Энвирон: Чужое сердце

      Не нужно было обладать особым слухом, чтоб понять — мальчик врет. Причем врет не для того, чтоб отвязаться, испугавшись продолжения разговора. Просто еще не готов сказать правду. Еще смотрит немного настороженно, изучающее, подозрительно. Еще складывает в голове разрозненные факты.       Леннар терпеливо ждал, не нарушая тишину и не выказывая беспокойства. Хотя беспокойство у него было, пока еще легкое. У него тоже было о чем поразмыслить, было что сложить одно к одному. То, что он вернулся не дома, и даже не в Заречье. Это означало, что Высшие не сочли его дом достаточно безопасным для него. Для него-то ладно... А для остальных? Не забавно ли — вернуть его в зачарованном лесу, посреди Энвирона, недалеко от тех мест, о которых говорил на днях Марис. Нет, совсем не забавно.       — Ты бы тоже назвался, что ли, — напомнил Леннар как бы между прочим.       Эльф удивленно вскинул брови, будто ему задали самый неуместный из возможных вопрос, а потом лукаво прищурился.       — Скажу — не поверишь.       — Эльфы не врут. — Леннар пожал плечами и добавил: — Словами.       И одновременно мальчик возразил ему насмешливо:       — Словами.       Оба усмехнулись совпадению и обоим стало немного легче.       — Зови меня Хиннэ.       Леннар кивнул, но про себя отметил, что имя своего рода Хиннэ не назвал, как и имен отца и матери, как то принято при официальном знакомстве. Да и форма «зови меня так-то» — по образцу авонской формы знакомства, когда очевидно, что истинное имя названо не будет, но для удобства общения можно обращаться вот так. Впрочем, чем дольше Ленннар наблюдал за ним, тем больше убеждался, что перед ним — Лаар, так похож он был и мимикой, и повадкой, и чертами на его отца. Иногда просто одно лицо, только юнее лет так на пятьсот-шестьсот. Наверное таким или немногим старше был Аралар, разведчик из Серебряного, когда попал в мирийский плен.       Сколько же их осталось, Лааров, на земле Энвирона? А всего под небом Лайоры? Он, Леннар, уже не считается, мало того, что полукровка, так еще и лидиэ. Отец говорил, меньше десятка.       — Я благодарен тебе, Хиннэ, за то, что ты укрыл меня, пока я спал, и за то, что поделился одеждой. Если я могу быть тебе полезен, то скажи мне об этом сейчас, потому что потом я вынужден буду уйти.       По-хорошему, ему надо бы начать путь до заката, чтоб добраться до ближайших селений хотя бы к ночи. Но говорить об этом Хиннэ было бы невежливо, как бы он ни торопился.       — Еще как можешь… — Хиннэ немного сник, хотя, кажется, ему следовало бы обрадоваться. Его подвижное насмешливое лицо стало совсем серьезным. — Но это может занять время. И это не заноза в пятке.       Он поднырнул под толстую ветку клена и поманил рукой следовать за собой. Это было похоже на переход из комнаты в комнату. Вот только что они были в гостиной, а теперь оказались в спальне. Здесь было суше и сумрачнее, свет с неба не пробивался сквозь листву прямыми лучами, а подобно воде стекал с листа на лист, отчего освещение тут было приглушенным и рассеянным, как в сумерках. Под ногами мягким ковром лежали палые листья, густой мох плотно укрывал ствол, низко опущенные ветви, камни, образуя ниши, похожие на диваны и кровати. В одной из таких ниш под легким покрывалом, подобным тому, каким Хиннэ укрыл Леннара, лежал эльф, по виду — ровесник Хиннэ или чуть постарше. Его лицо было наполовину прикрыто куском ткани, а руки, лежащие поверх покрывала — все в ожогах и ранах.       