Сирень из прошлого

Всегда ли так заведено — неожиданности преследуют конкретных людей почти каждый божий день? Она не знала, как отреагировать на появление доктора, который, казалось бы, должен был быть в Сторибруке, вместе с остальными из Зачарованного леса. Стоит ли предполагать, что Виктор сразу заподозрил что-то неладное, как только увидел псевдо-Киллиана с семейством Дарлингов? Разве Венди столь примечательно? Разве было похоже, что они в голове имеют план? Нет, навряд ли. Да и неужели у Франкенштейна такая превосходная память? Он лечит более сотни разных пациентов за год. И какой толк от одной встречи с девчонкой из Неверлэнда? — Как интересно! — Воскликнул тем временем Питер, и по его тону трудно было сказать, в шоке он или уже привык к нежданным гостям. — Боюсь, чёрт здесь не причём. Если, конечно, ты имел в виду того самого. — Что за… Кто ты такой? — недоверчиво отступив от насмехающегося мальчишки, доктор прищурился, выискивая хоть какой-нибудь намёк на знакомые лица. – Ты! Из-за тебя я очутился здесь! Венди почувствовала себя неловко под прицелом его недовольного взгляда. С какой стати она виновата в его появлении здесь? Как же люди любят перекидывать ношу вины на любые чужие плечи! Ей хотелось уже было ответить, пока все Потерянные ещё не отошли от удивления, но мужчина и сам не возражал поговорить. Если так можно назвать его возмущённые возгласы: — Я вовсе не подписывался на это! Почему на дверь не повесили листок с указаниями? Мне не нужно было быть именно здесь — в полузабытом острове, где лишь кучка малолеток! Здесь есть хоть один нормальный взрослый человек, который отправит меня в мой мир или хотя бы обратно в Сторибрук?! «Ему не известно о том, что перед ним Пэн», — тут же подумала девушка, бегло поглядев на невзрослеющего юношу. Кажется, Питеру было только на руку неведение гостя. Виктор ещё не знает, как может быть опасна «кучка малолеток». — Вы в Не… К ней вернулся наконец дар речи! — Закрой свой рот, Венди. — Резко перебил её парень, недобро сверкнув глазами. Однако на лице наоборот возникла тёплая улыбка, которую она за своё знакомство с ним и не видела никогда. Ощущение, будто Питера подменили. Слишком не идут ему чувства, свойственные человеку. Или он просто за этот год настолько изучил все привычки людского рода, что любая фальшь казалась самой настоящей правдой? Ах, как глупо! Она машинально относит Питера в отдельный круг, противоположный ей самой. Но разве он не есть такой же человек? .. И снова глупо. Ведь точно так же Дарлинг думала о нём в Лондоне, перед их первым… её ошибкой. А теперь всё возвращается. Несмотря на ненависть, злость, обиду, отвращение, омерзение, Венди всё равно пытается пробиться сквозь все его грехи и отыскать крошечный луч света. Но есть ли смысл в этом, если, ухватившись за эту искорку, она мигом погаснет? — Сюда никогда не попадают по случайности, Виктор, — медленно произнёс Питер, пока несколько Потерянных опустили руки к карману с ножом. О, господи, и что же может им сделать ничего не знающий человек? Как же любят эти идиоты принять устрашающий вид. Они совсем как их хозяин… Но если он скрывает свою слабость за волшебством, то Потерянные за физической силой — всё то же. — Откуда тебе известно моё имя? Ты… — стараясь держать себя в руках, Франкенштейн нахмурился и ещё раз посмотрел на Венди, но, не найдя у неё безмолвных ответов на свои вопросы, решил действовать самостоятельно. — Ты ещё один Тёмный? Сам того не ведая, доктор затронул крайне близкую для Пэна тему. — Тёмный? — с лёгкой иронией переспросил Питер и рассмеялся, наверняка мысленно хваля столь точное совпадение. Стоило другим мальчикам поддержать забаву, которую толком не понимали, он тут же принял равнодушный вид, и отголоски смеха казались теперь совершенно некстати. — Нет-нет. Тёмные, знаешь ли, слишком примитивны и уязвимы. Уж мне-то этого и не знать. Так быть не должно. Питер снова ведёт какую-то игру. Ладно, если бы пешкой была только она одна, но юноша подключает невиновных. Конечно, сама Венди тоже мало в чём виновата. Точно так же попала сюда по глупости. — Отпусти его! — не выдержав, воскликнула девушка, заранее готовясь к возможным наказаниям за повторное вмешательство в чужую беседу. На этот раз Пэн почему-то не стал повторно применять к ней магию., и свобода слова была по-прежнему с ней. Нужно было сделать всё возможное, чтобы Виктор покинул остров. А она… Она же попытается вытащить Джона, а потом они вместе что-нибудь да придумают и тоже выберутся из сердца ада под видом берегов рая. — Что? — выгнув одну бровь, Питер Пэн медленно повернулся к позади застывшей блондинке, не забыв скептично-насмешливо оглядеть её полумокрый вид. — Дорогая, ты говоришь это мне? — С какой стати я буду спрашивать разрешение у этого мальчишки, чтобы уйти?! Нет, Венди, ведь так тебя зовут? Так вот, с меня