Энвирон: Чужое сердце

      Джамарр, мрачный, как вершина Ману-Хойт, растянулся на узкой кровати, составленной из двух лавок в комнатушке, занимавшей половину простого и очень бедного дома. Теперь это был его дом – по праву все еще сильного. Как и предсказывали Они, вчерашний день изменил его жизнь. Он потерял все, но зачем-то остался жив.       Джамарр взглянул на руку, перевязанную сомнительно чистоты тряпками, попытался сжать и разжать кулак. Вышло медленно и неуверенно, раненая рука не слушалась его и отозвалась болью. Так же болело в груди, там, где эльфийский меч с огненной магией проник меж его ребер, обжигая внутренности. Даже еще и теперь, если глубоко вздохнуть или заговорить, Джамарр ощущал во рту вкус крови. Это пройдет, скоро, через пару дней. Счастливая природа авонцев быстро заживляет их раны. Но сейчас нужно было признать, что в эти дни он не сможет сражаться. А значит, не сможет отомстить.       Духи-хранители предсказывали ему поражение заранее, первые знаки появились, перед тем злополучным днем, когда раскрылся замысел Накарра. Потом – становились все яснее и зловещее. Он должен был потерять Айари, и это как-то было связано с тремя рабами, привезенными Террамом, мужем второй дочери, в начале лета. У него тогда возникала мысль убить всех троих или хотя бы сослать их подальше, но он издавна усвоил урок, что пытаясь идти против судьбы, можно лишь ускорить наступление неизбежного – и оставил все как есть. Теперь он знал, что судьбе не важно, противишься ты ей или содействуешь, она все сделает по-своему, так, как ей угодно. Ну что же, она завершила свои дела, а он – завершит свои.       Он потерял все – дерзкий родич Старого Ворона тоже должен был потерять все. Джамарр еще толком не знал, сколько ему придется отнять у своего врага, но точно знал – жизни будет мало. Сначала – все, что тот любил, всех, кто ему дорог, и только потом – жизнь.       Они сразу поняли, что враги друг другу. Им не нужны были лишние вопросы. Глупо было спрашивать, кто он, этот амирэ, выступивший из ниоткуда позади него. Еще до того, как Джамарр смог обернуться и заглянуть в его глаза, просто увидеть лицо, он по тому, чей дух проник в него из зачарованного огиттэрского клинка, понял, что это недалекий потомок князя Иммера Эррата, ушедшего к предкам полвека назад.. Парень не слишком искусен в авонской магии, зато отлично компенсирует это сообразительностью, ловкостью и хладнокровием. Для Версая не составило большого труда выйти из подчинения, навязанного ему амирэ, но все-таки старикан Эррат успел испортить дело, скомандовав его воинам убираться. Что же, те только и ждали позволения. А кое-кто и ждать не стал, убежал еще раньше. Теперь же они и вовсе остались у края пропасти одни.       Из темнеющей бездны ползли хищные тени, потревоженные разрушительной мощью эльфийской магии – им обоим это было безразлично. Только потомку Эррата, похоже, было чуточку безразличнее. Они стояли друг против друга, и в чертах незнакомца Джамарр узнавал того, кого видел в глазах рабыни Ренны. И не стоило даже и спрашивать, зачем он тут, разумеется, он пришел за ней. Только вот немного опоздал. На шаг.       Это было очень глупо – задерживаться в таком месте для того, чтоб поквитаться друг с другом за обиды, но все-таки первый бой, самый короткий, случился здесь, и амирэ одержал верх. Будь они одного возраста, хотя бы в пределах сотни лет, у амирэ не было бы шансов, и не его заслугой была эта быстрая победа. Просто Джамарр Версай был много старше, старше настолько, что опыт уже не очень выручает, годы и потери ложатся на плечи мокрым плащом, сковывающим движения. Эльфийский меч с огненной магией пронзил высокородного авонца хоть и неглубоко, но болезненно.       Амирэ не стал добивать его, оставил, и духи-соглядатаи доносили Джамарру, что он ушел искать дорогу на дно ущелья. Джамарр догадался – искать тело Ренны, уносить туда, где она сможет вернуться. И кто знает, быть может, там же он найдет и Айари, живого или мертвого. Скорее, живого, духи, чья правдивость проверяется лишь опытом, говорили, что мальчик жив. Отчаянье придало князю сил.       Хотя умирать от пустяковой раны, больше доставляющей неудобства, чем страданий, он и так не собирался, но теперь он понимал – бой не окончен, нет. И Ренна, и пастух, и эта глупая королева-горничная – они все должны остаться в Авоне. Как и Айари, разумеется…       По пути Джамарр поднял чей-то брошенный арбалет – странно было бы, если бы все до одного его воины сохранили присутствие духа, удирая в сумерках из Хелла-Рау. В другое время Версай рассердился бы такому небрежению, но в этот раз только обрадовался – рассчитывать на победу в ближнем бою было бы глупо, теперь он это ясно понимал. Но он так же понимал и свои преимущества. В отличие от амирэ, он хорошо знал местность и гораздо лучше его видел в темноте.       Первый же выстрел достиг цели, Джамарр видел, как его враг упал среди камней. Теперь, когда их шансы немного уравнялись, следовало осторожно подобраться к нему и добить, но незнакомец опередил его, снова очутившись позади него и снова застав его врасплох. Оба противника были ранены, так что этот бой затянулся и отнял у обоих куда больше сил. Но именно тогда Джамарр понял, что убивать его этот амирэ не собирается, и дело вовсе не в милосердии и благодушии, свойственном обычно эльфам, тут было что-то иное, что Джамарр принял за желание поглумиться.       Сначала плетью повисла рука, и еще можно было бы драться левой, но амирэ воспользовался секундной заминкой, взмахнул клинком – тот вспыхнул в темноте, высветив коротко очертания скал и резко рассыпав по камням тени - и Джамарр лишился сознания. А когда пришел в себя, его противника уже поблизости не было. Голова, лишенная правого рога, обрела непривычную и неприятную легкость.