Шанс

      Сегодня был как раз такой день, когда хотелось оказаться, как можно дальше от этого места. Но в колдовском мире, взрослея, ты несешь ответственность за подрастающее поколение, и, чем выше твои знания, тем больше груз ответственности, этой гребанной ответственности, которую Снейп ненавидел всей душой. Да, он был талантливым зельеваром, и да, ему нравились котлы и колбы в подземелье. Но сейчас даже плесень на стенах кричала о том, что он здесь явно лишний, что день не задался, и еще с утра просто необходимо было придумать какое-нибудь особенное дело за пределами Хогвартса. Где угодно, только не здесь. Но… поздно. Сегодня он мог позволить себе лишь ненавидеть запах сырости и сквозняки, к которым тело давно адаптировалось, и бесчисленные ряды колб и пробирок, которые сегодня раздражали своим бесконечным позвякиванием на сквозняке. Обычно ухо не улавливало этих звуков, но сегодня даже слух был чрезвычайно обострен.       Непонятно чем так раздражал Северуса этот типичный день английской осени. Типичный, но, тем не менее, какой-то другой – отталкивающий, заставляющий думать и переосмысливать, заставляющий ненавидеть. Да, сегодня был как раз такой день, когда хотелось сбежать от ответственности, но, вместо этого, декан Слизерина поднялся из глубокого кресла своего кабинета и направился вдоль полок с жалобно звенящими пробирками прочь из комнаты, в которой настроение успело испортиться окончательно.       Этот день действительно был особенным в той степени, которая ожидалась каждый год. Но это было вполне ожидаемо. Сегодня всего лишь прибудет пополнение к его факультету. К нему и к другим деканам прикрепят кучку маленьких недорослей, которые будут наводить хаос в аудиториях, испортят массу отборного материала и взорвут не один магический котел. Непонятно, как они умудряются делать это, ведь котлы специально укрепляются производителями для защиты от подобных неприятностей. Но первоклассники могут все! Неписанная истина, которую Снейп признал много лет назад – буквально в первый же год своего вступления на должность декана Слизерина.       Быстрые размеренные шаги Северуса гулко отдавались в стенах коридоров. Сегодня было гораздо светлее, чем обычно, ведь дети, прибывшие в замок, нуждались в обществе и свете. Директор придерживался именно такого мнения. Они отчаянно озирались по сторонам уже с первых шагов по вечно холодному камню магической школы. По тому самому камню, который звонко отражал звук каждого шага. Казалось, он настолько привык к шагам некоторых волшебников, обитающих в замке, что стремился опередить событие, и посылал звук чуть раньше или одновременно с шагом, а не позже, как это обычно бывает. Снейп никогда не придавал этому значения, но сегодня он отметил и это. ― Черт меня дернул довериться Дамблдору, ― бурчал Снейп по дороге в Большой зал. ― Ненавижу эту кучку недомерков! ― Как ни странно, голос не отдавался в коридоре таким эхом, как шаги. Замок словно помогал хранить в секрете случайные мысли.       И все же профессор слегка кривил душой. Он достаточно тепло относился к своему факультету, однако, первый день зачисления нового курса всегда был для него испытанием. Новые лица, к которым предстояло привыкнуть, новое вдалбливание элементарного материала в пустые головы тех, кто отнюдь не собирался тратить свою жизнь на изучение зелий. Все это было лирикой, и мысли пронеслись в голове Северуса лишь мельком. Он постарался сконцентрироваться и направил свой взгляд туда, где уже слышались голоса – цели своего пути.       Короткий путь показался чертовски длинным, так велико было нежелание находиться за преподавательским столом на главной церемонии года. И все-таки он дошел… вернее, ноги привели. Он всегда приходил в нужное место в назначенный час – это черта каждого волшебника, всецело познавшего свою интуицию. Ту самую интуицию, которая вела Снейпа в Большой зал, при этом, страшно сопротивляясь своему же стремлению его туда привести. Нонсенс, но и это случается в мире магии чуть ли не каждый день.       