хватит! До того, как сюда забрести, я едва не попал в пропасть, а затем ещё какие-то странные звери глазели на меня, словно я их сегодняшний обед! — Почему бы и нет… К счастью, Франкенштейн проигнорировал высказывание Пэна, теперь больше обращаясь к Венди, но уже не обвиняя её, а, скорее, пытаясь узнать у неё, почему всё всегда идёт по-идиотски. — Послушайте, Виктор, вы должны понять, где вы, — попыталась предупредить его она, на миг позабыв о разговоре с Пэном. — Неверлэнд — проклятый остров, с которого просто так не уйти. Чем-то эта дискуссия напоминала ей соревнование, где люди пытаются перекричать и убедить друг друга в чём-то. Если бы только Джон был здесь! Что с ним теперь? Лучше бы Пэн посадил её заместо брата в клетку! Уж Венди-то не привыкать. Тогда Джон быстро бы нашёл наилучшее решение всех их проблем, появившихся за какой-то ничтожный час на острове. — Впервые за всё время я услышал от тебя толковые слова, — сдержанно сказал Питер, а затем кивнул своим дружкам, отдавая неизвестный приказ. — Но с таким успехом мы можем вечно обсуждать всё, но так и не перейдём к самой сути. Так что… У меня есть чудесная идея, как всё решить. — И каким же образом? — Виктор откровенно не доверял вообще никому здесь, но, как известно, Пэн умеет внушать доверие. Действительно, что может сделать безобидный подросток? Не успела Венди и выдохнуть, как Пэн с мрачной торжественностью держал в руках пылающее сердце Виктора Франкенштейна, которое пульсировало, источало жизнь. Пока что. — Стой! Не надо! Страх за чужую жизнь — чувствовал ли подобное Питер? Она метнулась к осевшему на землю доктору, быстро села рядом, пытаясь как-то облегчить его страдания — хозяин Неверлэнда словно назло нажимал на бедное сердце, тем самым причиняя ужасную боль Виктору. За что?! — А вот теперь, я надеюсь, ты вспомнила, на какой ступени стоишь ты. Впившись в него взглядом, полным дикого огня ярости, Венди прошипела: — На какой же? Сволочь. И она ничем не лучше! С самого начала же знала, что может произойти подобное! А вместо этого Венди пыталась по-прежнему противиться приказам Питера. Не это ли есть эгоизм — выбрать вместо чувства ответственности ущемлённое самолюбие и гордость? Виктор был прав — только она виновата в том, что он попал сюда. И как только Румпельштильцхен не проследил за этим? … Румпель… О, нет! Его дыхание было совсем рядом, и Венди сразу попыталась отпрянуть назад, но непонятно откуда возник Эрик и крепко схватил её за плечи, не позволяя ни отодвинуться, ни подняться на ноги. Так и сидела Венди на земле рядом с корчившимся Франкенштейном, пока Питер Пэн, наклонив голову набок, не опустился рядом с ней, надменно и жёстко глядя в её карие глаза. — А ты ответь мне сама, птичка. — Понизив тон до такой степени, что только Эрик, она и Виктор могли слышать подростка, Пэн поднёс к её лицу руку с крепко сжатым сердцем, что пульсировало ещё сильнее. Будто оно понимало, в каком опасности находится, и пыталось вырваться из длинных пальцев Питера, чтобы вернуться в законное место. Как жаль, что такое могло случиться лишь в её фантазиях. — Я могу без зазрений совести вырвать сердце любому, а затем сжать, как сейчас, но только ещё больше, тем самым уничтожив владельца. Я могу управлять погодой, всем Неверлэндом. Я никогда не постарею, я живу вечно, Венди. И это не зависит от моего местонахождения, в отличие от других мальчиков. — Замолчав, он на секунду перевёл взгляд на Виктора, но лишь чтобы показать, что все его слова — правда. — Я владею магией, а значит, в моих руках есть могущество и сила над всеми здесь, в том числе и над тобой, как только ты ступила сюда снова. А теперь скажи, какие преимущества имеются у тебя против меня? Она прекрасно знала ответ. И он тоже знал. — Не смей причинять ему вреда, — не желая так просто сдаваться, девушка предприняла попытку идти обходным путём. В конце концов, жизнь в буквальном смысле в руках Пэна не просто так. А… из-за неё. Чего хочет добиться он, заставив её сказать желанные слова? Унизить в очередной раз? Когда уже наконец ему надоест это делать? .. Венди могла сейчас легко поднять одну руку и со всей силы ударить Питера, а затем вырвать из его рук сердце, отдать Виктору… А потом? Что будет потом? И не факт, что она сумеет всё провернуть так, как задумала в голове. Из-за любого неловкого действия смерть человека будет на её руках. И не важно, кто раздавит сердце. — Конечно. Я не убью его. Но… — он легко поднялся и поднёс сердце к небу — это чем-то напомнило ей какое-то жертвоприношение. — Могу и убить. Неизвестно, какие у меня могут возникнуть желания. Ты ведь знаешь это как никто другой, не так ли, Венди? Девушка шумно выдохнула, но сдержалась от ответа. Иначе бы всё разрушила, в тысячный раз сказала бы свои мысли на его счёт, привела его в ярость, и он бы, не колеблясь, убил бы Виктора, а потом