Звёздные скитальцы

По коже пробежал сонм суетливых мурашек. Иваизуми поежился. Возможно, дело было в том, что он стоял полураздетый на холодном полу. А может, причина скрывалась в паре смеющихся глаз, прожигающих его насквозь. - Что-то не так? – как можно вежливее поинтересовался Хаджиме, собрав в кулак остатки своей уже изрядно покалеченной доброжелательности. - Просто мне кажется, что наши отношения развиваются слишком быстро, - прощебетали ему в ответ. В самом деле, ситуация выходила двойственная. Иваизуми снимал с себя рубашку, вжавшись в стену, а за ним, прислонившись к дверному косяку, стоял хитро улыбающийся парень в одних трусах. Нечеловечески тесное помещение, в котором мог поместиться либо один взрослый человек, либо три толкающихся гномика, было не чем иным, как душевой для сотрудников обсерватории. Как в обсерватории вообще оказался душ, Иваизуми не знал. Руководство разумно решило, что работники не станут выстраиваться в очереди, изнывая от желания втиснуться в неудобную кабинку. Поэтому места было ровно столько, сколько нужно было, чтобы скинуть с себя одежду и принять душ. Правда, отважившийся на водные процедуры храбрец должен был поменьше размахивать руками, а то рисковал сломать их об одну из стен. Тем более, вжавшийся в угол металлический шкафчик только усугублял положение. Они едва уместились на узком пятачке выложенного кафелем пола; Иваизуми так влепился в стену, что начал бояться слиться с ней. Но даже такие неудобства не мешали стоящему рядом парню освещать своими липкими улыбочками всё вокруг. Более того, тот выглядел чрезвычайно довольным. Он с весёлым интересом наблюдал за Иваизуми, пытавшимся выпутаться из рубашки, не заехав в нос ни себе, ни надоедливому парню. Хотя видит бог, он заслужил. Хаджиме не знал, что именно он сделал в своей жизни не так, чтобы оказаться в одной душевой кабинке с голым воплощением навязчивой бесцеремонности. Предполагалось, что они сменят испачканную одежду и разойдутся по своим делам. Пустой коридор, кофе, поспешные извинения – когда Иваизуми опомнился, он был уже внутри, а пути к отступлению были закрыты парнем, стягивающим с себя зеленые штаны. - Может, нам стоило сначала сходить на свидание? – продолжил он. - Извините, но я уже состою в отношениях, - отмахнулся Иваизуми, доставая из сумки запасную рубашку. А вы что думали? Ни один уважающий себя офисный работник не выйдет из дома без набора запасной одежды! - Мое сердце разбито! Что же мне теперь делать? - Одеться для начала. - Вообще-то я собираюсь принять душ. Можете составить мне компанию, если хотите. - К сожалению, мне пора бежать, - Иваизуми привычными движениями застегнул пуговицы, одернул рубашку и повернулся к уже порядком надоевшему ему работнику обсерватории. - Знаете, всякие отношения подходят к концу, - доверительно заверил его парень, все так же закрывая собой проход. - Неужели? Право жаль, что Вы не в моем вкусе, - в тон ему ответил Иваизуми, чувствуя, что еще чуть-чуть и у него начнется нервный тик. - Что же мне сделать, чтобы им соответствовать? Последние капли терпения Иваизуми испарились с тихим вздохом. Он, особо не церемонясь, схватил парня за плечи и отлепил того от двери. Но так как ни тот, ни другой не отличались особой субтильностью, чтобы Иваизуми смог выйти, им пришлось поменяться местами. А для того чтобы поменяться местами – фактически обняться. - Эй! Теплое дыхание парня легонько скользнуло по уху Иваизуми, а под его ладонями чуть напряглись непривычные мышцы. Их взгляды встретились – удивленные карие глаза столкнулись с недовольными черными, и в эту секунду Хаджиме потерял самого себя. В глубине широко раскрытых глаз светились сотни, тысячи, миллиарды звезд, а планеты кружились в танцах, в их глубине взрывались старые миры, рождая новые. В них нельзя было утонуть, нет, в них можно было задохнуться и погибнуть, рассыпаться пылью и исчезнуть. Но наваждение длилось всего мгновение - просто свет лампочки отразился в зрачках парня. Только вот