Я люблю тебя!

Написана на работе. ошибок небось море, ибо писалось в wordPad. спасибо *__* ___ Дино нервно стучал по столешнице, отбивая какой-то, только ему изведанный ритм, и нервно думал, что столько времени уже прошло, а дел не становилось все меньше. Время вообще оказалось такой избалованной неженкой. Если в детстве оно веселилось, ступая нога в ногу, держась за руку и заливисто смеясь в голос, то теперь, едва наступала работа и, казалось бы, нет ничего благороднее, чем облегчить мучения Десятого босса семьи Каваллоне быстротечными днями или хотя бы часами, как внезапно оказалось, что часы, которые раньше пролетали незаметно, становились похожи на протяженные по своей размеренности года. И они не виделись уже сколько? Кажется, восемнадцать дней. Всего лишь почти три недели, а при воспоминании знакомых серых глаз внутри съедала неукротимая тоска, словно бы их разделяли минимум годы. Вообще пятнадцать часов в сутки за бумагами никого не делают добрее, но Мустанг уже едва вздыхал, и безропотно читал очередные поздравления и молча проклинал все на этом несправедливом белом свете. Да. Именно сегодня! Почему именно сегодня у его семьи годовщина?! Или почему он не заметил это раньше? Да и как так совпало, что четырехсотлетие семьи приурочено к дате, когда они первый раз поцеловались. *the flashback* — Кёя, это ведь уже считается что мы встречаемся, да? – немного наивной неуверенности в шоколадных глазах, и длинные пальцы блондина осторожно обнимают за плечи идеально ровный силуэт Хибари. — Сначала победи меня, а потом я забью тебя до смерти, — только недовольный ответ. — А какое это имеет отношение? — Никакого? — А зачем тогда сказал? – еще больше удивления, но теперь и нотки смеха в бархатном голосе. — Надо было хоть что-то сказать на твою бесполезную реплику, — тихое бурчание. — А что, это значит, что ты считаешь так же? Мы ведь теперь встречаемся?! – неподдельный восторг в голосе. — Камикорос ё-ё, — снова бурчит Кёя, зарываясь смущенным лицом в золотые волосы и с удовольствием вдыхая знакомый аромат. — Ты удивительный, — дрожащий от волнения голос и объятья становятся крепче. — Ты идиот. — Ну да, как всегда, — замечание, сказанное со смехом. *end the flashback* Еще и эта вынужденная вечеринка ко дню юбилея. Это тяготит более всего. Бежевые стены, украшенные позолоченными канделябрами, хрустальные люстры, звонко оповещающие людей своим хрустальным пением и ковер с коротким ворсом, ало-багровый, создающий атмосферу роскоши и почти монаршей властности. Длинные банкетные столы, застеленные белоснежными хлопковыми скатертями и снова хрусталь приборов, как-то мистически отсвечивающий тусклый свет сотен свечей. Но только мысли отнюдь не о величии этого здания, и не о волшебности обстановки… Моменты, когда можно улыбаться Кёе, заменены томительными минутами, когда вынужденно приходится блюсти приличия со всеми дружественными семьями. Что может претить сильнее?! — Позвольте высказать Вам наше почтение… — … Мы всегда рады помочь… — Взгляните, это моя дочь, Лора… — А это моя племянница, вам она обязательно придется по вкусу… Непрекращающийся гул голосов, который, казалось бы, не в силах заглушить никто. — Дино-нии, — немного неуверенный голос Цуны за спиной, и Мустанг разворачивается, едва ли не со всех ног спеша к названному брату. — Привет, не знал, что ты придешь, — кажется и правда блондин был удивлен. — Еще бы, ты забыл прислать приглашения, — если бы вечные льды разговаривали, то голос их звучал бы теплее, чем стальные нотки Хибари, оказавшегося с боку и чуть задев своим плечом плечо Мустанга, на секунду вынудив блондина едва ли не задохнуться от нежности и столь желанной близости. — Да? – кажется немного в замешательстве. — Нам позвонил Ромарио три часа назад. И эти три часа я уговаривал Хибари-сана, — нервный взгляд в сторону собственного хранителя и Савада продолжил, — не забивать Дино-сана до смерти. К-кажется, он согласился. — Твой оптимизм меня тронул, — умиленно