Чувство дежавю неприятно холодило грудь. Немного «сосало» под ложечкой и все то время, которое длилась церемония зачисления студентов на факультеты, он ощущал своим шестым чувством, будто что-то идет не так. Не так, как всегда. Что-то влечет за собой необратимые изменения. Хмурился и Дамблдор, сидящий по левую руку от него. Хмурился и периодически встречался озабоченным взглядом со Снейпом. Он тоже что-то чувствовал. Возможно… А, может, был просто занят какими-то своими проблемами. В последнее время их становилось все больше.       На удивление все прошло как обычно, и Снейп, проследив, чтобы староста забрал всех первокурсников его факультета в подземелья Слизерина, отправился спать с надеждой, что дурные предчувствия стали следствием его недавнего срыва в предвкушении начала года. Утро первого дня учебы выдалось на редкость промозглым, и, даже за несколько часов сна не удалось избавиться от вчерашних неприятных ощущений. Ни холодная вода, ни свежий воздух из открытого окна не избавили от остатков тяжелых мыслей, лишь заставили мышцы привычно сжаться, тело, мокрое после принятого душа, сотрясала мелкая дрожь.       Северус любил вставать рано. Каждое утро глаза открывались сами собой вне зависимости от того времени, которое он провел в постели. Сегодня было почти также. Почти… Он проснулся почти на два часа позже назначенного времени, а все потому, что нечто во сне – тяжелое и неприятное, мешало нормально выспаться и не давало отдохнуть. Он пытался скинуть это нечто силой мысли, пытался проснуться – все тщетно. Липкие сети продержали его в борьбе с самим собой вплоть до того времени, когда он обычно уже находился в своей маленькой подсобке, перекладывая и подготавливая ингредиенты для зелий.       Уже через пару часов с небольшим начнутся занятия и его первое знакомство с новыми учениками слизеринского факультета – это было своего рода традицией. Сейчас есть еще время, чтобы морально подготовиться к очередному испытанию. Очень мало времени, но оно есть.       Северус решил не прибегать к Импервиусу и отдаться во власть холоду, который лучше всяких заклинаний, порой, может очистить голову от тяжелых мыслей и остатков неприятного сна. Он быстро ходил по комнате, ожидая, когда холодные капли высохнут сами. В итоге время, отпущенное на моральную подготовку, тоже испарилась, как и влага с согревшегося тела. Снейп, облаченный в обычную строгую мантию преподавателя, уже успевшую набить оскомину у многих учеников Гриффиндора, направился к аудитории по зельеварению.       Его класс первокурсников уже находился там, в полном составе. Небольшие худенькие дети свободно помещались на широких скамьях за партами, рассчитанными на троих, а то и более учащихся при смежных уроках. Снейп любил, когда на его уроке было мало учеников – вполне достаточно одного факультета. Тогда как его коллеги всегда приветствовали у себя в аудиториях большое скопление детей. Но Снейп ненавидел гомон и непослушание. Система и прилежание были его постоянными спутниками по жизни. Да и слизеринцы, в отличие от учеников факультета Гриффиндор, да что там говорить, учеников всех остальных факультетов, отличались особой пунктуальностью в отношении своего декана. Хотя обычно, уже после первого занятия по зельеварению, уважением к Снейпу проникались абсолютно все первокурсники Хогвартса, вне зависимости от наименования факультета.       