кончики ушей Иваизуми все равно полыхали как тысяча солнц. - Люблю хозяйственных, - бросил он на прощание, всовывая в руки парню свою мятую рубашку. И, не дожидаясь ответа, Иваизуми поспешил выйти из ставшей какой-то уж слишком тесной душевой. Сразу стало легче дышать, и странное тепло, разливающееся по всему телу, постепенно исчезло. Хаджиме облегченно вздохнул и прочистил горло – в коридоре его поджидало новое испытание в виде уже порядком раздраженной Мики. - Долго ты. - Разговорились с новым другом. Пойдем? Мика пожала плечами в ответ. До того как парень затянул Иваизуми в тесную камеру пыток, он удосужился достаточно доходчиво объяснить куда им следует свернуть, чтобы выбраться из этого лабиринта. Все складывалось не так уж и плохо. Во всяком случае, теперь они знали, в какую сторону двигаться. Только вот Иваизуми уже совсем не хотелось никуда идти. Особенно с рассерженной Микой. Хаджиме смотрел на ее блестящие темные волосы, тонкую шею, слегка нахмуренные брови. Они были вместе целых три года. Каждый день они вместе засыпали и вместе просыпались. Иваизуми уже плохо представлял себе жизнь без ее стряпни или ее звонкого смеха, который, правда, очень редко раздавался в их квартире. Но что-то тяжелое висело в воздухе, словно небо готовилось разразиться грозой. Даже в том, как Мика поджимала губы, будто скользило какое-то дурное предзнаменование. Иваизуми взял девушку за руку, крепко сжав ее тоненькую ладошку в своей. Он боялся перемен. И не хотел думать о том, что за шутки играло с ним зрение в полутемной тесноте душевой. * Обычно Оикава старался держать дистанцию между собой и новыми знакомыми. Нет, безусловно, он любил находиться в центре всеобщего внимания, любил, когда вокруг него было много самых разных людей. Но это не значило, что он собирался подпускать к себе кого попало. Оикава был превосходным наблюдателем. Обычно ему хватало двух минут на то, чтобы получить примерное представление о том, с кем он разговаривает. Он почти никогда не бывал искренним с людьми, впрочем, они того и не желали, довольствуясь его блестящей наружностью. Выставленная напоказ фальшивость Оикавы могла очаровать кого угодно. Зато упрямый, ни в чем не уверенный, настоящий Тоору оставался для всех тайной. Своих близких друзей он мог по пальцам пересчитать. По пальцам одной руки. Да, у него, в общем-то, был только один настоящий друг, готовый терпеть его каждый день с девяти до двенадцати. И этого было достаточно. Но под взглядом хмурого посетителя у Оикавы отнимался язык, слова, готовые сорваться с губ, останавливались на самом краю, судорожно хватаясь друг за друга. В упрямом подбородке и честном взгляде незнакомца было что-то неуловимо притягательное. С ним не хотелось притворяться. Зато хотелось бесконечно обмениваться пустыми словами, наблюдать за тем, как смешно он морщит нос и раздраженно фыркает в ответ на каждую сказанную глупость. Оикава шел по выставочному залу, перебирая пальцами прядки, пытаясь как-нибудь прибрать гнездо на своей голове. Все-таки в жизни в обсерватории были свои неудобства, внушительный запас всевозможных гелей и лаков для волос остался на полке в его ванной комнате. Интересно, ушел ли его утренний знакомый, или он все еще гулял по обсерватории в обнимку со своей милой девушкой. Оикава фыркнул. Они выглядели образцовой парой, для полной идиллии не хватало только ребенка. Хотя и тот наверняка был на подходе. Какими были шансы Оикавы подружиться с примерным семьянином? Приблизительно нулевыми. Но это не помешало ему отправиться на поиски угрюмого посетителя. Что-то внутри одобрительно шептало о том, что это чертовски правильно, что так и должно быть. А Тоору привык доверять своим чувствам. И когда впереди мелькнула знакомая черноволосая голова, он не смог сдержать улыбки. - Могу я чем-нибудь помочь? – беззаботно поинтересовался он у своего нового знакомого, заставив того вздрогнуть от удивления. Девушка, разглядывавшая в это время одну из больших фотографий, висящих на