и за неё бы принялся. Иногда момент, когда Венди почти умерла, имел, помимо лёгкой, если это так можно назвать, психологической трамвы и бесконечных переживаний, один плюс. Она больше не боялась умереть. — Моё терпение не вечно, — как бы между прочим напомнил Питер и сжал сердце, от чего доктор, бормоча ругательства, вскрикнул, хоть и пытался справиться с болью. Насколько же тяжка мука должна быть, чтобы даже Виктор Франкенштейн — доктор, повидавший много смертей вокруг — не мог терпеть её? И что же ей делать? Венди с паникой оглядела всех Потерянных, ища взгляд, который бы не был полон злорадства и усмешки. Хоть кто-нибудь… Неужели все настолько поддались Неверлэнду, что превратились в таких же бездушных монстров, как и Пэн?! — Твоё упрямство сейчас ничего тебе не даст, Дарлинг. Оставалось всего несколько крошечных усилий — и вместо алого сердца остался бы пепел, что рассеялся бы по прохладному ветру. Уступить… Она просто обязана уступить своим принципам ради жизни другого. Вдруг чей-то шёпот за спиной на некоторое мгновение парализовал бившие через край отчаяние и страх. Она с трудом разобрала слова — слишком трудно вернуться к реальности. — Я не хочу сдаваться… — шёпотом сказала Венди, не отрывая взгляда от возвышавшегося над ней Пэна. — Ты мог бы помочь мне. Внезапная идея поразила её разум, и на её лице едва не проступила предательская счастливая улыбка. Эрик! Почему она сразу не подумала о нём? — Нет. Одно слово разрушило вдребезги её только образовавшуюся надежду. И с какой же стати девушка подумала, будто Эрик не такой, как другие? Какой же надо быть наивной и глупой, чтобы полагаться на свои ощущения при необычном знакомстве с ним. — Хорошо. Хорошо! — казалось, она говорила это стене. — ХВАТИТ! Только на последнем её выкрике Питер лишь на немного ослабил хватку. — Так какие у тебя преимущества? — любезно напомнил парень, почти простодушно наблюдая за мучениями доктора и метающимся взглядом Дарлинг. — Никаких, — безжизненно отозвалась Венди, чувствуя, как по щекам текут слёзы. — Прекрасно. И в чьей ты находишься власти? — Твоей. Больше он ничего не спрашивал у неё. Оставил сидеть на траве опустошённую. И хотя сердце Виктора было спасено, казалось, что её собственное только что погибло. Сколько же на этот раз потребуется времени, чтобы выбраться отсюда?

***

Сколько прошло времени, прежде чем Венди задумалась о побеге? Точнее, подобные мысли посещали её чуть ли не каждый день, но никогда она не пыталась относиться к этому всерьёз. Прошлый опыт не исчез в забвении. К тому же братья удерживали её от рискованных поступков, способных разрушить всё ещё больше. Но Пэна не было на острове, и Майкл с Джоном находились далеко отсюда… Постепенно, не замечая того, Венди переставала испытывать страх и готовность в любой момент погибнуть. Потерянные мальчики были не такими уж и плохими собеседниками и товарищами, если, конечно, отношения пленницы с Потерянными можно так именовать. В один из дней, как всегда насыщенных проделками мальчишек, Венди сидела у костра, как раз планируя постепенно идти в свой домик — сильная усталость настигла её после многочасового обхода по острову. Вот и ещё одна польза отсутствия Питера: теперь девушка хотя бы имеет представление о многих закоулках Неверлэнда. Правда, каждый раз они ходили в новые места, так что в голове всё перемешивалось, и было непросто сразу вспомнить, как, например, пройти к побережью. — Скажи, на милость, зачем ты хочешь, чтобы я научил тебя вытачивать копья? — Феликс не изменял своему равнодушию, но за эти несколько недель, а может, месяцев она немного научилась улавливать едва заметные отголоски эмоций. А ведь когда-то думала, что блондин и вовсе не может чувствовать — отражение Питера. — Ну… Феликс, это может оказаться полезным, — уклончиво ответила девушка, не желая вдаваться в подробности. Разумеется, он и сам прекрасно знает об истинной причине: однажды попытаться использовать оружие против Питера, хоть и никакого вреда ему не будет. Однако это отличный способ выкрасть небольшую порцию времени для побега. Побег… А может, всё-таки не стоит? Может, остановиться, пока не поздно? Она глядела на свою тень на земле, слегка дрожавшую при свете огня. Так же колеблется и её будущее. Просто… сколько ещё потребуется времени на то, чтобы Пэн добыл сердце истинно верующего? Ещё год? Или десяток, сотня таких? Немыслимо быть здесь. Если бы она только знала, как убраться с острова без ведома Пэна… Тогда бы Венди нашла братьев. И вместе они уж точно что-нибудь придумают… Придумают. Но как можно что-то придумать, если до сих пор ни она, ни они не нашли шанс спасти друг друга? Разве есть ли вообще крошечная надежда? — С тобой ничего не случится, если ты не будешь лезть на рожон. — Да, но ты должен понять, что иногда бывают непредвиденные ситуации, — попыталась оспорить