Быстро пробежав взглядом по разномастным головам, он прошел к столу и начал обычное знакомство. Волшебный журнал быстро пролетал над головами учеников и делал пометки. Снейп всегда доверял мнению своего помощника и знакомился с учениками лишь только после прочтения небольших характеристик на учеников. Не обращая внимания на усиленное страхом первого учебного дня отношение к своей персоне, выраженное во внимательных взглядах расширенных от любопытства глаз, поймав журнал, он приступил к перекличке, заодно задавая вопросы, чтобы ознакомиться с первичными знаниями учащихся. Северус ненавидел зазнаек и гораздо больше любил тех, кто обладал знаниями в наименьшей степени, так сказать, «пустые сосуды». Только их, по мнению Снейпа, можно было наполнить необходимыми знаниями по его предмету. ― Итак, Джастин Гроссвуд, ― Снейп поднял голову и взглядом выделил из толпы нужного ему ученика, ― напомните мне, что будет, если смешать селезёнки лягушек, траву вербены, листья мелиссы, цветки римской ромашки в котле с водой при температуре в 40 градусов? ― Мальчишка, услышав свое имя, подскочил, как ужаленный, а дослушав вопрос, уже через секунду отчеканил: «Обезболивающее зелье, сэр». ― Верно! ― устало проговорил Снейп и, указав рукой на парту ученика усаживающим жестом, запомнил мальчишку, как зазнайку. Впрочем, если он будет делать успехи в его предмете, не так уж это и плохо, лишь бы не лез на рожон.       Снейп всегда безошибочно определял, какой ученик был ему нужен, даже тогда, когда не был с ним знаком. Его холодный усталый взгляд никогда не бегал по толпе, а направлялся сразу к глазам нужного человека, прежде чем губы произносили его имя. Эта черта профессора всегда пугала и настораживала детей. Заставляла говорить тише и казаться меньше даже тогда, когда декан Слизерина всего лишь проходил мимо.       На глаза попала характеристика волшебного журнала «Вдумчивая, покладистая». Она стояла напротив имени Лив Йенсен. Неосознанно вырвалось: «Мисс Йенсен, дайте мне определение аконита», ― а глаза уже направляли взгляд к концу аудитории, где, несомненно, должна была находиться вышеозначенная мисс Йенсен.       С предпоследней парты послышался спокойный и уверенный девичий голосок, который звучал как-то знакомо. Наверное, чья-то сестренка, хотя Снейп не мог припомнить фамилию Йенсен, равно, как и то, где раньше слышал этот голос, хотя в груди всколыхнулась волна утреннего беспокойства, заставив сжать плечи, поежившись. А девочка, тем временем, вещала с задней парты: «Аконит – это растение семейства лютиковых, чрезвычайно ядовитое, но не в зельях, где используется, как основной компонент. Применяется для приготовления жаропонижающих и болеутоляющих средств, имеет несколько названий – клобук монаха и волчья отрава, а также аконит». ― Исчерпывающий ответ, мисс Йенсен. ― Снейп, занятый своими мыслями и оценкой текущего беспокойства, поднял глаза на лицо девочки и, наконец, разглядев обладательницу голоса, усомнился в собственной вменяемости, впервые за долгие годы.       Северус резко поднялся со своего места, заставив вздрогнуть учеников, и стрелой пронесся по проходу между партами к месту, где все еще стояла девочка, расширенными глазами наблюдающая за странным поведение профессора, ожидая позволения сесть на свое место. Он остановился перед Лив Йенсен и впился безумным взглядом в ее лицо, а в голове начало стучать «Она, Она, ОНА». ― Лили? ― Неуверенно позвал Снейп. Голос предательски дрожал. Он видел имя в журнале, он понимал, что такое невозможно, но он видел своими глазами лицо и слышал этот голос, который теперь вспомнил. Вспомнил до мельчайших подробностей, вместе с теми эпизодами, которые сопутствовали этому голосу, а теперь, предательски мелькали в сознании, периодически вставая перед глазами и застилая реальное лицо реальной девочки. Маленькой одиннадцатилетней девочки. Он видел лицо Лили Эванс и видел лицо напротив, и это были два идентичных лица, два одинаковых голоса. И этот факт заставлял разум Снейпа мутнеть от осознания невозможного. Что это? Новый шанс для взрослого мужчины или мучение, присланное свыше, как наказание за грехи?       