стене, обернулась на звук его голоса. Оикава специально припас для нее самую свою обаятельную улыбку. Брови девушки заинтересованно взметнулись вверх. «Ага, вот тебе и образцовая пара», немного разочарованно отметил про себя Тоору. - Нет, спасибо, мы пока сами справляемся, - сквозь зубы ответил парень, вдруг заинтересовавшийся осколком метеорита, лежащим за стеклом. - Могу устроить вам небольшую экскурсию в знак перемирия, - не отставал Оикава. – Например, вот этот метеорит. Он был найден в… - Вблизи Юкигаоки, да, тут написано. - Да, но там не сказано о том, что нашли его двое детей, игравших в лесу. - Как и том, что они наверняка приняли его за падающую звезду, - пожал плечами парень. - Звезды не падают, - совершенно серьезно заметил Оикава, за что был награжден тяжелым взглядом. - Ваши знания о космосе просто поражают. - Спасибо, мне часто об этом говорят. - Простите, - вмешалась девушка. – Вы могли бы провести нас по планетарию? Оикава с трудом оторвал взгляд от хмурого лица парня и повернулся к девушке. - С удовольствием, - пропел он, с некоторым удовлетворением замечая, как посветлело ее лицо. На самом деле Тоору никогда не нравился гигантский выставочный зал, гордо названный планетарием. Но туристы, которым не разрешалось подходить к настоящему оборудованию, периодически отправлялись в паломничества к макету солнечной системы в самом центре зала. Что они находили в выцветших пластмассовых планетах, Оикава не понимал. И не хотел понимать. Он фотографировал парочку на фоне каждого экспоната, будь то маленькая ветхая модель лунохода или подсвеченное изображение черной дыры, между делом отобрав смартфон парня. - Очень важно сохранить воспоминания, - пропел он, - даже если вы забудете массу Юпитера, вы сможете вспомнить, что были вместе в этот день. Девушка понимающе улыбнулась, взяв парня под руку. Присутствие Оикавы вообще положительно влияло на ее настроение. Чего нельзя было сказать о ее спутнике, который с каждым новым словом, вылетающим изо рта Тоору, становился только мрачнее. Будь его воля, он бы наверняка собственноручно запихал Оикаву в какую-нибудь из планет. Только к концу немного затянувшейся экскурсии на лице парня появилась плохо скрываемая радость. Он чуть не светился от счастья, когда, стоя у выхода, забрал телефон из рук Оикавы. - Спасибо за замечательную экскурсию, - мягко улыбнулась ему девушка, вежливо поклонившись. - Вам спасибо. Кстати, меня зовут Оикава Тоору, если что, вы всегда можете найти меня здесь. - Кобаякава Мика, - она легонько пихнула своего спутника локтем, заставив того недовольно пробормотать два слова. - Иваизуми Хаджиме. Оикава невольно улыбнулся. - Было очень приятно познакомиться, Кобаякава-сан, Иваизуми-сан. * Улыбка Мики погасла, как только она вышла из обсерватории. - Хаджиме, - тихо позвала она, щелкнув ремнем безопасности. - Да? – Иваизуми уже знал, что не стоит ждать ничего хорошего. - Я думаю, нам нужно отдохнуть друг от друга. Истинный смысл ее слов сквозил в усталом голосе, в каком-то особенно грустном повороте головы. Они должны были расстаться. Три года они, как могли, делили друг с другом радости и горести. Три года они жили в одной квартире, спали в одной кровати, ели за одним столом. Три года они шли одной дорогой. Но Хаджиме всегда знал в глубине души, что им не суждено встретить старость, взявшись за руки. Что им не суждено спорить из-за того, какой подарок покупать на день рождения сына. Что им не суждено лить счастливые слезы на свадьбе дочери. Какими же хрупкими все же были связи между людьми. - Эти отношения изжили себя. И ты сам это понимаешь. Иваизуми кивнул. - Да. Так будет лучше. Мика слабо улыбнулась, в последний раз ласково погладив его пальцы, стиснувшие рычаг. - У нас все будет хорошо. Днем она упаковала большую часть своих вещей, а вечером он отвез ее к матери. Они молчали до самого конца, будто уже исчерпали все слова, которыми могли поделиться друг с другом. И только стоя возле двери родительского дома, Мика