За кадром

- И каким же это спортом ты собралась заниматься, дорогая? – ехидно интересуется полковник, когда Амелина, допив чай и оставив нетронутыми свои куцые бутерброды, уходит в лабораторию. Расправившись с гамбургером, Валентина весьма соблазнительно облизывает губы и поворачивается к Гале. - Почему я, товарищ полковник? Мы. Обещаю, тебе понравится… - многозначительно тянет она и одаривает подругу очаровательной улыбкой, в голубых глазах резвятся черти. - Вам, Галина Николаевна, тоже не мешало бы скинуть пару килограмм, - ехидно заканчивает Антонова и поднимается. Подмигнув напоследок слегка опешившей женщине, патологоанатом тоже выходит из буфета. Рогозиной же остается только стоять и смотреть ей вслед, прикидывая, и чем ей выйдет этот спор…

***

- Ты смерти… моей хочешь?.. – дыхание сбивчивое, прерывистое, влажные волосы липнут ко лбу и шее. Во всем теле слабость и легкая дрожь. Рогозина откидывается на подушку и закрывает глаза. Нет ни малейшего желания шевелиться. - Не прибедняйся, любимая… - фыркает в ответ Антонова и укладывается рядом, прижимается к ней всем телом, опускает голову на плечо. Валя, разгоряченная и родная, тихо вздыхает, и полковник в ответ притягивает ее еще ближе, хотя, казалось бы, это невозможно. Ее дыхание и биение сердца – убаюкивают. Рогозина почти проваливается в сон, когда чувствует, как шаловливые пальцы вновь начинают свою игру, вначале на ключицах, потом переключаются на грудь, продолжают свой путь вниз. - Валя! – со стоном выдыхает Галя и, перехватив ее руку, прижимает к груди. - Все… Спать! - Но… - возмутиться у подруги не получается: полковник внезапно резко меняет положение их тел. Теперь сама прижимается к Валиной спине и снова крепко обнимает, лишая ту возможности пошевелиться. И не обращая внимания на возмущенное сопение, целует в висок и тихо произносит: - Спать!

***

- Я расскажу Амелиной, что ты мухлюешь… - с придыханием шепчет Рогозина на ухо Вале, чуть прикусывает мочку, после скользящими поцелуями по шее спускается к плечу, кусает сильнее, но все равно не оставляя следов. - Почему? – вопрос утопает в стоне. - Потому что помимо спорта, - легкий смешок, дыхание щекочет влажную горячую кожу между лопаток, и Валя вздрагивает, - ты себя ограничиваешь… - Тебе кажется… - Антонова сжимает простынь в кулаках. - Рогозина! - рычит она. - Не дразни меня! - Какие мы нетерпеливые… - самодовольно усмехается полковник.

***

- Валя… с каких пор ты стала такой ненасытной? – Гале с трудом удается восстановить сбившееся дыхание. Подруга в ответ хихикает, упирается подбородком в бедро полковника. - Надо же мне держать Вас в тонусе, Галина Николаевна… - протяжно произносит она. Женщина фыркает и закрывает глаза. Тут же наваливается тяжелая усталость. Главное пережить эту неделю – мелькает последняя здравая мысль, прежде чем Рогозина отключается.

***

- На выходных я планирую не выпускать тебя из спальни, - она скользит ладонями по спине, слегка царапает кожу ногтями, после тянется к губам полковника. Поцелуй выходит долгим, требовательным. - Мы готовимся к марафону? – выдыхает Рогозина, прижимаясь лбом к ее лбу. Глаза у Вали блестят в приглушенном свете спальни, и она кажется невозможно красивой: с разметавшимися по подушке светлыми волосами, раскрасневшейся кожей и припухшими губами. - Возможно… - раздается шепот в ответ.

***

Валя прижимает ее к стене в коридоре, ловко и очень быстро управляется с мелкими пуговицами на рубашке полковника, вместе с пиджаком стягивает с плеч. Льнет к ней, целует грудь над линией бюстгальтера. - Валечка, Валечка, не здесь… Я не в том возрасте... - в ответ раздается лишь нечленораздельное бормотание. Руки Антоновой перескакивают вниз и начинают сражаться с пряжкой ремня – та поддается хуже. Но после неравной борьбы все-таки сдается. Валя издает победный возглас, а потом весьма изящно опускается на колени. Очень быстро брюки присоединяются к рубашке и пиджаку. - Валя… - длинные пальцы зарываются в светлые волосы.

***

- Дело она раскрывала! Как же! – бурчит Антонова, откинувшись на спинку переднего пассажирского сидения, скрещивает руки на груди. Рогозина лишь широко улыбается в ответ. – Ты мне всю малину поломала! Я, между прочим, планировала раскрутить Амелину на суши! А тут ты! - Не ворчи, накормлю я тебя суши, - благосклонно обещает полковник, вставляя ключ зажигания, легкий поворот и мотор начинает ровно урчать. – Поедем в любой ресторан, который скажешь. Все-таки к моим минус четырем ты тоже имеешь некоторое отношение, пусть и очень посредственное… - Что?! – задыхается Антонова от подобной наглости, Галя заливисто хохочет. – Посредственное отношение, ну-ну! Если ты сейчас накормишь меня ужином, то я подумаю, лишать ли тебя «спорта» в ближайшем будущем или нет…