Всю феерию мыслей в голове прервали лишь три слова, произнесенные голосом, в котором звучали нотки паники. Девочка все еще перебирала в уме свои действия, пытаясь понять, чем же она так вывела из себя учителя: «Лив Йенсен, профессор» ― и сердце от страха перед деканом пропустило удар. Сердце преподавателя тоже вытворяло престранные вещи, предательски вздрагивая при звуке этого голоса, не желая воспринимать произнесенное имя. И, тем не менее, Снейп заставил себя кивнуть и развернуться к столу, тут же осознав, что весь класс смотрит на эту немую сцену. Теперь ученикам будет что вспомнить, ведь именно первый день учебы навечно врезается в память. Также, как и его первый день… Он помнил… Лили, распределяющая шляпа, Слизерин, вынужденное расставание… А так хотелось, чтобы вместе и навсегда!       Непростительной оплошностью было поддаться власти чувств перед всей аудиторией, перед своим классом, разом уронив свой авторитет на несколько пунктов. Ничего, скоро авторитет вернется на прежний уровень, лишь бы девочка не исчезла. Снейп медленно вернулся на свое кресло за преподавательским столом, тихо бросив через плечо, чеканя каждое слово: «Садитесь, мисс, плюс пять очков Слизерину за два верных ответа. Отличная подготовка к первому уроку!». Урок продолжался.       Впервые в жизни профессор Снейп поблагодарил Мерлина за то, что ученица попала именно на его факультет, поблагодарил за возможность снова видеть ЕЁ и за еще один шанс прожить несколько лет рядом с НЕЙ. Всего несколько лет! Северус усилием воли отогнал от себя эту мысль.

***

      Ничем больше в этот день профессор не выдал своего волнения, ни во время урока, когда старался не смотреть в сторону девочки (ему и не нужно было смотреть – ее лицо и так стояло у него перед глазами), ни во время обеда, куда Снейп отправился совместно с другими преподавателями, дабы обсудить некоторые текущие вопросы. Ничем не выдал внешне, хотя внутри все клокотало. Впервые за много лет уставшее и измученное сердце снова начало пропускать удары. И стенокардия здесь была не причем.       Едва дождавшись вечера, Снейп направился в свою комнату, проигнорировав извещение от Дамблдора с намерением поговорить в его кабинете. Однако не успел он пройти и половину пути, как знакомый голос окликнул его. ― Северус! Я предполагал, что ты не захочешь явиться ко мне СЕГОДНЯ. Поэтому пришел к тебе сам. ― Зельевар непонимающе уставился на директора. Посещение директором личных комнат преподавателей уже было редкостью, тем более, его комнаты, которая находилась глубже всех – в подземельях Слизерина. Стоило насторожиться, когда директор сам отправился за кем-либо из преподавателей, чтобы просто поговорить, что Снейп и сделал. ― Ты все еще не понимаешь, зачем я тебя вызвал именно сегодня? ― Посмотрев в прищуренные настороженные глаза, он вздохнул и кивком указал на коридор, ведущий в комнату Северуса. Сопротивляться желанию директора поговорить, в данном случае, было бесполезно, поэтому зельевар молча, развернулся и пошел в указанном направлении в сопровождении Дамблдора.       Войдя в комнату к Снейпу, директор не сразу затронул главную тему, предпочтя сначала узнать новости. Его лицо по-прежнему не выдавало ровным счетом никаких эмоций – густая борода умело скрывала любое их зарождение, а поблескивающие стекла очков-половинок мешали вглядеться в выражение глаз. ― Северус, как твой новый класс? Ты уже познакомился с учениками?― Сухой кивок. ― Каким находишь их начальный уровень? На этот раз тебе повезло, и попались способные или опять «кучка недорослей», как ты изволишь обычно выражаться? ― снова кивок. В ответ кивнул и директор, видимо поняв, что придется-таки переходить к сути проблемы, ради которой он преодолел половину школы, стремясь перехватить зельевара во время его спешного побега в подземелья. ― Что ж, не буду более тянуть, Северус. ― Взгляд директора скользил по лицу Снейпа, отмечая каждую эмоцию – а их было немного. Северус прекрасно справлялся с лицевыми мышцами. ― Как твоя новая ученица – мисс Йенсен?       