Расскажи мне о...

У Микасы всё дробится, переворачивается и оказывается не то склеенным, не то слепленным неумело, кустарно, но крепко. У неё листок с приказом о повышении в кармане, но радоваться как-то не хочется, потому что тут действует обратно пропорциональное. Чем выше должность, тем меньше шансы на выживание. Микасе же хочется жить, как никогда. Всё обостряется и становится таким важным, незаменимым. И тот паук в углу комнаты, и маленький зелёный росчерк, выросший из косточки яблока с завтрака. Даже фантик становится критично важным. Это у неё такая извращённая логика. Она здесь, отгородилась ото всех. Там умирают знакомые, она тут, мечтает и любит жизнь. И себя в жизни тоже любит, чего уж. В её жизни всё кажется органичным, логичным, даже маленький капрал с хмурым взглядом и непонятно откуда взявшимся желанием обучить малолетку, воспитать бойца. Он таких каждый день по сотне воспитывает, когда проходит мимо них, тренирующихся, и отворачивается, поджав губы. Молодняк-то гордый, хочет выделиться. Если бы капрал был филантропом, то можно было бы сказать, что он старается спасти их – пусть и косвенно. На деле же просто его отряды уже давно без свежей, по-настоящему талантливой крови. Девчонка эта парит над землёй, выворачивается и спокойно знает о своём превосходстве. Не гордится, но и не принижает себя. Он как-то думает, что такой можно поручить командование. Приказывает зайти в кабинет. И она заходит, даже стучится. Он изучает её документы, напрягает постоянно усталые глаза. Микаса переминается с ноги на ногу и ждёт тихо. Наконец, он откладывает бумаги и спрашивает: - Хочешь в наш отряд? Микаса улавливает «наш» и не задумывается с ответом. - Никак нет, сэр. У Микасы Эрен, ей не до карьеры. Капрал поднимает бровь и думает о том, что это либо очень глупая, либо обладающая звериным нюхом на жизнь девчонка. Таких много, они умирают первыми, потому что лезут в ненужные моменты, вопреки обычному молчанию носятся, суетятся и пытаются спасти всех. Капрал не задаёт ей повторных вопросов, не думает даже о том, чтобы попросить. Машет рукой, мол, иди тогда. А потом мальчишку Йегера забирают, никому ничего не объясняют, Микаса приходит в чужой кабинет и ставит вопрос ребром. - Где Эрен? Капрал знает, но не отвечает, говорит, что это секретная информация. Девчонка стоит на месте и смотрит пристально, как смотрят иногда женщины перед тем, как расплакаться. Беззащитно. Непонимающе. Капрал это уже видел, его не проймёшь. - Мне запрещено что-либо говорить, это всё. Микаса хлопает дверью, Ривай морщится. Рано утром ему докладывают о попытке дезертирства. За такое – смерть, но, как всегда, есть исключения. Никто не хочет терять хорошего бойца, поэтому носятся с ними, заботятся, потом выкидывают в бой и умильно подталкивают в спину, мол, чего же ты, меч есть, умения есть – давай, выживай. Аккерман держат под замком. Ривай смотрит на неё ещё более презрительно и выдавливает из себя неуклюжее замечание: - Тебя переводят. Будешь помогать мне с бумажной работой. Попробуешь повторить – смерть, тут уж я ничем помочь не смогу. Капрал уходит и, закрывая массивную дверь рассохшегося дерева, слышит полузадушенные писки-всхлипы. Он пожимает плечами, бойцы так не плачут. Она и не боец, оказывается, всего лишь одарённая девочка, захотевшая получить слишком много и слишком быстро. Они сортируют кипы писем, записывают ответы, отчёты о потерях. Капрал не доверяет свою корреспонденцию секретарям, придерживается мнения о том, что лучшая работа – это самостоятельно выполненная работа. Микаса протирает слои бумажной пыли после каждой сотни писем. Вид у неё унылый, но непроницаемый. Ривай не горит желанием выяснять, как там она справляется. В конце дня он достаёт бутылку вина из запасов, хлопает донышком о стол перед девчонкой. Та дёргается и смотрит непонимающе. - Вот. Завтра чтобы была в порядке. А потом кидает ей в спину: - Без тебя всё с твоим Эреном будет в порядке. Его охраняют лучше, чем короля. Девчачьи плечи тут же распрямляются, а капралу становится будто бы легче.