Hurt yourself

Дни, проведенные в Хогвартсе, особенно первые, казались особым адом. Некоторые из них тянулись бесконечно долго, а некоторые - пролетали за миг. Но самое худшее было не в этом. Эти осуждающие взгляды, которые преследовали, не давая нормально даже дышать. Пожалуй, если бы не привычная "Малфоевская" терпимость, то, может, не приходилось бы со сбитыми кулаками так часто бывать в кабинете директора. В голове парня так отчетливо пронесся голос: "Мистер Малфой, вы ведь понимаете, что кулаки - это не способ доказать истину или наказать злоумышленников, а лишь причина усомниться в том, что вы невиновны. Или же вы хотите мне сказать что-то, о чем Министерство Магии все еще не осведомлено?". Дамблдор. Знал бы ты, старик, как много всего скрывают эти серые глаза. Юноша развалился в гостиной слизерина, где с начала этого учебного года бывал не часто - после войны комнаты всех факультетов были повреждены, мест на всех больше не хватало, так что комнаты старост находились в отдельном крыле, которое предназначалось изначально для преподавателей и гостей Хогвартса, но постоянно простаивало, ожидая своих жителей. Наверное, каждый, кто был хоть раз в гостиной слизерина, ощущал могильный холод ветра, который дует, от чего-то, лишь по ногам, задувая под штаны и заставляя нервно ежиться тело целиком. Пожалуй, именно это и выработало привычку большинства слизеринцев - класть ноги на столик, что и сделал Драко. Напротив молодого человека, вальяжно развалился на кресле, если это было возможно, Кровавый Барон. Призрак делал вид, что крайне занят чтением, мыслями и чем-то еще, что он считал весьма важным и существенным, лишь бы не отвлекали. Но никто и не пытался его отвлечь. Именно поэтому он, то и дело, издавал какие-то звуки, которые должны были приковывать к себе внимание. Однако, как только полу-прозрачный барон понял, что его попытки тщетны - он испарился в воздухе, скорчив гримасу. Гостиная слизерина была самой просторной в Хогвартсе, но в ней было очень сложно дышать. На противовес высоким потолкам и темно-зеленым светильникам, крепящимися тяжелыми цепями у самого потолка, выступал тяжелый волглый воздух, который давал легким ощущение скованности. Большие картины в, непривычных для школы, серебряных оправах, располагались на стенах гостиной - на них были изображены известные волшебники, окончившие слизерин. Потрескивания камина - единственного источника света, который, казалось, излучал изумрудный свет, который теперь напоминал лишь цвет непростительного, успокаивало и раскладывало мысли по-полочкам. В гостиной было пусто, ведь в воскресенье каждый желал пойти в Хогсмит и заняться тем, что грело душу: кто-то ходил по магазинам, в поисках блевательного порошка, кто-то сидел в "Трех Метлах" и пил сливочное пиво, а кто-то - старался привлечь к себе внимание какими-то нелепостями, вроде слишком короткой юбки Дафны Гринграсс и слишком уложенные волосы студентки из пуффендуя, имя которой мало кто мог запомнить. А что же греет темную душу бывшего Пожирателя Смерти? "Самобичевание", - усмехнулся молодой человек и встал на ноги. Что-то подсказывало ему, что сейчас, пока школа пустует и все "голодные" глаза отправились в Хогсмит, самое время сходить в ванную старост и расслабиться так, как можно было себе позволить. Рука уже тянулась к ручке двери ванной старост, которая редко была закрыта, как из нее вылетела Грейнджер и чуть не смела на пути. — Грязнокровка, ты ничего не попутала? — не успев набрать ярости в голос, фыркнул Малфой, продолжая находится в своих рассуждениях о былом и будущем. Молчит. И правильно делает, пожалуй. Ее видок говорит сам за себя. Неряшливый пучок на затылке, собранный из мокрых волос, вода которых капала на плечи, стекая по спине к линии полотенца, красные от горячего пары щеки... и одно коротенькое облегающее полотенце. Грейнджер уставилась на юношу так, словно это не она тут стояла в непонятно-каком-облачении, и даже вскинула свой грязный подбородок выше, чем обычно. Толкнув девушку плечом и закрыв за собою дверь в ванную комнату, Драко бросил напоследок: — После тебя всю ванную дезинфицировать нужно, а то, не дай Мерлин, подхвачу что-нибудь. Ты же у нас девушка свободных нравов.

• • •

— Мистер Малфой, - Воскликнула Минерва и, опустив глаза, направилась к юноше, который только-только окончил прослушивание лекции Дамблдора о том, что "нужно быть стойким и терпимым", — Я как раз ищу вас. Сегодня собрание старост, разве вы забыли? — Меня вызвал к себе профессор Дамблдор. — Так вы... — Уже иду, — сквозь зубы процедил платиноволосый, свернув с пути в башню Старост и поковыляв в сторону Большого зала, где все собирались. Украдкой парень надеялся, что собрание уже окончилось и ничего, кроме фыркающей грязнокровки, его не ждет. Он хотел верить, что ему не придется томиться в ожидании окончания собрания, на котором кучка идиотов будет бесславно обсуждать проблемы, которые, кажется, никого, кроме упомянутой кучки не интересуют. Даже, кажется, их самих не особо то и волнуют. Драко уже почти поверил в свои грезы, как волна всепоглощающей ярости вернула его в мир реальный отвратительным голосом Грейнджер, которая стояла спиной к парню и спокойно продолжала разглагольствовать, не замечая появления нежданного гостя. Гриффиндорка жестикулировала, рассказывая своим подопечным о планах на год, расписании и прочей ерунде старост, в то время как взгляд Драко был прикован взглядом к длинным волосам девушки, которые казались еще более пышными и длинными, чем в прошлый год. Каждый жест хозяйки заставлял их легко покачиваться из стороны в сторону, то и дело сталкиваясь с мантией. Время от времени, грязнокровка переминалась с ноги на ногу, создавая дополнительный шум, что привлекало к ней внимание старост, которые сидели, по-большей мере, уставившись в стол/тетради и все, что могло отвлечь от скучного заседания. — А сейчас, когда все вопросы были решены, я хочу напомнить, что профессор МагГонагалл возложила на нас с вами ответственность относительно восстановления поля для квиддича, которое еще не отстроено после войны. Для этого я буду ждать вас всех в субботу утром. И, пожалуйста, не забудьте все то, что я сегодня вам говорила... — снижаясь до шепота говорила Грейнджер, наблюдая, как старосты, словно ожив, начинают поспешно собираться, весело обсуждая что-то свое и уходят. — У тебя было бы больше шансов привлечь их внимание, будь ты в одном полотенце, грязнокровка, - заявил Малфой, встретившись взглядом с молодой девушкой. По лицу сложно было понять, о чем она сейчас думает. Ее лицо, так же, как и глаза, казались абсолютно пустыми. В них не было раздражения, обиды или злости, как это было в прошлом году. В них было нечто другое. Обреченность. Видимо, девушка понимала, насколько слизеринец прав. — И где же все твои иголочки, дрянь? Или ты всех своих прихвостней на тихоню-Грейнджер цепляешь? - усмехнулся Малфой и, в который раз, не дождавшись ответа, удалился в свою комнату, наслаждаться таким заветным, уединением, прихватив с собой встретившегося по пути Гойла.