наконец решилась заговорить. - Прости, что накричала на тебя утром. Если честно, я и сама забыла об этой годовщине, если бы не глупое напоминание на телефоне… Просто мне стало досадно на саму себя, это ведь… Важная дата. Это было важной датой. - И ты меня прости. - Нет-нет, не извиняйся. Я рада, что провела эти три года с тобой, а не с кем-то другим. Давай не будем об этом жалеть. Иваизуми снова смог только кивнуть в ответ. Но Мике было достаточно и этого. Она знала, как трудно ему даются слова, как мучительно ему бывает говорить. Встав на цыпочки, она крепко обняла Хаджиме, а он сосредоточился на ощущении худенького тела в своих руках, на тепле, так и не ставшем по-настоящему родным. - Я больше не люблю тебя, - шепнула на прощание Мика, навсегда закрыв между ними дверь. - И я тебя. Он мог бы побежать за ней, обнять ее, просить остаться. Но не стал. Мика, пожалуй, заслуживала того, чтобы ее любили по-настоящему, всем сердцем. Любили ее и только ее одну. Расставание было верным решением. Но стоило сесть в машину, как стало мучительно не хватать ее голоса и перепалок по поводу радиостанции. Иваизуми всегда считал, что когда придет время расставания, он не станет страдать от болей в разбитом сердце, но три года – большой срок. Мика была частью его жизни, константой, неизменно заполняющей своими словами пустоту вокруг. И вот ее не стало. - И что нам теперь делать? – Иваизуми поинтересовался у игрушечной собачки, стоящей на приборной панели. Она только радостно кивнула в ответ. Включив радио на полную громкость, Хаджиме развернул машину и поехал домой. В отличие от девушки и здравого смысла, кипы бумажной работы пока не хотели его покидать. * - Оикава-сан, пожалуйста, займитесь своими делами. - А чем, по-твоему, я занимаюсь, Куними-чан? Оикава сидел на столе и увлеченно читал книгу, держа шариковую ручку на верхней губе. Рядом с ним, а точнее, сидя за тем же столом, два юных физика, Куними и Киндаичи, пытались решать какие-то задачи. Конечно же, Оикава не мог не прийти к ним на помощь. Правда, весь его вклад в работу ограничивался колкими замечаниями в сторону умственных способностей несчастных студентов. - По-моему, вы мешаете, - безразличным голосом заметил Куними, не поднимая глаз. А Киндаичи только кидал нервные взгляды с одного на другого, не зная, чью сторону принять. Они сидели в пустом читальном зале одной из городских библиотек. Она располагалась совсем рядом с домом Оикавы, поэтому он часто наведывался к здешним пожилым работницам в поисках новых выпусков научных журналов. В один из таких визитов внимание Тоору привлекли двое темноволосых парней, спрятавшихся в самом углу за стеной из книг. С тех пор они часто встречались в библиотеке по воскресеньям. Оикава сдавал книги и бездельничал, а Куними и Киндаичи, ругаясь и вздыхая, делали домашнюю работу. Впрочем, иногда, в особо тяжелых ситуациях, Оикава действительно помогал с решениями. Чем он, собственно, и заслужил глубокое уважение похожего на луковицу Киндаичи. Ему даже удалось привить тому интерес к астрономии, чему он был очень рад. Ну а Куними… Куними вообще было трудно удивить. - Как ты думаешь, кто победит в нынешнем чемпионате по волейболу? – неожиданно спросил Киндаичи. - Наверняка Шираторизава, - пожал плечами Куними. - Они точно выйдут на национальный этап, но смогут ли победить? - Парни с Рюкю как всегда на высоте. Итачияма – вечный фаворит. - А как насчет токийских? Фукуродани, кажется? - О чем это вы? – заинтересовался Оикава, уронив на пол ручку. - Об университетских соревнованиях по волейболу, - охотно пояснил Киндаичи. – В этом году будет на что посмотреть. - Как насчет университета, в который перешел Кагеяма? - Так, притормозите, ребята. Как насчет вашего собственного университета? В ответ оба парня состроили такие кислые мины, что Оикава на секунду даже пожалел, что спросил. - Наша команда очень… - нехотя начал Киндаичи. - Слабая, - закончил за него Куними, поморщив нос. - Даже больше, чем просто слабая. - Ничтожная. - А