Услышав ЭТО имя, Северус не сразу понял, что оно было произнесено директором, поскольку буквально за секунду до этого оно неоднократно прозвучало у него в голове стаккато. А когда смысл сказанного дошел до преподавателя, сердце вдруг пропустило удар, а глаза стало жечь. Попытки сморгнуть, конечно, не укрылись от директора, и он кивнул своим мыслям, так, словно и не ожидал другой реакции, а Северус, по меньшей мере, признался ему в десятке содеянных преступлений с отягчающими обстоятельствами.       Ну, конечно, он заметил! Глупо было предполагать, что поразительное сходство не покажется очевидным тем, кто знал и помнил Лили. Благо, таких людей осталось всего трое и Северус теперь не станет предметом сочувствия в преподавательской среде. Магические войны унесли множество жизней, и сегодня Снейп считал это благом, ведь теперь за ним не будут наблюдать десятки внимательных, сочувствующих, издевающихся, ободряющих глаз. Дамблдор всегда был понимающим и тщательно следил за проявлением своих эмоций, а Макгонагл в точности переняла характер Дамблдора, только была чуть более чуткой и проявляла чуть больше сочувствия.       Снейп взял свои эмоции под контроль силой одной только мысли. Буквально за секунду лицо Северуса вновь стало таким, каким привыкли видеть его ученики и люди посторонние. Он часто снимал эту маску при директоре, прекрасно понимая, что притворяться ни к чему и истинные мысли от Дамблдора не скрыть. Всегда, но не сегодня. Именно сегодня он желал всеми силами скрыть свои мысли. Именно сегодня он тщательно установил блок на Легилименс, прежде чем продолжил разговор. И эти быстрые приготовления отнюдь не укрылись от Дамблдора. Но он сделал вид, что ничего не происходит. Кашлянув, он решил продолжить разговор и Снейп собрался внутренне, ожидая этих слов. ― Северус, кхм… я не собираюсь лезть к тебе с нравоучениями, не хочу делать ненужных предупреждений. Я знал, что эта девочка заставит тебя страдать, хоть ты и пытаешься всеми силами подавить в себе любые эмоции. Это достойно восхищения. Однако я хочу рассказать тебе о девочке. В час, когда у нее пробудились способности, я уже знал, что она будет учиться на твоем факультете, хотя в ней нет тех задатков, которые так ценятся на слизеринском факультете, кроме, естественно, способностей. Она способна, именно поэтому, я полагаю, она войдет в число лучших студентов, также как и ОНА. ― Снейп с силой сжал челюсти. ― А еще я полагаю, что ты должен знать ее биографию.       Вместо ответа, которого, по всей видимости, ожидал директор, Северус молча сел и поднял на Дамблдора тяжелый угрюмый взгляд. Директор воспринял это, как согласие и продолжил. ― Лив Йенсен жила с родителями в Норвегии, однако, во время наибольшей активности последней магической войны вынуждена была перебраться на окраину Англии, где я поселил ее у верных мне людей. Мать Лив погибла в той войне, а отец сейчас находится на лечении в Мунго. В него попал Конфундус и, в конечном итоге, это привело к фатальным последствиям, ну, ты понимаешь. Теперь Лив фактически сирота, поскольку ее отец не помнит, что у него есть дочь. Итак, я надеюсь на то, что ты будешь относиться к этой девочке предвзято только благодаря ее нынешнему общественному положению, а не потому, что она похожа на Лили… ― Достаточно, профессор! ― Снейп подскочил, как ужаленный после последних слов директора. Это имя, произнесенное не у него в голове, обожгло и охладило одновременно. Он побледнел, и с трудом взял в себя в руки. ― Достаточно! ― Уже спокойнее повторил он.       Дамблдор несколько секунд пристально смотрел на преподавателя, однако Легилименс не прошел через блок. Директор кивнул и направился к двери. ― Я знал, что ты сможешь понять меня, Северус. И я надеюсь, что ты выдержишь это нелегкое испытание. Навряд ли смогу познать все то, что творится у тебя в душе, но искренне надеюсь, что ты сможешь сохранить себя. И, кстати, я приложил некоторые, эмм… усилия, чтобы Лив попала именно на твой факультет.       