Энвирон: Чужое сердце

      Возможно, его приняли бы и так, раненого незнакомца, постучавшегося посреди ночи в хлипкие двери небогатой рыбацкой хижины. Но он не стал рисковать, подчинил хозяев, сделал своими рабами. Его устроили в единственной комнате, сдвинув для его удобства две лавки и застелив их лучшими покрывалами, какие только нашлись у этих двух бедняков.       Ему согрели воды, помогли смыть грязь, как могли, позаботились о ранах. Мужчина предложил сходить за лекарем, но Джамарр не позволил. Раны у высокородных авонцев затягиваются быстро, нет нужды в еще одном помощнике. И потом, если бы позвали лекаря, то Джамарру пришлось бы подчинять и его, а внимание его рассеивалось, меркло, глаза слипались. Сон – лучший лекарь, и этот лекарь верен ему всецело.       Ночь не принесла успокоения, сны не были вещими, но все-таки в мыслях немного прояснилось. К утру Джамарр смирился с неизбежным: одинокий рог на голове – не половина его былого величия, а знак всей глубины его бесчестия. И если невозможно вернуть утраченное, то нужно избавиться от того, что осталось. Осторожно потрогав пальцами срез правого рога, Джамарр не мог не признать, что удар был мастерский, будто нарочно выверенный. Дрогни рука – и полголовы могло снести, чуть состорожничай – и остался бы торчать из-под волос острый обрубок.       Сотню лет назад Джамарр видел, как приводили в исполнение жесточайший в Айвену приговор, заговорщика казнили отрезанием рогов. Это было не только унизительно, но и долго, болезненно и кроваво. Только от одного вида этого бледнели и отворачивались даже не склонные к сочувствию авонские дворяне. Сразу от этого не умирали, да и потом у наказанного были шансы выжить, и это внушало еще больший ужас. Если лишившись рога, кто-то мог бы сказать о себе «повезло», то Джамарру определенно, повезло. Меч с огненной магией срезал знак его родовитости, силы, знатности быстро, легко и чисто. Со вторым, который теперь только мешал, придется помучиться. Джамарр коротко вздохнул и поднялся, оттолкнувшись от лежанки здоровой рукой. Нужно было искать способ это сделать.       Прежде всего, он подумал о кольце, найденном в пещере. Духи, чуткие к чужой магии, ощущали его волшебным. Джамарр уже дважды убедился в этом, но только теперь смог исследовать его свойства, поочередно загадывая разные простые желания. Сбывались лишь те, которые были связаны с перемещением куда-то. Надев кольцо на палец и вызвав в памяти то место, куда он хотел попасть, или того живущего, рядом с которым желал оказаться, он без усилий оказывался то в той части хижины, что служила кухонькой, то на заднем дворе рядом с женщиной, то в лодке посреди моря рядом с её мужем, то в незнакомом городе в сотне шагов от Айари. Тот, кажется, заметил его краем глаза, но еще до того, как сын оглянулся, Джамарр счел за лучшее исчезнуть.       Джамарр стиснул свою находку в руке – определенно, этой ночью он нашел настоящее сокровище, поплатившись одним лишь рогом. Дорогая цена, но посильная, подумалось ему. И тут же подумал – а может, вовсе и не дорогая. Он так легко отказался от всей своей прошлой жизни, будто бы только и ждал повода. Он не чувствовал ни малейшей тревоги ни за жен, которых в лучшем случае выселят в дальние замки, в худшем – убьют, ни за дочь, которую поспешат поскорее и подороже сплавить замуж или в гарем, ни за владения, за которые его честолюбивые зятья непременно начнут маленькую семейную войну. Долгие, как мучительная казнь, годы он копил и таил в себе раздражение, но никогда не признавался себе, как же мало ценил он все то, что его окружало. Теперь он сбросил все это, как змея шкурку, сбросил и забыл. А взамен получил могущество, о котором не смел даже мечтать.       Бедняков, приютивших его, он решил не убивать, просто стер из их памяти последние пару дней. А вот королевского палача убил без сомнений, едва тот, порабощенный и покорный, отпилил ему рог и прижег рану. Эта смерть немного примирила его с болью и унижением. Когда боль утихла, а руки перестали дрожать, он прошелся по домам своих старых недоброжелателей и отметил свой визит в столицу еще полуторами десятками смертей. И прежде, чем обнаружили первую из его жертв, ведомый странным чувством мести и безнаказанности, он пожелал появиться в императорском замке, в хорошо ему знакомых покоях владыки Авона.       Император Хатар не сопротивлялся и, кажется, даже не успел понять, что происходит; ни он, ни его духи-хранители. Джамарр ничего ему не сказал, ни о чем не напомнил, просто убил, будто выполнил постылую работу. И только после этого позволил себе признать, что его дела в Айвену окончены.