Энвирон: Чужое сердце

      «Не обидеть!» - в первую очередь промелькнуло у Элиа, так уж был он по своей эльфийской природе устроен. Ни за что нельзя было показать Айари, что его испуг, его бледность, его судорожное движение, остановленное на полувдохе, были замечены. И в то же время надо было как-то объяснить ему, что это пушки, просто пушки, и одна из них совсем рядом, в двухстах шагах, у ворот. Те, что стреляют от замка, еще могут сойти за гром, прогремевший неподалеку, за три подряд, ага, без молнии, среди ясного неба, как в природе не бывает. Но последний-то залп – это откликнулась Южная сторожевая башня, «Слышу! Ликую! Передаю дальше!» От этого звука даже у Элиа, привычного к такого рода сообщениям, сердце ёкнуло. А как это все объяснить тому, кто никогда не видел пороха, не слышал залпов? Он объяснит. Попозже. И покажет Айари, как они работают. А пока…       - О, это сигнал! Сейчас поднимут флаг, - легкомысленно воскликнул Элиа, совершенно бесцеремонно схватив Айари за плечо, – Чудо возвращения! Думаю, ты не видел, как возвращаются.       - Я видел… - начал было Айари, но ему пришлось умолкнуть, чтоб откашляться – горло пересохло. – Когда я послал духа смотреть, то видел её глазами то, что происходило в замке. Немного. Я видел вашего лорда мертвым на широкой кровати в полутемной комнате. Рядом, подсунув голову под его руку, спала большая белая собака.       - Не спала. Это Тирина, наш лекарь. И она не спала, она караулила. – Элиа двинулся вверх по улице, к замку. – Чудо возвращения случается, когда мыслящие не смотрят. Потому умершего оставляют одного. Но оборотни отчего-то не в счет, при них оно случается. Я видел как-то однажды, случайно, краем глаза. Вокруг мертвого образуется золотистый кокон. Я не посмел смотреть много. Но все знают, потом кокон пропадает – и мыслящий начинает дышать. А через некоторое время открывает глаза.       Элиа не ошибся. Выйдя на улицу, что вела через весь город прямо к замку, они увидели, как над башней медленно поднимается флаг – полотнище, разделенное пополам на белое и алое поля, и посередине извивающийся черный змей.       - А крылья? – спросил как-то невпопад Айари, и Элиа не сразу сообразил, что это он спросил, глядя на башню с флагом.       - Какие тут клылья? Это же змей. АркЛеннар означает «черный змей». У нас в горах такие водятся. Гадюками зовутся.       Айари глянул на Элиа с улыбкой, немного лукавой, немного снисходительной, будто знал что-то важное, чего пока не знал его собеседник.       - У нас в Айвену некоторые дворянские семьи носят похожие знаки. Такие же змеи, как этот, только с крыльями, а иногда и с лапами. Эрленар – летающий змей – считается нашим общим предком. Мой отец говорил… - Айари обернулся к Элиа, чтоб поделиться отцовской мудростью, но замер, не договорив и вглядываясь в густую тень под пышным кленом, чуть-чуть тронутым уже золотой кистью грядущей осени. – Отец?       Элиа тоже оглянул туда, куда смотрел авонец.       - Там никого нет. Можешь мне поверить. Только игра света и тени.       - Нет. И Агда говорит то же. Но был, вот только что. Я видел.       - Ты мог обмануться, - озадаченно проговорил Элиа. – Глаза иногда обманывают нас.       Айари помедлил. Элиа был прав, обманывают. Надо было признать – если никого нет под деревом сейчас, значит, никого не было и миг назад. Авонцы не могут, подобно амирэ, исчезать и появляться, где им вздумается.       - Ты жалеешь, что покинул Айвену?       Айари отрицательно качнул головой. Он жалел не об этом. Они продолжили путь, но разговор снова завязался совсем не скоро, уже у самых ворот замка.       - Ты хотел бы остаться в Ордене?       - Если возьмут.       У Элиа сомнений насчет этого не было, но обнадежить Айари он не успел. Едва миновав ворота и войдя во двор замка, Айо увидел женщину невероятной красоты, в богатой одежде глубокого синего цвета. Темные волосы убраны в несложную, но очень изящную прическу, открывающую высокий лоб, украшенный скромной тонкой цепочкой с камушком. Сопровождаемая незнакомым светловолосым юношей, она говорила с Реей и яркой дамой в красной накидке, улыбалась, кивала, протягивала руку, знакомясь и здороваясь.       - Ох, - вздохнул Элиа. – Что за существо эта Рея! Представляет лидийской королеве эту… хм… Элани, - проговорил, понизив голос и недовольно нахмурившись. – И почему это должна была сделать она?       -Королеве? – прошептал Айари, вдруг понимая, что видит эту красавицу не впервые. – Так это Элль…       - Королева Альдияс это. Не думаю, что она теперь отзовется на имя Элль.       Айари замер, боясь пошевелиться. Сердце стучало так, что, казалось, его должно быть слышно до подвалов замка до самой высокой башни. Вьющиеся локоны, ямочки на щечках, живые карие глаза, синий шелк длинного платья, сливочного цвета кружева на накидке заворожили его. Ничего больше не было во всем мире. Он не видел, не обращал внимания, как смущенно и неловко держится та, которую эльф назвал Элани, как нарочито-спокойна стала Рея, как прямо перед ним, происходило что-то напряженно-драматическое, в то время как четверо участников разговора улыбались, кивали и не повышали голоса громче необходимого. Элль, Свет Луны, была безмятежна и прекрасна, и это был знак Айари, что он родился не зря, жил не зря и пришел сюда не напрасно.       Легкий удар по спине заставил его вздрогнуть.       - Ты не первый ею очарован. И не последний. Альдияс любят все, она особенная. Ты слышишь, о чем они говорят?       Айари выдохнул. Очарование осталось, но наваждение немного отпустило.       - О каком-то кольце, - пожал он плечами. Слух авонцев был много тоньше эльфийского, это общеизвестно. – То ли украденном, то ли потерянном. Кажется, больше про себя понимают, чем говорят.       Элиа ничего на это не сказал, но тоже – все понял. И очень пожалел о своем вопросе.