Дарлинг, пристально посмотрев на его непроницаемое лицо. — Я правда очень хочу заняться здесь хоть чем-то, помимо вечных развлечений и присмотром за мальчиками. Ведь ты же сам чуть ли не каждый день точишь клинки, а затем ими делаешь палки настолько острыми, что можно… — Я делаю это не для твоих целей, — резко прервал её вдохновлённую речь юноша. — Помимо всех развлечений, тебе не следует забывать и про еду, которая берётся явно не с неба. Многие здесь охотятся. Не думай, что твоё собирание фруктов способно полностью утолить аппетит каждого. Но постой, сейчас ты захочешь напомнить мне о чужаках, по типу тебя. И я поспешу тебя уверить, что никто ещё не посмел напасть на нас. Есть в Неверлэнде много пугающих для простого человека вещей. И одна из них — это Тень. Она лучше любого чувствует присутствие чужого на острове, может передвигаться с необычайной скоростью, а также ликвидировать врага всего за долю секунды. — Его неожиданная тирада прервалась паузой. Венди удивлённо глядела на него, открывая и закрывая рот, словно рыба на суше. Словно идиотка. Впрочем, таковой она сейчас и являлась. Он вежливо спросил её: — У тебя ещё остались аргументы? Растерявшись, девушка смогла лишь неопределённо пожать плечами. Разочарование из-за явного отказа на её просьбу и чувство опустошённости на некоторое время поселили в неё безмолвие. Феликс тоже больше ничего ей не говорил, как будто сказанная речь уже превысила лимит слов за день. По крайней мере, с ней парень до сих пор не особо был разговорчив. Про остальных девушка не имела понятия — ей не разрешалось быть всегда там, где старшие Потерянные. — А… А если… — после молчания голос показался каким-то жалким и писклявым. Но всё же Венди нашла в себе силы, чтобы озвучить мысль: — До того, как я впервые сюда прилетела, Тень рассказывала, будто Неверлэнд — это остров мечтаний. Следовательно, ты можешь пожелать всё, что душа желает, и это у тебя появится. Разве нет? Испытав довольно крупное поражение, Венди почувствовала себя гораздо лучше, видя, как Феликс не сразу отвечает, а задумчиво смотрит куда-то вдаль. Всё-таки ей удалось найти пробел в его идеально созданной системе! — Да, — наконец сказал тот и понизил тон, вероятно, опасаясь быть услышанным другими мальчиками. Но они были слишком увлечены киданием ящериц в костёр, чтобы слушать чужие «взрослые», а потому скучные разговоры. — Это так. Но для этого нужна вера. Пэн ищет сердце именно с такой верой. Остальные хоть и привыкли к волшебству вокруг, но сами не способны что-то силой желания. — Но почему? — Не всегда, сталкиваясь с правдой лицом к лицу, веришь в неё. На этом их разговор уже окончательно завершился. Венди пыталась разузнать что-нибудь ещё у Феликса, в большем случае, с целью убедить его помочь ей с оружием, но старания не приносили своих плодов. Пожелав всем спокойной ночи, она побрела к своему жилищу, всё не переставая думать о побеге. Если Феликс думает, что только от него зависят её шансы на успех, то он ошибается. Всегда есть другие выходы. Можно попросить постараться самой сделать более менее опасное копьё. Или нож. Да, это будет надёжнее. Копьё навряд ли можно незаметно спрятать за спиной, а затем напасть на Питера. Чья-то рука коснулась её плеча, от чего Венди едва не вскрикнула от неготовности возвращаться из водоворота построения планов в реальный мир. — Венди, — это был один из тех Потерянных, с которыми у неё сложились наименее враждебные отношения. — Дастин? Что ты здесь делаешь? Её сильно удивило то, что мальчик, очевидно, заметил её уход и направился следом. Нет, конечно, иногда к её домику приходили Потерянные, чтобы позвать в небольшой поход к очередному таинственному месту острова, но явно не на ночь глядя, когда в чёрнеющем небе проблескивала голубоватая луна. — Я хотел только спросить, — неуверенно начал Дастин и встревожено поглядел вокруг. В последнее время все пытаются что-то друг от друга скрыть. — Да? — с долей теплоты и ласки сказала девушка, мысленно ища подходящую причину для разговора наедине. Сразу она опасалась, что Потерянный подслушал их разговор с Феликсом, но, на счастье, это было практически невозможно: и Венди, и Феликс говорили тихо, а треск костра и смех остальных подростков заглушал всё достаточно хорошо. Тогда что же может быть? Дастин был одним из тех, кто попал на остров чуть раньше самой Венди, а потому до сих пор некоторые обычаи были для него в новинку. Неверлэнд нельзя до конца узнать никому, кроме хозяина. И этот мальчик лет девяти (свой точный возраст он забыл из-за различия хода времени) имел небольшую крупицу должного воспитания. Если бы он был из её мира, Дарлинг бы невольно подумала, будто и проживал Дастин тоже в Лондоне. Но, очевидно, не только в городах без магии есть схожие понятия о нормах и чести. — Я знаю, что ты здесь не в первый раз, — уверенно произнёс ребёнок, точно