рассмеялся Мустанг, не забывая, между прочим, медленно, но отступать от пышашего гневом Кёи. — А теперь приглашаем на сцену виновника и, с нашему несказанному удовольствию, весьма обаятельного виновника данного празднества – босс семьи Каваллоне – Дино! Блондин встрепенулся, по лицу было четко видно, что сам он не менее удивлен, как и остальные. Многие сразу обернулись и захлопали, улыбаясь. — Л-ладно, кажется это меня… — Мустанг неуверенно улыбнулся, и на ватных ногах отправился к сцене. — Посмотрите, это же тот самый… — лепетала молодая девушка, пряча румянец смущения. — Говорят он сейчас один из самых завидных женихов. Савада Цунаеши еще молодой для женитьбы, а вот его названный брат… — Как бы я хотела стоять с ним рядом у алтаря… — снова чей-то восторженный голос из толпы. И с каждым этим словом, вырвавшемся с накрашенных губ, Кёя чувствовал себя все более не в своей тарелке. И вся эта разноцветно-пестрая толпа раздражала его до комка в горле, который не проглотить. И каждый восхищенный взгляд, брошенный на покрасневшего от настолько пристального внимания блондина вызывал тошноту и ярость. — Х-хибари-сан… — Цуна побелел, наблюдая выражение безудержного гнева на обычно спокойно-отстраненном лице. Кёя только бросил раздраженный взгляд на и так сжавшегося в комок Саваду, и, буркнув что-то, вышел на балкон, спугнув тройку слабонервных барышень, которые тут начали обсуждать «вон того красавчика, которого наверняка бросила девушки и он та-а-а-ак расстроен». — Может ли Дино-сан ответить на несколько вопросов? – выкрикнула довольно пожилая женщина из общей толпы, тут же получив значительную поддержку – а именно всей женской аудитории. — Д-да, конечно, — чуть запинаясь, а румянец смущения становится ярче. — А у вас есть невеста? — Н-нет. Зал встретил этот ответ восторженным ревем одобрения и предвосхищения. — А вот нравятся брюнетки? — Может блондинки? — Худые? — Высокие? Кажется, голоса заглушали даже так некстати появившиеся протяжные звуки скрипки, образовывая неразборчивый гул. — С-стой-стой, — недовольно начал Дино, сразу скользнув нотками холода в голосе, благо Ромарио стоял за бархатным занавесом, — у меня есть человек, которого я люблю. Эти слова вызвали буквально протестующий вопль и с десяток девушек бросились в слезы. — Как есть? — И правда. Я уже влюблен. И совершенно счастлив, — заверяющее подтвердил блондин, быстро кивая головой. — Нашел таки, — прислонившись рядом к стене, прошептал Мустанг, осторожно сжимая чужие пальцы своими. Хибари не отвечал, увлеченно разглядывая уже украшенное звездами небо и полностью, хоть и намеренно, игнорировал блондина. — Я снова что-то не так сделал, да? – немного осторожности в словах и капелька боли от холодности близкого человека. — Нет. — Тогда что? — Без разницы. — Всегда ты так, — усталый вздох, и Дино откидывает голову, прислоняясь затылком к прохладному камню и тоже устремляет взгляд на небо, все рано сжимая ледяные пальцы. — И? Не нравится… — Я люблю тебя, — в голосе не капли обиды. И только лишь лирическая нотка с примесью мечтательности и нежности. — От этого не легче, — фыркнул в ответ. — Да? А мне легче. Иногда кажется, что могу прямо взлететь, — снова интимным голосом. — И что это меняет? — снова недовольно, словно вынуждая говорить какую-то чушь. — Что-то случилось. — На моем месте мог быть кто угодно. Любая из этих глупых девиц, которые пищали от одного лишь твоего взгляда, — нехотя, выплевывая каждое слово. — Да, на твоем месте мог быть кто угодно, — спокойно кивнул Мустанг, вынуждая Хибари резко повернуть голову и сжать губы. И хотелось вырвать свою руку из его длинных пальцев и желательно еще пару раз пнуть под дых. Ну, чтобы не расслаблялся. — Но только ты буквально заставил меня испытывать к тебе такие чувства. И только тебя я хочу, нет, даже прошу быть рядом. И не важно, что будет. Не важно, что сейчас. Только твои пальцы в моей ладони имеют смысл. — Угу, — пряча улыбку за воротником фрака, кивнул Хибари.