Энвирон: Чужое сердце

      - Про чудеса-то я еще и не начинал! Чудесам нашим чуть менее сотни лет, девяносто два, если быть точным. Смена мирийской династии как раз по времени с ними и совпала. Мы тот год назвали первым и новый отсчет годам начали, потому что все тогда изменилось. Именно в тот год появились те, кого в Энвироне зовут сейчас лидиэ, а в Мирии и по западному побережью – амирэ. Их было немного. Потом уже посчитали – около десятка их было первых. Появлялись в случайных местах, то тут, то там. Нагие, босые и без памяти. И особенные. Не альвы, не эрдэ… никто из знакомых. Кто-то сразу свою особенную магию проявил – на расстояния себя силой желания переносил, замки воздвигал, на настоящие похожие, обычные предметами чудесными свойствами наделял. А кто-то будто бы и бессильный, как полукровка в седьмом колене. Но там, где они появлялись, вскоре мыслящие переставали умирать насовсем, возвращаться стали – оттуда. Мирийцы – со своих серебряных полей, эрдэ – из объятий богов, даже альвы покидали свои стихии и возвращались под небо Лайоры силой их слез и желания. Вернувшиеся же оттуда, тоже наделялись этой чудесной силой – спорить со смертью и возвращать в жизнь. Позднее, силою своего желания они могли вернуть себе привычную магию, но умения спорить со смертью не теряли.       Идрик молча кивнул, показывая, что понял, и прося продолжать.       - Чтоб тебе понятнее было – смотри… Тот лидиец, что проник вчера в нашу пещеру – это сын авонки и эльфа. Если ты помнишь Аралара, племянника Келаса Лаара, то вот его. Ни то ни се… маг из него аховый. Как авонец – довольно слаб был, хотя делов мог натворить среди тех, кто к их магии проклятой восприимчив. То есть, не мог и половины того, что может его высокородная матушка, а страху мог нагнать и поболее. Отцовского же чувства стихии, разумеется, не было вовсе. Из всего, чем мог наградить сына Лаар, только ложь от правды мог отличить, да это любой неглупый мыслящий со временем может. Так вот, лет двадцати от роду, а может чуть побольше, юноша героически погиб, защищая торговый караван от эрдэлойских разбойников.       По счастью, среди друзей Лаара Зареченского были парочка лидиэ, которым паренек был симпатичен. Не знаю уж, кто из них его вернул, может, у них это и не важно, кто, но Леннар вернулся. Что было очень большим облегчением для всех.       Вернувшись же, он не сожалел о том, что утратил небольшие роговые наросты на черепе, которых все равно было не видно под волосами, некую пародию на хвост и опасную авонскую магию. Было бы о чем в самом деле жалеть – взамен он наловчился как-то предвидеть будущее, недалеко и неясно, но все же.       Так вот, если ты помнишь, что он сказал вчера в пещере…       - Сказал, что будет жить, - вспомнил Идрик. – И умер. Потерял много крови, мне не из чего было дать ему сил.       - Он видел себя живым в скором будущем. Лидиэ вообще неохотно подчиняются смерти. Он вернется. Если бы Малышка Атош подпустила меня к себе, я бы мог ей это объяснить. Но она гонит от себя всех эльфов. Боится, что мы применим свою магию, чтоб окутать её целительным сном. Для неё каждый эльф – целитель, не важно, что у него за стихия.       Оба эльфа снисходительно усмехнулись.       - Почему Малышка? – спросил Идрик после недолгого молчания, будто бы это было последнее, что было ему непонятно.       - Она тоже полукровка. Её мать – из первых лидиэ, а отец – мирийский лорд-Хранитель. Её полное имя Реанна ан-Атош. Ан – означает младший. Малышкой её тут поддразнивают – она так забавно сердится. А отчего тебя авонцы Ксидом звали, если не лишали памяти?       Идрик хмыкнул.       - Это потому, что на авонском языке мое имя созвучно «едрэк» - баран. Их смущало это, я совсем не похож на барана. Они и дали мне имя «К’сиид», что означает «приход осени».       Он потянул за длинную рыжую прядь раз и другой, озадаченно глядя во двор замка.       - Дожили. В тихом Заречье – цивилизация полукровок, мыслящие препираются со смертью и третируют высокородных мирийских леди…       Они немного помолчали. Идрик первым нарушил тишину.       - Если все так, то наверняка не все эльфы счастливы новому. Я бы, пожалуй, не рад был бы новому витку вечности. Насчет мирийцев не знаю, они всегда жили до обидного мало. Четыреста лет… если повезет, никогда не слыхал, чтоб дольше.       Милле пожал плечами и спрыгнул со стены.       - Многие мыслящие солидарны с тобой. - И вдруг резко сменил тон: - А это еще зачем?       На балконе рядом с Реей появилась Элани Эрнс.