это и было единственной его зацепкой. — Ты выбралась отсюда в первый день, правда? К чему он клонит? Подозрения накрадывались на неё. — Правда, — осторожно ответила Венди, готовясь в любой момент увидеть подвох. — Питер отпустил тебя. И… может, он когда-нибудь тебя отпустит ещё раз? Когда-нибудь? Может? Неужели все даже не допускали мысли о её освобождении? Пэн же сказал, что как братья выполнят все его условия, она сможет уйти вместе с ними! Перспектива прожить здесь вечность вовсе не радовала, а приводила в ужас. Да Венди не вынесет здесь и ещё пары лет! Оставалось надеяться, что Пэн просто-напросто не особо распространялся о нюансах нахождения девушки здесь… — Да. Конечно, он меня отпустит, — почти с такой же напыщенной уверенностью, с которой говорил мальчик секундами ранее, она улыбнулась. — Обязательно отпустит. И это всё, о чём хотел узнать Дастин? Ради этого он ушёл из лагеря? Определённо нет. — Но зачем тебе это? Дастин боялся. Теперь она отчётливо видела в его глазах страх, а ещё загоревшуюся надежду, но пока слишком слабую для того, чтобы противостоять внезапным отступлениям от только образовавшейся дороги. — Дастин? .. — вопросительно посмотрела на него и немного наклонилась, чтобы быть с ним одного роста, увидеть получше его лицо. Возможно, так она сможет узнать всё и без лишних слов. — Это как-то связано с Неверлэндом? Ты ведь не спрашивал бы просто так, отпустит ли меня отсюда Питер? — однако тот продолжал молчать, и, кажется, решительность уего ещё сильнее уменьшилась. Тогда Дарлинг постаралась как можно убедительнее и доброжелательнее сказать: — Не бойся. Я никому ничего не скажу. Всё останется в тайне. Интересно, похожа ли она на человека, которому можно доверять? В её жизни было не так много секретов, но вот один крупный — это Бэй, когда родители ещё не знали о том, что он прячется в её комнате. Он доверился ей, хотя, судя по его виду и словам, пережил Белфайер немало. Как же много она бы отдала, чтобы сейчас встретиться с ним… Хотя бы на пару минут, чтобы узнать, что он жив, что с ним в порядке, и опасность не подстерегает его, как остальных Дарлингов. Бэй был частью их семьи. Помнится, родители и братья отнеслись к этому как к само собой разумеющемуся. — Ты можешь попросить Пэна отпустить меня вместе с тобой, когда придёт время? — на одном дыхании выпалил мальчик и с мольбой посмотрел прямо в её глаза. — Пожалуйста… — Отпустить? — Венди не то чтобы была в шоке от просьбы, но… Впервые Потерянный мальчик хочет домой так сильно, что готов рискнуть всем и попросить помощи у девчонки. А она-то думала, будто Пэн абсолютно всех гипнотизирует и убивает все воспоминания о доме. Судя по всему, весть исключение в виде Дастина. — Да, — кивнул мальчик, — я очень хочу домой! ПочемУ? Почему? Этот вопрос мысленно сотню раз задавала сейчас себе Дарлинг, но к ответу прийти не могла. Или не хотела. Ей не верилось до сих пор. А вдруг это ловушка? Или просто способ подшутить над ней? И если Венди подыграет, то может жестоко поплатиться. С другой стороны, как можно расстраивать Дастина? Это всего лишь маленький мальчик, совсем ещё ребёнок, который, несмотря на жестокость этого острова, не потерял свою детскую наивность и доверчивость. Он ещё не осквернён тьмой. Он хочет домой, он, вероятно, скучает по своей маме и папе, а может, и братьям с сёстрами. Он хочет гулять по родному месту, не быть зависимым от жестокого предводителя. Точно как и Венди. Она тоже хотела этого, безумно хотела. — Я помогу тебе, Дастин, — слова давались с трудом, и голос часто дрожал от нахлынувшей тоски по дому. — Я сделаю всё, чтобы ты покинул Неверлэнд. — Правда? Ты… обещаешь? — Да. — Склонившись ближе к нему, мягко погладила по плечу. — Обещаю. В это слово она постаралась вложить всё, что только можно: надежду, доброту, веру, уверенность. И хоть Дарлинг на самом деле понятия не имела, что ждёт её впереди, но судьбу Дастина она сделает такой, какой та должна быть. И если Венди действительно обречена на вечные муки, Дастин должен прожить смертную, но насыщенную всеми возможными человеческими счастьями жизнь. Он должен вырасти. — Спасибо! — мальчик крепко прижался к ней и обнял её своими маленькими ручками. — Я знал, что ты не держишь своё слово. — Да… Конечно, — рассеянно гладя его по спине, Дарлинг нахмурилась. — Постой-ка… О чём ты? Только сейчас до неё начинало доходить. Почему Дастин так сказал? Она даже ещё не исполнила своё слово, чтобы его нарушать! — Прекрасное исполнение, — чей-то посторонний голос раздался со спины и был совсем рядом. Энзо. — Браво, Дастин. Не успела она и отреагировать, как Дастин отпрянул от неё и с несвойственным для него презрением подошёл к старшему Потерянному. Помимо этого, на его лице отчётливо можно было прочитать мрачное торжество. — Энзо, — без тени улыбки прошептала Венди, уставившись теперь