Истории моей тетушки Эви, рассказанные однажды дождливым вечером у ка

Проснувшись следующим утром я с трудом вспомнила все произошедшее накануне и пришла в дикий ужас, ибо поняла, что вызволить меня из этой ситуации может только чудо. Еще очень хотелось пить, но воды в комнате не было. Зато рядом с зеркалом стояла чаша все с тем же любовным зельем. Кроме того, исчезла моя сумка с травами, так что я не могла помочь себе сама. В изнеможении от отчаяния, я снова упала на кровать. Проклятый Осмунд! Во рту пересохло, и язык прилип к гортани. Я с трудом встала и выбросила чашу в окно, чтобы избежать соблазна. Кажется, лишь через миллион лет дверь отворилась, и вошла служанка с кувшином. Но, увы, мне не удалось отпить ни капли, так как тут же явился королевский маг. Увидев исчезновение чаши, он резко приказал служанке уйти и, сузив глаза, прошипел: - Ты посмела меня ослушаться! – и отвесил мне звонкую пощечину. Сначала я растерялась от неожиданности, но под руку попалась тяжелая статуэтка, и это помогло мне воспрянуть духом. - Еще один шаг – в ярости прорычала я, сжимая прохладную бронзу – и я вышибу тебе твои куриные мозги, шарлатан! Он тихо рассмеялся и сказал: - Ты забываешь, кто здесь хозяин. Я умею забывчивость лечить. Осмунд спокойно повернулся и вышел. Я слышала, как в коридоре он отдавал распоряжение никого не пускать ко мне под предлогом болезни. Я тихо опустилась на стул и в отчаянии расплакалась. Не знаю, каким способом чародей «лечит», но ничего хорошего мне ждать не приходилось. Из размышлений о моем бедственном положении меня вывел громкий шум в коридоре. Прижавшись ухом к щели в двери, я услышала, как Осмунд говорит лорду Эрхарду: - Миледи опасно больна. Это следствие вчерашних событий, и, поэтому, ее не следует беспокоить. Сэр, она бредит и не узнает Вас. Ваше присутствие может лишь усилить ее болезнь. Собрав все силы, я разлепила потрескавшиеся от жажды губы и позвала: - Милорд, умоляю Вас, помогите! - Прочь с дороги, старикашка! – взревел Эрхард, услышав мои стенания. – Откройте дверь, немедленно! Дверь распахнулась, и появился разъяренный лорд и уцепившийся за его руку Осмунд. Эрхард отшвырнул мага так, что тот ударился о стену и на несколько минут лишился дара речи. Эрхард же тем временем перенес меня на постель. - Что произошло, Эвелин? – ласково спросил он меня. - Воды, пожалуйста, я очень хочу пить – с усилием произнесла я. Эрхард тут же послал стражников за водой. - Она ведьма, она околдовала Вас, милорд! – завопил маг. – Ее нужно сжечь на костре, иначе она убьет Вас! Но Эрхард лишь бросил в сторону мага насмешливое «Заткнись». - Все будет нормально, миледи, не бойтесь. Он просто сошел с ума. Никто и пальцем не посмеет Вас тронуть. Лорд взял принесенную чашу и осторожно напоил меня. Я судорожно вцепилась в его руку. - Не уходите, милорд, пожалуйста! Он поцеловал меня в лоб и тихо произнес: - Ни в коем случае. Я буду оставаться тут столько, сколько Вы пожелаете. Я с благодарностью посмотрела на него и подумала, что быть замужем за этим человеком, может быть, не так уж и плохо. Только Осмунд житья не даст. Заметив улыбку на моем лице, лорд Эрхард было просиял, но тут же напустил на себя грозный вид, что, надо сказать, ему удалось. - Миледи, я вижу, что Вы оправились от испуга. Теперь я хочу узнать, кто вызвал его, – произнес он, глядя мне прямо в глаза, и в его голосе послышались металлические нотки. Мне не хотелось разговаривать на эту тему, но увильнуть, видимо, не получится, лорд Эрхард был настроен весьма решительно. - Милорд, меня пытались напоить любовным зельем. Эрхард слегка растерялся. Он явно не знал, как ему реагировать на подобное заявление. Вдруг лицо его покраснело от гнева, и, вскочив, он схватил Осмунда за воротник. - Отвечай, подлец, ты хотел обладать моей невестой? – прошипел Эрхард, задыхаясь от ярости. - Не думаю, - скептически произнесла я, удивленная поворотом его мыслей, - скорее, он хотел подчинить меня, а заодно и Вас. Или сомневался в Вашей привлекательности для меня. Мысль вставить последнюю фразу совсем внезапно пришла мне в голову и, думаю, куда сильнее оскорбила моего жениха, чем все предыдущее. Это была моя маленькая месть королевскому магу. - М-мой господин! – губы колдуна затряслись от страха. – Как Вы можете верить этой зеленоглазой ведьме? Клянусь, я ничего подобного и не думал делать! Она специально прикинулась больной, чтобы устранить меня с дороги. Однако, его речи не вызвали у лорда ни капли сочувствия. Возможно, Эрхард давно искал повод прижать Осмунда. - Если ты и останешься в живых, то только из-за того, что я собираюсь жениться, и не намерен портить себе праздник. Вон отсюда! Колдуна словно ветром сдуло. Лорд же повернулся ко мне и, быстро переменив тон, сказал: - Леди Эвелин, я думаю, что нужно ускорить нашу свадьбу, чтобы избавить Вас от нападок. С этими словами он, гордо подняв голову, удалился. Не успела я хорошенько обдумать, что означает слово «ускорить», и, вспомнить, что уже обеденное время, а меня еще и не думали кормить, как в коридоре снова послышался жуткий шум. Дверь вновь распахнулась, и в комнату ввалилась толпа разодетых в пух и прах придворных во главе с сыном лорда долины. Он принял напыщенный вид, вышел на несколько шагов вперед, но так ничего и не сказал. Затем на середину комнаты выкатился шарообразный церемониймейстер и противным писклявым голосом провозгласил: - Наипрекраснейшая из прекрасных леди Эвелин, нежностью подобная белой лилии избранница господина нашего древнего государства лорда Эрхарда, великого и достославного рыцаря красного льва, непобедимого в боях и на пирах! Мой господин изволил назначить церемонию бракосочетания на восьмой час пополудни. После этого заявления все довольно шустро испарились, оставив меня в состоянии, близком к обморочному. А последовавшие за этим лихорадочные приготовления так и не дали мне прийти в себя. Меня тормошили, мыли, чесали, завивали, кололи булавками и иголками (якобы, подгоняя наряды по фигуре), натирали благовониями (от изобилия которых, от меня, скорее, уже воняло) и вообще, кажется, мучили, как только могли. К назначенному времени меня вытолкали в коридор и в сопровождении почетного эскорта, который традиционно напоминал охрану особо опасного преступника, привели в тот же самый парадный зал. Но теперь он еще больше был забит народом и продуктами.