вы довольно придирчивые ребятки, да? - Видели бы вы их игру, Оикава-сан! - Они по мячу-то толком ударить не могут. Оикава прыснул от смеха. Собственно, он решил заговорить с ним просто потому, что помнил их еще младшеклассниками в школе, которую сам закончил, Сейджо. Вроде как эта парочка даже состояла в волейбольном клубе. Правда, как он понял из их запутанных рассказов, в университете им не повезло ни с расписанием занятий, ни с командой. Поэтому волейбол остался в прошлом. Странная вообще вещь этот волейбол. Он словно проходил красной нитью через всю жизнь Оикавы, будто пытался связать его с чем-то. Каждый раз, когда он приходил смотреть матчи, ему нестерпимо хотелось выйти на поле и играть вместе со всеми. Чего он, конечно же, сделать не мог ввиду полного отсутствия навыков и всякого опыта. - А что колледж Сейджо? – как бы между делом спросил Тоору. - У них нет шансов против Шираторизавы, - покачал головой Киндаичи. - И никогда не было, - добавил Куними, перелистывая исписанную страницу. Оикава задумчиво кивнул, возвращаясь к чтению. В самом деле, даже в то время, когда он учился в школе, у Шираторизавы не было достойных противников. Почему-то именно матчи со школой-чемпионом оставляли после себя самый горький привкус. Оикава в бессилии кусал губы, глядя на то, как высокий игрок с безразличным лицом уверенными ударами отбирает у его команды очко за очком. Если бы он только мог что-то изменить. - Оикава-сан, - прервал его раздумья неуверенный голос Киндаичи, - Вы читаете книгу по астрологии? Даже Куними оторвался от учебника, чтобы удостовериться в правдивости слов друга. Действительно, Оикава держал в руках одну из тех мерзких книжонок, которые советовали прочищать желудок по лунному календарю и не водить машину в день солнцестояния. Причем открыл он ее как раз на той главе, в которой объяснялось влияние раскаленных газовых облаков на судьбы людей. Под усталыми скептическими взглядами студентов-физиков Оикаве даже стало стыдно. На секунду. - Разве ты не веришь в судьбу, Киндаичи? – заулыбался Тоору, закрывая книгу. - Нет. - Как категорично! В Средние века тебя бы за такие слова на костре сожгли. - То есть, Вы верите в судьбу? – на лице Киндаичи было написано абсолютное недоверие пополам с легким раздражением. Оикава не спешил с ответом, молча поглаживая книгу по корешку. Нет, он не пришел в библиотеку специально для того, чтобы взять ее и почитать на досуге про лечение икоты во время парада планет. Просто кто-то оставил ее лежать открытой на столе. Оикава заглянул в нее сугубо из любопытства, привлеченный яркой иллюстрацией с полуголой женщиной, по-видимому, олицетворяющей луну. Уже с первых строк началась такая околесица, что Тоору невольно поморщился. Каждый человек, писал автор, рождается под своей собственной звездой. Но случается так, что под одним светилом рождаются двое. И они могут родиться в совершенно разных местах и даже в разное время, но всю жизнь искать друг друга, потому что их ведет свет одной звезды. Тут Оикава фыркнул, но все же продолжил читать. Хоть внешне такие люди ничем не отличаются от других, им везет куда меньше. Распалившийся автор даже привел в пример неутешительную статистику: люди, которые родились под одной звездой, в среднем из десяти решений принимают восемь неверных. Только будучи вместе они могут обрести счастье. Они делят одну жизнь на двоих. - Это просто очередной способ сбежать от реальности, - нарушил затянувшееся молчание Куними. – Легче свалить свои неудачи на звезды, мол, на них так написано. - На звездах ничего не написано, - поспешил исправить его Оикава, за что был уже во второй раз за день награжден тяжелым взглядом. - Я знаю. - Ну, скажем так, - Тоору беззаботно улыбнулся, не обращая внимания на ядовитый тон Куними. – Иногда мне хочется верить в судьбу. * - Что случилось? – с ходу спросил Мацукава, придирчиво оглядев Иваизуми. - Ничего особенного. Так, расстался между делом с девушкой, с которой встречался три года. Иваизуми