Hurt yourself

- Доброе утро, мистер Малфой, - прощебетала Дафна, пропуская парня пройти к его месту за столом в Общем зале. Студенты уплетали завтрак и обсуждали Святочный бал даже несмотря на то, что с тех прошел не один день. Конечно, этот вечер погрузил школу в пелену сплетен и слухов, которые, подобно плющу, обросли вокруг этого таинственного события, как будто это было самой важной вещью в жизни. Идея с масками и вовсе сгустила краски, ведь даже если кто-то что-то и видел, то был не уверен в том, кто именно это был, что абсолютно не мешало абсолютно каждому смаковать каждую сплетню на вкус. Все это порождало перешептывания по всему замку и косые взгляды. Драко не смущала эта ситуация, ведь теперь он был не единственным, на кого были направленны осуждающие и, в то же время, любопытные взгляды. Даже наоборот, теперь взглядов в сторону парня было на порядок меньше, ведь, вполне очевидно, было кого обсудить и без него. Сидя за столом Слизарина, молодой человек без особенного интереса рассматривал находящихся в его поле зрения студентов – вот Невилл озадаченно поднимал и передвигал все на столе, заглядывая под него, в поисках чего-то потерянного в очередной раз, дальше, за столом Пуффендуя, спиной сидела брюнетка, которая практиковалась в заклинании Левитации, тренируясь на жидкости, что само по себе было необычно. Вот, какой-то неуклюжий первокурсник встал из-за стола и, врезавшись в смотрителя Филча и вывернул все содержимое своего стакана на его бомжеватого вида жилетку, в которой его видели каждый Мерлинов день. Можно было физически почувствовать, как воздух зарядился электричеством. Конечно, каждый здесь боялся Филча из-за его склонности к жестокости, просто каждый это демонстрировал по-разному, кто-то в ужасе пятился назад, при этом обильно потея, как этот мальчишка, кто-то пытался быть «большим злом из двух», хотя это, конечно же, еще сильнее демонстрировало страх, а часть студентов (и преподавателей, кстати, тоже) просто всячески избегали смотрителя. Малфой не видел лица Филча, но его спина выглядела достаточно напряженной, словно он готовился к удару и внезапно подскочившая рыжеволосая девушка, которую Драко сразу же узнал, его напугала. «Как обычно – грязнокровке всех нужно спасти», - разозлился Малфой. Гермиона что-то обьясняла, пытаясь уладить конфликт, как полагалось старосте, но это простое действие безумно раздражало Драко. Словно она пыталась даже этим доказать, что была гораздо лучше, чем он. Хотя разве это было далеко от правды? Последователи Дамблдора считали его предателем, так как он совершил немало плохих вещей для каждого из них, последователи Темного Лорда же осознавали, что именно он сдал их Министерству. И даже не учитывая все это – он предал свою семью, которая дала ему жизнь, воспитала его, а теперь он остался совсем один и был ненавистен каждому члену магического сообщества. Конечно, Люциус больше не станет издеваться над парнем лишая его воздуха заклятием, чтобы не оставалось следов, но и гордиться им больше некому. Ведь, по большому счету, кому он теперь был нужен? Мысли, захлестнувшие Драко, встали комом в горле, от которого не избавиться. Покрутив в руках кусок хлеба, парень бросил его на стол и пошел прочь из Общего зала, в надежде сбежать от своих мыслей или заглушить их чем-то другим. Молодой человек шел, не помня себя, не обращая внимания на стены, коридоры и встречающиеся ему по пути лица и остановился, когда оказался в своей личной крепости – своей спальне. Сейчас, как никогда, парень радовался, что спальня старост – это отдельная комната с замком на двери, чем он и воспользовался, повернув ключ в замочной скважине. Драко прислонился к двери и закрыл глаза, закатывая рукав рубашки. Малфой оттолкнулся от двери и, открыв глаза, направился прямиком к приоткрытой дверце шкафа, в котором на верхней полке была небольшая шкатулка. Парень вынул содержимое шкатулки и, ни секунды не мешкаясь, провел осколком стекла по руке, прорезая кожу и выпуская темно-красную жидкость наружу. Выдохнув, словно это было самым необходимым и важным действием в его жизни, парень спустился на пол и рассматривал, как кровь вытекает из раны и растекается по руке, окрашивая ее красным вином. В этом была его необходимость, так он чувствовал, что жизнь, ее маленькая часть, под контролем у него. И так он давал себе возможность побыть палачом для себя, который без суда и следствия выносил приговор «Виновный» за все то, в чем парень себя обвинял и никак не мог простить. Драко не был плохим человеком, он был намного хуже, по крайней мере, так думал лично он. Все те события, которые он пережил, лично для него не были оправданием. Многие знакомые Малфоя не были любимыми детьми, многих избивали в детстве. Но разве это дает право стать плохим человеком? Жизнь ломает многих, преподнося один сложный урок за другим и после каждого из них становится больно и хочется выплеснуть это на того, кто тебя окружает. И, как правило, чем хуже было твое детство, тем больше злобы ты несешь внутри. Человек с детства познает мир посредствам сравнения, примера и когда ты всю свою сознательную жизнь провел в аду, не ведая любви, гордости, когда сарказм и оскорбления – твой способ защиты от окружающих, чтобы не подпускать никого ближе пушечного выстрела, дабы никто тебя больше не ранил, ведь с тебя было достаточно, то ты хочешь покоя. Нет такой категории инвалидности, которая бы описывала такую степень поражения, когда вот ты стоишь, улыбаешься, но внутри тебя зияющая рана, которая пульсирует, кровоточит и бесконечно сильно болит. Болит настолько сильно, что ты готов сдаться, что у тебя больше нет сил на то, чтобы встать утром с постели. Болит так невообразимо сильно, что ты готов причинить себе физическую боль, лишь бы заглушить душевную хоть на долю секунды. Бывают такие моменты, когда ты больше не хочешь подниматься и идти дальше, когда тебя разочаровывает сам факт того, что ты – все еще дышишь, ведь у тебя нет сил и желания продолжать барахтаться в этом мире, как рыба на суше, медленно и мучительно погибая под палящими лучами солнца. Иногда ты просто хочешь раствориться и тебя больше не интересует, что будет дальше и будет ли это больно, главное, чтобы все закончилось. Иногда свобода превыше жизни и, как правило, в такие моменты ты не просто на дне, ты чувствуешь себя частью дна, словно хуже просто быть не может и ты чувствуешь только обреченность и желание взять в своей жизни хоть что-то под контроль, которого тебя лишили. Драко опустил голову и рукой, в которой был осколок, зачесал волосы назад, пытаясь стряхнуть внезапный приступ обреченности в надежде вернуть агрессию, злость… хоть что-то кроме этой боли и апатии. Внезапно, дверь спальни открылась.