уже на рыжего. То предчувствие подвоха внутри радовалось вместе с ними, потому что было право. — Что происходит? Нельзя показывать, что её застали врасплох. Благо, до ближайшего факела было далеко, и её лицо было наполовину скрыто в тени, когда Потерянные же стояли лицом к лунному свету. — Ничего особенного, девчонка, — скучающим тоном ответил Энзон и поднёс к глазам нож, что тут же угрожающе сверкнул. — Наконец я могу стереть с твоего лица эту глупую материнскую улыбку. — Я не… — Раз ты столь непонятлива, я соизволю напомнить тебе: в самом начале ты пообещала, что не будешь пытаться исправить нас, перевоспитывать. — Я этого и не делала! — Почему же? — злорадно усмехнувшись, Энзо ненароком напомнил ей Питера. — Ты здесь никто. Просто пленница, которой навряд ли разрешено помогать мальчикам покидать остров. Если бы ты действительно хотела сдержать обещание, то сообщила бы, в первую очередь, кому-то из главных о желании Дастина. Ах, прошу прощения. О ненастоящем желании. Внутри всё похолодело. Они все… Неужели они заранее планировали это? Нет, должно быть, лишь Энзо! Ведь есть столько Потерянных, которым попросту плевать, разгуливает она поблизости них или взаперти. «Да, вот только такое же мнение у тебя было о Дастине. И смотри, что из этого вышло!» — эта мысль заставила девушку осознать свою беспомощность и глупость. Какая дура. — Что ж, — медленно произнесла Венди, собираясь с мыслями. Ей так хотелось возразить, доказать свою невиновность и их подлый поступок, обвинить во лжи, которая ничем не хуже «невыполнения» обещаний, но она решила поступить по-другому. С готовностью расправив плечи, смирённо сказала: — Вы добились своего. Но что будете делать дальше? — Поверь, девчонка, я найду способ убить тебя, — холодно отозвался Энзо, а Дастин удивлённо поднял голову к нему. — Иначе нельзя. Ты приносишь одни неприятности как Пэну, так и нам. — Да? — она едва не закашлялась от столь дерзкого заявления. Возможно, потому прошлое смирение сменилось на надменность, смешанную с яростью. — Вот как?! Интересно, каким же образом я приношу вам, тебе неприятности, Энзо? — Какого чёрта вы здесь прохлаждаетесь? — новый Потерянный примкнул к их небольшой «компании» и хмуро оглядел каждого. — Энзо, это не самая лучшая идея настроить всех против Дарлинг. Феликс. О господи, как она была ему рада сейчас! Хотя и по поводу него у неё возникли сомнения. После того, как Венди повелась на столь превосходную игру какого-то девятилетнего ребёнка, распознать, как относится блондин к ней, просто не представлялось возможным. И совсем скоро вместе с радостью и облегчением пришла новая порция страха. — Да как ты не видишь, Феликс?! — «эльф» раздражённо ткнул пальцем в девушку, даже не удостоив её взглядом. — Она должна либо покинуть остров, либо умереть. — Разумеется, — легко согласился блондин, и сердце Венди едва не выпрыгнуло из груди. А, учитывая волшебство, это могло действительно случиться. Но, когда он сказал следующие слова, ей сразу стало легче: — Но это решать только Пэну. Не думаю, что он будет рад, когда узнает о её смерти, Энзо. Дастин молча слушал их спор, точнее, один Энзо пытался доказать обратное, а Феликс неизменно спокойно отвергал его попытки. — Иди туда, куда шла, — равнодушно бросил блондин девушке, но во взгляде она смогла увидеть предупреждение. Слыша, как спиной разгорячённый Энзо до сих пор выражает своё несогласие, Венди ускорилась. Вдохнуть спокойно она смогла только в доме.

***

Как всё интересно выходит. Конечно, появлению Джона Питер уже был несказанно «рад», но вот эта идиотка совершенно здесь не нужна. — Ещё раз здравствуй, Джон, — растянув губы в ухмылке, юноша пронаблюдал за тем, как Потерянные толкнули его в клетку и принялись закрывать её на замок. — Надеюсь, здесь тебе будет уютно. А если нет, то стоит смириться, ведь пробудешь ты на острове… боюсь, что вечность, пока я не придумаю, как лучше использовать тебя. Как тебе такая перспектива, а? Заманчивая, не так ли? Ой, но ты же не сможешь мне ответить… — с фальшивой озабоченностью покачав головой, он кивнул мальчикам, и те поспешили оставить их одних. — Пожалуй, я сниму с тебя заклинание. Но чуть позже. — Пэн делал вид, что не замечает бешеного взгляда Джона, схватившегося за прутья с такой силой, словно он пытался их раздавить. Глупая трата времени. До чего же эти Дарлинги упорные. Вздохнув, хозяин Неверлэнда присел рядом, но на достаточном расстоянии, чтобы братишка Венди не смог попытаться пальцами покалечить его. Хотя и это было бы более чем бессмысленно. — Пока не время, Джон. — Питер, — Энзо показался из-за угла, вид его ничего не выражал — только почтение. — Девчонка вместе с этим доктором сидят под строгим наблюдением наших людей. Что ты намерен делать с ними обоими? — наблюдая, как хозяин Неверлэнда медленно поднимается и подходит к нему, Потерянный