Леннар опустился на корточки рядом с ним, не прикасаясь, осмотрел раны на тонких безвольных руках — обугленные фаланги пальцев, багровая вздутая кожа на кистях, а локти и выше почти не тронуты огнем. Очень осторожно, за уголок, приподнял ткань с лица и удивленно вскинул голову, взглянул на Хиннэ. Тот смотрел озабоченно и немного с надеждой. Вся верхняя часть лица была почти выжжена, будто бы огненным шаром с малого расстояния. Волос не было вовсе, и черты лица не угадать, но в изгибе бледных губ и в упрямой линии подбородка почудилось Леннару что-то знакомое.       — Как это? — спросил негромко и озабоченно. — Давно он так?       Эти раны были ему знакомы, хотя он никогда не видел такого. Но ему рассказывали, что сто лет назад, незадолго до его рождения, его отец попал в плен к авонцам и, опасаясь рабства, выжег себе глаза, направив себе в лицо свой же огненный шар. Эта история стала легендой, хотя сам Алар никогда этим поступком не гордился и называл дуростью. И обсуждать не любил, замыкался и умолкал.       Мама рассказывала, когда отца не было поблизости. Говорила — у него не было особого выбора. Они тогда воевали с Эрнсом, не могли поделить территорию. Алар был правой рукой Рейлана, на нем было все, разведка, участие в планировании, отчасти снабжение. Пожалуй, он знал все, что знал их предводитель. Если бы Эрнс залез в его память, Рейлану и его людям осталось бы или быстро-быстро уйти из Заречья, или славно погибнуть в ближайшие три-четыре часа. Алар спас их всех, рискнув жизнью, и совсем не в первый раз. Но так убийственно-отчаянно все-таки в первый. А через несколько часов они отбили его, выручили, вылечили. Ожоги затянулись уже через день, утраченные глаза трудно и больно, но восстановились через пару лет, а зрение вернулось еще через три. Для отца все закончилось хорошо, но лишь потому, что рядом с ним были умелые эльфийские лекари.       — Я не знаю, как. Только догадываюсь. Огненный шар себе в лицо. У него еще нога сломана в двух местах и глубокие раны, как от падения на камни. И смотри… ожоги немного пытались лечить, а переломы и раны – нет, они свежие.       — Лэриллан Аррен… — проговорил Леннар, пригоняя друг к другу кусочки информации. Войска Арренов пошли на север, ведомые младшим из князей, Лэрилом. Разорили Маргрим. Победили небольшую армию Эвероса Эльстаха и заняли Опрокинутый замок. И отказались от переговоров с Серебряным. Так вот почему отказались — здесь кусочки информации еще не прилипли один к другому, еще кололись краями, но в смутную картину уже складывались — потому что говорить с Альбраном должен был только Лэрилл, а он в это время не мог, он защищал свою память, свое сознание, себя самого. Только ли себя? Или как Алар — своих?       — Как ты понял?       — Да я еще не очень-то понял. Просто края сошлись.       Эльф не стал переспрашивать, что за края, догадался. Кивнул, садясь рядом так, чтоб видеть обоих. Теперь стало видно, что он растерян и огорчен и очень хочет помочь, но не знает, как, не умеет.       — Это он. Младший из Арренов. Что он тут забыл? Его земли далеко отсюда.       — Ты боялся мне сказать, потому что он Аррен, а я Лаар из Заречья? Думал, я смогу ему навредить? Даже не смогу — захочу. Так?       Мальчик кивнул, виновато сморщившись.       — А если бы это был Ларик Эрнаир, ты бы смог навредить ему? Захотел бы?       Хиннэ опустил голову ниже, почти спрятался за густой челкой.       — Эрнаир не мой враг, а Келаса. Это его личная вражда.       — Такая личная, что весь Энвирон в курсе, — усмехнулся Леннар, но больше об этом говорить не стал. Хиннэ и так понял, что ошибся в нем. — Я так понимаю, лекарей поблизости нет, а то бы ты уже позвал их. Рассказывай, что успел сделать, а потом будем думать, что делать дальше.