За кадром

- Я не знаю, когда приеду. Не жди, езжай домой и ложись спать пораньше… - усталость в голосе и почти неуловимое раздражение, которое полковник безуспешно пытается скрыть. Вздох, и чуть тише: - Моим девочкам нужен отдых… - теперь улыбка. Только вот ехать домой после этих слов Валентине совершенно не хочется, и она с радостью остается в ФЭС слушать излияния Майского. Спустя пару часов, выговорившись, майор отправляется лечить или, что вероятнее, заливать свои душевные раны алкоголем. И Антоновой все-таки приходится ехать домой. Квартира кажется огромной и слишком пустой. Притаившаяся в тенях тоска подкрадывается незаметно, обвивается вокруг сердца, сдавливает. Дыхание сбивается, она чувствует дрожь в руках. На ватных ногах доходит до дивана и тяжело опускается на него. Закрывает лицо руками, изо всех сил стараясь не разрыдаться. Что за истерики? Отсутствие Гали сводит с ума, накрывает совершенно необоснованный страх – телефон отключен, она не вернется. Валя никак не может с ним справиться – здравый смысл просто отказывает. Она пытается занять себя хоть чем-нибудь: книга – она читает одно предложение несколько раз и не улавливает смысла; телевизор – новости, очередное ДТП со смертельным исходом, страх трансформируется в ужас, на лбу выступает испарина; планшет – бессмысленная игрушка отвлекает, но ненадолго. Мысли возвращаются к Гале, она испытывает почти физическую боль от того, что той нет рядом. Несколько раз женщина берет в руки телефон, но останавливает себя и не звонит. Истерика не ускорит ее возвращение, только заставит нервничать и злиться. Валентина не помнит, чтобы в предыдущие два раза нуждалась в присутствии мужа вот так же, как сейчас ей необходима близость Рогозиной. Протянуть руку и коснуться, почувствовать ее тепло – ей это необходимо, чтобы функционировать. Возраст. Гормоны. Зачем она поддалась на уговоры Рогозиной? Сумасшедшая! Зачем? А если что-нибудь пойдет не так? А если с Галей что-нибудь случится? Мысли мечутся. Спать она все-таки ложится, хотя знает – не уснет. - Прекрати! – зло вслух приказывает она сама себе и обнимает подушку. Ей кажется, та хранит запах Рогозиной. Просыпается она внезапно, со стоном и в слезах – перед глазами кровь, смерть… - Галя… - Тише, любимая, - полковник слишком осторожна и невозможно нежна. - Я ненормальная, что согласилась на это, - справившись с собой, вздыхает Антонова, кладя ладонь поверх Галиной руки у себя на животе. - Ваша дочь, товарищ полковник, меня доконает… Позади раздается легкий смешок, Рогозина прижимается к ее спине, целует плечо. - Ты просто не могла мне отказать, - шепчет она. - Да, и ты этим воспользовалась…