спрятался от всего остального офиса за широким экраном ноутбука, прикрывшись для верности двумя стопками документов. Он надеялся, что сослуживцы, занятые своими собственными понедельничными проблемами, не заметят, как на его усталом лице истеричной бегущей строкой светятся бессонная ночь и новоприбывшее одиночество. Мацукаву было трудно провести. - Что-то с Микой? – со знанием дела продолжил он свой опрос, усаживаясь рядом с Иваизуми. - Не бери в голову, Мацукава, - отмахнулся тот. – Просто работы много навалилось, сам знаешь. Впечатляюще густые брови поползли вверх. - Нам бывало и по трое суток приходилось без сна ходить, но ты ни разу еще не выглядел таким разбитым, мой друг. Иваизуми ничего не сказал, всем своим видом пытаясь показать, как он занят перебиранием каких-то расписок. Но Мацукава все так же сидел рядом, буравя его немигающим взглядом из-под кустистых бровей. И Хаджиме не выдержал. - Мы расстались, - сдался он, потянувшись за папкой с другими документами. - Так ведь это замечательно! – воскликнул Мацукава, радостно хлопнув Иваизуми по плечу. Хаджиме в очередной раз задался вопросом, что же он делает не так. Лучший друг так искренне поздравлял его с расставанием с девушкой, будто он как минимум готовился стать отцом. - Спасибо за поддержку, дружище. - Сам подумай, вы вообще кроме ссор чем-то занимались? - Любовью? – предположил Хаджиме. - На физическом фундаменте хороших отношений не построишь, - Мацукава важно возвел палец к небу. – Я удивлен, что вы так долго продержались вместе. - Я тоже, - честно признался Иваизуми, слабо улыбнувшись. Хоть они с Мацукавой и выросли вместе, их пути разошлись сразу после выпуска из средней школы. Мацукава выбрал старшую школу Аобаджосай, в то время как Иваизуми, особо не переживая по поводу собственного образования, упаковал вещи и уехал поступать в Вакунан. Каково же было их удивление, когда они встретились в первый же день своей университетской жизни перед дверью в их оказавшуюся общей комнату. - Раз уж ты теперь вольная птица, - Мацукава ловко выудил из кармана пиджака телефон. – Как насчет выпить в отличной компании меня и Ханамаки? - Ханамаки? Это рыжий из соседнего отдела? - Он самый, - закивал Мацукава. – Мы вроде как планировали сходить в тот новый бар, – тут он заговорщицки подмигнул Иваизуми. – Говорят, там подают отличный тофу. Иваизуми невольно облизнулся. Как бы хорошо Мика не умела жарить мясо, тофу она никогда не готовила. И была против походов по ресторанам. Да, были у свободной жизни свои плюсы! Он уже готов был дать свой утвердительный ответ, когда его бесцеремонно прервала громкая мелодия с чьего-то телефона. Задорные звуки американской попсы заполнили весь офис - звонкий девичий голос жизнерадостно пел наперекор унылому утру понедельника: «Hey, I just met you, and this is crazy, but here’s my number, so call me, maybe? » Иваизуми стало жаль несчастного сослуживца, блеснувшего своими музыкальными вкусами на весь коллектив. Он даже хотел пошутить по этому поводу с Мацукавой, но неожиданно осознал, откуда раздавалась навязчивая мелодия. В одном из карманов черного дипломата надрывался его собственный телефон. Хаджиме бросился на поиски злополучного смартфона, судорожно открывая отсек за отсеком, обшаривая карман за карманом. Наконец, его рука нащупала гладкий корпус отчаянно вибрировавшего телефона, и красный Иваизуми, борясь с желанием выбросить его в окно, выключил звук. Мигающий значок на экране оповестил его о новом сообщении. Кто-то нервно хихикнул. Он в ступоре смотрел на фотографию тщательно выглаженной белой рубашки, которая оказалась прикрепленной к сообщению. «Я достаточно хозяйственный?» В тот миг, когда Иваизуми увидел имя отправителя, он готов был убивать. Это имя грянуло подобно раскату грома, подобно выстрелу из пушки в холодное осеннее утро. Оно разрядом электрического тока прошло по телу Иваизуми, заполнило собой весь мир и со смехом отскочило от вопросительного взгляда Мацукавы. Оикава Тоору.