продолжал: — Я думаю, не стоит оставлять их в живых. Особенно её. Она приносит слишком много неприятностей. — Неужели? — сухо осведомился Пэн, остановившись в паре шагах от Энзо. — Ты даёшь мне указания, что делать? Я правильно тебя понял? Ему не следовало так грубо реагировать, но Питер просто ничего не мог с собой поделать. Всё идёт не так, как нужно, и эта череда появлений людей на его остров… Каким же образом им всем удалось так легко пробраться сюда? Ему прекрасно известно, что бобов во всех мирах уже навряд ли найти, а те несколько сохранившихся стоят теперь слишком много, чтобы кто-то так легко отдал их Дарлингам для спасения Майкла. Здесь что-то другое. — Я только хотел… — судя по всему, Энзо ожидал в свою сторону одобрения, похвалы, а не осуждения. Заметно растерявшись, эльф кашлянул и менее уверенно произнёс: — Всем будет лучше, если девчонка будет мертва. Уже окончательно. — Окончательно? — брови его взметнулись вверх. — Да. Я знаю, что ты не был готов к её внезапному воскрешению. Этими словами Потерянному удалось вернуть себе прежнюю уверенность и жёсткость. Впрочем, Пэн не собирался наказывать того за сказанную правду. Какой бы неприятной она не была, не стоит сразу убегать от неё. — Что ж, не волнуйся, Энзо. Недолго всем нам придётся терпеть её здесь. — Ты отправишь её обратно? Чтобы она привела ещё подмоги? — неверующе воскликнул рыжий. — Ты что, шутишь? Как же любят эти глупые смертные дети путаться у него под ногами. Возомнят о себе невесть что, считают себя равными своему хозяину. О, глупцы, они даже не догадываются о прошлом Питера, о том как он готов далеко зайти ради власти, ради силы и бессмертия. Слабо верится, что тот же Энзо способен бросить своего сына. Человек слишком слабоволен. Потребуется время или вспышка безрассудства, чтобы так легко закрыть дверь всего человеческого. — Энзо, друг мой, — несомненно, тот был ему абсолютно никем — просто очередной прислугой, выполнявшим грязные дела. Слабо улыбнувшись, Пэн положил руку на его плечо и, чувствуя ненавистный взгляд Джона за спиной, стальным голосом сказал: — Мне кажется, ты забываешь, кому принадлежит Неверлэнд. Только от меня зависит судьба всех, кто здесь находится. В том числе и твоя, ты ведь знаешь об этом? Испытывающе вперившись в него, Питер легко прочитал в Потерянном стремление быть первым. Бунтовщик? Что ж, это будет очень интересно. — Да, Питер, — переборов себя, тихо сказал Энзо, но желваки на его лице заметно напряглись. — Прошу простить меня за попытку лезть не в своё дело. — Ступай к остальным. Я скоро подойду. Проигнорировав недоверчивый взгляд Энзо, хозяин Неверлэнда отвернулся и уставился на новую птичку в клетке. Джон никуда не делся и продолжал пускать мысленно молнии в Пэна, хотя и оставил попытки сломать прутья своего заточения. — Что же мне лучше сделать с твоей сестрёнкой, а, братец? — устало вздохнув, он задумчиво посмотрел на мужчину. — Убить — это правильно. Но, ты же знаешь, я не люблю слишком простые игры. Если бы Джон умел говорить, то из него бы полилась сотня ругательств в адрес человека в зелёной одежде. Питер видел это по тому, как тот быстро зашевелил губами, затем вспомнил о магии и сузил от ярости глаза, словно готовясь сорваться с цепи и наброситься на невзрослеющего подростка. Мучительно, наверное, сидеть здесь и знать, что Питер может сотворить с сестрой всё, что придёт на ум. — А ты бы мог остаться здесь не как заложник, — после нескольких секунд молчания произнёс юноша. В зелёных глазах загорелся недобрый огонёк. — Ты мог бы присоединиться к нам. Стать снова Потерянным. Уж с твоим-то умом многим бы стало здесь легче жить. Но ты не станешь делать этого, зная, что Майкл где-то в совершенно другом мире, быть может, разыскивает вас, когда вы прохлаждаетесь тут, тратя драгоценное для него время. За границами Неверлэнда его на каждом шагу подстерегают опасности в виде болезни, — сделал небольшую паузу, чтобы увидеть мрачное лицо Джона, — старости. В ту же секунду брат Венди со всей силы дёрнулся в клетке, и та направилась в сторону Пэна. Ему с лёгкостью удалось уклониться от опасного сближения. Засмеявшись, подросток неспешно побрёл прочь отсюда, радуясь очередной победе над сдержанностью людей. Джон сильный человек, но любовь к семье делает его слабым. И как же забавно наблюдать за чужими муками, угрызением совести, чувством вины, сожалениями о прошлых ошибках и умиранием надежды. Питер всё чаще испытывал триумф и какое-то насыщение после подобных разговоров. Боль, которая ему не принадлежала, питала его, словно какого-то тёмного ангела. Или кто там делает это по людским мифам о Боге и прочей лабуде? То странное, чужеродное ощущение после появления Венди исчезло. Теперь пришло место хладнокровию и прежней расчётливости. Питер сделает так, чтобы девчонка страдала ещё сильнее, чем за все вместе взятые