некогда возиться с тобой. Пожалуй, стоило согласиться с ним или что-то вроде того, но Дарлинг вдруг захотелось сделать совсем другое. То, чего раньше она никогда не позволяла с ним просто потому, что это было недопустимым. Она обняла его. Обняла без лишних слов и утешений, молча. Прикрыв на мгновение глаза, погрузилась во тьму, но она вовсе не мешала. Венди ожидала в любой момент, что Питер оттолкнёт её, но тот замер, вероятно, не ожидая подобного от девушки. Ему хватило несколько секунд, чтобы опомниться и осторожно приобнять её в ответ. Почему-то она была уверена, что простые объятия давно потеряли для него актуальность, и сейчас парню не привычны те ощущения теплоты и защиты. Оба были насквозь мокрые, но не ощущали этого, согревая друг друга прикосновениями. — Идём, — Дарлинг немного резче, чем стоило, отпрянула от него и, стремительно отвернувшись, толком не успев разглядеть его лицо, поплелась вперёд, несмотря на то, что не знала, куда им идти. Её одолевало смущение и лёгкий стыд. Она не должна была делать этого. Не с ним. Наверняка он будет насмехаться над ней, обвиняя в слабодушии. Однако шло время, и Питер так ничего не сказал ей. Венди и не думала о том, что и юноша корит себя за это проявление чувств.