Истории моей тетушки Эви, рассказанные однажды дождливым вечером у ка

«Надо же было так нелепо влипнуть!» - ныла я, обращаясь к безучастному клочку неба, синевшего в проеме узкого окна, сидя в башне, окруженной рвом с грязно-серой жижей. Спуститься вниз через окно не было никакой возможности, а дверь в комнату была надежно заперта снаружи тяжелым засовом. И зачем я только туда потащилась! И ведь ничегошеньки интересного не увидела! А теперь… на вот… Я уже довольно-таки долго занималась моральным самобичеванием, кроме того, мне ужасно хотелось есть и пить. Оставалось только надеяться, что обо мне не забыли совсем. Хорошенькое у них отношение к принцессам! А если я тут загнусь от голода? Впрочем, думаю, моему потенциальному женишку все равно. Внезапно, засов заскрипел, дверь, взвизгнув, как недорезанная свинья, повернулась на петлях, и в комнату проскользнула похожая на тень девчонка-служанка. Она несла кувшин с водой, тазик для умывания и чашку с каким-то зеленоватым отваром. Последний вызвал у меня большие подозрения. Однако, девчонка, всучив мне чашку, упорно смотрела на меня, и отвар пришлось выпить почти весь. Мне удалось лишь выплюнуть немного этого зелья во время умывания, да еще прополоскать рот. Это не сильно помогло – вкус у питья был отвратительный, и от него закружилась голова. Девчонка же, умыв и причесав меня, исчезла, как привидение. Через некоторое время дверь отворилась снова, и послышалось топанье, словно от стада коров. Мне становилось все хуже (наверняка, от зелья), но, пересилив слабость, я подняла голову и увидела в зеркале напротив меня двоящееся отражение грузной фигуры королевского мага. Осмунд вошел в комнату и опустился на стул. - Кажется, подействовало,- удовлетворенно улыбнулся колдун. – Не бойся, девочка, это всего лишь любовное зелье, – хихикнул он, - для того, чтобы ты не убежала до свадьбы. Если будешь вести себя хорошо, - тут Осмунд самодовольно сощурился, – я возьму тебя в ученицы. Осмунд встал, подошел ближе, положил руки мне на плечи и, наклонившись к самому моему уху, произнес: - Только не вздумай наделать глупостей! По выражению его лица я поняла, что, если я отважусь оказать сопротивление его замыслам, мне будет совсем-совсем нехорошо. Но тут в дверь что-то стукнуло, и Осмунд снял свои влажные руки с моих плеч. Его лицо приняло подобострастное выражение. - Вашу руку, миледи! – сказал он сладким голосом, в котором, однако, слышалось ехидство. Опереться на кого-либо сейчас было бы не лишним – головокружение все усиливалось. Поэтому, пересилив отвращение, не смягченное даже дурманом зелья, я положила руку на его холодную и какую-то липкую ладонь. Когда мы парой выплыли в коридор, два стражника с алебардами, видимо, охранявшие дверь комнаты, встали позади нас, а впереди пошел слуга, одетый в красно-желтое и державший факел. Вечерело, и в коридорах замка было уже почти совсем темно. Мы долго шли сначала по винтовой лестнице, а потом по запутанным узким коридорам. Факел бросал дрожащие отблески на лицо моего спутника, от чего оно приобретало зловещее колдовское выражение. Его тонкие губы кривились в язвительной усмешке, когда он глядел на меня. От этого мне становилось совсем уж не по себе. В конце концов, я потеряла чувство реальности и впала в странное полусонно-безразличное состояние. Не знаю, сколько еще продолжалось кружение по бесконечным коридорам этого мрачного дворца, пока слуга не остановился около высокой, обитой железом двери. За нею находился скупо освещенный низко висящей чугунной люстрой просторный зал без окон. Около противоположной стены, увешанной военными трофеями и головами убитых на охоте животных, имелось небольшое возвышение, на котором располагался длинный стол, уставленный кувшинами с вином и блюдами с угощением. Два таких же длинных стола размещались по бокам зала. Посередине возвышения, укрытого потертыми шкурами, стояло высокое кресло, на котором сидел лорд Эктор. Это был старый и седой, но еще могучий воин, грубое лицо которого хранило весьма высокомерное выражение. Справа от него сидел лорд Эрхард, мой жених. За боковыми столами расположилась многочисленная свита лорда долины. - Благородные лорды! С вашего позволения, представляю вам невесту сэра Эрхарда леди Эвелин, – объявил Осмунд скрипучим голосом и больно сдавил мне кисть руки. Я механически сделала реверанс, отстраненно размышляя над темой, с каких это пор я «леди». Тем временем, Осмунд с поклоном передал мою руку подошедшему лорду Эрхарду. Я подняла глаза на своего будущего господина. Выражение скуки исчезло с его лица, отчего лорд Эрхард стал более привлекательным. Он смотрел на меня с таким интересом, как будто заметил во мне что-то, чего не видел на площади. Я же испытывала двойственное чувство – меня непреодолимо влекло к Эрхарду, однако, не заглушенный зельем голос рассудка требовал, чтобы я справилась с неподходящими эмоциями. Видимо, в зельях придворный маг был не слишком искусен. Тем временем мы приблизились к возвышению. Старший лорд оценивающе оглядел меня, и выражение презрения на его лице сменилось удовлетворением. После чего мне было позволено занять место рядом с будущим мужем, который не сводил с меня взгляда. Может, тоже Осмундовское любовное зелье отведал? Лорд Эктор поднял бокал и произнес: - Благородные лорды! Сегодня счастливый день для нас и нашей страны. Мой единственный сын и наследник Эрхард выбрал себе невесту, которая хоть и не равна ему по положению, - он метнул в мою сторону прежний, презрительный, взгляд, - но, будем надеяться, обладает другими достоинствами. Однако, - добавил он грозно после паузы, - каково бы ни было ее происхождение, вы должны оказывать ей уважение, как своей госпоже, следуя своему долгу и присяге. Речь старого лорда заставила его сына поморщиться, и он проговорил вполголоса мне на ухо: - Простите моего отца за грубость, миледи. Он всегда гордился древностью своего рода. Меня этот вопрос волнует меньше. Я улыбнулась Эрхарду в ответ, однако про себя заметила, что эти надутые индюки никогда не простят мне вынужденности своего выбора. Кажется, я уже вживалась в роль невесты. Праздник, тем временем, продолжался, и мне приходилось принимать неловкие ухаживания сэра Эрхарда, что отнюдь не способствовало трезвому размышлению и борьбе с нежелательными эмоциями. Мало того, что голос моего жениха буквально завораживал меня, и я чувствовала себя, как кролик, загипнотизированный удавом. Так еще и совершенно сознательно жалела его – думаю, в своих попытках мне понравиться, он был вполне искренен. Лорд Эрхард же выглядел совершенно счастливым. Он то и дело говорил мне всякие наивные комплементы. Я же была ужасно рада, когда эта пытка, наконец-то, закончилась, и мне было позволено уйти. Меня даже не так уже злило то, что до комнаты меня провожал Осмунд – это освобождало от тягостной необходимости быть наедине с женихом.