сто лет. Она будет жалеть о том, что судьба продлила ей жизнь. — Простите меня, я не хотела, чтобы вы из-за меня так страдали! — пролепетала Венди уже в пятнадцатый раз, глядя на всё ещё бледного доктора Франкенштейна. Но тот, кажется, не разделял её чувств, а, скорее, желал, чтобы та уже наконец заткнулась. — Ничего. Это пустяки. — Уже не скрывая раздражение, ответил Виктор, поправляя свои русые, слегка завивающиеся волосы. Выглядел он, мягко говоря, плохо ещё перед вырыванием сердца. Поход через джунгли оставил свой след: его по привычке надетый белый халат врача был испачкан в траве, грязи и мелких листьях. Некоторое время подумав, мужчина решил и вовсе снять испорченную вещь с себя и выбросить в костёр. Конечно, пришлось минут пять доказывать недоверчивым Потерянным, что в одежде нет никакого волшебного порошка, который взрывается при взаимодействии с огнём. — А откуда я знаю, что это не то, что усыпит нас?! Ну уж нет, мне не нужны неприятности! — Доктора всегда умеют обхитрить людей! Споря друг с другом, они так и не пришли к общему решению. Эрик, стоявший всё это время в стороне, вышел в свет и, бегло глянув на сидевших Венди с Виктором, взял одежду и, пока мальчишки не замечали ничего вокруг, кроме собственного мнения, бросил халат в полыхающее пламя. Все разговоры тут же стихли. Дюжина ошарашенных лиц уставились на виновника случившегося. — Ты… Ты что сделал? — То, что вы не были в состоянии, — с долей иронии ответил парень. — Успокойтесь. Вы видите какой-то порошок или взрыв? Хватит уже вам видеть в обычных вещах подвох. Видимо, подумала Венди, мальчики просто не рассказали ему, как их всех однажды оглушили Спасительница с Румпельштильцхеном и Злой королевой. На счастье, больше никаких конфликтов не возникало. Венди тоскливо посматривала на доктора, гадая, выберется ли он вообще когда-нибудь отсюда или застрянет вместе с ней на ещё один век. Какая ирония. — Почему вы захотели покинуть Сторибрук? — решила спустя несколько минут спросить девушка, облокотившись о росшее позади дерево. Сидеть как рабы на твёрдой земле было крайне неудобно. В конце концов, Франкенштейн, помедлив, последовал примеру Венди. — Потому что я родом из другого мира, — безрадостно сообщил он. — Как и все жители Сторибрука, — горько усмехнувшись, Дарлинг повернула к нему голову, хоть они и сидели почти плечом к плечу. — Пора было понять, что я не как все. Очевидно было, что тот не был настроен на душевный разговор, но ей было важно знать. — Я читала про вас книгу, — осторожно произнесла она, вспоминая тот спокойный за столько времени год перед появлением Пэна. — Я читала про многих. Но ни одна не соответствовала реальным людям. Вы ведь правда воскресили кого-то? Создали монстра. — Монстра? Монстра?! — неожиданно Виктор так рассердился, что Венди пожалела вообще о том, что завела разговор на эту тему. — Он не монстр, чёрт бы тебя побрал! Он был и есть мой брат! Из-за меня его настигла смерть так скоро и неожиданно. Погибнуть должен был я. Постепенно доктор вернулся к прежнему спокойствию, но это не значило, что теперь можно вновь расспрашивать его обо всём. Эрик и ещё несколько Потерянных некоторое время смотрели в их сторону — видимо, разговор был слишком громок. — Простите, — в который уже раз извинилась она со всей искренностью, на которую была способна. — Я не знала… В жизни всё совершенно иначе. Трудно угадать правду. — Видя, что её слова мало подействовали на мужчину, девушка тяжело вздохнула и мягко добавила: — Это Румпельштильцхен сказал вам, что вы попадёте в… свой мир? — Румпельштильцхен? Ты издеваешься надо мной? Его изгнали из города уже давно! Отлично. Теперь она выдала тайну нахождения Тёмного мага в городе. Впрочем, навряд ли Виктор выберется через пару часов отсюда, чтобы успеет всех предупредить. Но как тогда доктор мог проникнуть в дом безо всяких трудностей и добраться до двери-портала? Не может быть это случайностью, Румпель мог почувствовать его появление и успеть телепортироваться в безопасное место. — А Крюка вы не повстречали на своём пути? — Он не на этом проклятом острове? — Нет, он даже и не Крюк, то есть… Не важно. Скажите, пожалуйста, как вы смогли зайти в дом? — она чувствовала, что в любую минуту Франкенштейн разозлится окончательно и перестанет отвечать на вереницу её вопросов, а потому постаралась поторопить саму себя. — Легко и просто. Пешком, если ты о способе передвижения. — Вижу, без меня вам вдвоём тоже неплохо, — Пэн обошёл их дерево и, улыбаясь, встал напротив. — Это хорошо. Не хотел, чтобы вы слишком скучали. — Что тебе нужно? Лучше бы он не появлялся ещё хотя бы полчаса. Она бы забыла о том, что они в Неверлэнде. И беседа с Виктором могла быть, скажем, в Сторибруке, если поверить фантазии. — Всего ничего, — развёл руки в стороны. — Я помогу тебе запомнить время в Неверлэнде как следует, Венди.