Это признание стало последней каплей. Северус устало откинулся на кровати, нуждаясь в опоре. Стена холодила спину, но он не чувствовал. ― Почему? ― Его голос не выдавал эмоций – их просто было так много в этот день, что сил на последние уже не осталось. Взгляд растеряно блуждал по лицу директора, вглядываясь в глаза, ища причину, но не находя ее за блестящими бликами на стеклах очков.       Повисла тяжелая пауза. Директор, видимо, сожалел о сказанном, поэтому, не спешил продолжать, но увидев что-то близкое к панике в глазах зельевара, присел на краешек кресла у камина. ― Прости, Северус. Я не ожидал от тебя такой реакции. Не думал, что ты воспримешь это так остро. Ты устал сегодня, я вижу. Но все же я не жалею о содеянном. Все это время я видел тебя думающим о НЕЙ. Так часто твой взгляд выражал пустоту, ты, словно улетал далеко в прошлое… или в будущее. Ты все время был рядом с НЕЙ, и я решил дать тебе немного реальности. Ты заслужил быть рядом – получить то, чего так желал и не смог получить тогда, когда я был преподавателем в этой школе, а ты впервые стал учеником. Я часто читал в твоих мыслях сожаление лишь об одном, что ты не рядом с НЕЙ. Позволь себе вздохнуть сейчас полной грудью свежий воздух. Пусть призраки прошлого развеются и дадут возможность развиваться настоящему. Я искренне верю, что маленькая девочка сможет тебя излечить. Ты это заслужил!       Снейп прикрыл глаза. Он слышал, как Дамблдор встал и направился к двери, услышал щелчок замка и тишину.       Когда директор покинул спальню зельевара, тот устало съехал по стене на кровать прямо в рабочей мантии. Его меньше всего волновало то, что придется завтра потратить время на заклинание глажки и тело будет онемевшим от обуви, которую Снейп снять даже и не подумал. Ему хотелось только одного – обдумать ВСЁ. Миллион картинок, звуков из его воспоминаний окружили его навязчивым роем, жужжа и заполняя все мысли. И все чаще среди этого гула проскакивало лицо и имя реальной девочки, той, которую так заботливо подсунул ему Дамблдор. Зачем он это сделал? Хотел испытать? А может он видел что-то в будущем? Будущее не было подвластно зельевару. Он лишь мог чувствовать особым чутьем, которое есть у любого мага то, что возможно скоро случится. Ясно всегда ощущалось плохое – то, что имело отрицательную энергетику. И, если все действительно так, как сказал директор, то, как ему теперь себя вести с учетом всех предыдущих предупреждений, вылетевших раньше, чем прозвучало признание.       Одно он знал точно, все что должно было случиться – уже случилось, поскольку его шестое чувство унялось в тот самый момент, когда он увидел Лив – Лили. Теперь душу съедали сомнения, но они были не столь важны. Теперь Снейпу оставалось лишь двигаться вперед, выбирая тот или иной путь, лавируя между возникающими трудностями и отбрасывая ненужные сомнения, те, которые постепенно переставали быть актуальными.

***

      Всю эту ночь Снейп не смог сомкнуть глаз. Он размышлял и переосмысливал, собирался с мыслями, а затем вновь терял связь с реальностью. Он почти довел себя до сумасшествия, вспоминая прошлое, но силой воли отбросил эти болезненные воспоминания и сконцентрировался на одном, вернее, одной – девочке, которая теперь будет учиться на факультете Слизерин, и ежедневно будет встречаться с ним – тем, кто думает о ней еженощно. Но как избавиться от воспоминаний, которые он так заботливо лелеял и подогревал в своей измученной душе, когда прямое напоминание о прошлом находилось теперь рядом с ним. Эта дилемма не давала Северусу покоя. То ли настоящее станет извечным напоминанием о прошлом, то ли прошлое постепенно перерастет в настоящее.